Альтернативная Мечтарть - Мир бесконечных войн

Четверг, вечер, восемь часов вечера, Зетшобо, на севере города, где лес диктовал свои условия постиндустриальным людям, хоть и был испещрён сотней дорожек и тропинок. Роуз, которую часто называли Розой из-за её привлекательной внешности и, сравнимыми с розой, волосами, медленно брела по городу, печальным взглядом осматривая старые здания. Но красота Розы потихоньку умирала ещё до её совершеннолетия – терзающая гримаса старила лицо девочки морально, а девушки внешне - неимоверно быстро. Да и волосы она перекрасила в чёрный цвет, рыжий ей не шёл – так она думала. Сейчас все её мысли были заняты лишь одной “важной” вещью: “Как выглядеть грустнее и почему всё так плохо?” - Боль со мной всегда. – говорила она небу, стоя на крыше, но не на краю, она что, дура, падать вниз? – Почему же? Он бросил меня, в автобусе они не уступают мне места и почему вот именно ЕЙ надо было заплести косу, а? Я тут страдаю больше, а она радуется! Я для кого это вообще делаю? Роуз замолчала и продолжила думать. - Я просто хочу, чтобы мир попробовал мне хоть что-то доказать. Пусть он докажет, что нет никого грустнее меня! Я – самый печальный человек в мире, поэтому вы должны любить и ободрять меня, Розу! – говорила она себе. – В этом городе я могу умереть в любой день, но живу, ведь так мне будет хуже, это знают остальные. Чёрный – непопулярный цвет, а они ещё и игнорируют! Вот как ОН посмел посмотреть на НЕЁ, а потом сказать, что я просто придуриваюсь! Вот мне больно, а слёз нет, потому что… Она задумалась. - Потому что я умею скрывать боль, чтобы не затопить город. Разве не ясно, что мои страдания - самые сильные? Никто мне не докажет обратного! Одна из звёзд на небе замерцала красным оттенком. Было в нём что-то пугающее, наверное, из-за кроваво-алого оттенка. Но, появлялся цельный рисунок и вот он уже притягивал взгляд. Роза отпрянула, увидев полную картину - чья-то агония, лицо. Повернувшись спиной, решив спуститься вниз и пойти домой, где тепло и можно страдать “с удобством”, Роуз закричала от ужаса – лицо стало ближе, да и звезда всё ещё смотрела на неё. Повторные мотания головой не помогали скрыться этой картине. Поднялось облако пыли, в котором молодая девушка шестнадцати лет увидела силуэт человека. Если бы он только поднимался! Но нет, он издевался над ней, делая вид, что корчится, вон как ногой оттолкнул свою надломленную трость, значит, может двигаться, так что пусть встаёт! Роза резко вдохнула воздух ртом, так как сердце очень сильно замедлилось. Всё произошло так неожиданно, что Роуз не успела испугаться, и закончилось всё так же внезапно. Она взялась за сердце, находясь на грани паники, но тут небо цвета сладкого вина снова посинело и проступили розовые облака заката, оповестив о спокойствии. Поднялся человек, в уже почти рассеявшейся пыли, созданной локальным мини-взрывом. - Это была звезда. Она меня ненавидит! – заключила Роуз. Мужчина лет сорока посмотрел прямо в глаза девушки и она почувствовала. Ощутила, как нечто холодное прикоснулось к её сердцу. Инстинктивно, Роза попыталась нащупать железный предмет, но не смогла, хотя всё ещё чувствовала его. - Это цепь. – сказал Гэвин Дарквуд. Странными обрывками старых образов Роуз поняла, как зовут незнакомца, что с ним было, сколько ему лет – двадцать, и почему он сжимает в левой руке обрывок зелёной ткани – его дождевик, но для чего он ему, ведь дождя не наблюдается - неизвестно… - Турниру по силам создать связь между призывателем и призываемым, но в моих силах не травмировать тебя. – сказал он и попытаться поднять трость. Издалека можно было подумать, что он слепой – вон же, трость левее и поближе ко мне, Роуз, лежит! Но глаза были живые, хоть и потемневшие. Гэвин старательно пытался закрыть некоторые части своего тела из-за чего одежда сидела на нём неровно. - Не травмировать. – как мантру отвечал он Роуз, пока они медленно шли по дороге на юг, в сторону моря и дома Розы, откуда временно уехали её родители в качестве первого испытания на самостоятельное проживание без помощи, но с капиталом. Впрочем, девочка и так уже манипулировала другими, чтобы за неё делали работу по дому, но, хотя бы не переставала общаться с теми, кого обманывала. По пути Роуз старалась показать своему новому “слуге”, как ей плохо и ужасно живётся. Дарквуд лишь тайно и снисходительно пытался изобразить улыбку – он физически не мог заставить себя проявить более положительные эмоции, оставаясь в своём мире размышлений, даже когда думать было не о чем. Видимо, он сразу раскусил “печаль” Розы. *** Тим Форе полностью отдался последнему на сегодня рассказу от писателя-фантаста, Угуста Дерли, написанным на основе исследований учёного Коварда