Воспоминания

Через десять минут приехала Моника и забрала с собой Паулу. -Но рождественская елка! — воскликнула девочка, и слезы чуть не брызнули из ее глаз, когда Ракель накинула на дочь пальто поверх теплого свитера, который она уже успела надеть. Мурильо завернула ее в столько теплых слоев одежды, сколько смогла, в ту же секунду, как только обнаружила, что отопление отключено. -Не волнуйся, я все исправлю. -Но я хочу помочь. -Здесь слишком холодно для тебя. Но тебе будет очень весело проводить время с тетей Моникой и Цинци. Когда ты вернешься, я обещаю, что огни на рождественской елке будут гореть. Паула со слезами на глазах кивнула. -Ты уверена, что не хочешь тоже поехать? — Спросила Моника, когда Паулу усадили на заднее сиденье ее машины. Она озабоченно нахмурилась. — Скоро шторм станет только сильнее. Если ты не сможешь починить то, что неисправно, мы уже не сможем приехать за тобой, и ты замерзнешь. -Я уверена, что всё будет хорошо. -Я могу послать одного из наших помочь тебе. — Как я уже сказала, я уверена, что всё будет хорошо, не волнуйся. — успокаивающе улыбнувшись, ответила Ракель. Честно говоря, она бы предпочла не принимать больше никакой помощи от жителей соседнего коттеджа. Она всё ещё была немного зла, что они позволили Цинциннати рассказать всё Пауле, но старалась не показывать этого. — Если ты уверена, — ответила Моника, выглядя обеспокоенно. После того как она уехала с Паулой, Ракель осталась наедине со своими мыслями. Ей нужно было срочно приступить к делу, если она не хотела, чтобы весь разговор с её дочерью заел у неё в голове, как дурацкая песня. Было глупо надеяться, что этого не произойдёт. ________________________________________ Большая часть часа ушла на то, чтобы найти главную электрическую панель коттеджа, а затем ещё больше времени, чтобы открыть её с помощью отвёртки. Вся коробка была покрыта коркой ржавчины, так что не удивительно, что всё тут работало на честном слове. К счастью, Ракель неплохо разбиралась в домашнем ремонте. Альберто всегда любил ломать вещи, чем чинить их. Однако она потратила так много времени, чтобы дойти до этой точки, что её пальцы окаменели. В тусклом свете трудно было разглядеть проводку древнего предохранителя, когда к тому же ещё пальцы болели от холода. Кроме того, ящик был установлен так высоко, что ей приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. По мере того как воздух внутри коттеджа становился всё холоднее и холоднее, Ракель пришла к выводу, что дело было не в ящике. Сбой вероятней всего произошёл из-за погоды. Буря снаружи ревела, как дикий белый зверь. Она предположила, что не сможет открыть дверь, даже если и попытается. Мурильо уже начала жалеть, что не поехала с Моникой. Теперь уже никто не сможет до неё добраться. Вместо того чтобы предаваться этим печальным мыслям, она решила попытаться исправить ситуацию ещё усерднее. Она ушла искать фонарик и несколько книг, чтобы встать на них. Дополнительное одеяло на плечи ей тоже не повредит. Она планировала тщательно заменить старый предохранитель на новый, пока по крайней мере один из них не вернется к жизни, и она не получит отопление обратно. Это был хороший план. Спустя несколько часов, чувствуя такой холод, словно она никогда в жизни не чувствовала тепла, Ракель все еще не сдавалась. Она сменила позу, но именно в этот момент стопка книг, на которой она стояла, рухнула. Ракель поскользнулась и упала бы, если бы не пара сильных рук, которые обхватили её за талию. Задыхаясь, Ракель замерла в объятиях неизвестного, в котором было что-то пугающе знакомое. И вот раздался его хриплый голос: -Почему ты не отвечаешь на звонки? Это был Серхио. В любом другом случае она бы возмутилась и вывернулась из объятий мужчины, который был слишком опасен, чтобы подпускать его так близко, но сейчас она чувствовала себя слишком слабой, чтобы протестовать или даже спрашивать его, как он попал внутрь. Кроме того, его тело было таким восхитительно теплым. — Моника и остальные пытались дозвониться до тебя сотни раз. Где ты была? — Я тут пыталась… починить… это, — прохрипела она, и её дыхание растворилось в воздухе, как облако дыма. — Сдаётся мне, что ты собиралась покончить с собой, — грубо сказал он, поворачивая её лицом к себе. Лицо Серхио исказилось, слово от боли. — Твою мать Ракель, твои губы почти посинели. Насколько ты беспечна? Ракель наморщила лоб, но это было всё, на что у неё хватило сил, не считая дрожи. В одно мгновение Серхио подхватил её на руки и понёс. «Невероятно беспечна», — подумала Ракель, спокойно, но всё же немного неуверенно принимая ситуацию. Инстинктивно её голова опустилась на своё естественное место на его груди, как будто этих 8 лет не было. При этом действии Серхио судорожно вздохнул. Он ускорил шаг. Вероятно, он был не слишком доволен тем, что ему сейчас приходилось делать, но разум Ракель был настолько затуманен в данный момент, что чувствовать что-либо она не могла, а уж тем более стыд. Они прошли через кухню и направились в гостиную. На полу она увидела осколки стекла. Это он разбил мое окно? — У тебя даже камин не горит, — пробормотал себе под нос