Угрюмый, не оставляй меня!

      Половина часа прошла в приятной тишине, что разбавлялась лишь негромкими звуками фауны ЧЗО. Но того времени, за которое одиночки предполагали, монолитовцы должны были успокоиться не хватило, к разочарованию Угрюмого и радости его компаньона. Первый хотел как можно скорее зачистить место от оставшихся фанатиков и с чистой душой забрать положенные ему с задания Лукаша деньги, а затем вернуться в Бар; у Хлюпика же было другое мнение насчет сложившейся ситуации. Парень считал что это даже не плохо, то что они «застряли» здесь: теплая ночь, свежий воздух и звуки ночной природы. Идиллия — вот чем был этот миг в реалиях Зоны.       — Вроде успокоились и приутихли, — прервал сложившуюся тишину Дмитрий, выглядывающий с биноклем из-за камня, — А что это значит? Верно — берем рюкзаки… рюкзак, — мужчина, вспомнив что случилось с его вещью запнулся и вздохнул, — В который перекладываем ценные припасы и тихо отправляемся ближе к фанатикам. На подходе к ним, в метрах десяти, по моей команде начинаем огонь, понял?       Ответом послужило тихое: «Понял, не дурак», и последующее шебуршание, которое издавал новичок доставая самое важное из почившего рюкзака товарища — патроны и аптечки, не забывая про антирад, и перекладывая их к себе. Когда это было сделано, то парень протянул рюкзак старшему, как бы глазами говоря: «На, мол, проверь, правильно ли я сделал». Угрюмый что то пробухтел себе под нос, а затем, достав кое какие непоместившиеся вещи из порванного рюкзака сталкер переложил их в нагрудные карманы.       Хлюпик, ожидающий вердикта мужчины, вел себя словно щенок, разве что хвоста не было для полноты картины. «Хотя если сунуться куда не надо, то и он появиться» — промелькнула мысль в голове Дмитрия, вызывая у того усмешку. Успокоил его лишь кивок со стороны мастера и тихое: «Молодец», сдобренное довольным взглядом, что в данный момент казалось новичку высшей наградой от самого Бога. Хотя, признаться честно, походя приличное количество времен по Зоне ты усомнишься в его существовании. По крайней мере на этой территории, что, по сути, была адом на земле… Тогда это многое объясняет.       — Оружие в боевую готовность приведи и проверь, чтобы как в прошлый раз у нас с тобой не получилось, — продолжил командовать старший, взваливая себе на спину рюкзак, предметы из которого неприятно так давили на только начавшую заживать рану. В попытках передвинуть вещмешок так, чтобы давление хотя бы немного спало мастер тихо выматерился, и спустя примерно минуту нашел нужное положение.       Парень засмущался, вспоминая свою ошибку, но услышав мат со стороны сталкера тут же как то побледнел и на его лице отразилась грусть и сожаление. Его действия, о которых он даже сначала не подумал, привели их к тем последствиям, в которых они находятся: время за полночь, монолитовцы, хоть чуть и подуспокоились, почему то до сих пор бдят, беспокоясь о безопасности ЧАЭС, Угрюмый серьезно ранен и ему требуется что то большее, чем простая обработка раны и перевязка спины. Однако могло быть и хуже, в разы хуже.       Вспоминая тела разорванных фанатиков Хлюп ощутил, как по его спине невольно пробежала волна мурашек, а воображение подкинуло ему картину маслом: вместо тех изодранных монолитовцев могли лежать они с Угрюмым, так глупо умершие от собственной гранаты. Благо — все обошлось, и вариант в котором они сейчас находятся — не худший из возможных. Могло, конечно, быть и лучше, в разы, но Толику было грех жаловаться — он жив и, благодаря старшему, невредим.       Настроение Анатолия испортилось окончательно из-за пришедшего понимания ситуации в которой они сейчас застряли, ведь они были тут именно по его вине! Вернее, частично по его, но эта часть была большей. Как минимум — он мог бы не высовываться раньше времени и сделать все проверки оружия до того момента, когда они с мастером дышали врагу в затылок, а как максимум — не навязываться в компаньоны к старшему. «Он ведь… ему же наверно было так больно когда… он же мог спокойно отползти, а вместо этого прикрыл меня. Даже когда мы оказались в безопасности он ничего не сказал по этому поводу, хотя мог бы. И был бы прав! Я же взаправду виноват, а отдувается только он!»       — Угрюмый, я… прости меня за все, — негромко произнес Хлюпик, опуская взгляд на землю чтобы не встречаться взглядом с мастером, — Если бы не я, то нас бы не заметили, и вообще я зря напросился, и-       Дабы не слушать начавшееся у Хлюпика душеизлияние, мужчина прикрыл рот новичка ладонью, ожидая пока тот замолчит. Когда же этот миг наступил то, убрав руку, одиночка ответил:       — Не забивай себе голову чепухой, Хлюпик. Как сам думаешь, есть ли у нас на это время? — последний вопрос был метафорическим, а потому, не дожидаясь ответа, мужчина выдвинулся в сторону воронки от взрыва, держа оружие на изготовке.       Следом за одиночкой последовал и Анатолий, чересчур переживая по поводу напарника и терзая душу болезненными мыслями о причиненном ущербе для старшего. Парень погрузился в себя, не замечая окружения, что было итак затемнено ночным мраком, а от того не сразу сообразил об остановке Угрюмого, резко рухнувшего на землю пластом. Понять же, что нужно было повторить действия опытного, Хлюпик смог лишь тогда, когда из-за резкого ощущения, словно его рванули за ногу, и уже через мгновение он оказался лицом в земле, а во рту начал постепенно растекаться металлический привкус. Впрочем, было ожидаемо, что удержать язык за зубами юноша не сможет, от чего он и оказался прикусанным.       — Ты куда прешь?! — раздался на грани слышимости голос Дмитрия, — Я тебе сказал мордой в пол, а ты словно не слышишь! А из-за твоих действий мы могли быть замечены, что означало далеко не лучший конец. Представь как бы это было глупо — добраться до Монолита, выжить в неравных боях с фанатиками и даже загадать желание у великого, блин, булыжника, а после всего этого выбраться почти невредимыми. И пройдя все эти испытания тупо загнуться по неосторожности.       Монолог Угрюмого достаточно резко прервался, будто тот хотел добавить еще пару фраз, возможно даже поучительных, однако будто сам язык прикусил. Вместо этого он закрыл собственный рот рукой и прикрыл глаза, пытаясь прислушаться к резко повышенной активности стражников Монолита. Но они будто почувствовали наблюдение за собой и прекратили свои беседы, от чего, буквально на минуту, воцарила поистине гробовая тишина, прерываемая лишь шумом ветра и далеким воем слепых псов, созывающих своих братьев, дабы сожрать неудачливого сталкера, сунувшегося ночью на их территорию. Да, не повезло бедняге, хотя туда ему и дорога.       Зона сама выбирает, какая игрушка ей больше не нужна, позволяя своим созданиям растерзать ее на потеху себе и своим Хозяевам.

***

      Признаться честно, сталкеры так и не поняли, когда началась и окончилась схватка с монолитовцами, а память запечетлила ее обрывками, большей частью из которых служили яркие пятна выстрелов и взрывов, поднимающих пыль и застилающих взор, а так же ослепляющих привыкшие к тьме глаза. Однако они выжили и, к удивлению обоих, не приобрели новых травм с их первой попытки уничтожения.       Утерев пот, катящийся градом с глаз, старший направился к одному из трупов, что был облачен в комбинезон, отличающийся от остальных наличием усиленных подкладок и намеком на эндоскелет. Как и предполагалось — это и был командир здешнего сквада монолитовцев, координирующий всех бойцов-фанатиков и управляющий обороной на выданной ему территории. Как выяснилось из КПК, звали его Максимом Политиком, в ранге значился как ветеран, враждебный ко всем сталкерам кроме зомби и монолитовцев, хотя их не то что за сталкеров, за людей было сложно считать. Так — промытые головешки на плечах пустой оболочки.       Нужная вещица, ПДА соответственно, нашлась во внутреннем кармане комбинезона, где были обнаружены упаковка патронов и, на удивление, бутылка водки. Последнее, к слову, встречалось не то чтобы часто у фанатиков, вернее от слова никогда, что достаточно сильно поразило старшего. Видать проблеск разума остался в этом затуманенном мозгу, хоть потенциально и пропитом, учитывая что даже после зомбирования у него при себе нашлась бутылочка беленькой. Хотя по этому поводу была и другая теория, что Угрюмый не раз слышал в баре краем уха — поговаривают, мол свеже зомбированные фанатики, обращенные на веру и давшие присягу монолиту, по первой оставляют часть своих привычек, что имели сильное воздействие при жизни. Припомнились и несколько привычек, что могли быть у «свеженьких», среди которой была и водка. Как бы нелогично это ни было, связанна она была отнюдь не с пьянством.       