L is for Life

      Если вы это читаете, значит вам действительно интересно, что автор всего этого... месива хочет сказать.       Первое.       С тех пор, как я впервые познакомился с этим произведением, с “Тетрадью смерти” (что случилось настолько давно, что уже и не вспомнить), я не мог перестать о нём думать. Я не стал фанатиком, даже фанатом не стал. “Не сотвори себе кумира” — этого принципа я придерживался всегда.       Тем не менее, “Тетрадь” сильно меня зацепила. Особенно сильно зацепил L.       Сейчас прозвучит громогласно и чересчур вычурно, но L — самый сильный, с точки зрения личности и её... хм... внутренней организации, персонаж всех времён. Я в этом убеждён до сих пор и вряд ли моё мнение о нём изменится.       И я не мог перестать размышлять: чтобы бы было, если бы он был не один? Не один в этом мире? Что, если бы у него был человек, который смог бы его понять?       Понять не его логику, как Лайт.       Не его методы, как команда расследования.       Не его положение, как Ватари.       Понять самого L. Всего, целиком. Ну, хотя бы бóльшую его часть.       Понимаете?       Таким образом, я решил, что мне (да, в первую очередь необходимо было это именно мне) нужно написать своё... видение этой истории.       Признаться честно, я немного нервничал. Почему? Я чувствовал некую ответственность за то, что берусь за этот легендарный фандом и за описание внутреннего мира L. Я так же чувствовал, что эта работа выжмет из меня всё, абсолютно всё, что так сильно рвало изнутри.       С одной стороны, это было бы огромным облегчением, но с другой, мне пришлось бы впервые рассказать о своих подлинных мыслях. Это казалось мне опасной затеей. Но, как только идея о написании своей версии известной вам истории родилась в моей голове, я уже точно знал — я не отступлюсь. Итак, я принялся за работу.       Пришлось исследовать кучу материала, посвящённого как самой вселенной “Тетради” и всех её самых мелких деталей (в том числе все выпуски манги и аниме, все фильмы, дораму, мюзикл и новеллы), так и новой информации, которую требовалось изучить для продвижения сюжета этого произведения.       Кучи статей, книг по психологии и энциклопедий было прочитано. Никогда не думал, что писательство настолько энергозатратно. Конечно, полноправным писателем меня ни в коем случае нельзя назвать — не я ведь создал идею о тетрадях смерти, персонажей и вселенную. И тем не менее...       Может показаться, что я не доволен тем, что написал эту историю (что заняло у меня, в общей сложности, около полугода, хотя опубликовал я всё дней за десять). Вовсе нет. Мне до боли во всём моём грёбаном теле необходимо было вылить эту историю на “бумагу”, чтобы её увидели и прочли. Теперь, когда я выложил моё детище в сеть, я, наконец, чувствую облегчение.       Это было первое.       Теперь второе.       Меня неприятно поразил тот факт, что самые популярные работы поклонников “Тетради” — истории, где фигурируют романтические отношения L и Лайта.       Гомофоб ли я? Ни в коем случае.       Как и все вы (или, по крайней мере, многие из вас, надеюсь), я не имею абсолютно ничего против людей с нетрадиционной ориентацией. Многих даже поддерживаю, потому что, порой, такие пары и впрямь довольно очаровательны. Я хорошо к ним отношусь. Я в принципе к ним отношусь, что уж греха таить.        Их выбор, их решение. Все имеют право на это.       Любовь есть любовь, вы знаете.       Но.       Ни Эл, ни Лайт никогда не могли бы быть... в подобных отношениях.       Почему?       Я объяснял в одной из глав, что Лайт — психопат. Это расстройство личности характеризуется симуляцией эмоций. Он не испытывает их, а лишь симулирует. К тому же, Лайт ещё и обладает крайне высоким уровнем IQ (220, насколько я помню из официального документа создателей, притом, что у Эл — 205).       А Эл умеет очень тонко различать структурные изменения в настроении человека. Уверяю вас, он больше чем остальные был осведомлён о лживости Лайта и его намерений.       Хотя, на самом деле, мне кажется в сцене под дожем и после — там был Лайт. Такой, знаете, с отблесками настоящего Лайта Ягами. Каким он когда-то являлся. Но только там.       Итак, почему Lawlight — не канон?       Некоторые моменты, воспринятые некоторыми зрителями слишком тривиально и буквально или, напротив, чересчур надуманно, не должны были так восприниматься.       Эл сказал, что считает Лайта другом?       Вы действительно думаете, что он настолько неосторожен, чтобы признаваться в таком Кире (а ведь Эл с самого начала подозревал, что Лайт — Кира)?       