Смысл всей жизни

      Рей очнулась лежа на полу, продрогшая до костей, скованная по рукам и ногам.       Сидевший в соседней камере Кир мрачно откинул на стену голову.       — Добро пожаловать домой.       —В прошлый раз хоть мягкая постелька была, — в тон ему ответила младшая.       —Я… не понимаю, что происходит. Никто не отвечает на вопросы, — резкая мысль старшего расколола сильной болью голову сестры.       — Я тоже хочу получить ответы, мелкий.       Спустя очень долгое время замки на решетках защелкали, и вошедшая охрана грубо выдернула близнецов из камер. Чуть ли не взашей пригнав их в другую камеру, побольше и потеплее, и посадив на широкую скамью посреди комнаты, оставили с пилотом, сидевшим там же также скованным по рукам и ногам. Буквально несколько минут, охрана снаружи зашумела, и в камеру зашел старик-камердинер с тремя свертками в руках. Аккуратно сложив вещи в углу, вошедший выскользнул наружу, так и ни разу не глянув на близнецов. Спустя еще какое-то время снова зашевелилась охрана, и ослабив им кандалы на ногах, выводя всех трех в коридор, повели куда-то. Все задаваемые вслух вопросы о происходящем остались без ответа. Узнавая окружающую обстановку, Кир ментально нервничал.       — Ведут к родителям в тронный зал. Как будто ведут… на суд. На нас смотрят как на преступников, — паника в старшего была почти осязаема физически.       – А я лично не вижу ничего нового в этих брезгливых лицах, мелкий, — фыркнула она, тщательно скрывая эмоции. Чтобы даже брат не уловил, насколько ей было страшно и горько. Тащившийся следом стажер-пилот мог лишь удивленно таращиться по сторонам, недоумевая за счет происходящего. Он, конечно, ожидал всякого, вплоть до пыток, но и не подозревал, что его похитителей тоже закуют в кандалы. Когда конвой привел их к насупленным родителям, Кир успел вслух произнести полувопросительным тоном, — Мама? Папа? — как ударами сзади их повалили на колени. Пилот подавился воздухом от услышанного, и открыто пялился то на спины близнецов на полу, то на монархов, восседавших на двух тронах.       Родители? Собственных детей, как чужаков, в камеры?       Старший дергался, не понимая, чего стоит бояться, все время оглядывался на сестру, закрывшейся от всего и смотревшей в пол, не произнесшей ни слова ни мысленно, ни вслух, но от которой волнами исходили горечь и ярость, беспокоясь обо всей ситуации в целом.       — Что происходит? Мама? Папа, почему…       — Молчать! — гневный окрик матери перебил его.       — За что? За что вы собираетесь судить нас, мам? — попытался продолжить Кир.       — Замолчи! — уже выкрикнул отец, багровея на глазах и поднимаясь с места. — Слишком много ожиданий вы разрушили! — почти визжал монарх, кружа вокруг них. — Вам надлежало убить имперского коммандера, но вместо этого вы вероломно позволили ему захватить себя! Лишь Всесоздателям известно, что вы успели выдать за эти две недели плена!       — Вы не оправдали наших надежд! Согласно пророчеству, лишь один из вас должен был вернуться, повергнув имперского зверя и обагрив руки его кровью. Ни один из вас не смог выполнить предначертанного, — уже мать шипела, тыча пальцем в сторону коленопреклоненных детей и разбрызгивая во все стороны слюни.       Кир пытался вставить хоть слово в монологи родителей, но прилетевшая болезненная мысль запечатала ему рот.       —Лишь один….       —Бесполезно….       — Еще неизвестно, каким это способом вам удалось бежать. Да и плена ли! Слишком хорошо выглядите для побывавших в плену у имперцев, — припечатала мать. — Вы осмелились вернуться на напичканном маячками чужом корабле! Осмелились показать им путь через единственную нашу защиту.       Тихая фраза от брата о том, что те вообще-то уже как-то прошли через аномалию, осталась без внимания.       — И сколько раз ты раздвинула ноги перед имперцами, бесстыдница, чтобы получить корабль для фальшивого побе…. — мать осеклась под странным, одновременно ужасным взглядом исподлобья бешеных глаз, резанувших ее белым светом ярчайших зрачков, расширившихся на всю радужку.       Не заметивший заминки жены отец, подуспокоившись, продолжил, — Благо у вас хватило мозгов привезти заложника. Надеюсь, он достаточно ценен, чтобы выторговать у имперцев побольше.       — Хватит обвинений, — наконец безжизненно подала голос Рей. — Каково наше наказание за придуманные вами прегрешения?       — Я всего лишь пилот. Стажер то есть. Я просто оказался не в том месте и не в то время, — громко выдал мальчишка, храбро глядя в упор на местного правителя.       До него не сразу, но дошло понимание всего фарса, и он сумел сделать выводы своим юным неокрепшим мозгом. Прекрасно осознавая собственную ценность и абсурдность происходящего, пилот вдруг решил закончить этот цирк и побыстрее сдохнуть.       Бедолага просто устал стыдиться чужих родителей.       — Тем хуже для тебя, имперский выкормыш, — выплюнула мать.       — Ритуальная порка. Десять плетей. Каждому. На общей арене. На всеобщем обозрении. Завтра на рассвете, — тяжело вздохнув, отчеканил монарх, не глядя на детей.       — Все! Все должны увидеть, как наказывают предателей! Выжившему будет дарована возможность дальше служить на благо нашего королевства.       От последних слов дернулся только Кир, обессилено сидевший на полу. Младшая молча продолжала сверлить глазами родителей. Пилот ошарашено глядел на монархов, беспокоясь не за себя, но за похитителей. Выживший?       — Выживший?! — уже вслух выкрикнул парнишка, пытаясь подняться на ноги. Затуманенный несправедливостью и страхом разум почти отключился и стажера понесло.       — Это же ваши дети! Вы хотите казнить собственных детей!       Удар со спины опрокинул пилота лицом в пол.       — Не волнуйся, ублюдок! Ты тоже можешь пережить порку и даже заслужить право быть полезным нам, — донеслось до него со стороны короля.       Мальчишка бессильно бился под придавившим его охранником, не видя окаменевшие лица близнецов.       — Он ведь просто стажер. Несмышленый юнец. Почти ребенок! — сорвалась на крик Рей.       В очередной раз дернувшись, стажер получил удар по голове и потерял сознание, не успев увидеть уронившего голову себе на грудь Кира и гневно вскочившую на ноги Рей.       — Имперский гаденыш получит свое чуть позже. Ему некуда деваться. Может, что-нибудь и успеем выторговать за якобы простого стажера. Уведите, — приказала мать.       Грубо подняв старшего с пола и дернув за плечо младшую, охрана потащила их обратно в камеру.       На месте Рей отметила, что брошенные свертки все еще лежат в углу. Бессознательного пилота притащили волоком и бросили прямо на голый пол, отчего он застонал, но в себя не пришел. Кир окаменел, погрузившись в свои мысли и не реагируя ни на что и попытки пробиться ему в голову не принесли успехов. Младшая без особого труда втащила стажера за руки на скамью. Они сидели в полной тишине, пока пилот с криком не сел.       — Не ори. И так тошно, — пробурчала она, не давая мальчишке свалиться.       Очнувшийся не стал истерить и задавать кучу ненужных вопросов, за что Рей была ему безмерно благодарна. Пересев к брату и обняв за плечи, держала его так, пока он не повернул голову. Неправильно истолковав его больной взгляд, прошептала, гладя его по голове, — Я не боюсь, мелкий. Я не боюсь. Пока мы вместе, я ничего не боюсь, — сообщила она, почти не кривя душой.       — За что? — пробормотал тот, пряча лицо в ладонях.       — Мы оба знаем ответ, мелкий.       — Никак не могу поверить.       — Мы так и будем сидеть в ожидании чуда или что? — резко сказал пилот, молча до этого пялившийся на них.       — Твоя порка перенесена. Наши родители попытаются поторговаться за твою жизнь. Если не выгорит — последуешь за нами, — раздраженно выпалила младшая. — И кстати. Ты все еще записываешь, не так ли?       Ответный кивок ее удовлетворил.       — Если повезет, покажешь этому, как его там… Первому Рыцарю от первого лица. Если нет, то может через тысячу лет какой-нибудь археолог откопает твои записи.       — Каковы наши шансы пережить эту порку? И что за архаичные методы? Публичная порка! — усмехнулся стажер.       — Наши? — странно повторила Рей, поднимаясь с места и медленно надвигаясь на парня, но не дойдя до него шаг, остановилась и, не отрывая взгляда от его глаз, наклонила по-птичьи голову так, что пилота аж пробрал табун мурашек от ее вида. — Наши? Наши шансы? Шансы того, я и мой брат переживем завтрашнее утро — минимальны. Но шансы есть. А вот твои шансы выжить нулевые, дружок. Не сдохнешь от плетей, так удавят по-тихому после, если не сумеют тебя обменять. И не тебе судить об архаичности способов казни. Наша публичная порка лишь способ игры на публику. Как видишь, для сохранения спокойствия среди населения и во избежание массовой истерии на фоне появления Империи, наши родители готовы подвергнуть нас прилюдному наказанию, но при этом давая возможность выжить. Ты всего лишь попал под раздачу.       — Звучит, как попытка оправдать весь этот бред, госпожа, — ляпнул парнишка. — Но я все равно слышал слова о том, что вернуться должен был только один.       Это крыть ей было нечем.       Скрип отодвигаемых решеток взрезал возникшую тишину и внутрь прошмыгнул недавний старик. Заплаканные глаза оглядели пленников и новые слезы покатились по сморщенным щекам. Старик-гувернер безмолвно рыдал, упав на колени перед детьми, которых воспитывал с самого их рождения. Пилот недоуменно оглянулся на близнецов, и замер сам, ужаснувшись их искривленным маскам, возникшим у них вместо лиц при виде старческих слез.       — Даже не знаю что хуже. Присылать тебя подготовить нас к наказанию или… — договорить Кир не смог из-за огромного комка в горле.       Вошедший завыл, раскачиваясь на коленях.       — Ну что же, старик. Ты одевал нас при рождении, ты и поможешь нам одеться в последний путь, — сквозь зубы проговорила Рей, отчего старик завыл еще горше.       — Хватит! Приступай! — вдруг раздался жесткий окрик брата.       Старик-гувернер не сразу, но с трудом смог подняться и поковыляв в угол, поднял два свертка на руки. Дотащив ношу до скамьи, он принялся трясущимися пальцами разворачивать их. Мальчишка недоумевающе смотрел на близнецов, раздевающихся безо всякого стыда и стеснения на его глазах. Больничные пижамы и нательное белье, надетое на них еще на флагмане, осталось лежать под их ногами двумя мягкими кучками. Отчаянно краснея, стажер сумел отвернуться от обнаженного тела Рей, ругая себя. Не смотреть, не смотреть. Я не должен пялиться на ее офигенную попу. Какая тонкая талия! Дебил! Не о том сейчас надо думать!       Гувернер зашуршал тканью. Поднося каждому из них комплекты штанов и странных рубашек с завязками, он дождался, когда они облачатся в предложенное и повернутся к нему спиной. Завязывая по очереди завязки каждому сзади, старик даже не старался успокоиться, роняя крупные слезы и напоследок прощально прикладываясь лбом к спинам.       — Уходи! Нам… больно, — рявкнул Кир.       Сгорбившийся от непомерной тяжести старик молча вышел, не поворачивая головы. Решетки с грохотом закрылись. Мальчишка обреченно наблюдал, как опустившиеся на пол близнецы соприкоснулись лбами и крепко держась за руки, едва заметно зашевелили губами, словно молясь.       — Мы выживем, — шептал ей брат.       — Мы выживем, — ответно шевелила губами сестра.       — Мы заставим их всех покаяться в содеянном.       — Мы заставим их всех заплатить по всем грехам.       — Мы выдержим все невзгоды на нашем пути.       — Мы вынесем все неудачи в нашей жизни.       Визг и грохот открываемых решеток выбил пилота из оцепенения. Забывшись, он упустил течение времени. смутно осознавая, что утро уже настало. Заозиравшись, стажер застал близнецов, сидящих в том же положении. Они, словно кивнув друг другу, молча поднялись на ноги и не прощаясь с мальчишкой, сами вышли из камеры. Он проводил глазами их прямые спины. Вдруг вошедшая охрана подхватила парня и повела следом.       — А я разве… Разве сегодня? Я тоже прямо сейчас? — малодушно пискнул юнец.       Как ни странно, но ему ответил быковатый охранник.       — Неа. Тебя чуть позже.       — Король приказал показать тебе твое будущее, если не будешь посговорчивее, — гнусно похрюкивая, добавил кто-то сзади.       Пилота тащили по едва освещенным коридорам очень долго, пока не вытолкнули в какую–то ложу. От резкого яркого света у него заслезились глаза. Проморгавшись, он увидел перед собой огромный амфитеатр с ареной внизу. Пораженный неимоверным количеством народа, пришедшим на публичную порку, он с горечью подумал, — Да–да… Хлеба и зрелищ.       — Гля, скока народу набежало-то. Всем охота поглядеть, как наказывают у нас предателей, — хохотнул сзади один из охранников.

