Портовая мафия

С той самой ночи начались их отношения построенные только на сексе, который им обоим был нужен как кислород. Дазаю нужна была близость и любое возможное присутствие рядом с Накахарой, а Чуе хотелось заглушать боль приятными ощущениями, которые чередовались с выпитым алкоголем. Жизнь снова вернулась в привычное спокойное русло. Снова навалились огромные кучи работы, неотложных заданий и миллион не завершенных квартальных отчетов. Когда Кое не стало, все ее обязанности спали на плечи Накахары. Она занималась более тяжелой работой, но к счастью, она всегда показывала рыжему, что к чему у нее в офисе заведено. Было конечно трудно освоиться в новом режиме, но Чуя быстро привык к этому. У него в руках стало больше власти и в такой же степени больше ответственности. Ему некогда было приезжать в приют, да что там, он даже дома не так часто бывал, как на работе. С Осаму они виделись только по ночам, и то, только тогда, когда шатен сам соизволил придти к нему домой. Что касается того случая на складе, Дазай мастерски замел следы и по отрубал почти все хвосты, что могли привести нападавших к его большим секретам. На просторах глобальной сети, государственных архивов и различной документации «Портовая мафия» числилась как обыкновенная международная организация по грузоперевозкам, которая занимается благотворительностью. Их власть была сильна и непоколебима, если во время прикармливать большого брата огромными чеками и сумками денег. Ищейки мафии уже разыскивали информацию о тех, кто так или иначе был связан с вражеской организацией. Даже не смотря на то, что время шло и все о чем мог думать парень это работа, редкими свободными вечерами, он приходил в пустующий дом Озаки, заваривал себе ее пряный чай, садился за стол и в полной тишине пил этот сладкий напиток. Иногда он даже засыпал в ее кровати, оборачиваясь в одеяло, которое так слабо, но все еще пахло ею. Чем старше ты становишься, тем сложнее тебе забывать прошлое и двигаться дальше. Просыпаясь ночью от кошмаров и иллюзий голоса женщины, он прижимал к себе ее заколку и тихо, совсем не слышно звал ее своей матерью. В такие моменты, шатен крепко прижимал его к себе и обнимал, пока тот не успокоится и не уснет. На людях Чуя был все такой же язвительный и совершенно невыносимый начальник, который отчитывал каждого за малейшую ошибку, но ночью лишь Дазай мог видеть, как его нежное тело прогибается в оргазме, от ласк шатена. Они знали тела друг друга как свои же пальцы рук. Их души сплетаются с каждой ночью все сильнее, пульсируя в извечном желании и похоти. Вскоре рыжий стал замечать за собой, дикую вспыльчивую ревность, когда видел Осаму в компании своих секретарш, работниц банка и так далее. Они хотели стать владелицей его наследства и пытались выбить себе статус в организации, но Чуя всегда гарантировал им скорейшее увольнение без объяснений причин. Шатен же в свою очередь либо не замечал этого, либо делал вид что не замечает, наслаждаясь со стороны реакцией Накахары, учитывая что Чуя очень скуп на проявление эмоций в сторону Дазая.В отместку шатену, Чуя дразнил Осаму на протяжении недели, не давая ему все до конца. Конечно все это в итоге перетекало в бурный секс прямо в кабинете Осаму, который накрепко связав руки рыжего брал дело под свой контроль. Это была не любовь, а что-то схожее с жесткой зависимостью друг от друга. Они ревновали друг друга, хотели контролировать каждый шаг и каждый вдох, сделанный без их ведома. Прошло достаточно времени со смерти Озаки, примерно год. В приюте осталось от силы ребят пять, да и они были уже достаточно взрослыми чтобы их забирали в семьи. По своим связям Чуя обеспечил каждому из них бесплатное обучение в лучшем университете страны и что более важно, подальше от криминального мира Йокогамы. Со всеми он держит связь, но понимает что в один момент, он станет для них лишь приятным и дорогим воспоминанием из детства и не более. В очередной субботний вечер, он приняв таблетки лежал на кровати, а рядом держа его за руку сидел Дазай. Последнии месяцы были довольно трудными, потому что Чуя с риском для своей жизни решил слезть с наркотиков. Доза становилась все меньше, промежутки между употреблением становились дольше. Чуя боролся с этим практически каждую ночь. Его сильно ломало и бывало что он блевал кровью. В такие моменты рядом с ним сидел Дазай и поглаживая по голове помогал пережить тяжелые ночи. Очень тяжело справиться с человеком, которого ломка мучает до смерти. Дазаю приходилось иногда привязывать его к трубе в ванной и поливать холодной водой из душа, пока не перестануть мерещатся галлюцинации. Способность рыжего иногда переходила границы контроля и парень мог неделями ходить с какой-либо новой травмой. Но он никогда не бросал его одного. Он боялся потерять его и что он останется совершенно один. Ему было болезненно наблюдать за тем, на что он обрек рыжего своими же руками. В этот раз за окном лил проливной дождь, который своими динамичными стуками создавал приятную ушам мелодию. Чуе не было так тяжело как в предыдущие разы и это означало, что ему становилось легче, но боль все еще была. Когда к горлу поступил очередной ком, он попытался встать, но ноги совершенно его не слушались. — Тише, я помогу. — сказал Дазай и аккуратно подняв рыжего на руки понес его в ванную. Там Чуя отхаркнул пару сгустков алой крови, а затем вовсе не устояв на ногах упал на пол. Осаму прижал его к себе, чтобы Чуя не касался собой холодного пола ванной. — Кое ведь обо всем знала, да? — О