L:аmour toujour

      — Чимин!       Пак стоит около моря, вокруг него золотистый песок и шикарные мальдивские просторы, запах морского бриза и вкус голубой лагуны ощущается как никогда хорошо, покинуть это места равняется предательству.       — Пак Чимин, очнись.       Но назойливый голос всё продолжает портить его отдых, он разворачивается и встречается глазами с...       ...коровой?       «Секунду, а что на мальдивах делает Графиня?» — Спрашивает он себя, смотря на пятнистую даму.       — Придурок, да проснись ты уже!       «Минутку, а почему меня оскорбляет корова?»       Следом картинка растворяется, всасывая его в чёрный омут, где пустота и мрак виднеется.       — Твою мать! — Взвизгивает Пак, распахивая глаза. Он смотрит на своего друга, который согнулся над ним и трясёт его за плечи. — Тэхён, вот скажи, ты идиот? Я на мальдивах был, — Он прохрипывает фразу, чувствуя ужасный сушняк, а в голове вновь громкие звоны колоколов по барабанным перепонкам бьют.       — Да-да, в твоих снах, — Цыкает Ким, дёргая его за руку, поднимая из лежачего положения, от чего он стонет хватаясь за голову от резкого движения.       Что вчера опять произошло; он спит в деревне вторую ночь, и второе утро просыпается с адской болью в голове от убойного самогона.       Надо бросать пить.       Чимин опускает ноги на холодный пол, поднимая глаза на друга в ядерной оранжевой футболке с динозавром.       «О, Господь, Тэхён.»       — Что вчера произошло? — Интересуется Чимин, вздрагивая от дуновения ветерка.       — Иисусе, ты опять ничего не помнишь? — Тэхён качает головой и садится на деревянную табуретку, облокачиваясь о комод.       — Ну, слушай…

Flashback

      Все сидят за большим деревянным столом, уже немного выпившие и разомлевшие. Сразу после того, как Пак ворвался в дом с бранью о Минах — дед Ким побежал в погреб за самогоном, который способен был немного сгладить углы между двумя сторонами.       Тогда все стояли пару минут в диком шоке, пытаясь переварить сквернословия о Минах всей Южной Кореи и одного конкретно, который также стоял, сложив руки на груди, порой хмурясь.       Ожидал ли кто-то такого поворота? Никто.       Поэтому сейчас придётся это расхлёбывать, в прямом смысле этого слова. Дед усадил всех за один большой стол, достал закусок и нажарил картошки, не забыв разлить самогон крепкой выдержки по стаканам.       — Вы это, на него не обижайтесь, у него просто проблемы, вот и вспылил малой, с кем не бывает, — Говорит дед, указывая на стакан деда Мина, тот хмыкает и сразу всё в один присест осушает.       — С головой? Это мы заметили, — Хмуро констатирует факт Мин младший, заталкивая в рот картошку из сковороды.       — Пошёл в жопу, низкорослая звезда деревни, — Бурчит Пак.       — Мы одного роста, сперматозоидная фанатка.       — Зато я не двуличная гадюка.       — Так, а ну перестали, вы двое знакомы что ли? — Неуверенно спрашивает женщина и по совместительству бабушка Мин Юнги.       — Чимин фанат Agust D, однажды он сорвал ему концерт, с этого дня и началось их судьбоносное знакомство. Бабушка Мин, вы представляете эти двое везде друг друга находят, и каждый раз устраивают влюблённые перепалки! — С видом самого умного выдаёт Тэхён, жуя кусок хлеба и запивая его пивом.       Если уж прям уходить в историю их знакомства, то все началось немного раньше. Ким Тэхен, а где расследование и достоверность. Чимин разочарован.       — Он меня раздражает, — Шипит Юнги, вскакивая, — И кто из нас двуличная гадюка, я не прячу от друзей синдром неполноценного человека, скрываясь за личностью клоуна с тупым лицом.       А вот это было достаточно болезненно.       Чимин сглатывает, смотря на Тэхёна с Хосоком, которые в этот момент без тени улыбки смотрят на него с ярко выраженным разочарованием в глазах. Он всего лишь не хотел создавать проблемы, чтобы о нём не волновались, потому что он не стоит всех их переживаний. Он выпивает алкоголь залпом, из-за чего дед Тэхёна даже охает.       Без закуски ведь!       — Ты, — Чимин поднимает на него опустошённый и такой же разочарованный взгляд, — Я говорил тебе, что ненавижу лезть в чужое грязное бельё? Ты достиг дна, потому что я никогда бы не позволил себе рассказать кому-то о твоих секретах. Ты ли чёртов Agust D, которого я слушал в свои трудные времена? Я реально клоун, ты прав, потому что до этого пытался найти логическое оправдание тому, что я вижу здесь и то, что кажут по телеку, — Пак наливает себе сам, вновь осушая всё в один присест. Поморщившись от горького привкуса, он продолжает, — Да, твою мать, я чёртов неполноценный человек с дефицитом внимания, ахринеть, давайте похлопаем в ладоши Мин Юнги, — Пак встаёт из-за стола и идёт к выходу из дома.       «Мальчики не плачут» — Пак это твердил себе на протяжении всей жизни, потому что он в состоянии справиться со всем, где нет чей-то смерти, нет ничего важнее жизни человека. Он себя считал сильным человеком с момента, когда погиб отец.       Он натягивает на себя тот же деревенский тулуп и валенки, выходя из дома на улицу. Жёлтый фонарь освещает прочищенную дорогу от снега, а ясное небо открывает свои колоссальные владения в виде ярких звёзд и спутников. Чимин слышит со стороны собачьей будки рык, тяжело выдыхая, он поворачивается на тёмный силуэт собаки.       — Пушистик, не до тебя сейчас, вот совсем, — Пусто вздыхает и садится на крыльцо, свешивая ноги.       Собака подходит к Паку ближе, негромко лая.       — Вот скажи, что я сделал не так? Людей ведь всегда будет что-то не устраивать в нас, слишком шумные, слишком нудные, слишком грустные или слишком недовольные. Каждый видит в нас чёртовы недостатки, но как угодить всем. Кто-то просит показать себя настоящего, а потом вздыхает, что этот «Я» их разочаровал, — Пак смотрит в глаза пушистику, который садится напротив, вновь лая, будто отвечая ему.       — Вот смотри, ты рычишь на людей, когда их впервые видишь, это твоя защитная реакция. Но ты ведь добрый, вот сидишь сейчас и слушаешь мой никчёмный бред, до которого никому по сути и дела нет, — Собака тычет мордой ему в ноги и он зарывается рукой в её густую шерсть, поглаживая и почёсывая за ухом.       — Ты не никчёмный, Чимин, — Слышит Пак сзади голос Хосока, который стоит в подобном тулупе, а за ним Тэхён выглядывает, опуская глаза. — мы любим тебя любым, как ты не можешь этого понять. — Растеряно вздыхает Чон, опускаясь рядом с ним на крыльцо.       — Я тебя каждый раз спрашиваю, что у тебя на душе, потому что знаю тебя, обалдуя, вдоль и поперёк. Ты думаешь, что мы ничего не понимаем? Мы всегда видим твои изменения, тебе кажется, будто ты такой же, но эти микроизменения в твоей улыбке, эмоциях и жестах заметны, — Тэхён устало вздыхает и также садится рядом, — Мы лучшие друзья, мой дед любит тебя больше, чем меня, ты правда думаешь, что нам нет дела до твоего состояния? Мы, чёрт возьми, всегда переживаем за тебя, если бы ты не был таким скрытным из-за своего пунктика, что ты никому не нужен, то мы переживали бы меньше, Чим, — Заканчивает Тэхён, кладя голову ему на плечо.       — Тэхён имеет ввиду, что когда мы не знаем какие мысли сидят в твоей голове, нам тяжелее, чем если бы мы знали. Если бы ты делился с нами не только клоунскими замашками, но и реальными душевными проблемами, то мы могли бы это пережить вместе, потому что так легче и проще справится, — Говорит Чон, похлопывая его по спине, приобнимая.       — Время, когда до тебя докапывались мерзко пахнущие школьники с дыркой на трусах и опилками вместо мозгов, прошло. Ты не поверишь, но ты всё равно изменился, ты не дашь себя в обиду, если тебе скажут, что ты гей и отвратителен, я не дам тебя в обиду, потому что харкну прежде, чем они закончат, и Хосок не даст, он закончил высшее, чтобы не работать по специальности, что ему терять? — Чон дотянувшись до Кима, влепил ему подзатыльник, цыкая. Чимин не смог сдержать смешок, про образование Чона было сильно сказано.       — Мы знаем о твоей замкнутой стороне, что ты зациклен на мнении общества, и мы не просим менять это, если тебе комфортно в этом амплуа и ты чувствуешь себя так увереннее. Мы просим лишь быть открытым с нами, ты можешь нам доверять, Чимин, грустно, если у тебя нет к нам доверия, — Хосок смотрит на него, поджимая губы.       — Всё не так, я просто не хочу нагружать вас своими проблемами, своим нытьём, я ведь в состоянии перетереть это сам с собой, я доверяю вам, — Грустно улыбается Чимин, сдерживая внутри себя подступающие слёзы.       «Мальчики не плачут» — Вновь твердит он себе, но не может сдержать в себе дурацкий всхлип.       — Чимин-а, — Тянет Тэхён, дуя нижнюю губу, всхлипывая вместе с ним, — Я тебя люблю, дурачьё, ты этакое, не перетирай сам с собой, пожалуйста, перетирай с нами. Я вот, кажется, на вечеринке с Чонгуком переспал, — Повторно всхлипывает Ким, в итоге заливаясь рыданиями, от которых Чимин давится, а Чон глупо таращится.       — Ахуеть, — Выдыхает Хосок, почёсывая голову, — у него же девушка есть, насколько мне помнится.       — Чё? — Злобно гаркает Пак. — Убью, пидораса.       — Девушка? — Хмурится Ким, вытирая с щёк слёзы.       — Ну у моего знакомого есть друг, у этого друга есть сестра, которая встречается с ним уже два года, — Неуверенно произносит Чон.       — Почему ты ничего не сказал тогда, когда мы ехали с вечеринки! — Пищит Тэхён.       — Ну, у них тайные отношения, потому что он дебютник, да и я не думал, что вы правда могли переспать? — Хосок смотрит с сожалением на опустившиеся уголки губ Кима.       — После вечеринки, на утро, он признался мне, что вы переспали, также добавил, что не хочет этой ошибкой портить жизнь себе и тебе. Он не гей, даже не бисексуал, он просто попробовал, — Грузно говорит Пак, в голове планируя убийство.       — И ты также мне ничего не сказал? — Понуро спрашивает Тэхён, поднимая голову к звёздам.       — Ты всё отрицал, да и мне не хотелось делать и без того хреновую ситуацию ещё хуже. Он мудак, Тэхён, это правда не лучший вариант, он изменил своей девушке, — Мотает головой Пак, смотря на грустную морду Пушистика, что до сих пор лежал около них.       — Не парьтесь, это просто случайность, пойдёмте в дом, нажрёмся, — Говорит Тэхён, поднимаясь с крыльца.       — Кстати о Мине твоём, думаю, он не хотел, чтобы так вышло, он там себе палец чуть не сгрыз после того, как ты ушёл, — Хосок также поднимается, открывая дверь.       — Пушистик, за мной, ты сегодня наш гость, — Выдаёт Чимин, заходя в дом с Алабаем.