Нет, это была очередная ловушка для дурака. Эл никогда не считал Лайта своим другом.       Хотел считать?       Конечно.              Но не считал.       Никогда.                     Эл заковал себя и Лайта в цепь?       Нет, это не знак того, что они теперь станут трахаться направо и налево (грубо, понимаю, но слишком уж меня выводит из равновесия эта ситуация). Это лишь подтверждает, что у L — странные, жёсткие и своеобразные методы.       Методы.       Ничего больше.       Эл вытер ноги полотенцем Лайту?       Нет, это не означает, что на ваших глазах — прелюдия перед половым актом. Это лишь аналогия со сценой из Библии.       Аналогия с Библией.       Не более того.       Я должен был высказаться на эту тему, прошу простить моё раздражение.       Это было второе.       Третье.       Почему именно такая девочка?       Сейчас я должен вам признаться.       Я писал её с реального прототипа. Это не знаменитость, так что вы не сможете найти её (хотя, если очень постараетесь, то вполне найдёте, в Сети ведь можно что угодно отыскать).       Так или иначе, у меня был прототип — человек, которого я знаю достаточно хорошо, чтобы осмелиться написать с неё персонажа произведения. Она дала мне на это разрешение, честно.       Более того, большинство размышлений Николь в этом произведении написаны именно этим человеком. За это ей спасибо, мы трудились долго и упорно.       Каюсь, местами я явно перебарщивал с её рассказами о прошлом и так далее, но очень уж хотелось мне это вставить в работу. Надеюсь вы простите автору такие вольности.       Итак, про Николь.       Девочка, слишком мудрая для своих лет, которую почти никто никогда не понимал. Ей нужен был человек, который бы это сделал. И L нужен был такой человек.       Таким образом, я “посоветовал” судьбе столкнуть этих двоих. Сами судите, было ли это правильно или нет.       Почему такая разница в возрасте?       Нет, я конечно же не поддерживаю педофилию и не являюсь поклонником “Лолиты” Набокова, хотя и бесконечно люблю и уважаю это произведение.       Мне просто показалось правильным, что девочка так молода. Рано ставшая самостоятельной, но не утратившая некой наивно-детской веры в добро и справедливость. Никого не напоминает?       К тому же, свойственная Эл прямолинейность не характерна для молодых людей его возраста. Но она характерна для девочек, подобных этой (не знаю, много ли таких на свете). Я хотел, чтобы они оба были прямолинейны и психологически юны.       Почему анорексия?       Что ж, у меня тоже есть этому объяснение.       Самое главное — опять же, мой прототип. Я не хотел отступать от его “канона”, так что за основу Николь взял и характер моего прототипа, и жизненную историю.       Понимаете, о чём я говорю?       Ещё одна причина — Эл, который может понять почти всё в этом мире. Но пищевое расстройство для него (я надеюсь, что оказался прав хотя бы в половину) — абсолютно непонятное и необъяснимое явление. Я хотел, чтобы он осознал в полной мере, что на свете существует кое-что, находящееся за гранью его, Эл, понимания.       Потусторонние существа-синигами и пищевые расстройства — две вещи, которые не может понять Эл, ха-ха.       Так вот и получилось.       Почему она решила умереть вместе с Эл?       Если вы скажете это изрядно набившее оскомину слово “любовь”, то окажетесь правы, но лишь частично. И я говорю именно “любовь” — взаимная, обоюдная.       Да, любовь делает людей дикими, странными. Безумными.       Более того, я убеждён, что любовь не способна продлиться долго. Как минимум, в этом мире. Любовь — это вспышка, яркое, немного болезненное пламя. Те, кто считают платоническую (романтическую, сугубо духовную) любовь настоящей, очень ошибаются. Страсть разжигает пламя любви. А Платон со своими догадками идёт нахер.       Однако, земная, физическая, плотская, пошлая любовь — тоже не настоящая. Так что профессор Фрейд тоже идёт нахер.       Попахивает нигилизмом? Частично. Но не совсем. (Простите, автор просто подросток и сам порой не понимает, что говорит).       О чём это я? Да, их “любовь” (мне надоело это слово).       Я не хотел, чтобы пламя между ними угасло раньше, чем они “уйдут”.       В романах я всегда это и ценю: страсть, бури эмоций, хитросплетения чувств и страданий. Понимаете?       