Стокгольмский синдром

Утром Комаеда проснулся из-за лучей солнца, бьющих ему в лицо. Он хотел потянуться, но почувствовал чьи-то объятия. Беловолосый повернулся и увидел Хинату который обнимал его со спины. Вчера ночью русоволосый был так взволнован, что не смог оставить возлюбленного одного, а насчёт безопасности близнеца он был уверен. В итоге Хаджиме пришёл в комнату счастливчика и уснул с ним. Нагито хотел оттолкнуть от себя Хинату, но не нашёл в себе силы сделать это. Он просто ждал, когда его гость проснётся и всё объяснит. Ждать долго не пришлось. Русоволосый прижался к Комаеде, улыбаясь, после чего сонно посмотрел на него, открыв глаза. Он наткнулся на недовольный взгляд возлюбленного, который слегка толкнул его в плечо, чтобы тот перестал его обнимать. Хаджиме выдохнул и только сильнее обнял беловолосого. — Можно вопрос? — счастливчик отвернулся, не смотря на Хинату. — Ты уже задал. — Как смешно... — Нет, нельзя. — Поздно. Я уже его задаю. — Тогда зачем спросил? — Тихо. Что ты здесь делаешь? — Я? — Нет, я. И что это? — Нагито указал на стол в его комнате. — Как ты вошёл в мою комнату? — Ну... Я хотел извиниться. Уговорил Тову дать мне доступ к твоей комнате... Она не виновата. Это всё я. Я хотел устроить нам ужин в качестве примирения, но потом пришёл Наэги-сенсей и сказал, что ты пропал. Я заволновался и пошёл тебя искать в городе, пробегал там несколько часов, вернулся в твою комнату, а тут ты... Я случайно уснул рядом из-за усталости и холода, потому что попал под ливень и промок. Не переживай, я высушился до прихода к тебе. Пожалуйста, прости меня. Я полный идиот. Не стоило мне срываться на Ханамуре. Я извинился перед ним, а теперь прошу прощения у тебя. В следующий раз я не буду делать поспешных выводов, — русоволосый плотнее прижался к Комаеде и уткнулся носом в его шею, — прости меня. — Не стоило?! Тебе нельзя было этого делать! Он простил тебя из-за страха, что получит от тебя по лицу! Я говорил, что простым "Извини" ты не отделаешься. И ничего из того, что ты хотел сделать, мне не надо. Не нужны мне ужин, розы, свечи и всё остальное, что я нашёл в своей комнате, и что мне пришлось убирать вчера. Ты невыносим, — беловолосый выбрался из объятий Хаджиме и скрестил руки на груди, хмыкнув. — Ну не дуйся на меня, детка, я правда стараюсь извиниться. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Может, хочешь, чтобы я при тебе извинился перед Ханамурой ещё раз? Или ты хочешь, чтобы я извинился не на словах? — К-как ты меня назвал? — счастливчик сжал ткань своей одежды в кулак и посмотрел на Хинату испепеляющим взглядом. — А? А как я назвал? Тебя что-то задело? — Действительно... — Нагито вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. — Что же ты ломаешься, как все те курицы, которые бегают за мной хвостиком, когда обижаются? Ты ведь не такой... Может, ты тоже заревновал и теперь хочешь, чтобы я доказал, что моё сердце принадлежит только тебе, глупенькая ты зефирка? Но свидание в комнате не прокатило... — прошептав это, русоволосый начал громко кашлять, прикрывая рот рукой, а спустя пару минут он чихнул и шмыгнул носом, — проклятье... Внезапно дверь распахнулась, и Комаеда вернулся в свою комнату. Он подошёл к Хаджиме и потрогал его лоб с наигранным отвращением и безразличием, после чего еле заметно вздрогнул. У Хинаты была температура. Беловолосый уложил возлюбленного на кровать. — Лежать, — счастливчик прижал русоволосого к матрасу за плечи. — Обращаешься со мной, как с собакой, — Хаджиме усмехнулся. — Хватит. Долго был под дождём? — Он пошёл где-то в 21:00, а пришёл я к тебе в комнату, когда на часах было 1:30... — Чего?! — "Он так долго искал меня?!", — ты дурак?! — Есть такое. Но я искал тебя! Никакой ливень меня не остано... — Хината чихнул, отвернувшись и закрыв рот ладонью, — ...вит, — он шмыгнул носом и снова повернулся к Нагито. — Остановил... — Комаеда выдохнул и вновь нахмурился, пытаясь не давать русоволосому понять, что он переживает, — я за Тсумики-чан. — Нет, вернись, — Хаджиме протянул руки к возлюбленному, но тот вырвался. — Ну и иди... — он отвернулся к стене с обиженным видом, укутавшись в одеяло.

