L:аmour toujour

      Пришёл пиздец, когда не ждали, с ноги ворвался гейский трунь в чистилище порочных махинаций.       Если по простому, то Чимин конкретно облажался. Трахнул мальчика и свалил в туман, а ёжик по его грешную душу пришёл. Тот самый, который из детской считалочки.       «Вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана.»       Давайте вспомним, что там и середина не особо радужная.       «Буду резать, буду бить.», а продолжение додумаем сами «Пидорас, тебе не жить!».       — Чимин-а, я скучал! — Говорит парень, растягивая на лице улыбку от уха до уха. У Чимина похмелье — голову разрывает церковный колокол, ударяя по височной части, парень только добавляет проблем.       — Дери меня семеро, — Сквозь зубы шипит он, растягивая улыбку, похожую на оскал.       В голове придумывает план действий. Загуглить-то не может, приходится думать самому каким образом избавиться от парня без последствий для себя. Если он здесь и сейчас скажет, что это был одноразовый секс, то отец Вонхёка придёт к его дому с ёбаным ружьём и прострелит ему анус, без преувеличений.       Он трахнулся с несовершеннолетним, парню только стукнет девятнадцать. Очко сжалось до миллиметра, он молится всевышнему и обещает, что больше не будет озабоченным, только пусть всё пройдёт без последствий.       Парень открывает калитку и направляется к нему по расчищенной дорожке.       — Чимин-а, почему ты летом не сказал, что уезжаешь?       — Ну, — Неуверенно протягивает Пак, — Меня срочно вызвали в универ, — Пиздит, как дышит. Насадил на свой хуй проблемы, сейчас должен проблемы своего хуя расхлёбывать.       — А я думал, что ты решил сбежать, — Вонхёк становится серьёзным, складывая руки.       «Так и есть» — Воет волком Чимин.       — Если ты решил сбежать, то мой отец очень разочаруется, потому что сегодня он ждёт тебя к нам на ужин. Моя мама готовит своё фирменное, — Вновь растягивает парень улыбку, она до ужаса мерзкая и приторная.       Пиздец.       Чисто теоретически, если он Тэхёну скажет, что у него помер хомяк, поэтому он уезжает сегодня же, вот прям на самом первом автобусе, который будет примерно через полчаса, он поверит?       «Идиот, придурок, тупица года, у тебя нет хомяка!» — У Чимина начинает дёргаться глаз, когда он наблюдает за удаляющейся спиной школьника.       Возраст всего лишь цифра, а тюрьма всего лишь комната. Ну а злой батя с ружьём — это всего-навсего кладбище, хотя дай бог будет кладбище, возможно, его закопают где-то в лесу. Он бы ещё не так переживал, будь это обычный папочка, любящий своего сына. Он до сжавшегося очка содрогается за то, что это любящий папочка — спецназовец на пенсии.       Пак вздёргивает руки к пасмурному небу, складывая их в умоляющем жесте, и кричит: «Клянусь своей коллекцией дисков с Сейлор Мун, что я больше не буду совать член в несовершеннолетних!»       Он хлопает глазами, делает страдальческое лицо и летит лицом в сугроб из-за резко открывшейся двери.       Пак расценивает этот ответ от Господа, как «Пошёл нахуй, пидор несчастный.»       — Ты чё в сугробе валяешься, придурок? — Зевает Тэхён, укутавшись в тёплое шерстяное одело, нацепив предварительно на ноги валенки, а на голову свою шапку с бомбошкой.       Чимин поднимает лицо, сплёвывая попавший в рот снег, который сделал ему бесплатную заморозку, ну и в дополнение раздумывает о очередном убийстве своего лучшего друга. Если так задуматься, то Тэхён — таракан, живучая падла, которая выживет и при ядерной войне.       — Это всё ты виноват! — Обвинительно вскрикивает Пак в сердцах; он поворачивает голову чуть в бок и натыкается на собачью будку, где стоит собака огромного размера, скалясь.       