***

      — Окей, я понял, а что было дальше? — Хмурит брови Чимин.       — А дальше мы нажрались вместе с тобой. Я утром проснулся обнимаясь с Пушистиком, поэтому без понятия, что было дальше, — Вздыхает Ким.       Ещё посидев пару минут на кровати, Чимин решил выйти в свет, чтобы перекусить, потому что желудок завывал серенады, словно тот самый Русский Володя под окном любимой. Надевая на ноги шерстяные носки, он топает вместе с Кимом в их столовую, ставя чайник на плиту.       Тэхён накладывает им в кружки мяту и листья смородины для запаха, закидывая в кружки по несколько ложек сахара. Пак же в это время резал хлеб и колбасу, тщательно подбирая диаметр, чтоб миллиметра лишнего Киму не досталось.       Когда вскипела вода в чайнике, они услышали как в дом входит дед с Хосоком, бурно что-то обсуждая.       — Я ей говорю, мне нужен кофе на соевом молоке, а она мне подаёт пакетик 3 в 1, я её спрашиваю, похож ли я на шутку, а она давай на меня кричать. Ужасная женщина, дед, не дай бог такую в жёны, у меня даже мурашки пошли! — Говорит Хосок, держа в руках дрова для топки печки.       — Да ты чего, Согён же местная завидная невестка, к ней табуны мужиков бегают, а она им всем поворот отворот даёт, принца ищет. Отец у неё местная шишка, как никак сам Глава деревни, семья Квон тут самая уважающаяся, ты присмотрись к ней получше, — Говорит Чхуль, ставя заснеженные сани около печи. Он открывает заслонку и закидывает несколько палений для отопки дома.       — Не, дед, я городских люблю, они хотя бы покладистые, — Хмыкает Чон, улыбаясь, на что дед ему заряжает подзатыльник, причитая под нос «Засранец городской».       Тэхён с Чимином, хлюпая чай из кружки, наблюдали за ними, переглядываясь иногда. Чон Хосок, который больше всего не хотел ехать теперь здесь как свой, общий язык нашёл быстро и со всеми, кроме, как они услышали, местной красавицы. Сложив остатки полений около печи, они двинулись к ним за стол, беря себе по кружке.       — Ну вы вчера и устроили, алкаши, — Отчитывает их мужчина, беря с разделочной доски бутерброд.       — Ммм? — Поднимает взгляд Пак.       — Налакались в слюни и устроили концерт, сидели рыдали в обнимку и говорили какие мужики козлы, — С набитым ртом говорит Хосок, запивая всё горячим чаем.       Тэхён стонет, прикрывая лицо ладонями. Пак с ним солидарен.       Стыдобища-то какая.       — Сегодня, парни, дело к вам есть, — Дед Ким ставит кружку на стол, смотря на городских сорванцов. Недоумевая, эти ли парни к взрослой жизни готовятся. — Ли Чан в лес сегодня идёт, надо ёлку срубить красивую, близится Рождество, пора бы и по красоте всё на площади сделать, один он не справится, а вам негоже бездельем маяться целый день, пора и поработать, — Трио смотрит на него с открытым ртом, тяжело вздыхая, ну и приплыли.       — Дед, может договоримся, — Делает попытку Тэхён, потому что выходить в такой мороз особо-то и не хочется, тем более ещё и в лес, там по склону горы ещё добраться надо. Дед в свою очередь одарил их таким взглядом, от которого они все тут же помчались водолазки с горлом надевать, да варежки потеплее искать.       И стояли они уже через полчаса в тулупы одетые, да в шарфы до носа замотанные; Чимин с Хосоком в валенки запрыгнули по наставлению дедовскому, потому что: «В деревне все так ходят, молодежь, незнающая!», а вот Тэхён, как самый упертый козерог надел свои родные ботинки, потому что куда ещё больше позориться.       Вышли они на улицу, которая ведёт до центра деревни, где находится небольшой дом культуры, в котором проводятся досуговые мероприятия, помимо этого в нём располагается кабинет местного врача и главы деревни.       Днём в поселении очень шумно, тут также люди куда-то бегут. Взрослые по делам, а дети на улицу гулять, проводить своё счастливое детство. Чимин им искренне завидует, потому что его детство не было столь беззаботным, оно состояло сплошь из драматических событий, которые сказались на нём и во взрослом возрасте.       Сейчас в моментах он может вести себя по-детски, лишь из-за того, что ему не хватило этого ребячества когда-то. Пусть люди и не понимают этого жуткого рвения завладеть, например, игрушкой из ограниченной серии или той же курткой, по-мнению людей, с дурацкой нашивкой, но ему это всё нравится. Это делает его счастливым.       