Серхио, ставя Ракель на пол. Вскоре он где-то нашел спички. Он бросил несколько одеял на пол и уселся перед камином, пытаясь его зажечь. Его пальцы дрожали. «Странно», — сонно подумала Ракель, натягивая на себя ближайшее одеяло. Наконец, ему удалось разжечь огонь. Он просиял при виде пламени. Было приятно видеть, как он улыбается. -Хорошо, что ты дрожишь, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я позволю себе не согласиться, — пробормотала она. Ей казалось, что даже кости у нее дрожат. -Это значит, что всё не так плохо. Но нам все равно нужно тебя согреть. Он на мгновение заколебался, прежде чем опуститься на пол рядом с ней и притянуть ее к себе. Маркина обхватил ее руками. Только это было необходимо для того, чтобы ее кровь снова начала циркулировать, и Ракель пришла в себя. Было странно и страшно снова видеть его так близко. Она почувствовала сильное желание убежать, хотя бежать было некуда из этого заснеженного дома. -Не принимай это за то, чем оно не является, — пробормотал он. Она уже собиралась спросить, о чем он говорит, но тут его рука скользнула под ее свитер, и смысл сказанного стал очевиден. Кончики его пальцев ощущались на ее коже как электрический ток, заставляя Ракель затаить дыхание. — Ты ведь понимаешь, что я пытаюсь сделать, верно? — спросил он, чувствуя её нервозность. Его рука остановилась на её животе. — Тебе нужно тепло моего тела, чтобы согреться. — Да, я понимаю. — Кивнула она. — Тогда не волнуйся. Он медленно снял с неё свитер, оставляя её сидеть в лифчике. По крайней мере, он был чёрным и довольно симпатичным. Единственное утешение, которое могла дать это неловкая ситуация. Серхио избегал смотреть на неё, сосредоточившись на том, чтобы снять свою рубашку. Она смотрела на контуры его мускулов. Он всё ещё был в хорошей форме. Она попыталась заставить себя отвести взгляд, но Боже, как трудно было это сделать. Только когда он остался в одних трусах и в свою очередь потянулся к поясу джинсов Ракель, она слабо запротестовала. — Ты не вытащишь меня из штанов. — Здесь нет ничего такого, чего бы я не видел раньше, — проскрежетал он. Внезапно это высказывание сделало ситуацию ужасно невыносимой. Почему, почему именно Серхио отправили проверить её? Она бы не возражала, если бы кто-то из других мужчин коттеджа нашёл её, но только не он. Это была настоящая агония. Замёрзнуть до смерти начало выглядеть, как вполне себе вариант. Она была не в состоянии препираться с ним. Серхио скинул с неё джинсы и увидел её в свете костра. Ракель внутренне поморщилась. Она знала, что синяки, которые Альберто оставил на её бедрах никуда не делись. Серхио уставился на неё, и Мурильо почувствовала себя настолько уязвимой под его взглядом, что её боль начала просачиваться наружу. — Ты же знаешь, что я могла бы и сама пережить эту ночь? — Огрызнулась она. Её тело предало её сразу же, как только она закончила предложение, и начало сильно дрожать. Именно тогда Серхио перестал разглядывать её и заключил в свои объятия. Тепло его тела было одновременно блаженным и мучительным. — Нет, ты бы не смогла, — просто ответил он ей в волосы. Она ненавидела то, как приятно его дыхание касалось её кожи. Это напомнило ей обо всех тех долгих ночах в Палаване, когда они ещё были вместе. Её гнев снова вспыхнул. — Как ты вообще попал сюда? Ты не мог приехать сюда в такой шторм. — Я шёл пешком. — Ты шёл пешком? Ты что, с ума сошёл? — спросила она, необъяснимо взбешенная мыслью, что Серхио тащился через весь этот снег и холод. — Зачем ты сделал это? — Потому что кое-кто был настолько глуп, что остался в этой богом забытой ледяной пещере, — прорычал Серхио в ответ. — А тебе какое дело, если я и замёрзну насмерть? У тебя тогда будет на одну проблему меньше. Я знаю, что ты не можешь смириться с тем фактом, что я здесь, так что прошу тебя, избавь меня от жалости. Он резко отстранился, испугав Ракель. — Знаешь, чего я не выношу? — начал он дрожащим голос. — Тебя и твои дерьмовые предположения обо мне. Неужели ты всерьёз думала, что я буду счастлив, зная, что ты сидишь здесь замёрзшая и одинокая? Неужели ты думаешь, что я настолько бессердечен? Ракель не знала, что ответить на это. — Неужели ты думаешь, что это жалость заставила меня пройти сквозь бурю только для того, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке? И ты думала, что я буду нормально себя чувствовать после того как увидел твои синяки. Да, я был мать твою в ужасе. Ужасе, понимаешь? У тебя есть хоть малейшее представление о том, что я хочу сделать с твоим идиотом-мужем прямо сейчас? Неужели ты всерьёз думала, что я получу какое-то удовлетворение от осознания того, что ты страдала в его руках Бог знает сколько лет и что я ничего не могу с этим поделать? Теперь она была совершенно ошеломлена, её сердце замерло, когда она увидела, что Серхио стал ещё более взволнованным. — Ты сказала Москве, что мне всё равно, — выдавил он. Её глаза расширились. Как много он услышал? — Серхио, я… — Да, я слышал. Как ты могла? Как ты могла подумать, что мне всё равно, когда я так сильно переживаю? Как… Не найдя нужных слов, он предпочёл прижаться губами к её губам.