***

Счастливчик вернулся в свою комнату с Микан. Они застали Хинату всё в том же положении, что и до этого. Тсумики хотела подойти к кровати, но путь ей перегородил стол. Она удивлённо посмотрела на алую скатерть и два стула. Стоило медсестре перевести взгляд на урну, как она увидела там лепестки роз и ароматические свечи в комплекте с одной обычной. Девушка вопросительно посмотрела на Нагито. — Поверь, я бы сам хотел знать... После этих слов Комаеда взял Микан на руки и перенёс через стол, из-за чего Тсумики тихо пискнула и слегка покраснела, а русоволосый нахмурился и накрылся одеялом с головой. Медсестра открыла аптечку и попыталась раскрыть Хаджиме, но тот не давал этого сделать, что-то бурча себе под нос. Беловолосый закатил глаза и сам попытался убрать одеяло, но у него ничего не вышло. — Прекрати. Это глупо,— счастливчик дёрнул край одеяла ещё раз. — Мне не нужна помощь. Всё время сам лечился, а сейчас не смогу? — Хината на мгновение выглянул из-под одеяла, обиженно посмотрев на присутствующих, а затем укутался обратно. — Видишь? Ему точно нужна помощь. — Угу, — Микан кивнула в знак согласия. — Хината-кун, вылезай. Ты ведёшь себя совсем как ребёнок. Хватит упрямиться, иначе я позову твоего близнеца. — Зови, мне всё равно. — Хорошо, я пошёл. — Ты думаешь, что я тебя не переиграю? Что я тебя не уничтожу?.. Я тебя уничтожу. — Я уже у двери. — Мне плевать. — Я ведь могу просто перестать так носиться с тобой. Бывший резервный, так ещё и ломается. Отвратительно. А знаешь что? Пойдём, Тсумики-чан, он сам справится. Только пусть перетащит свой ленивый зад из моей комнаты в свою. — Х-Хорошо... Услышав это, русоволосый раскрылся и смог увидеть Микан и Нагито, по-прежнему стоявших у его кровати. Они не сдвинулись с места ни на шаг. Хаджиме надул щёки и скрестил руки на груди. Он действительно напоминал обиженного ребёнка. Хината испугался того, что возлюбленный просто бросит его и уйдет, поэтому так быстро раскрылся. Русоволосый почувствовал себя обманутым и преданным, но во всём плохом есть что-то хорошее. Сквозь пелену недовольства и обиды в глазах Комаеды читалось искреннее волнение и даже чувство вины. Кажется, он уже готов был простить Хаджиме, но всё равно пытался доказать, что беловолосый тоже умеет обижаться, что в этот раз первым пойдёт на мировую не он, что его ещё нужно добиться. Хината попытался взять счастливчика за руку, а тот снова отдёрнул свою ладонь, но уже не с таким сильным раздражением. Микан села на стул возле кровати и начала диагностировать болезнь одноклассника. Горло русоволосого было воспалённым, был насморк, озноб, кашель, он часто чихал, его даже подташнивало. Хаджиме чувствовал слабость и сонливость. Тсумики отдала нужные лекарства и листочек с их правильным применением, количеством и графиком, так как счастливчик ещё в коридоре упросил медсестру, чтобы он лично позаботился о Хинате. Девушка отдала парням медицинские перчатки, маски, респираторы, после чего пожелала скорейшего выздоровления русоволосому и удачи Нагито, а затем ушла. После ухода Микан воцарилась неловкая тишина. Хаджиме не знал, что сказать, а Комаеда всё ещё имитировал обиду, поэтому не хотел начинать разговор первым. Хинате не хватало смеха, улыбки, заботы, нежности и спокойного голоса беловолосого, который часто рассказывал ему о чём-то. Пусть русоволосый иногда и мог не слушать счастливчика, он всегда засматривался на него, когда Нагито увлекался какой-то мыслей или идеей, терял связь с миром, с собеседником, уходил в себя, но продолжал говорить. Хаджиме часто любовался Комаедой. Он стал намного чаще ходить в библиотеку, чтобы просто сесть за стол, закрыться книгой, подпереть щёку рукой и долго-долго смотреть, мечтательно вздыхая, на