Поначалу прибывания в Зоне, еще при самом ее создании, в ходу были не то чтобы распространены таблетки антирада, продолжительный отрезок времени сталкеры не знали о их существовании вовсе, а те кто слышали добыть не могли, единственным верным решением оставалась водка, неплохо выводящая все токсины и радиацию из организма. К слову, от этого и пошла именно такая профилактика, но не суть.       Старики, они же мастера и по совместительству первые топтатели Зоны, только на водке и держались, а когда те начали исчезать, уже после создания группировки Монолит, якобы некоторые сталкеры начали находить фанатиков, имевших при себе спасительный бутыль. Да вот только толку от него уже не было, радиация то не страшна прошедшим через процедуру зомбирования. Однако первое время такие Монолитовцы носили у себя «Казаков», словно по старой привычке. Однако в наше время, говорят, такого не встретишь, на Антирад все перешли, а промывка мозгов усилилась, устраняя воспоминания о нужности этой вещи.       Но у тех сталкеров-монолитовцев, что попали под промывку еще ранее, до улучшения аппарата, до сих пор оставались сие привычки. Хотя, не исключено, что были случаи и не простой безопасности от радиации, но и настоящей зависимости, особенно падки на это были молодые организмы, чудом дожившие до момента промывки мозгов.       Бегло пробежавшись глазами по трупу убитого Дмитрий свел брови к переносице, а в глазах его промелькнула искра толи непонимания, толи недоверчивости. На какое то мгновения лежачий перед ним мужчина показался мастеру знакомым, будто прежде они могли видеться. Однако это предположение тут же было отвергнуто, оседая в подсознании неким неприятным осадком, словно ассоциировать мертвого монолитовца с кем то, кого ты прежде мог знать было позорным и противным. Но зацикливаться в мыслях о фанатике Угрюмый не решился, дернув несколько раз головой, словно выбрасывая оттуда размышления связанные с этой темой.       Поднявшись на ноги сталкер огляделся, хотя в данный момент больше опирался на слух, ведь свет от костра и налобные фонари фанатиков освещали лишь небольшую территорию, а глаза, уже привыкшие к свету, не могли разглядеть четко ничего дальше десяти метров. К облегчению мужчины, вокруг царила тишина, и даже подвывающие твари Зоны решили взять себе перерыв.       — Пошли отсюда быстрее, пока не случилось никакой хрени, — поразмыслив произнес мастер, зная что подобные моменты абсолютного спокойствия очень скоротечны, и чаще являются скорее затишьем перед бурей, поддразнивая ничего не подозревающих новичков.       — Да, хорошо, уже иду, — раздалось откуда то справа от Дмитрия, и из-за кустов вдруг вынырнул Хлюпик с подозрительно довольной рожей, — Я все, можем выдвигаться.       Решив не задавать лишних вопросов Угрюмый лишь кивнул, затем развернулся на сто восемьдесят и потопал к направлению, что вело к базе свободовцев. Как никак, а сейчас там их ждали приличные пачки вечнозеленых, ведь задание было не сказать что легким, а значит и средств за его выполнение полагалось приличное количество. К слову, было бы не плохо часть полученных денег потратить на проводы Хлюпика. «В последний путь» — почему то ехидно подкинуло подсознание, однако с этим высказыванием мужчина был не согласен.       На Большой земле юношу уже заждалась возлюбленная и, потенциально, родители, о которых птица-говорун Хлюп почему-то не распространялся. А так как Угрюмый жил по принципу: «Не вмешивайся когда не просят» и «Если надо — сами расскажут», то задавать вопросы по этому поводу было вне его компетенции.       «А ведь он не такой уж и бестолковый, — начал рассуждать сталкер, — Как могло показаться на первый взгляд. Да, глупости творил, вопросами заваливал, но разве новички, еще совсем зеленые так себя не ведут? Ведут конечно, разузнать хотят побольше да побыстрее, а желательно еще и на личном опыте. Будто сам я таким не был». И вот уже второй раз за день, в голове Дмитрия всплывала его первая пора в Зоне, прибытие и…       ПОЛИТИК! Точно, как он мог не догадаться сразу, это же было и ежу понятно! Как такое погоняло могло выпасть из памяти сталкера? Хотя, признаться, Угрюмый не сказать что часто вспоминал его, да и это могло быть лишь совпадение, однако такая вероятность была очень мала. Но учитывая внешность убитого им, а может пристреленного Хлюпиком, черт его разберет, чья пуля лишила жизни монолитовца, ошибаться мастер не мог.       Ведь этот мужчина был…