Филлипса Лайфкрафта, учёного, умершего в городе Прованс, переехавшего туда из Джонтона, первого города в Акерике, основанного учёными мужами первого исследовательского флота Безымянной Империи, которая вскоре перестала существовать по причине банального захвата страны. Тим знал, что ему завтра рано на работу в офис, но также подозревал, что за шесть часов он всё равно не выспится, а разница в один дополнительный час сна уже никак не повлияет, особенно, когда уже два. Так ему казалось. А уж Дерли мог нагнать мистики, ведь само существование Коварда было ею покрыто, завёрнуто в непонятные, внеземные даты. Шифр – как потом поняли исследователи уже мёртвого “параноика”. Ну и абсолютным большинством самым атмосферным, пугающим и увлекательным рассказом был тот, что прямо сейчас читал Тим Форе – “Последняя четвёрка”. В ней описывался один из Турниров в Зетшобо, ведь именно там и были созданы четыре последних монстра, через два дня после создания оных Лайфкрафт умер во сне от пережитого ужаса. Но, даже зная, что Ковард Филлипс никогда не покидал Прованс, как только въехал в этот приморский, деревенский городок, никак не умаляло неожиданности финала рассказа Угуста Дерли. Тим Форе захлопнул книгу и уставился пустым взглядом в стену комнаты, переваривая прочитанное. Он сглотнул, дабы прийти в норму от литературного слога Дерли. - А почему бы и самому не попробовать? Я всё равно так долго ждал чего-нибудь неожиданного! Приключений, которые временно остановят рутинную работу. – подумал Тим. – Кстати! А разве не вчера я обращал внимания на стенд в офисе, говорящий, что, если вы – участник Турнира, то сообщите об этом, как представится возможность, докажите и никаких штрафов не будет! Было бы круто попробовать! Пока Форе готовился, его мысли вечно возвращались к почти стопроцентному провалу замысла и рутинной работе, давно осточертевшей ему. Он работал там слишком долго, ему нужен был нормальный отпуск, деньги – вот что даст ему возможность прожить всю оставшуюся жизнь как захочет! - А ещё я куплю скрипку и научусь играть! – уходил в мечтания Тим и сразу же возвращался. - Если ты не знаешь ритуала, то ещё можно использовать вещь того, кого хочешь призвать. Если хватит маны, это окажется ещё и точечный вызов, с заранее продуманной стратегией. – бубнил он под нос слова из брошюрки, подаренной другом, как-то уезжавшим в отпуск в Зетшобо. Ларри знал про слабость своего друга по офису к Турниру. - Та-а-ак, внизу будет “Последняя Четвёрка”, а над ней очень даже кстати последние, оригинальные рукописи Коварда Филлипса Лайфкрафта, что я купил на чёрном рынке. А я ещё сомневался, что это оригинал, но почерк! Да, я вижу это безумие в вычислениях, эти взмахи пером, некоторая корявость в написании! Да, это точно оригинал! - Настроя и предмета вызываемого духа не хватило? Ну… Тим Форе замолчал, понимая, что все его ожидания только что улетучились. - Ладно, тогда, чисто ради полного отчаяния, ещё стоит произнести слова ритуала. Право дело, я верю в то, что буду избран Турниром, если это вообще не гигантская ложь правительства… Какая чушь! - Форе сам себя облил сарказмом, не понимая - верит ли он ещё в Турнир или нет. Но стоило ему начать говорить слова, как послышались сторонние, в которые Тим не вслушивался, чтобы случайно не оговориться в своих. - Эй! Тут третий час ночи, дайте людям поспать! – справа от Тима послышались сильные удары в стену. - Кто бы говорил! Вы вторую неделю сверлите дыры в потолке! Зачем, спрашивается? – на этот раз звук доносился слева и на один этаж выше. - Да там наркоман какой-то живёт, ещё и алкоголик. – заявил женский бархатный голос. - Гхн’мад Кхфнар Кхтел’д… - продолжал Тим Форе набор букв, которые он прочитал у Угуста в заметках. - Ой, а это не вас я вчера слышал и видел на прогулке в парке? – сосед слева сверху завязал разговор с барышней, жившей, судя по всему, под Тимом. - В восемь часов утра? Если так, то это я пробежкой занималась. – пошёл кокетливый ответ от девушки. - Ой, знаете, тогда у вас очень хороший музыкальный слух. Классика – это лучшая музыка. - Правда? Я тоже так считаю! - Простите, но так как мы всё равно не спим, может быть, подниметесь на два этажа в двести пятьдесят восьмую квартиру? У меня есть вино. - Почему бы и нет? Вам нравятся звёзды? - Да я их просто обожаю! - Хорошо, сейчас соберусь. – ответила девушка. Временно затихли все, кроме Тима Форе, продолжавшего болтать “Мнухпх Гарихсг Бер’клод’ Шрикх”. - Простите, что ввязываюсь в ваш диалог, но можно соседу с двести сорок восьмой тоже подняться к вам, соседи? Я прихвачу еду, воду, если надо. – донёсся голос слева-снизу от Форе. - Прошу прощения, но давайте завтра соберёмся все вместе? Я приглашаю в двести сорок