сосредоточенного беловолосого, видеть, как меняется его палитра эмоций вместе с содержанием книги. Он мог хмуриться, затем мило улыбаться, после тихо хихикнуть, а затем какие-то строки заставляли его задуматься, давали новый повод для размышлений. После чего счастливчик вновь уходил в себя, смотрел сквозь страницы, перечитывал одно и то же много раз, просыпался от своих мыслей и продолжал чтение, а новые эмоции играли у него на лице. Хинате нравилось замечать эти маленькие детали, небольшие особенности в поведении Нагито, которые были присущи только ему. Русоволосый мог заметить даже то, что не замечают практически все в общении с Комаедой. Порой, во время обычного разговора с кем-либо, беловолосый мог поймать какую-то интересую мысль, начать думать о ней или отложить размышления на потом, но Хаджиме отчётливо видел момент появления этой мысли, какой-то пищи для размышлений и волнений счастливчика. Иногда Хината даже мог определить его настроение по, казалось бы, неприметным деталям, движениям, мог понять его чувства. Если Нагито обнимает себя, он может нуждаться в поддержке или защите, например. Хаджиме нравилось в Комаеде буквально всё. Как внешние, так и внутренние качества, каждый сантиметр его тела, его голос, его взгляд, его улыбка и вообще всё. Даже если беловолосый делал что-то странное, Хината всё равно любил его. Сейчас же бывший резервный мог свободно рассматривать счастливчика, любоваться им, но это больше не приносило такой радости. Сейчас Нагито был обижен или притворялся, что обижен, но сути дела это не меняло. Да, Хаджиме мог не сводить глаз с губ, щёк, шеи, ключиц, рук Комаеды, но это было не так прекрасно, как раньше, ведь беловолосый больше не был так ласков к Хинате. Счастливчик молча встал и начал убирать стол, но Хаджиме тут же встал с кровати, намереваясь помочь. Нагито оставил стол в покое и вернулся к больному. — Лежи. — Я просто хотел помочь. Тебе, наверное, тяжело. — Ты принимаешь меня за одну из тех девушек, которые по уши влюблены в тебя? Я справлюсь. — Нет, я не думаю, что ты..! Ты мне всё равно не поверишь, да? А что ты сделал с едой, которая была на столе? — Она в холодильнике. — Холодильнике? — В холодильнике, — Комаеда без интереса кивнул в сторону прибора, стоявшего в углу его комнаты. — Что у тебя в комнате делает холодильник? — Удача... — Может, тогда... Устроим ужин утром? — Ты про завтрак? — Да. Прости, я просто немного затупил. — "Затупил" ты очень сильно, когда хотел задушить Ханамуру-куна. Если ты голоден, можешь поесть, а я не хочу. — Ты всё ещё обижен? — А ты как думаешь? — беловолосый гордо задрал носик. Хината тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Счастливчик заметил расстроенного и болезненного возлюбленного, который, похоже, чувствовал слабость. Слегка красные щёки, прикрытые глаза, потухший взгляд, растрёпанные волосы. Всё это придавало ему беззащитный вид. "И как тут показывать обиду, если он такой грустный и милый?..", — с этими мыслями Нагито встал со стула возле кровати и подошёл к холодильнику. Он достал всё нужное и ушёл. Русоволосый уткнулся лицом в подушку, издав что-то похожее на мычание. Спустя какое-то время вернулся Комаеда и расставил всю еду на стол. Он отодвинул стул перед Хаджиме, а затем сел напротив всё с таким же холодным видом. Хината удивлённо посмотрел на беловолосого и сел на своё место, укутавшись в одеяло. — Ешь давай. Таблетки нельзя принимать на голодный желудок. — Ты не перестанешь колоться? — Молчи... — Почему я... — русоволосый заметил, как счастливчик взял в руку вилку. — Понял-понял. — А? — Приятного аппетита. Нагито буркнул: "и тебе", а затем приступил к трапезе. Хаджиме иногда посматривал на Комаеду, который старался не поднимать взгляд. Он