Одержимый любовью

      Пять вечера. Энн решительной походкой шагала в сторону любимого цеха мужа. Она открыла дверь и вошла в сказочную комнату с марципановой травой, вафельными деревьями и, конечно же, шоколадным водопадом. Сегодня у Вонки был крайне ответственный день: он менял партию шоколада в реке. Увидев вдалеке знакомый силуэт, Энн подошла к мужу и окликнула его.       — Ты проснулась, дорогая! Я очень рад.       — Я пришла сказать тебе лишь то, что вчера ты меня силой не выпустил, да и спать мне жутко хотелось, поэтому я не ушла. Но сегодня я ухожу в город, несмотря на то, что у меня выходной, потому что я бросаю тебя. Прощай!       — Всё таки уходишь? — равнодушно спросил Вонка.       — Ухожу, — ответила Энн и развернулась, но не успела она сделать шаг, как Вонка крепко-крепко, до боли, обнял её со спины.       — Стой! — воскликнул он и замолк.       Алый румянец покрыл щёки девушки, рука невольно дотянулась до руки мужчины.       — Вилли… — прошептала она.       Кондитер резко отпустил девушку и вернулся к работе.       — Заливайте аккуратно, чтобы не разлетались брызги! — командовал он.       — Что это было, Вилли? Ты же никогда так не поступал, — спросила недоумённая и всё ещё алая, как помидор, девушка.       — А, ты об этом? В следующий раз будь осторожней. Ты чуть не раздавила мою мармеладную ящерку.       — Что?       Энн обернулась. По траве лениво ползло фиолетовое пресмыкающееся.       — Я их выпустил ограниченным тиражом. Мне пришлось сделать их медлительными, потому что иначе невозможно было бы их поймать, поэтому если бы ты шагнула, она бы не успела убежать. Вообще всегда, когда приходишь ко мне в цех, будь предельно внимательна. К примеру, в моём изобретательском цехе…       Энн не стала дослушивать мужа. Она скорой и уверенной походкой пошла к выходу. Слёзы начали наворачиваться ей на глаза. Она пересекла весь коридор, вышла из мрачного серого здания, открыла ворота и оказалась за пределами фабрики.       Девушка бесцельно пошла по улицам, тщетно стараясь забыть обо всём. В каждом переулке красовался магазин с кондитерскими изделиями, на витринах которых обязательно продавали шоколад Вонки, в каждом дворе резвились ребята, среди которых хотя бы один напевал заевшею песенку, придуманную когда-то шоколадным инженером. Всюду воспоминания, всюду Вонка, а у Энн уже ручьями лились слёзы обиды и негодования.       Наступила ночь. Дети ушли по домам и улеглись спать.       “Наконец-то хоть где-то тишина” — подумала Энн и села на качели. Но стоило ей лишь немного качнуться вперёд, как тишину прорезал омерзительный невероятно громкий скрип. Судорожно вздохнув, Энн встала с качелей и вновь отправилась бродить вдоль улиц.       “И что теперь? Пойду ночевать в гостиницу, не возвращаться же обратно”. Энн медленно добрела до высокого десятиэтажного здания. Даже в нём огни горели только на первом этаже, на вахте.       Энн сделала шаг вперёд и остановилась. Её внимание привлёк мужчина в высоком цилиндре и бордовом пиджаке. Знакомые голубые глаза пронзили девушку. Вилли Вонка поспешно подошёл к ней. Даже в темноте было заметно, что его и так обычно бледное лицо стало практически белым. Он крепко взял девушку за руку и и повёл её за собой. Вонка всегда ходил быстро, но в этот раз он практически бежал, а Энн — летела следом. Времени на расспросы и разговоры не было. Вся энергия уходила на бег. Наконец мистер и миссис Вонка достигли ворот фабрики. Вилли достал ключ, открыл калитку и завёл жену вовнутрь.       — Вилли, тебе не нужно торопиться настолько сильно, я иду за тобой, этого достаточно, — сказала Энн, набравшаяся сил во время открывания ворот, но муж ей ничего не ответил, лишь продолжал молча вести её до их общей комнаты.       Открыв дверь в спальню, Вонка взял Энн на руки и понёс к кровати.       — Вилли, я и сама могу, Вилли! — дрожащим голосом возмущалась побагровевшая Энн, но Вонка не слушал её. Он посадил жену на кровать, укрыл её одеялом и положил рядом плюшевую игрушку. Лишь теперь белое лицо стало менее белым, и шоколадный мастер поспешно вернулся к своей работе, в очередной раз оставив жену одну.       “И что это было? — удивлённо и разочарованно размышляла Энн, — Опять ушёл, опять оставил одну, и к чему вообще был весь этот спектакль?”       Энн прижала к груди мягкую игрушку.       “Не знаю, почему, но мне так нравится этот плюшевый медведь” — Энн подняла плюшевую игрушку вверх и взглянула на неё.       — Черт! — она держала в своих руках игрушечного Вилли Вонку.