Воспоминания

Сальва всё чаще стал отдаляться. Она не могла перестать, об этом думать, Ракель ощущала это своим нутром. Каждый раз, когда они занимались любовью, казалось, что он находится, где-то далеко. Он больше не начинал заигрывать с ней. Его страстные поцелуи больше не обрушивались на неё. Да, что уж там, когда он говорил ей слова любви всё чаще стали проскальзывать нотки отчаяния. Ко всему прочему в его глазах была необъятная грусть, которую Ракель, конечно же замечала. Были мысли, что так на него влияет ухудшающееся состояние брата, но каждый раз когда она пыталась с ним заговорить об этом, Сальва просто отмахивался и переводил тему. Кроме того, всё чаще ей стало казаться, что он был таким только с ней. Возможно, в любых других отношениях она бы испугалась, что дело движется к разрыву, но с Сальвой всё было по-другому. Всякий раз, когда они были вместе, Ракель просто знала, что этот человек хочет провести остаток своей жизни с ней. А она с ним. Это уже было чем-то очевидным. Уверенность в их совместном будущем и его любви к ней была подобна огню, что распалялся у неё в груди. Просто что-то беспокоило его, и Мурильо нужно было это выяснить. ________________________________________ Через несколько дней он разбудил ее среди ночи. — Ракель, мне нужно у тебя кое-что спросить. Она улыбнулась так счастливо, что, кажется, ещё чуть-чуть и сведёт скулы. Что-то в его словах заставило Ракель, наконец понять, почему он себя так странно вёл в последнее время. Когда она повернулась к нему лицом, то нежно обхватила его лицо и посмотрела на него со всей любовью. Он выглядел таким красивым в этом приглушённом освещении. — Мы можем поговорить об этом утром? — сонно пробормотала она. — Можешь не волноваться, mi alma. Мой ответ — да. Это же очевидно. Но сейчас я действительно истощена и мне нужно поспать. Она услышала, как он резко втянул в себя воздух. — Вообще-то… Это не то, что я хотел спросить — О Она не переставала поглаживать его кожу, несмотря на явное разочарование. Она провела большим пальцем по его губам, всё ещё устало улыбаясь. — Тогда просто знай, что мой ответ будет положительным. — Ракель, — вдруг прошептал он в отчаянии. Он остановил её руку и отвёл от своего лицо, будто её прикосновения причиняли ему боль. Это заставило Ракель нахмуриться, — Сальва, любовь моя, что случилось? — Я хотел спросить, твоя любовь достаточно сильна, чтобы преодолеть некоторые трудности. Достаточно сильна, чтобы ты всё ещё хотела быть рядом со мной, даже если бы произошло что-то ужасное. Ракель села, внезапно полностью проснувшись. — Что ты имеешь в виду? — Мне просто нужно знать это сейчас, — настаивал он хриплым голосом. В его глазах было что-то такое, что Мурильо совсем не нравилось. — Ты меня пугаешь… — Просто скажи мне «Да», пожалуйста. — Да, — твёрдо ответила она. — но что бы это не было, я не хочу знать. Он схватил её за руки. — Послушай меня, Ракель. — Нет, — сказала она, пытаясь вырваться, испуганная тем, что он собирался сказать. Она хотела продлить их счастья хотя бы ещё на одну секунду. — Моё настоящее имя Серхио Маркина. Ракель замерла. Это ужасное предложение было только началом худших трёх часов в её жизни. ________________________________________ — Ракель, прошу, — снова взмолился Серхио. Женщина выскочила из постели, прижимая одеяло к груди, чтобы он не мог видеть её обнажённой кожи. А по лицу текли слёзы. Слёзы боли и огорчения. — Что ты ещё можешь сказать мне? — она всхлипнула, ещё крепче прижимая одеяло к себе. — Ты только что разрушил, что было между нами. — Всё не так как ты думаешь. Тем более ты сама решила пойти со мной. Ты говорила, что твоя любовь достаточно сильна, чтобы преодолеть со мной все трудности, — отчаянно пытался он. Она яростно замотала головой. — Нет, только не такое. Ты же лгал мне месяцами. Ты использовал меня. Боже, да я даже не знаю кто ты есть на самом деле. Ты захватчик заложников, преступник! Её слова были подобны удару под дых. Серхио ощущал слабость. Теперь идея рассказать ей всю правду