Стокгольмский синдром

Вскоре Нагито выписали. Он с радостью вернулся в школу и сразу же пошёл в учительскую, чтобы отдать справку Аой, Макото и Кёко. Стоило ему войти, как он услышал грохот. Комаеда обернулся на звук слева от себя. У стены стояли Наэги и Киригири. Русоволосый густо покраснел, а детектив залилась лёгким румянцем. — Ох, простите, я что-то прервал? Я выйду... — беловолосый давно поддерживал Макото в отношениях с его возлюбленной, даже когда они ещё не встречались, поэтому сразу всё понял. — Нет, нет, нет! Мы тебя ждали! С возвращением, Комаеда-кун! — Наэги улыбнулся и слегка подтолкнул ученика к дивану, чтобы тот присел, а сам закрыл за ним дверь. — Как твоё самочувствие? — Кёко присела рядом и взяла справку счастливчика. — Прекрасно! Готов внушать надежду в сердца людей! — Нагито улыбнулся. — Скорей бы вернуться в свой класс! — Чудесный настрой! Так держать! — Макото похлопал Комаеду по плечу. — Ты сначала Хинату-куна найди. Он о тебе так беспокоился. Каждый день к тебе ходил и сидел в палате по два-три часа. Камукура-кун тебя тоже частенько навещал. Ну и, естественно, Нанами-чан, Кузурю-кун, Пекояма-чан, Сода-кун, Ома-кун, Амами-кун, Акамацу-чан, мы, Тсумики-чан. В общем, весь твой класс и даже больше. — Я видел всех, кроме Хинаты-куна и Камукуры-куна. Они были? — Да, были! Камукура-кун просто приходил довольно рано или очень поздно. Не знаю, как он врачей уговаривал, чтобы они разрешали прийти к тебе до и после времени посещений. А вот Хината-кун иногда даже ходил со мной, иногда я заставал его уже в палате, когда приходил. Он сидел над тобой довольно долго, беспокоился, за руку держал, шептал что-то, помогал врачам, медсёстрам и медбратьям в твоём лечении. Он много спрашивал о тебе у меня, ибо личную информацию о твоём лечении доверяли только учителям, был нежен и ласков к тебе. Никогда его таким не видел. А что делал Камукура-кун для меня остаётся загадкой. Он не говорит. — Но я ведь не видел их... И Хината-кун помогал медперсоналу?.. — Думаю, они просто стеснялись. Хината-кун приходил к тебе, пока ты спал, а спал ты, сам знаешь, довольно долго. Он помогал переносить оборудование, иногда присматривал за тобой, когда у медперсонала появлялись неотложные дела, иногда они доверяли ему, чтобы он следил за твоей температурой и прикладывал мокрую тряпку. В общем, заботился о тебе даже больше, чем они сами. А ещё он таскал тебе апельсины и сок. За время твоей болезни Хината-кун успел познакомиться со всеми работниками больницы. Многие даже как-то странно посматривали на него, когда он, порой, сидел над тобой, держа за руку, и разговаривал с тобой. Кажется, Хината-кун погрузился в атмосферу больницы. — Он действительно ангел... — беловолосый покраснел, а его глаза засияли, — я найду их и поблагодарю! Сейчас же перемена? Отлично! — Развлекайтесь, — Киригири слегка улыбнулась. — Обязательно!