********

      Они медленно брели к выходу на арену, держась за руки.       Охрана лишь недоуменно таращилась — вместо ожидаемых ими истерик и криков о пощаде, предатели с равнодушными лицами шли на казнь. Близнецы вышли к центру ярко освещенной искусственным светом арены и остановились лицами друг к другу. Две взметнувшиеся одновременно ладони остановили палачей, поднявших руки к завязкам рубашек.       Вертевший головой по сторонам стажер пропустил выход его похитителей. С ужасом он смотрел на видимых с его ракурса спину Рей и лицо Кира. Вдруг очень громкий голос старшего близнеца оповестил всех, — Я требую права щита! — вызвав гул голосов от зрителей.       Стражник рядом со скованным пилотом усмехнулся, — Хе. Если и дадут им право щита, то один из них точно не выживет.       — Что за щит? — вырвалось у пилота, но вместо ответа получил тычок в бок.       Кир оторвал немигающий взгляд от затрясшейся сестры и безошибочно нашел глазами ложу монархов. Одна из фигур в ложе кивнула, вызывая второй гул, волной прокатившийся по арене. Рей, дрожа всем телом, вымученно произнесла, — Кир! Я! Я не смогу полностью прикрыть тебя, Кир!       Старший, снова повернувшись к сестре, одобрительно поднял уголки губ, — Сможешь. Я уверен.       Потянувшись руками к ней, он по очереди развязал завязки. Ее рубашка повисла на плечах, полностью оголив спину, Рей повторила все его действия.       Пилот издалека смотрел, как близнецы синхронно опустились на колени, прижимаясь друг к другу. Он понял, что значит право щита, когда Рей завела за брата кисти, пытаясь прикрыть его слишком широкую для ее ладоней спину. Но тут же углядел, как Кир с усилием оторвал от себя ее тонкие ручки, и сведя перед собой, прижал ладонями к своей груди, удерживая одной рукой. Второй рукой он дернул к себе за талию начавшую вырываться сестру. Зажатые двумя телами кисти мелко подрагивали, когда старший обхватил ее тело.       Со слезами Рей осознала, что брат не даст ей и попытки прикрыть его. Сердце колотилось, грозя разорваться на месте, разрывая сознание на части. Сдерживаться сил больше не оставалось и Рей просто изо всех сил зажмурилась, перестав вырываться. Снова одобрительно улыбаясь, тот ладонью за затылок прижал лицо сестренки к себе, пряча на своем плече ее голову. Теперь он обнимал ее, максимально прикрывая своими руками. Кир дрожал сам, чувствуя стекающие по коже горячие слезы.       — Нас двое. Вдвоем мы выдержим, мелкая. Помоги нам спасти хотя бы тебя! — выдохнул старший, пряча лицо в ее шею.       Стоявший около пилота охранник с одобрением прогудел:       — Надо же какой. Сам открытый, но принцессу-то закрыл полностью.       Мальчишка недоуменно рассматривал светящиеся мерзким оранжевым светом силовые хлысты, что активировались у палачей по взмаху руки с королевской ложи.       — Имперским прихвостням имперские хлысты, — мерзко прогнусавили сзади.       — Виброхлысты так-то. Живого места не оставят. Принцеска-то может и выживет, а вот принцу хана, — поддакнул второй голос.       Свист кнутов прервал смешки охраны.       Пилот с замиранием сердца наблюдал, как появляются страшные бугрящиеся раны на руках брата, со страхом размышляя, — На руках такое. Что же творится на его спине. Он ведь не дал ей прикрыть себя!       Реакцию близнецов он так и не видел из-за спрятанных друг в друге лиц.       С каждым ударом Кир все сильнее прижимал к себе сестру, пока на шестой замах он невольно не дернулся, неосознанно поднимая голову. Кончик второго хлыста зацепил его лицо, выбивая глаз и разрывая напрочь губы, и превозмогая чудовищную боль, он лишь стиснул зубы, больше не видя смысла прятать голову.       После восьмого удара старший прошептал, оставшимся глазом глядя на щеку зареванной сестры, — Прости. Я не смог.       