казалась самой большой ошибкой в его жизни. — Я всё тот же человек, — прошептал он. — Моё имя и профессия — это единственное, о чём я умолчал. Моя любовь к тебе никогда не была ложью. Спустя всего неделю я стал испытывать к тебе такие чувства, которые не испытывал никогда в жизни. Да, чёрт побери я готов был подорвать весь наш план ограбления из-за тебя. Ты стала единственным недостатком в моём идеальном плане, но мне было всё равно. Ты стоила этого. Я хотел быть с тобой больше, чем ограбить монетный двор. — Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? Я помешала твоему преступлению? — Её лицо исказилось от гнева. — Ты всё это время смеялся надо мной. Держу пари, что это заставило тебя почувствовать себя очень умным, получив к деньгам ещё и инспектора полиции в качестве дополнительного приза. На мгновение она выглядела такой разъярённой, что Серхио показалось, будто она сейчас наброситься на него. Но он не отступил и не вздрогнул. Вероятно, он заслужил всё, что Ракель хотела бы с ним сделать. Никакая физическая боль не могла быть хуже, чем эта. Он чувствовал себя так, словно кто-то вырвал его сердце, лишив жизни. Но затем она отвернулась, резко вдыхая и выдыхая, как будто ещё чуть-чуть и она задохнётся. — Я не могу поверить, что оказалась такой глупой. Ты играл со мной… Ты унизил меня. — Ракель… — Нет, прошу, я не хочу тебя слушать. Я даже смотреть на тебя не могу. Мне нужно уйти. Именно эти слова заставили Серхио в панике броситься к ней. В глубине души он понимал, что если Мурильо сейчас выйдет из этой двери, то уже никогда не вернётся. А он этого просто не переживёт. Он схватил её за плечи. — Я умоляю тебя, не принимай сейчас никаких решений. Ты страстная женщина, и я знаю, что прямо сейчас тебе хочется сжечь весь мир дотла. Но мне нужно, чтобы ты подумала о том, что у нас есть. Мне нужно, чтобы ты помнила, насколько уверенным было твоё «да» пару минут назад. Если ты когда-нибудь любила меня, останься. Хотя бы на эту ночь. Она холодно посмотрела на него в ответ, но потом что-то мелькнуло в её взгляде, и гнев сменился на печаль. — Я любила Сальву. Я любила его больше всего на свете. Эти слова парализовали Серхио. Он не мог ни пошевелиться, ни вымолвить не единого звука. Именно это дало Ракель время одеться и засунуть вещи в сумку. — Не пытайся меня преследовать. Ты очень сильно пожалеешь, если сделаешь это. Это было последнее, что она сказала, перед тем как уйти. ________________________________________ Конечно, он оказался достаточно глуп, следуя за ней. Заметив его хвост во время остановки в Дели, она, не колеблясь позвонила своим коллегам в Испанию. Настолько убитая горем и преданная, она всё ещё чувствовала, что сделает всё, лишь бы он исчез. Это было похоже на то, будто фонарь, который тепло светил и согревал всё у неё внутри, разбился, и осколки больно ранили, заставив кровоточить. Боль, казалось, не утихала ни на йоту даже от мыслей о правосудии, которое должно было свершиться над ним. И всё же она солгала, если бы сказала, что толкать Серхио по аэропорту Мадрида и зачитывать его права, ей не понравилось. Но только на мгновение. Именно столько времени прошло, прежде чем её коллеги бросились помогать ей. Хотя в этом не было необходимости. Маркина даже не сопротивлялся. Он стоял абсолютно неподвижно, словно смирившись со своей судьбой. Это было то же самое, что смотреть на тряпичную куклу, на которую надевают наручники и тащат в сторону. Смотреть на это оказалось невыносимо, поэтому она отвернулась и глубоко вздохнула. Прието подошёл к ней, очевидно, чтобы похвалить за то, что она сама выследила преступника и поймала его. Но она не слышала ни единого слова, что он говорил ей. Её ярость сменилась сожалением и внутри всё разрушилось. Она ничего не могла с собой поделать. Ракель просто не могла не посмотреть на него в последний раз, когда копы тащили его прочь. Их взгляды встретились. На его лице не было ничего кроме абсолютного отчаяния и боли. Прошло уже восемь лет, а она всё ещё не забыла этот взгляд.