девятую, в шесть часов вечера! – в ответ предложила девушка, которая ещё не вышла. - Отличная идея! – донеслось откуда-то издалека. - Да вы издеваетесь! Дайте поспать! – закричал первый сосед, тот, что жил справа от Тима и сверлил стены. - Ой, а можно я приду к семи? У меня завтра после работы остались некоторые дела за неделю. – присоединился новый участник разговора. В ответ ему изначально донёсся лишь приглушённый стук о стену, а затем и мычание беспомощного и сонного. - Да, конечно. – подтвердила девушка, уже с лестницы пятого этажа. - Я тоже приду попозже. – басом заявил новый мужской голос. – Мне надо восстановить паспорт, а они опять тянут до последнего. - А кто вы? – спросил сосед, что придёт попозже. – Я вам сделаю новый паспорт утром, зайдёте и я отдам. - Серьёзно? Вот спасибо! С меня тогда литр полусладкого! – поблагодарил сосед. - Знаете, я не пью, можно просто воду, если вам принципиально нужно меня поблагодарить. – заявил этакий интеллигент. - Я охрану страны вызову! – заявил самый первый сосед. В его глухом голосе уже звучала угроза. Все временно замолчали, кроме призывателя Тима. - Кстати, а вам не кажется, что эти слова – это ритуал призыва, для Турнира в Зетшобо? – спросила девушка уже находясь в двести пятьдесят восьмой квартире, смотря с новым бойфрендом звёзды в подзорную трубу. - Да пусть сдохнет тогда! – в сердцах заявил сосед-ремонт. - Сами вы пострадайте! Сверлите-сверлите, а нашему участнику я желаю удачи! – уже непонятно, кто это сказал. - Да, вот так и надо! – подтвердил кто-то. - Какие же вы твари. Я имею право сверлить до вечера, а вы права общаться ночью – не имеете! – ответил им человек-урод. - Тогда и вы с женой по ночам не общайтесь. – поставил точку в разговоре сосед слева, который так и не нашёл с кем ночью пообщаться. Донёсся смех, первый сосед замолчал. Тим Форе от усталости упал. Он не заметил никакого физического духа, ни Угуста, ни Коварда, но всё равно тихо сказал остальным: - Спасибо. А сам подумал: - Странно, я же почувствовал усталость и она не от недосыпа. Магии как будто и нет, хотя я никогда не мог использовать внутреннюю ману. А никто ведь не пришёл… - Последняя четвёрка? Интересная обложка. - Да, это лучшая книга Угуста Дерли, так говорит большинство. – ответил Тим Форе и вскочил, увидев не только свои тапки, лёжа на кровати, но и человека, вытаскивающего из-под ног призывателя книгу. - Ковард Лайфкрафт? – удивлённо, восторженно и чуть приглушённо, чтобы не разбудить других, воскликнул Тим. – Это правда вы? - Я стал популярен после смерти? Это… ужасающе неприятно. – досадно ответил Ковард. - Да куда там “популярен”! Вы – основа целого жанра в произведениях. Ваши исследования… Ох, я и не думал, что действительно смогу призвать вас! – всё ещё восхищался Тим Форе. Шёпотом. Филлипс Лайфкрафт оторопело смотрел на спрыгнувшего с кровати призывателя. На языке у него вертелось “ужасающе неприятно”. - Мои эксперименты, стоявшие за гранью морали… Основа жанра, которым восхищаются? Я ничего не перепутал? – он схватился за голову. – Более страшного кошмара нельзя было и представить! Он чуть было не упал в обморок от пережитого, но Тим Форе ввёл его в ещё больший ступор: - Но этот бестселлер, что вы держите в руках – “Последняя Четвёрка”, её написал Угуст Дерли, вдохновлявшийся вашими трудами. Рассказ базирован на последних четырёх экспериментах в вашей жизни, как вы их назвали. - Четырёх? – с каким-то облегчением переспросил Ковард. – Ладно, я возьму её с собой, надо узнать, какую ещё информацию можно спасти и спрятать, а лучше – уничтожить. - Но зачем прятать? – Тим Форе не смог спросить этого и понимающе промолчал. - Так мы плывём в Зетшобо? – спросил Ковард у двери, посмотрев на ещё не собравшегося призывателя. - Я думал, что Турнир – ложь, думал, что у меня не получится, хотел приключений и халявы… - сейчас подошла очередь Форе обхватывать голову руками, точнее, одной рукой, вторую он использовал, чтобы кое-как одеть ботинки. - От Турнира можно отказаться, если ты боишься. – перешёл на “ты” Ковард. – Даже вызвав духа. Я, как физический дух, забуду эту попытку, а вы будете жить, как и раньше. Он о чём-то подумал и добавил: - Но я очень хочу узнать, насколько человечество продолжило моё отвратительное дело. - О, так тут нечего бояться! Угуст Дерли, самый популярный из писателей вашего нового жанра, и тот, просто изучал записи, а на их основе строил свои произведения. Никто не продолжал ваши исследования. – успокоил его Тим, уже не пытаясь понять правду, скрытую, по-видимому, как Угустом, так и Ковардом. - Тогда хорошо. – они уже вышли за дверь и начали спускаться. - Как же мы доплывём до Зетшобо? Город то на другом конце нашего шара! – поинтересовался