***

Счастливчик бегал по школе, пытаясь найти близнецов. Он спрашивал у некоторых Абсолютных, где могут быть братья, но те лишь пожимали плечами. Нагито пошёл в то место, где компания резервных раньше курила, надеясь найти его там. Стоило ему подойти к нужному закоулку, как он услышал странные звуки. Комаеда заглянул за угол и увидел русоволосого, который был измотан, а из его щеки и носа текла кровь. Казалось, что он едва стоит на ногах. Хаджиме окружило человек десять резервных, а он был один. Естественно его избили так сильно. Беловолосый почувствовал огромное отвращение к резервным. Они не просто дотронулись к его ангелочку, а избили его, причинили огромную боль. Счастливчик кое-как растолкал столпившихся резервных, будучи ещё слабым после больничного. Краем глаза он заметил у одного из учеников окровавленный нож, а у остальных несколько бит. — Что вы вытворяете?! Ему же больно! — Нагито подскочил к Хинате и обнял его, пытаясь защитить и пожалеть. — Пусть страдает! Ему полезно! — один из учеников усмехнулся. — Неправда! Он не заслуживает этого! Вас десять, а он один! Плюс вы с оружием! Как вы можете так поступать?! Вы уже не крысы! Вы... Как там говорит Това-чан? Вы демоны! — Она до сих пор в депрессии из-за него! Пока он не вернётся к ней, мы не отстанем! Мало того, что мою сестру бросил, так ещё и в Абсолютные выбился! В себя поверил! — Комаеда... Уйди... — русоволосый растаял и размяк в объятиях Нагито. Он устал бороться и упал ему на руки, пытаясь отогнать беловолосого, чтобы защитить, — это моё дело... — Нет. Где Камукура-кун? Почему он не с тобой? Почему не защитил тебя? — Вы и так будете болтать? Валите его тоже! — один из учеников достал нож и показал на счастливчика. — Подождите, — Нагито достал телефон и приложил к уху. — Эй, что ты делаешь? — резервные переглянулись. — Звоню Киригири-сенсей, — в динамике раздались гудки, а затем звук, оповещающий о начале разговора. — А! Киригири-сенсей! У нас тут проблема. Срочно нужно, чтобы Вы... — Валим. Оно того не стоит, — резервные бросили оружие и ушли, делая вид, что не боятся Кёко, — пусть поживёт немного. Пока что мы его достаточно избили. — Хината-кун? — дождавшись, когда все уйдут, беловолосый посмотрел на Хаджиме, который казался котёнком, сидящим на руках. — Нам нужно в медпункт. Ты можешь идти? Нет. Я лучше понесу тебя. Или позвать Нидай-куна? Или Тсумики-чан сразу сюда, чтобы тебя не переносить? — Зачем ты пришёл? Они теперь и к тебе пристанут. Помнишь ту девушку, которую я бросил под твоим окном? Она нажаловалась брату, изобразила из себя жертву, а тот привёл своих дружков... Изуру увела Юкизоме-сенсей. Ей нужна была помощь, чтобы что-то перенести. Эти идиоты воспользовались возможностью. — Почему я не пришёл раньше? Моя удача не сработала... — Твоя удача сработала. Ты пришёл. Пусть и поздно. Если бы ты не пришёл, я бы, наверное так и остался тут валяться, пока не помру. Так ты действительно звонил Киригири-сенсей? — Не говори так! Нет. Это имитация звонка. Я не знал, как они отреагируют, поэтому перестраховался. Ома-кун называет меня крысой. Хината-кун, пойдём в медпункт. А, лучше я вызову Тсумики-чан с аптечкой сюда! — Нет, — Хината забрал у счастливчика телефон. — Но тебе нужна помощь! — Пустяки. Это же не ножевое в сердце. — Не пустяки! У тебя идёт кровь из щеки. Туда может попасть какая-то инфекция. — Так поцелуй, чтобы не болело, — русоволосый улыбнулся сквозь боль. — Сейчас не время для шуток. Отдай телефон. Я позову кого-нибудь. — У меня в рюкзаке есть аптечка. Я ношу её с собой после знакомства с тобой. Можешь заклеить рану пластырем, если тебе так будет спокойнее. — Почему ты не хочешь пойти к профессионалу? Даже не к профессионалу, а к абсолютной медсестре! К символу надежды! — Нагито уложил Хинату к себе на колени и дотянулся до его рюкзака неподалёку, доставая оттуда бинты, ватку, пластыри и