пытался выглядеть обиженным, но, видимо, уже оттаял. Хинату забавляло это поведение беловолосого. Если раньше он был расстроен, то сейчас знал, что счастливчик готов поднять белый флаг и простить его. — Чего ты улыбаешься? — Нагито всё-таки посмотрел на больного, который наблюдал за ним, подперев ладонью щёку. — А мне надо плакать? — Ну... Нет. Что смешного? — Ничего. — Ну ладно... — Всё ещё злишься на меня? — Да. Ты поел? У тебя лекарства по времени. Ложись. Хаджиме вздохнул и лёг на кровать. Комаеда же отдал ему градусник, а сам убрал со стола. Температура у Хинаты была не такой высокой, как у беловолосого, но всё-таки была. Счастливчик выполнил указания Микан, отдав возлюбленному нужное количество таблеток и сиропа. Хината сморщился из-за горького лекарства, как ребёнок, который морщится из-за того, что его заставляют есть здоровую пищу вместо сладкого. "И он искал меня... Я виноват в том, что он заболел... Я мусор, который вредит такому милому ангелочку..." Нагито виновато посмотрел на больного, который начал медленно засыпать из-за действия таблеток. Комаеда же подсел к нему поближе и обнял, поглаживая по макушке и перебирая его волосы, иногда прикасаясь ко лбу. Хаджиме мило улыбался сквозь сон, когда беловолосый ласкал его, заставляя улыбнуться и самого счастливчика. Эта идиллия могла бы продолжаться, если бы не мигающий огонёк на телефоне Хинаты. "Это сообщение? Может, там что-то срочное?" Парень снял блокировку, введя пароль. Он открыл новое сообщение и прочитал его. Когда же Нагито закончил, он сразу отпустил русоволосого и отсел от него снова. Смс отправила какая-то резервная, подписанная в контактах как: "Если кто-то оставляет странные записки, то звонить сюда". В сообщение было фото той самой девушки. Комаеду переполнила злоба. Его чуть ли не трясло от ярости и обиды. "Неужели она действительно думает, что сможет добиться его, просто прислав нечто подобное?! Она портит его! Нет, я не оставлю это так! Мне плевать, что это некрасиво, но я отвечу сам. Что бы мог написать Хината-кун?.." Беловолосый посмотрел на спящего Хаджиме. Он глубоко вдохнул и выдохнул, собрался с мыслями и напечатал: "Мне не нужна такая идиотка, как ты. У тебя нет ни капли мозгов и индивидуальности. Ты такая же, как и все курицы, которые носятся за мной. Ты серьёзно думала, что я люблю тебя? Наивная! Проваливай! Отвали от меня! Не пиши мне больше! Никогда! Удали мой номер. Я не хочу тебя видеть. Ты не интересуешь меня, потому что, — тут счастливчик запнулся и слегка покраснел, но всё-таки написал дальше, — потому что ты не тот беловолосый парень, в которого я влюблён. Так что не порть мне жизнь!". Нагито было непривычно обижать девушек, но эта девушка была исключением. Она пыталась увести Хинату. Как же приятно было отшить эту резервницу, пусть даже без тех слов, которые крутились у него на уме. Да и, как говорит Соня, сквернословить Комаеда не мог. Он был слишком правильным для этого. И Макото всегда говорил, что это плохо. Беловолосый заблокировал девушку и уже вздохнул спокойно, но тут же пришло новое сообщение с похожим контентом, но уже от бывшей русоволосого, которую он бросил под окном счастливчика ради него же. "Мне надоело..." Нагито сел возле кровати возлюбленного и сделал с ним фото, а затем отправил бывшей, подписав: "Извини, но его сердце уже занято (*¯ ³¯*)♡ ". После он отправил сообщение и заблокировал эту девушку тоже. "Эх, приятно же избавляться от соперников, оказывается. А с тобой, Хината-кун, мы потом поговорим..." Комаеда пролистал все диалоги Хаджиме с резервницами. Какие-то он удалял, а какие-то оставлял. Большую часть сообщений приходило от резервниц, а Хината их успешно игнорировал или говорил, что не любит их/не вернётся.