На девятом он, теряя сознание, нечаянно разжал сведенные судорогой руки.       Последние удары пришлись на обнаженную спину Рей, что упав сверху на брата, пыталась прикрыть его собой. Один из хлыстов ударил ее по открытой щеке и прошелся вниз к пояснице, оставляя зияющий след от подбородка по челюсти к уху и пересекая вдоль позвонки. Второй кнут разорвал кожу наискосок по спине. Палачи свернули орудия казни, глядя на два бессознательных тела.       — Уже все! Ведь все? Десять плетей. Ведь все? — подскочил на месте стажер.       Стражники подхватили переполошенного парня и потащили прочь.       Уводимый из ложи, он так и не увидел, как палачи подошли к близнецам и весьма грубо уложили на поднесенные носилки.       Рей очнулась лицом в пол.       Снова.       Она бы, наверно, даже усмехнулась подобной иронии, только вот что-то не до смеха было.       Поднимаясь, она сдержанно взвыла от жгучей боли, но не рискуя трогать грязными ладонями спекшиеся корочки на лице, осторожно села, и потянулась разумом к лежащему за стеной брату. Жизнь его тлела затухающей искоркой, и она бессильно сжала кулаки от бесполезных попыток достучаться до него. Разглядывая себя, поняла, что их, как и ожидалось, просто бросили по разным камерам умирать, даже не оказав первой помощи. И это было ужасно, оказаться в такой тишине в собственной голове, без части самого родного человека.       Рей бы так и сидела, изломанной половинчатой куклой беззвучно рыдая, и раз за разом пытаясь ментально достучаться до брата, пока тихий шорох от решеток не привлек ее внимание.        Кто-то в сумраке коридора явно возился с замками, и небезрезультатно.       Решетки ее камеры очень тихо и очень медленно открылись, и вошедший старик-гувернер приложил палец к губам, призывая не шуметь, поманил ее к выходу, тут же исчезая. Рей неверяще смотрела на распахнутую решетку, даже помотала головой, отгоняя галлюцинацию.       Но открытый выход оставался открытым.       Осторожно шагая в пустой коридор, она огляделась — старик уже возился у соседней камеры, вскрывая и там замки. Долгие секунды спустя голос гувернера вывел ее из ступора, — Детка, помоги же, я не справляюсь.       Она подпрыгнула на месте, и, не теряя ни минуты, заскочила в камеру к брату. Гувернер, пыхтя, пытался поднять с пола безжизненного Кира.       — Стар я стал, детка. Не утащу один его, — оправдываясь, прошелестел он.       На миг прижавшись губами к стариковской щеке, младшая поднырнула под второе плечо брата и волоком потащили из камеры.       — Где охрана? — тихо спросила она, пока гувернер одной рукой тыкал в панель очередной двери.       — Снотворное у меня хорошее. А пьют они много. Пятеро уснули. Вот двоих пришлось вырубить, — с натугой ответил покрасневший старик. — Память подводит вашего старика Инзаши. Сейчас, деточки, сейчас.       Из открытой двери дохнуло затхлостью.       — Но кое-какие местные секретики я еще помню. Сам когда-то прятался в этих заброшенных кладовых, — хихикнул он.       — Стой, — остановила его Рей.       Гувернер послушно замер, поправляя сползающего с него Кира, — Мне все равно, кем они вас выставили. Я лишь хотел напоследок…       — Нет, Инзаши. Я не буду ничего тебе объяснять, но я хочу забрать третьего.       Младшая затаила дыхание, ожидая гневной тирады о нехватке времени и возможности, но лицо старика осветилось радостной улыбкой.       — Прости меня, детка! Прости старого дурака! До сей секунды я осмеливался сомневаться в твоем благородстве! Он вон там, — горячечно шепча, указал он направление. — Там три охранника, но ты справишься с ними. Они тоже пили.       