перекись. — Потому что просто хочу остаться здесь и отдохнуть, чтобы суметь пойти самому. — Это глупо. — Тебе ли об этом говорить, мистер "я вмешаюсь в драку против десяти вооружённых резервных с голыми руками, надеясь на свою удачу и то, что они боятся администрацию школы"? — Я беспокоился за тебя! — Комаеда надул щёчки и начал обрабатывать рану на щеке Хаджиме. — Не за чем. Я бы всё равно жив остался. — Но тебе всё равно больно! Кто знает, что у них было на уме? — беловолосый посмотрел на нож, лежавший неподалёку. "Он испачкан в крови моего ангела. Как они посмели? Они пожалеют об этом!" — Нормально всё, — русоволосый отвёл взгляд и почувствовал сильное жжение в районе щёки, — чёрт... — Больно? — счастливчик наклонился, убрав свои волосы за ухо, чтобы они не лезли в лицо Хаджиме, и поцеловал его рядом с раной, где не было перекиси. — Ай... — Хината слегка покраснел и изобразил боль. — Прости! Я думал, что тебе станет легче! Я не хотел делать больно! Конечно, поцелуй мамы не заменит поцелуй такого мусора, как я... — Нет! Ты не сделал мне больно! Наоборот! Всё нормально! — русоволосый подскочил, игнорируя боль, и посмотрел в глаза Нагито. — Лучше... Поцелуй меня ещё раз... — Ты правда этого хочешь? Точно? — Да. — Тогда... Это, чтобы не болело, — Комаеда поцеловал Хаджиме в щёку, — а это благодарность за заботу, — беловолосый неуверенно поцеловал Хинату в щёки, носик и лоб. — К-какую заботу? — русоволосый покраснел, надеясь, что Макото не рассказывал о том, насколько Хаджиме беспокоился о счастливчике, заботился о нём и навещал каждый день. — Наэги-сенсей рассказал мне, что ты навещал меня, пока я спал, заботился обо мне, переживал, помогал медперсоналу. Спасибо, — счастливчик улыбнулся Хинате, но в ответ лишь получил напряжённое молчание, — Хината-кун? Он ведь не соврал мне? — Нет. Ему нет смысла врать тебе. Н-не то, чтобы я волновался за тебя, дурак! — Но почему ты уходил до того, как я просыпался? — Потому что думал, что ты меня оттолкнёшь. — Я бы ничего такого не сделал! Ты спас меня от преступника, заботился обо мне в больнице. Ты... Ты мой герой, Хината-кун! — "и ангел-хранитель". Нагито взял русоволосого за руки и прижал к своей груди. Оба замолчали. Они прикрыли глаза и приблизились к лицам друг другу. Комаеда отпустил ладони Хаджиме и обнял его за шею, а тот прижал беловолосого к себе за талию. Ещё бы секунда, и эти двое поцеловались бы, но... — Где эта бита? Она с автографом Леона Кува... — из-за угла появился один их резервных, избивавших Хинату, — ты... Русоволосый и счастливчик вздрогнули и отскочили друг от друга. — Проваливай, пока я не встал! — Хаджиме нахмурился. — Что вы здесь делали? — Свалил! — Хината встал с места и взял биту, а когда резервный убежал, он отбросил её обратно. "Вот же тварь. Всё испортил..." — с этими мыслями русоволосый лёг обратно на колени Нагито и вздохнул. Он хотел сказать: "Продолжим? На чём мы остановились?", но не счёл это нужным из-за своего смущения. Комаеда закончил обрабатывать рану на щеке русоволосого, приложил к ней ватку и заклеил её пластырем, а затем погладил Хинату по голове и начал играть с его волосами, перебирая их. Хаджиме закрыл глаза из-за усталости, уже не обращая внимания на боль от синяков по всему телу. — Устал? Пойдём к Тсумики-чан. Она тебя подлатает, а потом ляжешь спать. — Чего ты к ней пристал? Ты уже обработал мою рану на щеке. Синяки сами заживут. — Я всё и всегда порчу. Пойдём в медпункт. — Успокойся. Всё ты сделал нормально. — Сними рубашку. — Что? — Сними рубашку. — Может, перед тобой ещё полностью раздеться? — Хината открыл глаза и приподнял одну бровь. — Я хочу посмотреть твои синяки. И вдруг тебя ещё где-то ранили? — Тогда давай уж пойдём ко мне в комнату? Не буду же я на улице это делать. — Хорошо. Ты можешь идти? — Могу. Но давай дождемся звонка? Не хочу, чтобы меня видели таким побитым. — Ладно.