Тим. В плоскую землю он не верил. Эту теорию создали два странных шутника и она быстро распалась под влиянием более сотни научных проверок. Ковард Филлипс Лайфкрафт и Тим Форе стояли у берега. Да, это не был город Джонтон или Прованс, но и на западном берегу существовали поселения у моря. Из воды показалась лодка и что-то под ней было. - Запомни, Тим Форе, спасибо, что представился, пока мы спускались. – поблагодарил Ковард и предупредил. – Но я очень не желаю использовать свою самую сильную магию - она приносила и будет приносить только ужасающие ужасы, так что прошу – не заставляй меня её практиковать, силой нашего общего знака, только когда не останется иного выбора, хорошо? - Но разве она – не твоя сильнейшая сторона? – Форе попытался узнать. Филлипс Лайфкрафт кивнул. - А… - Она приносит зло, разрушение и хаос! – закричал голос Коварда в его голове, хотя сам дух даже не открывал рта. - Мы ведь должны победить? - Если я буду использовать свою сильнейшую сторону – определённо сможем, поэтому и умоляю – не заставляй её использовать до самого… - Надежда умирает последней. Я понял, Ковард. Но что за “знак”, о котором ты говорил ранее? Я так его и не почувствовал. – вопросил Тим. - Это и хорошо. Мой знак куда опаснее, чем у остальных физических духов. – ответил ему Ковард. Призыватель несколько замялся, не садясь пока что в лодку. - Хлипкая она какая-то. – поёжившись, заметил он. - Выдержит почти любой кошмар океана. – кратко убедил его Филлипс Лайфкрафт. Тим переборол себя, свой небольшой страх смерти в одиночестве, особенно, в воде и сел в лодку. Под ней явно что-то шевелилось и пригладить волосы Форе так и не смог - не хотел далеко отодвигать руки от тела. Они отчалили. Мини-судно плыло само, ни одна капля воды так и не смогла попасть внутрь, как бы быстро они не мчались. “Четверо последних участников отказались умирать рано. Ужас поглощал их с каждым новым мгновением, но они ещё не знали. Не знали, что смерть найдёт их гораздо позже того ужаса, что им придётся испытать. Четверо последних участников Турнира были обречены на дурное существование вне смерти и жизни. Они просили о пощаде, но было поздно. Их муки, перед истинной смертью, были невыносимы.” *** Элеонора фон Хейтенбург, дама за тридцать с нахмуренным взглядом смотрела на юг, в сторону Зетшобо, куря на балконе своего небольшого особняка. Зазвонил стационарный телефон и она подняла трубку, выкидывая окурок в пепельницу. - Да? – жёсткий и не терпящий ошибок голос Элеоноры начал разговор. - Хотя бы на время Турнира перестану курить. – недовольно подумала фон Хейтенбург, услышав свой голос. - Мои работники всё проверили. Но вы уверены в… - прозвучал ответ из трубки. - Я чувствую, что знак обретает форму. Скоро появится дух и я отправлюсь в Зетшобо. А на кого ещё мне оставить мои дома и компании, пока меня не будет? – убедительно спросила “леди” мужчину на другом конце провода. - Но Элеонора, а почему не члена семьи? Почему какого-то случайного человека? – возразил собеседник. - Вадим, будь у меня семья, я бы им не доверила даже набор ложек. Но у меня нет семьи, а ты уже доказал свою преданность, понял меня? Вот и не злоупотребляй ей. Звони в крайних случаях, а не то после смерти будешь страдать. – и она закончила разговор. Элеонора фон Хейтенбург выдохнула. - Ненавижу разговоры. – призналась она ночному небу, уходя обратно в комнату на втором этаже. Настенные часы пробили три раза. Всё равно на границе с лесом почти никто не жил. Но если кто-то рядом вдруг поселился, то Элеонора точно бы заставила новых соседей съехать – деньги, вот чего у неё было в достатке и становилось только больше. - Хорошая была сделка. – задумалась леди, сев на диван. Фон Хейтенбург стала смотреть за небольшой дымкой в центре комнаты. Затем она обратила своё внимание на стену. Рядом с часами висела фотография её и Михо – друга Вадима, с которым она только что общалась. Михо, по совместительству приходился младшим братом Игорю Трудовому, который снова не победил на выборах Трудового Союза 1992го года. Эта сделка принесла много выгоды и денег, разумеется, денег, но забрала всю оставшуюся мораль Элеоноры, если бы таковая ещё присутствовала в её душе. - Странно. – она посмотрела на часы. – Призыв уже должен был произойти. Что-то тут не так. Фон Хейтенбург встала и прошла к книжным полкам в дальнем углу комнаты. Достав первую попавшуюся, Элеонора прочитала правила Турнира и призыва физических духов ещё раз. - Странно. – повторила она. В этот раз с большей злобой. – Моей магии должно хватать, я измеряла. Её больше, чем любой мог бы представить себе. Так почему же? Она снова и снова ходила туда-сюда по всему особняку, иногда выговаривая отдельные фразы, например: - Я, что, зря строила дом у озера Хенранва? Это идеальное место: Лес, вода, гора, город близко, всё продумано. Всё скрыто. Но никто так и не был призван. И тут Элеонора вспомнила слова одного псевдо-пророка, единственного, кто заявил, что ей не хватит ни маны, ни чести сражаться за свои мечты, которые она давно продала Трудовому Союзу. Потом она также припомнила, что этот человек обманывал учёных Безымянной Империи, ныне не существующей. - Он ведь действительно мог оказаться магом! – подумала леди. Прошло несколько минут неприятного диалога с Вадимом, где тот рассказал, что псевдо-пророк уже умер от старости. Или от гадости, она не расслышала и снова бросила трубку не попрощавшись. - Я измеряла ману, я могла колдовать, сейчас не могу, что за чертовщина, Турнир, чёрт тебя забери, Мечтаний? – разозлилась Элеонора, топнув ногой по прочному полу и потерев ушибленную пятку. Фон Хейтенбург взвыла в ярости сильнее, чем прежде. - И я тебя ненавижу. – обратилась она, судя по всему, к неодушевлённому Турниру. Дымок почти исчез. - Я не стану использовать ритуалы. Никогда не опущусь до такого низкого уровня. Моя мана несоразмерна! Она велика так же, как и моё состояние! А эти прыжки и стихи призваны лишь сонастроиться с духом, мне это не надо, я могу призвать любого, любого! Это всё в моих силах! – закричала она, сорвавшись, дав слабину своим закрытым эмоциям заодно и тому морально “хорошему”, что осталось в ней. - Наконец-то. – вздохнула Элеонора, придя в своё обычное состояние. Дым пропал, а на его месте появился физических дух. Хотя подобного духа она не узнавала. Он не был похож ни на одного из героев прошлого, давнего и недавнего. - Кто ты, чёрт тебя возьми? – спросила леди. - Меня зовут Ульрих Благоприносящий, миледи… - начал рыцарь без оружия в руках, преклонив колено, но фон Хейтенбург его перебила: - Постой. Во-первых, я не чувствую знака Турнира, во-вторых, если я тебя не знаю, то насколько ты вообще силён? -И в-третьих, что тут творится? – уже мысленно закончила она. - Ну… - задумался Ульрих. – Кажется, я впервые участвую в Турнире. И я тоже не чувствую между нами духовной связи, простите, миледи. Как будто в вас была честь, мораль и прочие качества, которые скрепили вашу ману в нечто целое, а сейчас… Их нет! Это всё очень странно. Элеонора обессилено упала на диван. И смачно, долго, выругалась. - НЕНАВИЖУ! МОЯ МАГИЯ ВЫШЕ ВСЕХ, ОНА БЫЛА ТАКОЙ ВСЕГДА, С РОЖДЕНИЯ! ПОЧЕМУ ТЫ ПРИШЁЛ? ТЫ – САМЫЙ СЛАБЫЙ, ХОЧЕШЬ ЭТО СКАЗАТЬ? – она почти что пырнула его ногтем. Ульрих Благоприносящий молчал и слушал, всё ещё стоя на одном колене, в рыцарском поклоне. - Моя мана не могла связать меня и духа, не было кого-то столь сильного и при этом похожего на меня. Это один из законов Турнира. Но стоило мне хоть на секунду дать слабину, открыть эмоции, как я вспомнила своё детство в Безымянной Империи… И весь мой настрой, вся моя мана, что бурлила внутри, перестала учитываться в одно мгновение. Чёртов Турнир! – осознание доконало Элеонору, она даже прикрыла глаза от слабости. – А если нет знака, то мои приказы… - Ты будешь выполнять мои приказы! – властно повелела Элеонора. - Как прикажете, миледи. – согласился Ульрих. - Ладно, во всём надо увидеть выгоду. Фууух… – подумала фон Хейтенбург, выдыхая пар. – Чёртов обман Турнира. Но я всё равно пожелаю то, о чём мечтаю, это факт. - Расскажи свою историю. – уже более мягко сказала она, присаживаясь на кресло, но слова всё ещё были твёрже стали. - Как скажете, госпожа. – признал Ульрих Благоприносящий, улыбнувшись. - Погоди-погоди, мне надо кое-что проверить, тебя это не касается. – заметила Элеонора, увидев вопрос в глазах физического духа. – Рассказывай о себе, но в третьем лице. - Возможно, он будет хорош, как актёр обмана, теперь я слабее всех на Турнире, но стратегию менять не нужно, она универсальна. А дополнительные особенности только помогут. - Хорошо, миледи. – и Ульрих начал рассказывать, входя в роль, неумело: Сейчас Ульрих поведает свою историю... Ульрих не был особенным рыцарем Францинии. Напротив, над ним лишь смеялись. Не было у Ульриха такого правильного, накаченного и закалённого в жутких тренировках тела, как у всех других защитников Кристальной Королевы. Страна стояла на пороге подавления мятежа из-за свержения прошлого короля. Ульриха позвали в специальный отряд, потому что после него стояли лишь немощные и мёртвые, такие дела обстояли во Францинии. Чтобы не сильно выделяться слабостью и странным выбором длинного эстока, он вечно придерживал выпирающее пузо свободной левой рукой… - И где же оно тогда? Что-то ты привираешь. – подумала Элеонора, посмотрев на Благоприносящего. …Правая рука, согнутая в локте, держала многометровое оружие, направленное