***

— Чёрт... Голова болит... — русоволосый поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. — Что произошло? Это из-за температуры? Хаджиме потёр глаза, а затем лениво потянулся и взглянул на отражение. На него смотрел взрослый парень с русыми "колючими" волосами, торчащим ахогэ, такими же глазами, как и у него самого, с обручальным кольцом на пальце. Хината вздрогнул и отскочил от зеркала, ощупывая себя. Он испуганно осмотрел комнату. Это точно было не общежитие, а какая-то квартира. Русоволосый достал вещи, которые смог найти, и, переодевшись, сел на кровать, запустив руки в волосы. Он был растерян и испуган. Внезапно в комнату ворвались двое детей. — Папа! Папа! Ты чего здесь сидишь?! Тебя папа ищет! — Папа?.. Вы что-то спутали! — это ещё больше напугало Хаджиме. — Глупенький папа! Пойдём! Папа ждёт! — девочка потащила Хинату на кухню. Каково же было удивление русоволосого, когда он увидел у плиты счастливчика, который был одет в розовый фартук, а его волосы были собраны в хвостик. Хаджиме покраснел и неуверенно подошёл к сосредоточенному беловолосому. — А? Доброе утро, милый! Долго же ты спишь! Я, конечно, понимаю, что ты устаешь, но тебе пора на работу. Последний день перед выходными. Зато завтра весь день будем вместе. Я детей сам в садик отведу, а потом на работу пойду. Не переживай! — Нагито поцеловал Хинату в губы, после чего отстранился. — Давай я помогу тебе с галстуком? Русоволосый только сейчас заметил обручальное кольцо Комаеды. Он покраснел ещё больше, когда возлюбленный начал завязывать ему галстук, иногда смотря на Хаджиме полными любви и нежности глазами. — Ты какой-то грустный сегодня. Мой ежонок чем-то расстроен? Я могу помочь тебе поднять настроение? — счастливчик обнял Хинату за шею. — Я в порядке... — только и смог выдавить из себя русоволосый. — Ты уверен? Я приготовлю тебе ужин, когда ты вернёшься, ляжем пораньше! Сможешь отоспаться! Ладно, мой самый лучший врач, тебе пора спасать жизни людей. Давай я тебя проведу, — Нагито снял с себя фартук и пошёл к двери, взяв за руку возлюбленного. — А это на удачу, — он поцеловал Хаджиме в щёку. —Пиши, когда сможешь. А лучше звони. Я буду очень сильно скучать, — Комаеда поцеловал русоволосого в губы, а когда отстранился, подал ему пиджак, — я горжусь тобой. Ты самый лучший. Люблю тебя! — И я тебя, — сердце Хинаты забилось быстрее. Хоть где-то он признается. — Увидимся вечером, милый. — Пока, пап! — те самые дети подбежали к двери и обняли Хаджиме. — Пока, — из зала показалась Монака.

***

Хината проснулся из-за того, что ему по голове прилетело подушкой. Он открыл глаза и увидел недовольного беловолосого, который сидел на нём с "оружием" в руках. — И тебе доброе утро... — русоволосый попытался прийти в себя, но получил очередной удар по голове, — да за что?! — За всё хорошее! — счастливчик ещё несколько раз ударил Хаджиме. —Ты ужасен! — Что ты творишь?! Какого чёрта?! Я, конечно, понимаю твою обиду, но это уже перебор! — Ничего ты не понимаешь! — Так объясни мне! И хватит меня бить! — Объяснить? Держи свои объяснения! — Нагито показал сообщения от резервниц, — как ты это объяснишь?! — Никак. Я их не просил этого делать! Я им даже не писал! Это просто две дурочки, которым делать нечего! Чего ты так завёлся-то?! — Дурак! — Комаеда снова ударил возлюбленного и прижал его лицо к матрасу, приложив к нему подушку. — ПФ!!! Ммм!!! — Хината попытался убрать подушку с лица, чтобы не задохнуться, а когда у него это получилось, он вскочил с кровати, — не подходи ко мне! Ты сошёл с ума! Какого чёрта ты истеришь?! Что в этом такого?! — Что в этом такого?! Что в этом такого?! Бессердечный! — беловолосый швырнул подушку в лицо больного и отвернулся, скрестив руки на груди. — Ой, да ладно тебе! Ты же знаешь, что некрасиво лезть в чужие телефоны! — Я думал, что это что-то важное! — Хорошая отмазка. И хватит уже ревновать! — Я не ревную! Зачем это мне?! — Тогда почему ты душил меня пять секунд назад?! И хватит уже красить волосы! Тебе не идёт! Ты можешь не психовать?! Я терплю тебя, терплю, а ты всё равно из себя что-то строишь! Отвратительно! Когда-нибудь