Блять.       — Бобик, спокойно, — Мягко произносит Пак, медленно поднимаясь из лежачего положения. Собака же в свою очередь отходит чуть назад и пригибается, морду опускает чуть ниже, не сводя взгляд с Чимина.       — Ты ебнулся? Какой бобик? — Вопросительно спрашивает Тэхён.       — С каких пор у деда Кима есть собака?       — Какая собака? — Вскрикивает Тэхён.        Он встаёт почти на конец крыльца, цепляясь за застекленную террасу, выглядывает в ту сторону, куда смотрит его друг. Он начинает пищать, словно десятилетка и отлетает назад, прижимаясь к двери.       — Ебучий случай, это что за лохнесское чудовище дед притащил, — Задаваться вопросом, а почему они не обнаружили «ЭТО» вчера, они не стали, потому что Чимин с диким криком подлетел и со скоростью флеша бросился к двери.       Тэхён агрессивно начал дёргать за ручку, пытаясь открыть дверь, а собака с рычанием бросилась в сторону Чимина.       — В другую сторону, козёл безрукий! — Орёт Пак, дёргая ручку двери. Они влетают на террасу и хлопают дверью, слыша, что в последний момент агрессивная собака влетела в хлюпкую дверь мордой и продолжила лаять на неё.       — Я думал умру молодым, — Выдыхает Пак, испуская дух и продолжая слышать лай собаки.

***

      — Де-е-ед, какого хрена нас только что не сожрала волосатая хуйня! — Влетает на кухню Ким.       — О, вы познакомились с пушистиком? — Как ни в чём не бывало спрашивает старик, будто интересуется погодой, складывая лепестки мяты в чайник. Он споласкивает руки и вытирает их полотенцем, забрасывая его на плечо.       Чимин садится за деревянный стол, подкладывая под щёку кулак, и наблюдает за цырковым представлением.       — Какой к ебеням пушистик, это медведь переросток, он же агрессивный, как чёрт! — Младший Ким складывает руки по бокам, нахохлившись.       — Будешь плохо о нём говорить, то вместо пушистика в будке жить будешь ты!       — Дедушка!       — Хуебушка! Сгинь с глаз моих, иначе кормом для пушистика будут твои пальцы!       Тэхён надувшись, садится за стол, зубами прикусив нижнюю губу. Старик открывает верхний ящик и достаёт оттуда три кружки, разливая по ним чай с мятой. Чимин округляет глаза, когда дед перед ним ставит кружку с членом, в прямом смысле этого слова: на кружке выпуклый бежевый член и написано «С Днём рождения».       — Не понял, — Пак поднимает взгляд на хихикающего деда Кима. Тэхён в любопытстве тянется в его сторону и хрюкает от смеха, от чего ойкает и прикрывает рот. Культурный же, не в деревне родился.       — Это мне Мин подарил, на городском рынке купил, — Гордо говорит дед, вздергивая подбородок. Чимина аж корёжит, когда старик произнёс фамилию Мин, у него в голове один безэмоциональный камень сразу всплывает.       Он крутит кружку перед собой и раздумывает «Думает ли иногда Мин Юнги о нём?» или «Какая была у него реакция после той встречи в подъезде». Потому что он как только зашёл в квартиру и хлопнул входной дверью, скатился по ней же и в течении пяти минут повторял одну фразу «Какого хуя, какого хуя, какого хуя…» — Можно подумать, его всё это совсем не колышет, он рад этим обстоятельствам. Однако узнав, что он делит лестничную площадку с Мином, то его эмоции были противоположны счастью, лучше пристрелите.       Всё слишком странно для них двоих, почему это происходит, почему столько бессмысленных встреч, для чего.       Да даже то, что он сейчас смотрит на кружку с выпуклым членом и думает о музыканте, это уже странно до невозможности.       