***

В комнате близнецов беловолосый смог вздохнуть спокойно. Хаджиме уже не лежал на холодной и грязной земле, ему ничего не угрожало. Счастливчик помог русоволосому дойти до нужной комнаты, а затем всё-таки уговорил снять с себя не только рубашку, но и штаны тоже. Нагито осмотрел Хинату, обильно краснея, как и он сам. — Ну... Ничего страшного я не вижу. Синяки, царапины. Видимо, ножом один раз порезали. Только в щёку. Шрамов не останется. — Ты больше истерики разводил, что в медпункт идти надо. — Ты еле стоял на ногах! — Ну и? Стою же сейчас? — русоволосый закатил глаза, а затем задумчиво посмотрел на несколько царапин на руках. — Не знаю, радоваться мне или нет. Шрамы ведь украшают мужчину, да? Или как там говорят? — Радоваться, конечно же! Зачем тебе шрамы? Ты и без них очень-очень красивый! — сказав это, Нагито покраснел. Эти слова случайно сорвались с языка. — Т-ты действительно так считаешь? — Хаджиме густо залился краской. Да, девушки часто говорили о его привлекательности, но всё это было так наигранно и фальшиво, что становилось противно, а Комаеда сказал это так искренне и невинно. Совсем как ребёнок. Это заставило Хинату смущаться. — Д... Да... — Ты... Спасибо... — Хината растерялся и не смог сказать: "Ты тоже". Эти двое просидели в тишине какое-то время. Русоволосый успел надеть рубашку и брюки обратно, а затем лечь на кровать. Случайно беловолосый наткнулся на рамку с фотографией на тумбочке у кровати. Он присмотрелся и увидел на фото двух совершенно одинаковых детишек, у них отличался только цвет глаз. Оба были с русыми волосами, которые были намного светлее, чем у близнецов сейчас, в одинаковой одежде. Один из детей улыбался, а второй был максимально серьёзен. На этой фотографии близнецы напоминали Хаджиме из сна счастливчика. Нет, они были его точной копией, но меньше. Нагито с умилением смотрел на детское фото близнецов, улыбаясь. — Чего ты такой довольный? — Хината приподнялся на кровати. — Это ваше детское фото? — А? — русоволосый сел и взял рамку с тумбочки. — Допустим. — Вы такие милые! Такие хорошенькие! Камукура-кун здесь искренне улыбается! А ты всё такой же серьёзный, но это так мило! — Ч-чего ты так завёлся? — Хаджиме покраснел, наблюдая за Комаедой. — Прости. Вы просто такие... — Милые. Ты уже говорил, — Хината отдал рамку беловолосому. — Два ангелочка! — счастливчик заулыбался, смотря на фото. Русоволосый лёг на кровать и начал наблюдать за счастливым Нагито. Хаджиме сам не понял, что на него нашло, но он достал из тумбочки альбом и сунул в руки Комаеды. Он не хотел переставать видеть этот радостный пушистый комочек счастья, который сейчас смотрел на него с огромным недоумением. — Смотри, раз тебе так нравится. Мне уже плевать. Фотография... фил... — Ты уверен? — Бери, пока я не передумал! — Хорошо. Спасибо! Беловолосый открыл альбом и на первом же фото увидел совсем маленьких близнецов. На одном они были ещё в конвертах новорожденными. На втором им было меньше годика. Они лежали в кроватке с закрытыми глазками, красными щёчками. Братья были одеты в одинаковые детские костюмчики с ползунками. На фото чья-то рука касалась щёчки Хаджиме, а тот развалился на своей подушке, раскинув маленькие ручки. Счастливчик еле сдержал писк умиления. Он улыбался чуть ли не до ушей, что заметил Хината. — Ч-что ты там такого увидел? — Такие хорошенькие! Совсем маленькие