ровно в сторону солнца. И то ли клинок сам по себе был тяжел, то ли это было балансирующее действо, но правая нога у Ульриха постоянно сгибалась в колене, будто он собирался начать танцевать, а позже разгибалась вновь. Некоторые принимали постоянный сгиб колена за весь танец, впрочем, если бы так и было, то получилась бы красивая легенда, правда? Когда же Ульрих редко выходил на тренировки перед сражением с величайшей угрозой Кристальной Королеве, любившей драгоценные камни, сейчас называемыми сапфирами, в позе его нога переставала беспричинно сгибаться, но невероятно длинное оружие, даже для своего типа, качалось вверх-вниз и запасной рыцарь никак не мог попасть им в цель. Но орудие битвы было сделано из особого металла, ранее не использовавшееся нигде и никем. Многие не оценили работу мастера по камню, прилетевшему с небес, только Ульрих решил им пользоваться, ибо кузнец верил в светлый закон великого возмездия за дела и мысли злые. - Фариж не осаждался уже два поколения королей со времён с последнего мятежа против захватчиков! - кричала Кристальная Королева, стоя на балконе своего замка, вся в синем цвете и его оттенках, немного побрякивая камнями, заключёнными в платье. - И вот, они снова у наших ворот! Покажем им, что значит истинное восстание Францинии! Лучший отряд дожидался своего момента и он, наконец, настал... Настал, когда остальные армии оказались разбиты подчистую. Ульрих сам высказался помочь в войне, как только закончил помогать простому люду - кому лестницу подать, кого довести к палачу, жизнь тогда казалась намного проще. - И что дальше? – нетерпеливо сказала Элеонора фон Хейтенбург. Ульрих встретил Жуана, отца капитана элитной стражи, готовящегося к выступлению на захватчиков. - Ульрих! Помоги мне лестницу к крыше подставить. - попросил отец. - Я уже стар стал, а твоя помощь будет неоценима. Ульрих с лёгкостью помог поднять и приставить нетяжёлый кусок дерева к крыше небольшого и старого дома Жуана. - Вот спасибо тебе, Ульрих! У меня тут где-то недавние яблоки оставались... - он ушёл в дом и вернулся с тремя сочными фруктами. Ульрих оставил одно старику. - У тебя печальный вид. Что случилось? – Жуан увидел в Ульрихе душевную проблему. - Наши армии терпят поражение за поражением. И Кристальная Королева хочет послать последнюю армию её стражей на битву. Но меня оставят на самый крайний случай. - отвечал Ульрих. - А как я в одиночку смогу защитить Королеву, если мы не можем даже остановить врага у ворот? Я жажду помочь на фронтовой линии, а не в тылу. Я жажду защищать невинных, но никогда не пойду против воли Королевы! - Это поправимо. - старый мудрец и отец похлопал по плечу Ульриха Благоприносящего. Через день, когда у Королевы оставались лишь две последние небольшие кучки от когда-то великой армии Францинии, она послала на фронт свой финальный отряд. - Как там бедный Льюиз? - подумал Ульрих, идя в строю с остальными элитными стражниками Кристальной Королевы. Его длинный, даже по меркам, эсток качался рядом со знаменем Францинии. - Запомни, Ульрих. - в начале похода к нему обратился капитан Руз, сын Жуана. - Я тебя взял в наш отряд потому что так попросил отец. Я не знаю, зачем ему это, но доверяю ему как истинный сын. Мне нет дела до твоих способностей к разряжению атмосферы и тем более меня не радует твой особенный, неестественный меч. Мне плевать, кем, как и из чего он был сделан. Ты идёшь с нами и будешь защищать знаменосца пока я не отдам другой приказ, всё ясно? - Да. - соглашался Ульрих. - Но мой эсток зовётся Триумфом. Во время небольших привалов он расслаблял напряжение от близости гибели. Никто не думал, что их “элитность” или наличие ровных, идеальных мечей спасёт от смерти против невероятного врага. И только Ульриху они были благодарны за добрые истории и поступки. Или же он сам так считал. Но вот и наступило время встречи двух армий на разных холмах. Командир не столь давно созданного Трудового Союза вышел вперёд и предложил сражение между капитанами, дабы дать друг другу шанс на честный бой. Руз понимал, что штурмовать холм, где отдыхали более десяти тысяч Трудовых - самоубийство. Вражеский командир считал каждую подчинённую ему душу, но не свою, это точно. И капитан Руз вышел на бой. Он пытался сражаться честно, но сила его соперника была сильнее. Честолюбивый бил не так быстро, как Руз, и этим наш капитан воспользовался. Но всё же сын Жуана не мог сражаться идеально и погиб с честью перед смертью упав лишь на одно колено. После смерти, его тело украли Трудовые и все понимали, что сражение бессмысленно. Честная битва была проиграна... Но война не о чести, так подумал один из стражей, желавший победы будущей Францинии, он выкрикнул победный клич и побежал