Дойдя до центра, они заметили двухэтажное здание, на котором висел белый банер с синей надписью «Добро пожаловать». Около здания была небольшая круговая площадь, по бокам стояли всё те же деревенские домики, а по прямой дорога уходила чуть в гору к церкви.       Пак смотрит на Дом отдыха и видит три квадроцикла, охая.       — У них и такое имеется, — Говорит Пак, выпуская ледяной пар из рта.       — Около них кто-то стоит, это Ли Чан этот? — Интересуется Хосок, прищуриваясь.       — Не похоже, Господину Ли чуть за пятьдесят, а он выглядит молодым, — Говорит Ким, продолжая шоркать ногами по ночному выпавшему снегу.       Когда парни подошли чуть ближе к дому, этот самый мужчина их окликнул, помахав.       — Привет, вы же от Ким Чхуля? Я Ли Донгу, старший сын Ли Чана, подождите немного, отец скоро выйдет, — Дружелюбно говорит парень, засовывая руки в чёрную зимнюю курточку. Пак матерится мысленно, потому что дед их обманул.       «Не ходят тут так! Какой позор.»       — Я не видел тебя здесь раньше, — Ким рассматривает красивого мужчину перед собой, в голове прикидывая возраст, на вид ему было лет двадцать восемь: лисий разрез глаз, небольшой нос и пухлые губы, он был однозначно привлекателен.       — Я госслужащий, а ещё трудоголик, поэтому здесь бываю очень редко, в это рождество решил взять отпуск, отец постоянно ворчал, что я про них забыл, — Мягко произносит мужчина, подмигивая Киму, на что тот встаёт по струнке ровно, удивлённо на него смотря. Пак, заметив это, агрессивно старается сдержать хрюк.       — Ты живёшь? — Спрашивает Чимин.       — Сеул.       — Какое интересное совпадение, — Улыбается Пак, щуря глаза до щёлочек.       «Здравствуйте, это программа «Давай поженимся», с вами Лариса Гузеева»       Чимин маленькими шажками подкрадывается к Тэхёну, тыкая ему куда-то в район рёбер, на что тот кидает в него предупреждающий взгляд, в котором огненно-красным мигает надпись «Заткнись, пока я не окунул тебя в снег». Пак молча хихикает, вспоминая.       — А сколько лет тебе? — Продолжает неформально обращаться Пак.       — Ну, мне 31, — Ким подавился слюнями, закашлявшись.       «Сколько?»       — Вам 31? — Повторяет Тэхён цифру, неосознанно переходя к обращению младшего к старшему.       Мужчина посмеивается.       — Всё в порядке, обращайтесь ко мне на «Ты», я чувствую себя дедом.       В это время из здания выходит мужчина с пролёгшими морщинами на лице, завидев парней, он улыбается.       — Я смотрю почти все собрались? — Мужчина хлопает сына по плечу и отходит чуть поодаль, к квадроциклам. Внедорожник выглядел внушающим, чёрно-жёлтая гамма не позволит им затерять друг друга среди вековых деревьев, а массивные шины с красными дисками без проблем смогут проехать по снегу.       Чимин оглядывает транспорт, на котором они поедут в горы, из-за чего у него возникает небольшой вопрос. Он смотрит на своих друзей, которые по сути своей определённо точно не обладают должными навыками в управлении этим видом транспорта. Они видели квадроциклы лишь по телевизионным программам и шоу, а также в журналах о машинах.       Из этого всего следует, что кто-то поедет один, нет же?       — Городские принцессы, берём и надеваем шлемы, — Говорит отец Ли Донгу, который до этого обошёл все три квадроцикла, проверяя их на пригодность в использовании. — Один едет со мной, один с Донгу, один поедет с богом, — Шутит мужчина, надевая на себя шлем.       Пак не успел вымолвить и слово, как увидел сверкающие пятки Хосока, бежавшие по направлению к старшему Ли, при этом пища что-то о самом безопасном варианте. Ну а Пак, как сценарист программы «Давай поженимся по-деревенски», толкнул Тэхёна в объятия тридцатилетнего мужчины.       Ну а он видать реально с Богом поедет.       Он идёт неуверенной походкой к мощному агрегату, прокручивая в голове самые пессимистичные картинки. Под ногами хрустит снег, но для Пака — это мелодия его ломающихся костей, когда он на него сядет и въедет в ближайшую ёлку, ну или огород какого-нибудь Ким Чен Ына. Чисто теоретически, есть вообще вероятность того, что его как в «Аварийной посадке любви» занесёт куда-нибудь в Северную Корею, после чего его подберёт какой-нибудь сексуальной Северокорейский солдат, поселив у себя дома.       