я просто сдамся и свалю! Ты упрямый! Совсем как осёл! Ещё и тупой! Русоволосый уже мысленно готовился отвечать на оскорбления со стороны счастливчика, но ничего такого не произошло. Внезапно Нагито остановился и замолчал, а по его щекам потекли слёзы. Он подошёл к своему столу и взял ножницы, поднеся их к своим волосам. Это подействовало на Хаджиме, как холодный душ ранним утром. Он пришёл в себя, понял, что наломал дров, наговорил много бреда и расстроил Комаеду. Хината повалил беловолосого на кровать, едва успев сделать это до того, как он обрежет свои локоны. Больной отнял у счастливчика ножницы и швырнул их куда-то под кровать. — Успокойся. Я не считаю, что ты урод, ты не тупой, я не терплю тебя, ты не отвратительный, и я никуда не уйду. Всё, что я сказал, — ложь. Я просто сорвался. Это из-за болезни. Пожалуйста, прости. Я не хотел. Не надо обрезать свои волосы. Они очень мягкие и милые... Как и ты... Так что приди в себя. Пожалуйста. Верните мне моего Комаеду. Но в ответ лишь тишина и тихий всхлип. Беловолосый оттолкнул от себя Хаджиме и отсел на край кровати, пытаясь вытереть слёзы. — Обидно?.. — Хината почувствовал себя чудовищем. Счастливчик просто был шокирован и напуган такими действиями со стороны резервниц, которые испортили их отношения, а он сорвался и оскорбил возлюбленного. Нагито молча кивнул, сложив руки на груди, и закинул ногу на ногу, отвернувшись. — А если хорошо подумать? — русоволосый подсел к Комаеде вплотную и обнял, но тот попытался освободиться. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел... — снова тишина. — А если так? Хаджиме повалил беловолосого на кровать и начал щекотать. Счастливчик стал смеяться и извиваться под Хинатой, пытаясь освободиться, но тщетно. Из-за смеха парни не услышали скрип двери в комнату. У Нагито появились слёзы из-за щекотки, а дыхания уже не хватало. Он попытался попросить русоволосого остановиться, но получалось плохо. В какой-то момент Хаджиме прекратил его щекотать, прижав руки Комаеды к кровати выше его головы, сплетая их в замок, и навис сверху. Эти двое замерли на секунду, смотря друг другу в глаза, тяжело дыша из-за отдышки. — А теперь давай я тебе всё объясню? — Хината собрался с мыслями и продолжил. — Начнём с происшествия с Ханамурой. Я не хотел... Я просто гулял по школе, а когда решил вернуться в класс, услышал ваши голоса. Я подумал, что он пристаёт. Вы просто так двусмысленно говорили... Я бы не задушил его. Возможно, припугнул, но вредить бы не стал. Прости. А толкнул тебя... Случайно. Силу не рассчитал. Я не хотел причинять тебе боль. Мне очень-очень жаль. А те девушки... Та, которая подписана "Звонить сюда", была нашей соседкой через стенку, когда мы с Изуру были резервными. Однажды мы с братом гуляли по территории Пика Надежды, а она сидела на скамейке и плакала. Нам надоело слушать её всхлипы, поэтому я подошёл и сказал: "Хватит реветь. То, что тебя бросил парень, не значит, что тебе нужно кататься по траве в истерике. Жизнь, чёрт возьми, жестока. Она не заканчивается на расставании", а потом ушёл. Она подумала, что я запал на неё, стала подбрасывать нам странные подарки, присылать сообщения. Я сначала говорил ей, что она мне не нравится, но ей было всё равно. Поэтому я стал просто игнорировать её. Даже сообщения не читал. А моя бывшая... Это её брат собрал банду и напал на меня, когда тебя выписали из больницы. Она слишком самодовольная и хочет восстановить свою репутацию через меня. После нашего расставания она пыталась вернуть меня, но... Мне вообще на неё плевать. Даже дверь открыта. Так что... Прости. Не злись на меня, пожалуйста. — Хм... И ты прости меня. Я идиот... Я зря обижался... Просто... Я действительно упрямый, как ты и говорил... — Ты первый человек, который извиняется за свою обиду. Я на тебя и не злился. И ты не упрямый. — Иди ко мне, — беловолосый освободился от хватки возлюбленного и протянул руки к нему. Парень лёг на плечо счастливчика, уткнувшись носом в шею, обнимая его, и прошептал: "Зефирка". Нагито прижал больного к себе, улыбаясь. Он играл с его волосами, прикрыв глаза.

