Кладовая супермаркета

Это один из тех весенних дней, когда одновременно холодно и тепло. Пак Чимин идёт на работу, хотя его руки мёрзнут, а мокрая футболка уже неудобно прилипает к спине под толстовкой. Сегодня тихий вечер четверга. В круглосуточном супермаркете это означает, что ночная смена будет совершенно спокойной, с парочкой усталых студентов колледжа и одинокой мигалкой, разбросанной по проходам. Когда Чимин идет в кладовую за своим зеленым фартуком бакалейщика, он слышит какой-то звук за высокими полками, заполненными наполовину открытыми коробками и случайным хламом. Этот звук он не спутает ни с чем. Фап, фап, фап, фап. Прежде чем мозг Чимина успевает выдать охуевший выдох, он слышит глубокий вздох. Блять… Мин Юнги дрочит в кладовой супермаркета? Чимин замирает. Тихий, раздражающе горячий Мин Юнги. Мин Юнги с его мятными волосами и розовыми, мягкими на вид губами, с татуировками, выглядывающими из-под рукавов. Мин Юнги, который всегда выглядит так, как будто он знает что-то, чего вы не знаете, но не утруждает себя осуждением вас за это. Фап, фап, фап, фап. Мин Юнги — главный герой грязных мечтаний, которые помогают Чимину пережить скучные часы за кассой. День пролетает в мгновение ока, когда Чимин позволяет своему разуму разойтись, склонившись над Юнги за банановыми коробками или отсасывая ему на погрузочной площадке, пока он не попросит остановиться. Они никогда по-настоящему не разговаривали за пределами ежедневной щепетильности, и Чимин был счастлив этому. Он не хочет, чтобы его фантазии были разрушены. Тихий стон выводит Чимина из задумчивости. Он должен увидеть это. Чимин выглядывает из-за полок и видит Юнги, прислонившегося к стене, чьи черные рваные джинсы спущены до бёдер ровно настолько, чтобы дать увидеть ему то, что он держит в своих жилистых, бледных трахни-и-задуши-меня руках: темно-розовый, раскрасневшийся, твердый член с ниточкой предэякулята, соединяющей головку с обхватившей его рукой. Чимин должен был отступить. Но вместо этого он слышит свой собственный голос. — Тебе нужна помощь с этим? — непринужденно спрашивает Чимин. Юнги резко вскидывает голову, расширяя пронзительные кошачьи глаза и глядя Чимину прямо в глаза. — Чимин? — выдыхает он, все еще держась за свой член, словно он упадет, если он этого не будет делать. — Я… Я мог бы… — начинает Чимин, его глаза мечутся между испуганными глазами Юнги и симпатичным членом. Юнги мгновенно приходит в себя. Он опускает веки и медленно проводит рукой вдоль ствола. — Что это? — спрашивает он. Чимин на несколько сантиметров приблизился. Его разум совершенно опустошен, но по какой-то причине его рот все еще говорит. — Я… Я всегда хотел попробовать, — говорит он осторожно, почти благоговейно, не сводя глаз с члена Юнги. — Член? — Твой член, — Чимин как в тумане приближается к Юнги. — Может быть, ты встанешь передо мной на колени? — голос Юнги тихий и нежный. Чимин падает на колени перед своим коллегой, позволяя зеленому фартуку выпасть из его пальцев. Юнги поднимает свободную руку, проводя пальцем по подбородку Чимина и потирая его нижнюю губу. — Ты позволишь мне трахнуть твой рот? Чимин расслабленно открывает рот и высовывает язык в безмолвном ответе. — Мне нужно, чтобы ты сказал это, Пак Чимин. Чимин облизывает губы, встречаясь с глазами Юнги. — Позволь мне отсосать тебе, Юнги, — и Юнги позволяет. Он берет лицо Чимина в свои руки и начинает медленно двигать бедрами, наслаждаясь влажным, горячим жаром его рта. Чимин обеими руками хватает расстегнутую ширинку джинсов Юнги. — Я долго не протяну, Чимин, — бормочет Юнги. — Я уже почти закончил, когда ты решил выскочить из ниоткуда, — Юнги ускоряется. Он не толкается слишком глубоко: кажется, он не хочет причинить вред Чимину, и, честно говоря, это заставляет Чимина чувствовать себя окруженным заботой в этот момент. Юнги чувствует себя прекрасно, трахая его рот, а пьянящий вкус заставляет глаза Чимина закатиться. Юнги замедляется, шипит и проводит пальцами по волосам Чимина. — Я… Я… — он с трудом подбирал слова, в его голосе слышалось возбуждение. — Можно мне кончить на твое хорошенькое личико? — Чимину трудно ответить на этот вопрос, так как его рот занят, но он издает недовольный звук, который дает понять Юнги, что он хочет чего-то другого. Юнги поднимает брови. Затем его взгляд темнеет, и он позволяет своему голосу упасть на октаву ниже. — Ты… Ах… Ах… Позволишь мне кончить в твой прелестный ротик, Чимин? — спрашивает он. Чимин энергично кивает изо всех сил, обдумывая свое положение. Он не хочет убирать сперму с волос, его смена еще даже не началась, но он хочет, чтобы все было красиво и чисто. — А-ах… Ах! — бедра Юнги дрожат, когда белая, горячая субстанция выплёскивается в горло Чимина. Юнги позволяет своим рукам скользнуть вниз по шее Чимина, в то время как Чимин слизывает все дочиста со счастливым стоном. Затем Юнги протягивает руку и помогает тому встать, их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Чимин знает, что они одного роста. Именно тогда в динамиках хранилища раздается объявление: — Персонал в четвертый проход, пожалуйста, — протягивает незаинтересованный гнусавый женский голос. — Это мне, — улыбается Юнги. Он нежно целует блестящие губы Чимина. Коротко, скорее клевнул, но Юнги ловит капельку своей спермы с уголка рта Чимина. Чимин глупо хихикает, когда Юнги облизывает свои розовые губы и ослепительно улыбается. — Увидимся, Пак Чимин, — говорит Юнги, уже толкая дверь плечом и натягивая на себя рваные джинсы, когда выскакивает в коридор. Чимин лишается дара речи. Но он не возражает. Он натягивает зеленый фартук через голову и позволяет чувству удовлетворения омыть себя. Теперь у Чимина есть целая куча новых образов — и звуков, — которые он может добавить к своим грезам наяву. Это заставит его ночную смену просто пролететь незаметно.