Воспоминания

Всё же они отказались от ужина в ресторане в пользу головокружительного бегства домой, где вероятней всего они будут одни. Поглощаемый жгучим желанием к ней, которое казалось, никогда не покидало его, Серхио подхватил Ракель на руки и прижался к её губам. Мурильо ответила на поцелуй с тем же энтузиазмом, и они максимально старались не заходить дальше, чем это было бы уместно на публике. Они смогли остановиться только тогда, когда услышали чей-то стон. Они одновременно повернули головы и увидели Андреса, лежащего на шезлонге и наблюдающего за ними. Тёмные очки соскользнули, но он не особо беспокоился об этом. Вместо того чтобы поправить их, Андрес издал ещё один недовольный стон для привлечения внимания и сказал: — О, не обращайте на меня внимания. Я просто продолжаю гнить здесь, как и большую часть своей жизни. Серхио нахмурился. Не было ничего нового, что сказал бы ему его брат. Просто ещё одно самоуничижительное заявление, которое он слышал множество раз. Но как бы то ни было, это не переставало волновать Маркина. Ведь это был его брат. Состояние, которого ухудшилось после ограбления, но, несмотря на всё это Андрес не позволял кому-либо понять, насколько ему плохо и справлялся с этим действительно хорошо. Серхио стал вспоминать, как Андрес был категорически против того, чтобы он взял его с собой на Палаван. Особенно он стал противиться после того, как узнал, что инспектор Мурильо присоединиться к ним. Однако когда болезнь стала прогрессировать, отказать было уже просто невозможно. — Не позволяй своей жалости помешать, тебе уединиться с моим братом. Так что идите. Ракель нахмурилась. — Поговори со своим братом, — прошептала она на ухо Серхио. А через несколько минут уже скрылась в доме. Даже спустя столько времени она так и не смогла поладить с Андресом, но несмотря на всё это они поддерживали приятельские отношения ради Серхио. — Знаешь, а ты бы мог быть более вежливым с любовью всей моей жизни, — сказал Серхио и подошёл к брату. — Я бы скорей назвал её любовью твоих трёх месяцев, — сухо ответил он. — Она всё ещё настаивает на моём переезде в тёплые края? Чувствуя, как его желудок скрутило от неприятности этой темы, Серхио отвернулся. — Мы вместе два месяца, а не три. — Действительно. Я даю вам ещё месяц, прежде чем она всё узнает. А дальше брат, ты сам должен понимать, что всё разрушится. — Ты так думаешь? — резко спросил Серхио. — После этого ограбления, которое мы провернули, ты должен понимать, что я не сумасшедший, чтобы рассказать ей всё. — Нет, я не думаю, что ты сумасшедший. Просто подумай, хочешь ли ты скрывать это от неё? Когда Серхио растеряно, посмотрел на него, Андрес вздохнул. — Я знаю, что сейчас мои слова ничего не значат для тебя. У тебя было два месяца безостановочного горячего секса. Говорить с тобой прямо сейчас — это всё равно, что говорить с новоявленным героинщиком, трепещущим только от мысли о следующей дозе. Так что я спрошу на прямую: ты действительно планируешь лгать ей всю оставшуюся жизнь? Эти слова сработали как выключатель внутри него. Затем все его чувства и эмоции, державшиеся, так долго внутри просто взорвались. — Я не могу это сделать! — воскликнул Серхио. — Ты же знаешь, что случится, если я всё раскрою ей. Ракель бросит меня, а может и сдаст нас с тобой. Так что да, я буду продолжать лгать пока это возможно. И знаешь что? Я ни капли не сомневаюсь в этом, потому что так будет лучше для всех нас. Ответом Андреса был долгий и напряжённый взгляд. — Ты действительно ничего не знаешь о любви, брат, — сказал он таким грустным голосом, что Серхио оставалось только замолчать. ________________________________________ Позже, когда он вернулся в постель к Ракель, эти слова все еще преследовали его