Ведь самое интересное в книге — кульминация, эпицентр событий, конфликт. Как затягивающаяся пружина. Чем туже она затянется, тем сильнее раскрутится. Так и здесь. Сюжет заплетается в тугой узел, а потом выстреливает огненной развязкой. А дальнейшая тягомотина никому не интересна. Эти дурацкие целомудренные беседы в совместной рутинной жизни, быт, свадьбы, семьи, дети. Идиотское “и жили они долго и счастливо”.       Херня.       Нет, только не эти двое.              Но я отступил от темы.              Это было третье.       Ещё не устали?       Четвертое. Ниа и Мелло.       Немного переключимся на этих двоих.       Решение о том, чтобы добавить их в произведение, мне пришло спонтанно. Как и все решения об этой работе. Как и эта работа, в принципе.       Когда я впервые познакомился с “Тетрадью” и узнал о том, что Эл заменят двое его “копий”, то был очень рассержен.       Честно скажу (и думаю, некоторые со мной согласятся), изначально мне не понравились ни Ниа, ни Мелло. Очень не понравились. Я чувствовал себя обманутым — словно авторы подсунули мне дешёвую подмену неповторимого оригинала.       Поначалу я действительно так себя ощущал.       Однако, чем больше я размышлял о роли наследников в сюжете, об их личностях и взаимоотношениях, тем больше мне начинало казаться, что они не такие уж и плохие.       Я проникся. Они ведь такие необычные, они оба.       В итоге я понял, что они — неотъемлемая часть мира L. Не копии, не замена и не подражатели. Но реальные продолжатели дела. Это важно для человека такого масштаба как Эл — иметь людей, которые смогут с достоинством носить его имя.       Почему их отношения стали носить подобный странный гомо-подтекст? Подтекст, который я отрицаю у Лайта и Эл?       Это было, опять же, неожиданным решением даже для меня самого. Я знаю, что пейринг Ниа/Мелло — не канон. Совершенно. Абсолютно.       Вы сможете найти крайне мало работ, посвящённых такому пейрингу. Потому что эти отношения кажутся практически невозможными. Токсичными. Абьюзивными — как сейчас модно говорить. Но...       Ведь именно поэтому это и реально.              Я неясно объясняюсь, верно?       Ладно. Сейчас попробую пояснить.              Смотрите.       Эл, по большому счету, был выращен Ватари. Ватари — человек, воспитанный старой английской классической школой. Аристократ. Новатор. Либерал. Прогрессивный человек в некоторых аспектах, но, по большей части, приверженец традиций.       Эл вырос в такой среде. Ватари вложил в него самое лучшее. И я говорю не о знаниях и навыках. Ватари вложил в Эл картину мира. Эл сам по себе очень самобытный и имеет собственное мнение. Но это мнение было частично сформировано благодаря Ватари.       Сам Эл был частично сформирован Ватари.       Ниа и Мелло — очень... другие. Их некому было формировать. Они формировались сами. И росли сами.       Они были другие и среди остальных детей, и среди друг друга.       Противоположности притягиваются. Это неоспоримая истина.       И эти двое притянулись. Ровно в тот момент, когда им необходим был наставник или товарищ, они нашли друг друга. И это стало началом всему.       Смысл Мелло был в том, чтобы быть лучше Ниа. Смысл Ниа был в том, чтобы быть лучшим в своём роде.       Почему Мелло хотел победить Ниа?       Потому что Мелло считал, что Ниа лучше. Он бы в этом никогда не признался вслух. Даже себе бы не признался. Но подсознательно он так думал.       Он считал Ниа каким-то недостижимым идеалом.       Идеал.       Это чувство переросло в итоге в нечто странное. Глубокое.       И вылилось в... вы и сами читали.       Для Мелло их близость была чем-то вроде доказательства самому себе, что он всё же может приблизиться к идеалу. Ему хотелось “попробовать” идеал “на вкус”.       Ниа ставил эксперимент. Наблюдал за развитием событий. Близость с Мелло, как мне кажется, могла бы быть частью его эксперимента.       Означает ли это, что для них обоих это ничего не значит?       Конечно нет. Значит, и гораздо больше, чем можно предположить.       Ниа осознал, что не полностью лишён эмоций. Не лишён. Он испытал. И это было для него огромнейшим потрясением.       Мелло осознал, что ненависть — не единственная эмоция, которую он испытывает в отношении этого мальчика. Далеко не единственная.       Так вот и получается.       Что будет дальше с этими двумя, да и с Мэттом тоже?       Додумайте сами.       В моём сборнике “N&M” есть несколько лучших, как мне кажется, работ, описывающих отношения этих троих ребят. Прочтите, вам понравится. Там очень достойные произведения. Это было четвёртое.       Последнее. Пятое.       Вернёмся к нашим двоим.              Почему Эл и Николь все-таки умрут?       