***

— Доброе утро, Хината-кун! Хаджиме медленно открыл глаза, сонно посмотрев на Комаеду, и улыбнулся. Уже прошло почти две недели его болезни. Макото и Кёко решили оставить его у беловолосого по его же просьбе, чтобы счастливчик мог присматривать за ним, не выходя из комнаты. Казуичи настроил им оборудование для видео-уроков, так что темы парни не пропускали и сдавали домашние задания вовремя. Изуру уже подумывал забрать брата от Нагито, чтобы тот не размяк, но его удерживал Наэги в духе "Пусть ещё отдохнёт. Температура не спадает. Тебя ещё заразит, а Комаеда-кун полностью держит ситуацию под контролем. Он в респираторе, в перчатках. Всё нормально", а Комаеде достаточно было мило улыбнуться, чтобы упросить Камукуру оставить близнеца ещё на денёк. Беловолосый умилялся с того, каким заботливым был Изуру, раз хотел забрать брата к себе, чтобы тоже ухаживать за ним, но счастливчик не хотел, чтобы Камукура тоже заразился. Тогда бы ему пришлось смотреть сразу за двумя больными. Хината наслаждался жизнью с Нагито в его комнате. Он не так часто видел брата, не видел резервниц, которые гонялись за ним, всегда был рядом с возлюбленным. Русоволосый каждый урок сидел, укутавшись в плед, рядом с Комаедой, а каждое утро его врач приносил ему завтрак в постель и ел вместе с ним, сидя в кресле рядом. — Доброе, — Хаджиме потянулся и посмотрел на беловолосого. — Как ты себя чувствуешь? — счастливчик взволнованно посмотрел на Хинату, сев рядом. Он хотел попробовать температуру у больного, но тот взял его за руку и поцеловал ладонь. — Мне уже чуть-чуть получше. — Только "чуть-чуть"?.. Я ужасен. Не могу тебя вылечить... Может, всё-таки позвать Тсумики-чан или Камукуру-куна? — Нагито тяжело вздохнул. — Нет! Всё нормально. Я просто долго под дождём бегал. Вот и всё. — Но ведь прошло уже почти две недели! Вдруг с тобой что-то не так? Вдруг тебе нужна помощь профессионалов? Когда я болел, у меня всё прошло за три-четыре дня... — Всё нормально. Правда. Я уверен, что скоро встану на ноги! — Я на это надеюсь. — Не расстраивайся так. — Я пока схожу за твоим завтраком. А ты жди тут, хорошо? Не вставай с постели. — Понял. — Молодец, — Комаеда улыбнулся. — Я быстро! Беловолосый вышел из своей комнаты и пошёл в сторону столовой, погружаясь в свои мысли. По пути он наткнулся на Изуру. Точнее, он врезался в него и чуть не упал, но его поддержал за талию Камукура. — Ой, прости, — счастливчик виновато улыбнулся. — Как Хаджиме?.. — Говорит, что чуть-чуть получше... — Он всегда так говорит. — Я знаю. Я волнуюсь. — Позвать Тсумики? — Он не хочет. — Плевать, чего он хочет. Две недели прошло... — Понимаю, ты переживаешь, как и я тоже, но... Давай подождём ещё денёк? Может, завтра ему станет легче? — Чуть-чуть? — Я правда стараюсь помочь... Прости, я мусор, бездарность... — ...Ладно. Ещё день. — А с тобой что? Ты какой-то грустный. — Ничего. Увидимся позже, — темноволосый аккуратно отпустил Нагито и ушёл. Комаеда пожал плечами и зашёл в столовую, чтобы забрать подносы с едой. Но ещё до того, как он успел подойти к раздаче, его за руку взяла Чиаки и оттащила к одному из столиков, усадив рядом с собой. — Нанами-чан, что-то не так? — Ну, почти. Как там Хината-кун? — Уже чуть-чуть получше. — Он так каждый день говорит? — Ну... Да. — Тебе не кажется это странным? — Возможно. — Просто представь. Он болеет уже две недели. Ты приносишь ему завтрак в постель, делаешь с ним домашку, заботишься о нём, будишь его по утрам. Да и вообще. Ты симпатичный парень. Я бы тоже не отказалась, чтобы ты за мной поухаживал так две недели. — Думаешь, он притворяется? — Да, это очевидно. Ему просто нравится быть рядом с тобой. — Глупости. Наверное, ему просто не хочется учиться. И что ты предлагаешь сделать? Мне нравится заботиться о нём, но уроки... Это ведь не может вечность так продолжаться, да? — Да. Есть у меня одна идея...