чем? — О том что ты сделал. — Да. — И я ей соврал. Не говорил про свое состояние, хотя она ужасно переживала из-за меня. У меня был шанс обо всем ей рассказать, она бы не ходила молча и не страдала глядя на мое измученное лицо. Почему я думаю об этом только сейчас? — прошептал Накахара и сильнее прижался к шатену. — Почему, я все еще не могу ее отпустить Дазай… Прошло столько времени, а я все еще думаю о ней… — Я тоже Чуя, не перестаю думать о ней. Мне кажется сколько бы лет не прошло, мы не забудем. Ведь ты помнишь свою мать, а я свою. Мы оба помним тех, которые не достойны даже малейшего места в нашей памяти, а Озаки была большим чем просто сестрой или матерью. Она была тем самым родным человеком, который всегда был рядом. Мы не забудем ее никогда. Она останется на ленте нашей памяти и будем проживать там свою спокойную жизнь. — Да, мы ее не забудем… — сказал Чуя и закрыв глаза, уснул прямо на руках Осаму. Шатен медленно поднялся на ноги, положил Накахару на кровать и укрыл его одеялом. Стянув с себя галстук, он вытащил из кармана черного пальто пачку сигарет, вынул одну из них и выйдя на балкон нервно закурил. Над городом была тьма и он все еще не мог выкинуть из головы тех, кто убил Озаки. Практически не была найдена информация, ни одной зацепки и человека, кроме той предавшей его крысы много лет назад. И главный вопрос, почему они затихли? Скорее всего потеряли след, но на долго ли? Нужно было уезжать из города, в их филиал в Китае, где они точно будут в безопасности, но Накахара точно откажется ехать без детей. Если он их засветит, то точно не миновать беде. Нужно было придумать какой-нибудь план, который никак не мог прийти к нему в голову. Как же он устал. Голова шла кругом от всего что произошло за последние годы. Отравление предыдущего босса и его последующая скоропостижная смерть видимо возмутила сторонников того советника и он решил разобраться с Осаму выдав иностранной организации его досье, но Дазай уже успел вырезать каждого, кто был к этому причастен. Может ему стоит отойти от дел? Шатен тут же усмехнулся над своей же собственной мыслью. И что дальше? Жить припеваючи вместе с Накахарой где-нибудь на острове, завести собаку, небольшой сад и жить там до глубокой старости? Звучало приторно и глупо. Жизнь мафиози коротка, но такая яркая и незабываемая как падающая звезда. Нет, не будет у него с Чуей долго как из книжек, но хотя бы по своему счастливо. На утро Накахара проснулся от запаха гари, который висел по всей квартире. Встав с кровати, он побрел на кухню, чтобы проверить что за возня там была и когда он вошел, то увидел как шатен с серьезным лицом пытается пожарить яичницу, которая была больше похожа на уголек на сковороде. — Что ты делаешь? — недоуменно спросил Накахара, беря на руки сонного кота. — Пытался приготовить завтрак, но чуть чуть не рассчитал с огнем. — Дазай, я знаю что ты в своей жизни мог приготовить только казнь и даже простой омлет тебе сразу не дасться. Выключи ты эту плиту и раз я смотрю ты испоганил все яйца и молоко в доме, давай что-нибудь закажем на дом. И зачем ты только взялся за это? — Я хотел принести тебе завтрак в постель… — пробубнил парень скидывая содержимое сковородки в мусор. Чуя в удивлении скривил лицо и тут же громко рассмеялся. — Глава мафии, хотел приготовить мне завтрак в постель? Дазай, ты сейчас серьезно да? Боже слышала бы тебя сейчас Озаки, она бы тоже со смеху свалилась. Осаму застыл и удивленным взглядом смотрел на рыжего. — Чего? — спросил Накахара. — Я еще не слышал как ты смеешься. Это было неожиданно… — Ну и чего застыл как истукан? Обычный смех, тоже мне. Давай, закажи мне панкейки с вишневым джемом, надеюсь хоть с этим ты справишься. — сказал Чуя, уходя в спальню. Его до сих пор забавляло выражение лица Осаму, когда он сказал про завтрак. Не так часто, он бывает словно недолюбленный ребенок, но если случается он тут же прячется под маской безразличия. Когда он зашел в комнату, увидел на балконе пустую пачку сигарет. — Она же новая была… Накахара сразу же понял что шатен вовсе не спал всю ночь. Он не знал, почему так происходило. Осаму был все время на работе, у него практически не бывает выходных и он умудряется еще и спать от силы раз в три дня. — Дазай! — окликнул его парень, снова вернувшись на кухню. — Да? — ответил ему парень, глядя в экран мобильного. — Когда ты в последний раз спал? — Не помню, дня два назад, а что? — Идем. — скомандовал рыжий и Дазай немного опешил. — Давай, давай вставай. — Хорошо, но зачем? — спросил шатен, идя на Чуей в спальню. Тот зашторил окна плотными шторами, подошел к шатену и толкнул его на кровать. Дазай все еще в непонятках смотрел на него следя за каждым его шагом. — А теперь, спи. Сейчас только восемь утра, можно поваляться до двенадцати, ничего тебе от пары часов не убудет. — Зачем, я бодр. — Ага, по твоим многослойным мешкам под глазами я вижу, что ты сама бодрость. Прекращай упрямиться Осаму, снимай галстук, рубашку и ложись спать. Я по твоим глазам вижу, тебя что-то изводит, но если ты мне не говоришь, значит пока это меня не касается. Поэтому пока есть шанс, постарайся поспать. — А что насчет тебя? — Я буду рядом, ты просто спи. Я разбужу тебя. После этих слов Дазай словно убитый отключился на кровати, даже не сняв с себя одежду. Чуя аккуратно снял с него галстук, сел рядом с ним на полу и вглядывался в лицо шатена. Он не знает что к нему чувствовать, но с каждым днем, он по крупице узнает настоящего Дазая, который прячется глубоко внутри.