ещё! Такие маленькие ручки! И ладошки! — Ты один так реагируешь на всё это. Что в этом сверхъестественного? — русоволосый покраснел и отвёл взгляд. — Как "что"? Ты здесь так мило спишь! А Камукура-кун здесь обнимает одеялко! Очаровашки! На ещё одном фото Нагито увидел, как близнецы играют в манеже, строя башню из кубиков в голубых костюмчиках, а рядом лежали соски. Причём Хаджиме выглядел максимально удивлённым, смотря на их творение, а Изуру кусал его за щёку. — Такие маленькие лапки, — Комаеда мечтательно вздохнул, — у тебя здесь такое удивлённое личико. На ещё одном фото Хината неловко катил тележку, в которой сидел его братик, всё в той же одежде. На другом Хаджиме показывал в объектив мячик с радостным лицом, а Изуру обнимал его за руку. — В тот момент я думал, что мячик — это кусамочи... — русоволосый уже не пытался уснуть. Он сидел на кровати рядом, смотря прямо перед собой, иногда посматривая в альбом. — Прелесть. На ещё одном фото близнецы стояли у надувного бассейна, улыбаясь в камеру. На следующей фотографии было видно маму братьев. А Хаджиме и Изуру изучали бабочку. — Это ваша мама? — Да. — Вы с Камукурой-куном такие же красивые, как она. "С Изуру. Конечно. А как же без него? А, вот, если я действительно предложение Комаеде сделаю, ну, это я, конечно, замахнулся, но я для примера, мы и его делить будем?.. Проклятье, я действительно ревную..." — Хината-кун, всё хорошо? — Да. — Ты какой-то грустный и два раза подряд отвечаешь просто: "Да"... — Какая разница? Смотри дальше. На следующем фото братья были одеты в школьную униформу, а за их плечами были большие ранцы. Казалось, даже больше их самих. Видимо, на этом фото они шли на учебу в первый раз, но здесь Хаджиме не улыбался, а был максимально серьёзен, а Изуру наоборот. Дальше уже было множество фотографий из школы, на которых Хината уже не улыбался, а на некоторых всё ещё можно было увидеть искреннюю улыбку Камукуры. Просмотрев весь альбом, беловолосый закрыл его и вздохнул, улыбаясь. Казалось, будто один из близнецов открыл ему часть себя. Себя истинного. В этом альбоме были фото с истинным характером Хаджиме. Он доверил Нагито что-то настолько личное и секретное. — Доволен? — Очень! Но у меня вопрос. Почему вы перекрасилась? — Изуру потемнел. У мамы были черные волосы... А я покрасился... — Но тебе ведь так шёл твой натуральный цвет. — Меня достали расспросы: "Один из вас не приемный?". И я покрасился. — Неправда, Хината-кун. Я вижу по твоим глазам. — Ну, допустим, я просто хотел быть похожим на него. Теперь ясно? — Но ты ведь индивидуален. Ты очень умный, красивый, милый, храбрый, в тебе много надежды. Тебя даже с резервного курса перевели. Зачем тебе пытаться жить чужой жизнью? — И Изуру?.. — Что? — "Очень умный, красивый, милый, храбрый, в тебе много надежды". Изуру тоже очень умный, красивый, милый и так далее? — Ну, да. Вы ведь похожи друг на друга! — Вот я так и знал, — Хината встал и подошёл к окну вдалеке от беловолосого, сложив руки на груди, смотря вдаль. — Ч-что случилось? Я сказал что-то плохое? — Ты не поймешь. — А ты объясни или дай намёк. — Ты ведь намного ближе с Изуру, тогда что ты здесь делаешь? Притащил меня и притащил. Что дальше? Ждёшь, когда он придёт? — Хината-кун, ты ревнуешь? — Что? Тебя? Пф! Ещё чего! Иди давай. На урок опоздал. — Но... — Проваливай. Я хочу побыть один. — Л-ладно...