вперёд. Через полминуты никто не стоял на месте. Всё вело к смерти, но Трудовые не делали ничего без приказа командира. Ульрих увидел, пока бежал, что за каждым боем следит тёмный командир, убийца Руза. Он управлял каждой схваткой и каждый раз Трудовые побеждали. Почти ни единой потери у врагов не было. - Это поражение. – подумал Ульрих, у него открылось второе дыхание, но было слишком поздно - умирали все, почти все. Оставшихся в живых, побросавших оружие, окружили и поймали в плен. Бывшие элитные стражи сдались сами, пошли в плен самостоятельно. Некоторые бросились на края кольца окружения, но умерли. Знаменосец погиб, попытавшись изменить ход проигранной битвы своим бесполезным поленом с гербом. Ульрих не бросил свой "Триумф". Напротив, он был готов умереть, но защищаясь, не нападая. Командир подошёл к нему. - Такая уверенность. Сдайся и останешься в живых. - начал он, никто не перебил его, но многие хотели. Будто бы он лично заткнул им рты, каждому из воинов. - Я даже не часть этой элитной стражи. Я попросил о помощи и мне дали возможность защитить свою страну! - выкрикнул Ульрих. - Я сражусь с каждым, которым ты управляешь, но желаю только личного боя! - Наблюдательность хороша при закрытом рте. – поправил его честолюбивый командир. - Ты умрёшь. И я покажу тебе то, что ваш командир не успел увидеть в виду своей слабости. Последняя часть предложения не задела Ульриха. Воины командира, после его шёпота выставили осадные щиты, закрыв их двоих и остатки армии Францинии внутри. Он ударил сильно, но Ульрих был ещё более увёртливым, чем погибший Риз, сын Жуана, когда-то командира элитной стражи Кристальной Королевы. Командир Трудовых никак не мог задеть Ульриха топором, но и эсток Благоприносящего, держащийся в двух крепких руках не пробивал броню Командира. Его надо было ударить прямо в грудь, остальная броня была слишком прочна. Ульрих попробовал измотать командира Трудовых, но добился лишь небольшого шёпота в его рядах. - Хватит уворачиваться и начинай сражаться! - прикрикнул на него командир Трудовых. И через минуту Ульрих напал прямо, в лоб, но еле-еле успел защититься. Удар прошёл по его эстоку сломав пятую часть того. Лёгкое когда-то оружие, отяжелело, потеряв часть моральной уверенности Ульриха Благоприносящего. С мыслями о Кристальной Королеве он продолжил бой, но каждый раз, командир, как будто развлекаясь, отламывал ещё большую часть эстока, пока он не стал размерами с кинжал. Ульрих уже почти упал от слабости – даже маленькая рана ослабляет, как тысяча порезов. Честолюбивый тёмный командир остановился, увидев, как Ульрих опустил обломок доброго оружия. - Вот так заканчивается каждый бой. - подвёл итог командир, обращаясь к трудовым, но не договорил вторую часть обращения, ибо Ульрих встал и побежал к ослабившему зрение командиру. Тот заблокировал удар сверху, но Ульрих не остановился. Не дав отдохнуть от удара, он провёл один из самых подлых ударов того времени - увернулся от противника, заставил того подумать, что он сзади, снова ударил, чуть-чуть проскользнув метеоритной сталью по броне противника, отрезав от неё кусок и вспорол тому живот, ведя в неостановимой ярости к сердцу честолюбивого командира. Ни стрелы армии командира трудовых, потерявших нависавшую и контролирующую их тень, не остановили движение когда-то оружия человека, ставшего эталоном морали будущей Францинии. И только финальный удар топора слишком самоуверенного командира, оставленного истекать кровью также почти убил Ульриха. Перед смертью он пожелал, чтобы две оставшиеся армии объединились и добили морально обескровленные отряды Трудовых. - Но он об этом не знал до этого момента, госпожа Элеонора фон Хейтенбург. - закончил рассказ Ульрих Благоприносящий. - Хорошо, можешь снова говорить нормально. – сообщила ему призывательница. - Нет, этот слабак не может лгать правильно. Так ещё он и простой пехотинец, всего лишь местная легенда восьмого или девятого века! – Элеонора провела рукой по лицу, пытаясь успокоиться. - Вы напоминаете мне Кристальную Королеву. Надеюсь, история не изменила её намерения и красоту! – сделал комплимент Ульрих Благоприносящий. - О да, она просто сдохла через лет двадцать после того сражения. – грубо ответила Элеонора. – Пошли. Они шли через лес. - Простите, миледи, но можно ли узнать куда мы направляемся? – робко спросил Ульрих. - Нет, ты узнаешь, когда придёшь. – резко откликнулась фон Хейтенбург. – И запомни: никогда не обсуждай планы вслух - для этого есть наша духовная связь, она не пострадала. - Я проверяла. – добавила она про себя. – И чем меньше людей знает о плане, тем меньше шанс, что его прервут. Хотя, сейчас эта связь куда слабее, чем в самом начале призыва. И гордо эти двое