***

Вечером беловолосый предложил сделать домашнюю работу пораньше, а затем уложил возлюбленного на подушку и попросил поспать, чтобы восстановить силы, которые были так нужны для выздоровления. Когда же Хаджиме собирался подремать, он заметил, как счастливчик накидывает своё любимое пальто и собирается уходить. — Эй, ты куда? — русоволосый приподнялся на руках, наблюдая за Нагито. — А? Ты чего встал? Ложись, — Комаеда аккуратно уложил "больного" обратно. — Я в кафе неподалёку. Помнишь то самое кафе, где я познакомился с Акамацу-чан? — Да... Зачем ты туда идёшь? — Хината нахмурился и напрягся. — Камукура-кун предложил мне встретиться там, чтобы поговорить о твоём здоровье. Он беспокоится за тебя. Ещё он сказал, что я могу переехать в вашу комнату, раз твоё место пустует, чтобы не заразиться. — И ты согласился? — Да. Просто... Спать в одной кровати, конечно, хорошо, но тебе нужно личное пространство. — Не ходи, — русоволосый взял счастливчика за руку. — Почему? Ты поспишь, а мы решим, что делать. Может, тебя надо будет отдать под наблюдение Тсумики-чан, раз я не справляюсь... Мы обеспокоены состоянием твоего здоровья на сегодняшний день. Я не смогу вылечить тебя, раз всё так запущено. Тут нужна помощь абсолютной медсестры. Но не волнуйся! Мы будем навещать тебя каждый день! — Нет! — Хаджиме крепче сжал запястье беловолосого. — Что? Почему? Ты не хочешь, чтобы мы тебя навещали? — Нет, я не хочу, чтобы за мной смотрела Тсумики! И я не хочу, чтобы ты куда-то уходил и переезжал! — Но ты болен! Я не могу вылечить тебя сам! — Я... Я не болен! Я притворился, чтобы ты... Чтобы отдохнуть от учёбы... — Но твоя температура говорит об обратном. Не волнуйся, Тсумики-чан быстро поставит тебя на ноги! — Нет! Я правда не болею! Я тёр градусник об одеяло, чтобы на нём поднялась температура... — Это правда? — Да. Прости, я просто дурак... — Попался! — Нагито улыбнулся. — Вот мы тебя и раскусили! — Мы? — Мы! — Нанами открыла дверь в комнату, а за её спиной стоял Изуру. — Предатели! А тобой я мега разочарован, Нанами! — Это был полностью мой план. Прости, Хината-кун, ты просто не представляешь, как за тебя переживал Комаеда-кун. Да и все мы тоже! Комаеда-кун бы сам заболел, если бы ты продолжил притворяться, — геймер зевнула. — Плохой Хината-кун, плохой! Врушка! Нельзя так! — Почему я не удивлён... — Камукура отвернулся. — Всё, идите отсюда. Я дальше сам разберусь, — Хината замахал руками. — Дальше ваша помощь не нужна! — Ну хорошо. Увидимся в классе, — девушка вышла из комнаты. — Скучно... — темноволосый тоже ушёл. — Хочешь побыть один? — Комаеда пошёл к двери. — Нет. Останься. И закрой дверь. — А? — беловолосый выполнил поручение и сел рядом. — Что-то случилось? — Прости, что соврал. Я эгоист... Не подумал о тебе. — Ничего страшного! Я понимаю, ты устал. Мне самому понравилось ухаживать за тобой. Я почувствовал себя нужным. — Ты и так нужен, — "Мне, например", — если бы не ты, я бы, наверное, не выздоровел так быстро. Спасибо тебе за заботу. — Не за что! И, если хочешь, можешь переночевать у меня сегодня ещё раз, а завтра вернёшься к брату. — Ты точно не будешь против? — Точно! Не переживай. Беловолосый поцеловал Хаджиме в щёку, но тот схватил его за запястье и не дал отстраниться. Их губы были в паре сантиметров друг от друга. Оба прикрыли глаза и потянулись друг к другу. Ещё бы пару секунд, и у этих двоих произошёл бы первый поцелуй, но в комнату ворвались Монака и Воины Надежды. — Биг Бро! Биг Бро! Монака... Ой! — девочка удивлённо посмотрела на парней, которые сразу отскочили друг от другу, густо покраснев. — Я так понимаю, что мы чему-то помешали. Уходим, — Котоко укатила коляску подруги.