***

Комаеда сразу побежал в класс, позвал Макото и рассказал ему всё, что случилось. Сделал он это всё наедине в коридоре. Он рассказал, как русоволосого избили, из-за чего, сказал, что он упёрся и отказывается от помощи Микан, что он разозлился из-за упоминания брата. Он не ябедничал и не жаловался. Счастливчик действительно волновался и чувствовал себя виноватым, а единственным, кто мог его правильно понять был Наэги. Абсолютная Надежда, находившая подход к каждому, понимающая и добрая. Макото отлично ладил с Нагито, иногда даже испытывал несколько отцовские чувства к нему, как и к Хинате, поэтому всеми силами пытался помочь, дать совет и поддержать. Выслушав всю историю, Наэги подтвердил, что Хаджиме ревнует, ведь его всегда сравнивали с Изуру, а насчёт ран он вызвал Микан из класса и отправил вместе с Комаедой в комнату русоволосого. Стоило одноклассникам подойти к комнате близнецов, как они услышали голос Хаджиме. — Всегда, всегда его хвалят. Все его любят! Конечно же! Как там говорят? "Красивые и длинные шелковистые волосы темного цвета, красные глаза, как два рубина". Ну да, ну да. Пошёл я к чёрту. Он Абсолютная Надежда, он лучше всех, он умнее такого червя, как я. Он даже Комаеду к себе привлёк. Только о нём и говорит! "Изуру милый", "такИЕ хорошенькие"... А одного бы меня никто не заметил. Зачем я вообще здесь? Я так стараюсь. Мои труды никто не замечает. Почему он лучше? Изуру всеобщий любимчик! Учителей, учеников. Всех! Как он это делает?! Он всё портит и всё забирает у меня! — после этих слов раздался грохот и звук разбитого стекла. — Он б-бредит? — Микан посмотрела на беловолосого. — Сейчас или никогда. Я зайду первым. Вдруг в дверь что-то прилетит? Уж лучше меня заденет. Ты нужна людям, — счастливчик аккуратно открыл дверь, закрыв собой Тсумики, — Хината-кун? — Я же просил не приходить. — Я знаю, но... — Пошёл вон! — Хорошо, — Нагито вышел, забрав с собой медсестру, — у меня идея. Рискованная, но если кому-то и достанется, то мне. Так что не бойся. — Ч-что за идея? — Какой урок в классе Сайхары-куна?