шагали через лес к особняку близ озера Хенранва, который Элеонора фон Хейтенбург специально поставила для Турнира со своим участием ради честолюбивых мечтаний. А от такого убежища до Зетшобо был всего один километр пешего пути на юг с частичным направлением на восток. *** Фрида всё ещё думала о своём выборе. Выборе… - Я так и не решилась! – воскликнула она в уме. – Да, можно выйти из Турнира. Да, и после призыва духа. Интересно, а через какое время эта возможность исчезает? Ведь примерно через шесть часов уже нельзя отменить своё участие. Или это до первой большой битвы? Она шагала из угла в угол. Её апартаменты в доме на севере Зетшобо были весьма и весьма дорогими, она выиграла эту квартиру у одного человека в старую логическую игру… Как же она называлась… Ма… Ва… - Нет, не могу вспомнить. – признала девушка двадцатилетней внешности и такого же возраста. И снова вернулась к первоначальным мыслям: - Турнир, новые эмоции, а стоит ли участвовать? Ну, то есть да, я чувствую знак, он проявляется, всё что мне нужно, это просто не призывать или сразу отказаться… Но что мне делать тогда? И деньги с той игры у меня остались, и тот старец был будто рад такому нелепому поражению… Что мне делать, если не участвовать в Турнире? - Скучно… - протянула она, плюхаясь на кровать. – Люди скучны. – говорила она потолку. – Все такие мелочные до мыслей, до попытки понять себя. Куда-то постоянно бегут, где-то задумываются, но всё не о том, не о том же! Фрида Вельмин, к чьей фамилии часто добавляли мягкий знак, из-за чего девушка чаще говорила только своё имя, вздохнула, смотря на относительно новый потолок. - Хочу с кем-нибудь пообщаться, пусть это будет даже дух. Любой призрак прошлого, главное, чтобы услышал меня, чтобы мог говорить… Она свесила ноги с кровати. Никто не призвался. Девушка всё ещё не решилась. Фрида подумала, что завтра будет такой же обычный день, разве что кто-то будет сражаться, Турнир ведь начинается уже сегодня утром! Да и в целом, она уже проспала его начало – пять часов утра пятницы, все уже призвали своих духов, почти наверняка! - Ладно. – ещё вздох. – Я согласна. Ветер, свет и непонятное спокойствие воцарились в квартире Фриды Вельмин. Дверь во вторую комнату тихо отворилась, но сам физических дух уже был перед ней. Улыбающийся мужчина примерно её возраста. Может быть, старше, года на 2-3. За спиной у него висел лук, перекинутый через плечо, на поясе были какие-то травы, лёгкая куртка была набита всякой всячиной, в том числе и немного выпирающими, но святящимися бинтами. Лицо его выглядело как очеловеченное поле битвы – всюду шрамы, выбит зуб, вместо него ещё один, но тоже, судя по всему, магический. Синие глаза излучали доброту, уши немного торчали и вообще, размером больше стандартных. Волосы лохматые, не видевшие причёски, по сути, с момента рождения этого человека. Но, несмотря на всё это, физический дух как то, по-своему, притягивал что ли? Фрида улыбнулась в ответ. - Погоди ка… Да ты… Ну нет, мало того, что герой, спасавший мир больше, чем всё человечество, вместе взятое, так ещё и имеешь такой богатый внутренний мир? Слухи, мифы не врали, что ты… Ой, простите, вы, хороший слушатель? – Фрида застеснялась собственной речи и немного сбилась под конец своих размышлений вслух. Сергей Гиров кивнул. Спаситель Луны, мира, больше раз чем можно сосчитать за вечер, ядра земли, людей и всего остального, что живо и что мертво, поклонился, слушая Фриду, которая не могла остановиться от постоянного вздыхания и перестать быть восхищённой. Но, постепенно, осознание, что плата за такой восторг – участие в турнире, всё же успокоилась. - Прости, я… Всё спонтанно получилось и плана… Ну, в общем, его нет. – она размела руками и глупо улыбнулась. Он одним сообщением ей, попросил перейти на “ты”. - Пожалуйста, дай совет! – Фрида ещё не знала, кто такой Сергей на самом деле. Да, есть мифы, но вот он, сам, перед ней, просто человек, да, вояка, но… А-а-а! Это же герой среди всех! Он истинный образчик Человека! - Ну… Я думаю, что тебе нужно выспаться, для начала. – вкрадчиво и кратко предложил Сергей. – Фрида, ты проснулась рано, но никто не станет к тебе врываться прямо сейчас, а сон – это половина дела. Почему-то эти слова сразу помогли ей заснуть. Гиров ушёл в другую комнату, там, на кухне, стояли два мягких стула, Фрида подумала об этом, когда ложилась в тёплую постель. - Те, кто участвуют в Турнире, не воскрешаются после его окончания, если умрут. – почему-то вспомнила девушка, но всё равно смогла уснуть, даже с такими тёмными мыслями. А Сергей Гиров, примерно через полчаса, когда убедился, что его призывательница уснула, перетащил стул в её комнату – безопасность есть безопасность и тоже впал в дрёму.