***

      Утро добрым не бывает, а в Зоне тем более. Как на зло молодой парень встретил его не самостоятельно, а при помощи ледяной воды, резко вылитой на его мирно спящее тело. Первой реакцией на подобное действо были четырех, а то и пятиэтажные конструкции из мата, проговоренные себе под нос, и конечно же двинуть по морде шутника, но сделать подобное не представлялось возможным, ведь при открытии глаз выяснилось, что над новичком стоял Политик, держащий в руках пустое железное ведро и смотрящий на парня не то с улыбкой, не то с ухмылкой на лице.       — Доброе утро, спящая красавица. Не забыл надеюсь о том, что сегодня предстоит сделать, — довольным тоном проговорил сталкер над ним, ставя ведро на землю и вновь поворачиваясь к Дмитрию, что тогда еще носил временное погоняло Холерик, что, в прочем, не далеко ушло от его нынешнего прозвища, — Во первых мы с тобой собирались на охоту, если ты, сладко посапывая, еще не забыл о ней. А во вторых, хотел я познакомить тебя с одним человеком. Сам он подольше тебя в Зоне, тоже из-под моего крыла выходец, так что можешь не беспокоиться.       Максим прекратил свою речь, давая младшему время для осознания, заставляя только просыпающийся мозг работать. Когда же в глазах Холерика проявились искорки интереса и понимания ситуации тот продолжил:       — По Зоне то, ходить одному не всегда хорошо, хотя многие так делают, и ничего. Однако разве не лучше ли, когда спину прикрывает тебе надежный товарищ, с которым вы напару сможете сотворить то, что в одиночку не по силам? — не задумываясь Дмитрий кивнул, соглашаясь со своим наставником, — То то же, верно улавливаешь мысль, сообразительный ты уж слишком. Знал я, что стоит брать тебя в ученики, сердце ни разу не подводило в этом плане!       С улыбкой на лице хвастался мужчина, а новичок и не был против. Его назвали сообразительным, так чем уж было обижаться. Разве что можно было задуматься о том, кого же представит ему Политик, но при размышлениях об этом почему то неприятно сдавливало где то в груди, проходился холодок по телу. Словно подсознание подсказывало ему о ненадобности этого человека в его жизни, но все это Холерик сослал на паранойю, ибо сам не так долго был в Зоне и все еще подозревал все и вся.       Кто же знал, что вся эта «паранойя» окажется не без причин? Что человек, которому помогал Политик окажется крысой и предателем, что при первой же возможности угробит сначала собственного учителя, как то резко пропавшего без вести, а после попробует убить и товарища, бросив его мучительно умирать от разжижающей его тело кислоты.       Конец первой истории оставался не известен до финальных аккордов, и когда в один из дней Максим не вернулся из рейда сталкеры посчитали что ему не повезло, может попал в аномалию или загрызли мутанты, на крайняк — кто то пустил в него пулю. Однако результат никто не узнал, тело не было найдено, хотя его особо и не искали, мало ли сгинувших в Зоне одиночек? В целом конец этой ситуации все равно был прекрасно известен маломальски понимающему понятия Зоны человеку: пропавший — не жилец.       Как окажется позже — жилец. Да и еще какой жилец, ведь большинство старых знакомых Угрюмого давно покоятся в сырой землице, на смену старым приходят новые, но и им туда же дорога.       Хотя, если поразмыслить, жизнь Политика было сложно назвать… полноценной жизнью. Скорее существованием, да, верно, это слово идеально описывает то, чем являлся этот период. Ведь остаток времени монолитовцев проходит на автомате, без лишних эмоций, идей, мыслей, и единственное где они могли проявить фантазию — придумывание молитв святому Монолиту, что даровал им просвещение, по факту являющееся промывкой мозгов.

***