***

У Шуичи взяли наручники, а у Кёко перчатки. Из класса Макото отпустил Камукуру, который пошёл помогать. К моменту, когда вся компания вошла в комнату, Хаджиме уже мирно спал на своей кровати, но ему пришлось проснуться из-за того, что его близнец прижал его к кровати. — Вяжите, — темноволосый посмотрел на присутствующих. — Чего? Отпусти меня! — Я его держу... — Хината-кун, это для твоего же блага... — Комаеда надел на руки русоволосого перчатки, а затем закрепил на них наручники, — теперь наручники не натрут. — Комаеда! Какого... — Давайте быстрее... — Изуру посмотрел на Микан, и та сразу начала обрабатывать последствия драки на теле одноклассника. Хаджиме перестал сопротивляться, ведь это было бесполезно. Даже если бы он и вырвался из хватки брата, то не смог бы вырваться из наручников. Хината глубоко вдохнул, а затем выдохнул, пытаясь прийти в себя. — Вы могли бы просто попросить, чёрт возьми. Наручники они достали, перчатки. Серьёзно? Чем вы руководствовались? — русоволосый нахмурился и отвернулся. — Ты не разрешал звать Тсумики-чан, — беловолосый удивлённо посмотрел на Хаджиме. — А ты вообще молчи. Счастливчик вздохнул и отдал ключи от наручников Изуру. Нагито собирался уйти, но заметил у двери осколки стекла. Он присел и понял, что была разбита фоторамка с той самой фотографией маленьких близнецов, которая стояла на тумбочке. Комаеда собрал осколки, подобрал рамку и фото, а затем вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

— Что ты делаешь?.. Камукура некоторое время держал русоволосого, но, когда понял, что он не собирается противостоять, отпустил его и пошёл за счастливчиком. Он нашёл его сидящим на ступеньках в Академию. Темноволосый подошёл к Нагито и присел рядом. — Вечно я всё порчу... Кажется, Хината-кун разбил рамку с вашим фото, — беловолосый пытался собрать осколки воедино поверх фотографии. — Иногда он психует, но быстро приходит в себя. Передуется. Не впервой. А рамку можно заменить. — Но он разозлился из-за меня... — Хватит обвинять себя во всех смертных грехах. Он просто устал, перенапрягся на учёбе вот и нервничает. — Прости. — Ты слишком часто извиняешься. — Про... Ой... — Никто из нас не идеален. Тебе не за что себя так изводить. — Ты идеален. И Хината-кун. — Тебе так только кажется. У всех есть свои недостатки. — Возможно, ты прав, но Абсолютные — это символы надежды. Они всегда совершенны, а я просто мусор. Мне стыдно учиться вместе с ними. — Ты тоже Абсолютный. — Я, скорее, относительный. — У меня тоже есть удача. И это тоже талант. — Ты так думаешь? — Да. — И ты искал меня? Зачем? — Искал. Всему должна быть причина? — Не знаю. Я думал, что ничего не бывает просто так. Ты что-то хотел? — Нет. Просто пришёл, — Изуру убрал ладонь Комаеды от стекла, едва успев это сделать, пока тот не поранился. — У тебя и талант Абсолютной поддержки есть? — беловолосый улыбнулся. — Возможно, — Камукура поцеловал руку счастливчика. — Вы на этой фотографии такие милые, — Нагито посмотрел на фото, неуверенно и аккуратно положив голову на плечо Изуру, — а я много пропустил, пока лежал в больнице? — Я могу дать тебе свои конспекты, — Камукура приобнял беловолосого и перевёл взгляд на небо. — Спасибо! Было бы здорово! А что насчёт событий вне уроков? — Сода и Танака в очередной раз поссорились. — Ты здесь совсем не много, а уже понял, что эти двое презирают друг друга? — Да. — Будет интересно, если в итоге выяснится, что они просто тсундере. — Танака и есть тсундере. За этим разговором наблюдал Хаджиме, стоя в дверях Пика Надежды. Он чувствовал, что его предали. Причём родной брат. Хината видел, как Изуру поцеловал руку счастливчика, а затем эти двое сидели в обнимку. Русоволосый уже не мог разобрать слов, в голове что-то звенело, он потерял возможность понимать, мог только видеть. Хаджиме молча вернулся в комнату. Что-то внутри ныло, хотелось закричать, но он держался изо всех сил. Хината не знал, что делать. Написать кому-нибудь? Но кому и зачем? Никто не поймёт тех особых чувств русоволосого к его однокласснику, никто не сможет помочь устранить противоречия в его голове. Всю эту кашу мог разгрести только он сам. В тот вечер Хаджиме уснул в одежде на кровати. Он часто просыпался, ворочался, его мучили кошмары, но Хината ничего не делал. Он просто надеялся, что во сне его проблемы исчезнут.