Они аккуратно прислонили Кира к стене, и старик-гувернер потянул ее в закуток к обездвиженному охраннику, и на ходу сдернув с пояса стражника бластер, протянул его ей. Ведя в соседний коридор, он надиктовал код от камеры мальчишки. Она не стала задумываться, откуда у него эта информация, просто намерено накручивая себя, молнией влетела в небольшую комнатку к охранникам. Они успели ее заметить, но разъяренной фурией она не очень ловко, но успела застрелить из бластера двоих.       Третьему же она просто в порыве гнева проломила рукояткой голову.       Пилот слышал шум и крики из коридора, но не смог ничего понять, пока не открылась решетка. Он инстинктивно отшатнулся при ее появлении в камере. Взлохмаченная, с запекшейся раной на челюсти и с диким выражением лица она выглядела так, что ему не захотелось попадаться ей на пути. Вообще никогда. Коротко кивнув мальчишке, Рей выскользнула наружу, не дожидаясь, когда же там стажер рванет следом. Старик дожидался их, сидя на полу, и уложив голову старшего себе на колени, гладил его по волосам и что-то тихо напевал. Она рявкнула ошарашенному парнишке, — Берись с другой стороны и потащили. Он покажет нам дорогу.       Окольными путями и захламленными коридорами они вышли к запрятанной транспортной тележке.       — Внутрь, детки, внутрь, — приговаривал старик, стягивая куски ткани. Укрыв их сверху ветошью и различным хламом, Инзаши добавил, — Главное добраться до того выхода. А там уже и кораблик ждет. Закрылся кораблик тот, не пустил внутрь никого. Вас видать и ждет. Лифтовую охрану, надеюсь, пройдете. А то стар я стал, бесполезен буду там.       — Вы? Они узнают, что ты помог нам. Тебя найдут и убьют. Ты полетишь с нами, — подала голос Рей.       — Нет, детка, — твердо заявил старик. — Я вот чую, надо мне остаться. Да! Я уверен, что должен остаться.       Младшая не стала переубеждать упертого гувернера.       Пару раз их останавливали для досмотра, но старику удавалось заболтать стражу. Наконец, достигнув нужного лифта, Инзаши припарковался в неприметной закутке, и выскальзывая из кабинки транспорта, сунул в руки пилота еще один бластер, исчез в закоулках, напоследок погладив по голове Рей.       Впоследствии стажер не смог толком вспомнить скольких убил он, а скольких — она. Все происходящее слилось для него в один огромный спутанный клубок разрозненных воспоминаний. Он смог лишь чудом вспомнить, что после всех перестрелок, они вернулись к тележке с Киром, и прямо в ней заехали в лифт. Смертельно уставшая Рей обессилено уронила голову прямо на руль, зажимая рану на животе, не обращая внимания на еще два бластерных ожога на руке.       Они выбрались на поверхность планеты перед самым рассветом.       Рей сразу выругалась, оглядываясь на зарево двух звезд. Стажеру же просто показались ненастоящими клубы пыли под траками транспорта и темнеющие неподалеку хищные очертания шаттла, как и крики младшей на судно, не пожелавшего сразу открыть рампу.       — Впусти нас! Открой шлюз!       Но шаттл послушался. Не сразу, но впустил.       Как в тумане, пилот соскользнул с тележки и подставив плечо, подхватил стянутое с платформы тело второго похитителя. Плотные клубы пепла влетели за ними внутрь открывшегося зева корабля. Он смутно помнил, как сбросил на пол ношу и понесся в рубку управления. Мимо его сознания пролетела мысль, что их настигли и один заряд сумел пробить обшивку, очень неудачно повредив систему вентиляции, о чем ему сообщили на экране на пульте управления. Уже на орбите мальчишка окончательно отключился, выпав из пилотного кресла.       Из последних сил Рей облокотилась на тело брата, и обратилась мысленно к шаттлу, — Я знаю. Ты меня прекрасно слышишь. Я знаю, что мы тебе не нравимся. Но… пожалуйста…, — через кровавый кашель она добавила, — Дай связь. Хоть с кем–нибудь. Хоть с самим Императором. Дай связь… Я сама… попрошу о помощи.