Нет? Ну и не особо-то и хотелось.       Не то, чтобы ему нравится такая перспектива, но в дораме главные герои остались вместе. Однако вероятность того, что его расстреляют намного выше, чем встреча с красивым Северокорейским мужчиной. Его бубенчики. к сожалению, жить ещё хотят.       Он надевает шлем, ощущая себя во всей этой неудобной амуниции предателя-деда, то ли клоуном, то ли пингвином. Шлем, к слову, тоже весьма неудобен, его голова стала на пару килограммов тяжелее. Попытавшись соскоблить с себя варежки, и заимев первую неудачную попытку, он матерится о трёх соснах и лисьем хвостике в анале, вследствии чего вздрагивает, когда его хлопают по плечу. Пак оглядывается назад и короткое «Блять» как то, что полностью описывает его состояние души в данный момент.       — Не говори, что ты…       — Управляю этим квадроциклом, — Договаривает за него Мин, затягивая липучки на перчатках.       Пак определенно успел запамятовать, что в реалити-сериале «In the Soop» Agust D катался на подобном, с абсолютно спокойным и умиротворённым покер-фейсом дрифтовал по открытой местности.       Всемогущий засранец.       — Чёрт, Ри Чонхёк отменяется, — Бубнит Пак.       — Что?       — Ничё, садись говорю, — С явным раздражением произносит Пак.       Вцепившись в сидение, он помолился богу, так, на всякий случай. Пак кидает отчаянный взгляд на своих друзей, которые не разделяют его повышенной тревожности, и они что? Веселятся? Предатели.       Когда они тронулись с места, выезжая с населённого пункта, он немного расслабился — они не врезались в ближайший дом на поворотах. Единственное, что можно подметить, так это то, что Мин отлично умеет управлять квадроциклом, знает, когда привстать и в какую позицию.       Чуть погодя они выехали на трассу, сворачивая в ближайший поворот направо, где они проехали ещё несколько километров прежде чем Пак осознал, что сейчас пойдёт самый пиздец.       Он неудачник.       Эта неудача распространяется и на других, они могут заглохнуть посередине гор, Пак настроен был как никогда отвратительно пессимистично. Мин в это время переключает передачу, встав при это этом почти полностью, лишь чуть согнул колени, следуя по заснеженной, но прокатанной дороге в гору. Чимин смотрит на два передних квадроцикла, которые находятся в точно таком же положении и выдыхает. Ладошки вспотели так, что даже варежки уже не нужны.       Он хотел бы что-то сказать, но голос в его голове, твердящий, что если он сейчас отвлечён Мина, то они скатятся по этой горе чёртовым колобком, который «Я по сусекам скребен, по амбару метен, в печку сажен, на окошке стужен!».       Спустя ещё долгих минут десять, они останавливаются. Пак соскабливает себя с сидения и падает на снег, бешенными глазами от стресса смотрит на высокие деревья, иногда цепляясь за фигуру рэпера. Мин снимает с себя шлем и разминает шею, поворачивая головой из стороны в сторону.       — Где ты научился ездить? Если бы я сел за него, то врезался в первое же дерево, — Хрипит Пак, повторяет действие Юнги, снимая с себя шлем.       — Года три назад мне на день рождение Ёнсик с Дуонг подарили подобный, только он поменьше был, вот методом проб и ошибок разобрался, — Мин смотрит на него сверху вниз, вглядываясь в лицо, пытаясь отыскать хоть какую-то реакцию.       Но Чимин лишь мычит и поднимается, заталкивая вопрос о его бабушке и дедушке подальше. Он зовёт их по имени.       До них доносятся визги и крики, Тэхён бегает по сугробам, подкидывая снег; Хосок наблюдает за Кимом и матерится, грозясь, слить его видео, если он не вылезет из сугроба, потому что лечить его — самое последнее, что они хотят делать в канун Рождества. Тот бубня о жестокости и несправедливости, выходит с понурыми плечами, но не упускает возможности пнуть Чону под зад, опять убегая с криками и счастливой улыбкой.       — У него шило в заднице, — Хмуро делится предположением Мин, поглядывая на Чимина, который лишь улыбается над дурашливостью друга.       — Он живёт своей лучшей жизнью, тебе бы тоже не помешало, — Хмыкает Пак.       — Я и так живу лучшей жизнью.       Чимин оборачивается на него, вглядываясь в тёмно-карие глаза.       — Ты счастлив, живя так?       — Разве не видно? — Он переводит взгляд с Пака на деревья, не выдерживая настойчивого прищура.       Чимин делает пару шагов вперёд, вставая почти впритык к чужому телу, он приближается к уху.       — Ты, вероятно, из тех людей, которые раньше думали, что получив славу, избавятся от одиночества. Имея миллионную аудиторию, ты остался одинок, и это не лучшая жизнь, Мин Юнги. Я уверен, что в детстве ты всегда был один, не получал любовь, которую получают все нормальные дети, поэтому сейчас ты боишься чего-то нового, — Пак касается носом чужого уха, — Тебе необходимо тепло и яркие эмоции, которых у тебя не было в детстве. Но я понимаю, ты боишься разочароваться и испытать боль, однако тебе стоит попробовать, — Он заканчивает, отодвигаясь от чужого лица. Чимин не обращает внимание на покрасневшие щёки, но делает акцент над отсутствием головного убора; руки тянутся к капюшону куртки и надевают его на голову Мина, прикрывая смоляные волосы.       — Попробовать что? — Юнги вновь смотрит ровно в глаза, где зрачки танцуют танго.       — Влюбись, Юнги, попробуй в кого-нибудь влюбиться, не прячься от этого, — Улыбается Чимин, отходя на пару шагов.       После сказанных слов у него в груди неприятно щиплет.       — В тебя что ли? — Саркастически спрашивает исполнитель, кривя губы в усмешке и складывая руки на груди.       — Только не в меня.       Пак разворачивается и уходит к своим друзьям, оставляя его одного.       — Ты урод, Чимин, всегда таким был, — Рычит Мин, скидывая с себя капюшон.

***

      Всю дорогу ему было интересно почему же они поехали так далеко за ёлкой, как оказалось, только в этом месте разрешалось их рубить. Ёлку выбрали среднюю, не большую и не маленькую, а уж довезли они её до деревни при помощи божьей силы и феи динь-динь.       Хосок надорвал свою спину и сейчас походил больше на деда, лишь палочки выручалочки ему не хватало, ворчал также по-дедовски; от Тэхёна только одно слово «помог», потому что он слился на начале, сказав, что хочет в туалет, в итоге сбежал на добрые полчаса; Мин как и всегда был хмур и молчалив, только в этот раз казалось он больше в мыслях своих; Чимин же перематерился и вспотел, пока топором её срубить пытался; самый старший им только задачи нарезал, считая их, по всей видимости, своими рабами. Младший сын был того же мнения, потому что на очередное указание он на отца смотрел дьявольским взглядом.       По приезде в деревню они со стоном слезли с квадроциклов, поклявшись, больше никогда не приезжать сюда в канун Рождества. Кто знал, что они всех городских работать заставят. Приехали отдохнуть, ну как же, бесплатная рабочая сила, вот кто они.       А дед Ким поди там чаи распивал, пока Пак свою спину надрывал.       Деревенские дети мигом слетелись на главную площадь, маленькими любопытными носиками окружили главный символ Рождества, интересуясь у старшего Ли. когда они будут её украшать.       — Мы сейчас её будет устанавливать, а вы пока бегите за украшениями, что наделали к этому Рождеству, — Мягко проговаривает Ли Чан.       — Мне одному кажется, что нас сейчас домой не отпустят, — Полушёпотом интересуется Пак у своих друзей.       — Ну что, парни, готовы?       — Блять, — Одновременно озвученное всеми.       Merry Christmas япона мать.       Установка ёлки у них прошла уже лучше. Яму копать под железную трубу они заставили Кима, который сбежал от ответственности в лесу. Он возмущался, слезливо умолял, но в итоге выкопал нужным диаметром и длиной отверстие. Прежде чем установить ёлку они поставили деревянный короб, который будет прикрывать большую часть ствола и отгораживать от людей. Следом они поместили часть ствола в стальную трубу, под которую они в лесу подбирали ёлку и общими усилиями воткнули Рождественскую ёлку в землю.       — У меня будет пупочная грыжа, — Говорит Ким, раскинувшись звездой.       — Моя спина сегодня умерла, мне понадобится магнитотерапия, — Чон ложится следом на холодный снег, устремляя взгляд на вечернее небо, где яркая луна уже всем кричит о своей красоте.       — Тэхён, чтоб я ещё раз с тобой куда-то поехал, я мог быть дома и смотреть на горячих бодибилдеров, — Пак облокачивается на деревянный короб ёлки, стягивая с себя шапку.       — Кому воду в уши льёшь, ты бы смотрел очередное шоу с ним, — Тэхён тыкает в Мина, который также сидит на земле.       — Завались.       Чимин смотрит на Юнги, который неразговорчивый и постоянно хмурый, но за сегодня он заметил ещё кое что. Тот обладает очаровательными привычками, например, надувать щёки, когда думает; выпячивать нижнюю губу, когда сосредоточен; высовывать язык и задерживать его меж зубов, также привычка при которой он сосредоточен. До этого Пак этого не замечал, лишь про язык он был в курсе, но значение привычки носило совершенно другой характер — он король этой чёртовой сцены. Без своей привычной среды Мин казался ещё более беззащитным.       Пак сказал ему не влюбляться в себя, но сам он мазохист, потому что даже после вчерашнего хочется позаботиться сначала о нём, а потом подумать о своих оскорбленных чувствах. Он не отрывает от Юнги взгляда, раздражаясь из-за отсутствия шапки и шарфа, на одном из интервью тот упоминал о слабом иммунитете. Хочется закричать, потому что: «Какого чёрта ты оделся так легко?»       Он поднимается с ледяной земли, ощущая неприятную сырость от промозглого снега, и направляется к Юнги, который увлечённо ковыряет кутикулу на пальцах. Чимин снимает с себя шарф и присаживается около него на корточки, этим же шарфом заматывает шею Мина и надевает вновь треклятый капюшон.       — Какого хрена ты делаешь? — Хмурится Юнги, встряхивая головой, чтобы убрать с глаз капюшон пуховой курточки.       — Ещё раз встряхнёшь, я надену на тебя шапку с бомбошкой, которую носит Тэхён, — Шипит Чимин.       — Отвали уже, я не хочу быть похожим на неотесанного пингвина в дедовском прикиде.       — Я тоже подумал про пингвина, когда увидел себя в зеркало, так ты меня не обидешь, — Хмыкает Пак, смотря тому в глаза, где нотки отчаяния проскальзывают.       — Почему ты такой? — Пак улавливает в этом дрожащем голосе все эмоции мира.       Он вскидывает брови, беззвучно произнося «Что?».       — Чтобы я не сказал, ты всё проглатываешь, приходишь и делаешь вид, будто это всё для тебя не имело никакого значения, — Повышает голос Мин, поднимая голову, чтобы посмотреть из-под надетого капюшона на Пака.       — Я не злопамятный, хотя если скажу, что в эти моменты мне не обидно и не больно, то я солгу. Однако, благодаря тебе вчера я поговорил с друзьями, если бы не ты, то в скором времени я таким образом мог разрушить нашу дружбу.       — Ты также мог рассказать прессе всё, что знаешь, — Тихо произносит Мин, облизывая губы.       — Что Agust D — это твоё выдуманное я, которое имеет другой характер и другую историю жизни, нежели настоящий Мин Юнги? Брось, мне жалко твоих фанатов, я прошёл через все стадии принятия, — Издевается.       — Захлопнись.       — Встань, а то простудишь свой зад.       Чимин поднимается с корточек и тянет запястье Мина на себя.       — А ты не переживай за мой зад, я о нём сам позабочусь, — Язвит Мин.       — О, не сомневаюсь, уверен ежемесячно эпиляцию делаешь.       — Ты отвратительный, в курсе?       — Ты меня кинул в ЧС прежде, чем я успел продемонстрировать на тебе все подкаты, так что я уверен, ты ещё не знаешь насколько я могу быть отвратительным, — Чимин поворачивает голову на Юнги, мягко улыбаясь.       — И слава богу.       — Малышня, хорошо потрудились, сейчас в баню? — Гордо спрашивает старший Ли.       Тэхён с Хосоком переглядываются, а Чимин стонет.       — Этот день когда-нибудь закончится?       — В одном помещении с голыми мужиками, это ли не твой рай, Пак? — Между делом издевается Юнги, направляясь за Ли Чаном.       — Первым делом я сорву с твоих бёдер полотенце, Мин.       Юнги на него оборачивается и хмыкает.       — Будто ты там что-то не видел, Пак.       Улыбка мигом сходит с лица, а в голове: «Секундочку? Секундочки не хватит.»       Минуточку? Что он сказал?

***

Приходящие к вам случайно... дверью не ошибаются. Аневито Кем