Это было самое сложное решение в этой работе, и я сейчас говорю абсолютно серьёзно. Мы с моей прототипом раздумывали над ним многие, очень многие бессонные ночи.       До двадцать пятой серии аниме, я был уверен, что оно — самое совершенное на свете произведение этого жанра (сейчас я в этом также уверен, но тогда, ненадолго, моя вера пошатнулась).       Когда погиб L, я даже на миг решил, что у меня галлюцинации. Не потому что я настолько сильно привязался к нему и не мог отпустить (хотя частично и это тоже).       Не совсем так.       Я был уверен: без Эл не может быть “Тетради”.       Это всё равно, что в символе Инь-Ян убрать белую сторону. Останется только клякса чёрного цвета, которая не будет иметь никакого смысла. Так и здесь.       Итак, самый правильный конец, по моему весьма нескромному мнению, был именно таким: Эл не мог так просто умереть, но и не мог оставаться жить надолго. Ибо, как я уже сказал, когда уходит одна сторона символа Инь-Ян, уходит и вторая. После смерти Лайта, Эл не смог бы продолжить просто жить. Но для меня было очень важно, чтобы именно Эл сам раскрыл это дело, чтобы уверился в своих способностях, чтобы не потерял смысл жизни. Эл достоин хотя бы того, чтобы завершить это дело, довести всё до победного конца.       А, возвращаясь к теме “любви” и моего видения этого явления... они вдвоём должны были уйти до того, как эта вспышка стала бы обыденностью и рутиной, я уже говорил об этом, да и сама Николь в последней главе тоже упомянула эту тему.       Они ушли, чтобы навсегда сохранить это всеобъемлющее и бесконечное чувство во времени и пространстве, увековечить это чувство в памяти.       Вы понимаете?       Я не поставил метку “смерть основных персонажей” не потому, что хотел вас обмануть. Конечно нет. Но потому, что не считаю их с Николь конец “смертью” в том мрачном, грустном плане. Это просто конец существования в этом мире. И переход в какой-то другой мир, который будет намного лучше нашего. Не беспокойтесь и не расстраивайтесь, дорогие читатели. Они получили то, что хотели. Покой. А большего и не надо.       Я также не поставил метку “ООС”, потому что до сих пор очень надеюсь, что Эл у меня вышел хоть немного каноничный. И остальные тоже. Мы старались, правда.       Таким образом, я сложил всё, что знал о “Тетради” и её тонкостях. Так родилось произведение, которое вы прочли некоторое время назад.       Итак, я создал это произведение. Мы создали, если быть точнее.       Многие истории Николь, которые она рассказала Эл или которые случились с ними — реально произошедшие в жизни моего прототипа истории, уверяю вас. И про психбольницу, и про таблетки, и про отношения с семьёй. Наверное можно было обойтись и без них, но мне очень уж хотелось их вставить. Для полноты восприятия, так сказать. Не обессудьте.       Остальное — работа воображения и заимствования из аниме (и других произведений).       Итак, если вы дошли до этого предложения, позвольте поблагодарить вас за терпение и доверие.       Спасибо каждому читателю, ознакомившемуся с моей работой.       Спасибо каждому, кто после прочтения подумал: „Да, это то, что я так давно хотел прочесть!”       Или, быть может, вы подумали: „Черт, они умрут? Но ведь я так надеялся на *что угодно, пришедшее в голову*, зачем ты разочаровал меня, автор?”       Или даже возможно, вы подумали вот так: „Что за хуйню я прочёл?”       Чтобы вы не подумали, спасибо вам, дорогие читатели.       Спасибо тебе, Никки, что позволила мне взять тебя за основу для персонажа.       Спасибо Обе (создатель) и Обате (художник) за “Тетрадь смерти”.              Спасибо композиторам за восхитительные саундтреки к аниме.       Спасибо Алессандро Джулиани за озвучивание L в английском дубляже этим удивительным глубоким голосом (если не слышали — послушайте, и к русской озвучке уже никогда не вернетесь, уверяю вас).       Спасибо Кеничи Мацуяме, который великолепно-пронзительно сыграл L в трёх фильмах (если не смотрели — посмотрите, это на самом деле совершенное что-то).       Спасибо Кенто Ямадзаки, который круто сыграл L в дораме (если не видели... ну, вы поняли).       Спасибо писателям, создавшим романы про L.       Я сейчас слишком эмоционален, настолько, что готов благодарить, наверное, весь мир.       Спасибо!       В любом случае, кажется, это всё, что я хотел.              Теперь я вынужден вас покинуть.       Мне больше нечего сказать.       Да и не надо, в общем-то...              Это была моя история жизни человека по имени L.              Навеки ваш,       M.E.