На самом деле эти обстоятельства, одна лестничная площадка и его неугомонная задница могут привести к последствиям. Он вспоминает слова своих друзей, ведь влюбившись, это он останется у разбитого корыта, не иначе. Пак влюбляться не хочет, но его уже несёт пиздой по кочкам, что остановиться невозможно. Главное, чтобы любопытство не вышло из-под контроля, остальное не важно.       «Кто же такой настоящий Мин Юнги?»       — Чимин, ты в курсе, что на член уже пять минут смотришь? — Интересуется Тэхён, отхлёбывая чай из кружки.       — Трахаться видать хочет, — Выдаёт дед, задумавшись, а потом поднимает палец к вверху, — Так скоро к Минам внук приедет! Свататься пойдём! — Вскидывает старик подбородком и хлебает чай, издавая противный хлюпающий звук.       Чимин только открывает рот, как его перебивает Тэхён.       — Подожди, дед, а это случаем не те городские, которые у Хоттабыча дом выкупили? — Интересуется младший Ким.       — Они самые!       — Может быть, вы меня для начала хотите спросить?! — Возмущённо вскрикивает Чимин. Во-первых, ему не нужна ещё одна проблема, одного Вонхёка по горло хватает; во-вторых, ему не нужна ещё одна проблема под фамилией Мин, ему уже хватает Мин Юнги!       Из-за этой деревни он пропустит любимые выпуски «Готовим вместе с Agust D». Он почему-то стал воспринимать Agust D отдельно от Мин Юнги. Пак Чимин был влюблён в музыканта, даже дрочил на него, чего уж греха таить, всем всё уже известно. Но сейчас всё смешалось и запуталось, ведь когда он видит Юнги, то Чимин почему-то даже не вспоминает о золотой стороне парня, обычный парень. Но сидя в телефоне, он вновь становится админом Фанклуба «Сладкие кошечки».       Он конечно думал выйти из него — после той неприятной встречи около клуба. Но чуть позже Чимин сумел взять себя в руки, решил для себя разделять любовь к музыке Agust D и настоящую жизнь.       Если они поладят, смогут ли стать хотя бы друзьями, доверить свои секреты друг другу. Они уже и так знают больше, чем их друзья.       Вопрос       —…внук мажорище. Помнишь какой раньше дом-то у Хоттабыча был, сейчас его вообще не узнать, там чуть ли толчок не золотой, представьте! — Эмоционально рассказывает дед, хлюпая чаем.       — Реально? А кто он? — Интересуется Тэхён, хлопая глазами.       — Не ну дурак дураком и уши холодные. Шишка какая-то говорю же.       — Да я говорю кем он работает, я понял, что шишка, хрен болотный!       — Ёнсик молчит рыбой, — Вздыхает дед, почесывая затылок седых волос.       — А, — Младший Ким вздыхает и прикрывает рот рукой, понижая голос, — вдруг он мафия?!       Дед Ким округляет глаза и открывает рот.       Чимин наблюдает за этими двумя и только тяжело вздыхает, собрались две девицы-сплетницы. И вообще у него до сих пор болит голова, а сегодня вечером ещё и предсмертный ужин. Если он изваляется в каком-нибудь навозе и оденется, словно его только выпустили из тюремного заключения, то отец запретит Вонхёку общаться с ним? Так он хотя бы останется жив. Пак кивает сам себе, ставя галочку в голове, этот вариант кажется самым адекватным.       Только вот где найти навоз зимой?       — Дед Ким, а у вас навоз остался? — Интересуется Чимин.       — Да, в амбаре преет, — Отвлекается дед от внука. — если его правильно на зиму уложить, соблюдая всю температурную концентрацию и влажность, то отличное удобрение на весну получается! Я раньше у Хвана просил за бутылку самогона, а сейчас все просят у меня за несколько бутылок, — Старик ухмыляется и складывает руки на груди, — Бизнес!       Отлично.       Тэхён щурит глаза и поглядывает на друга, с подозрением наблюдая за похабно улыбающимся другом, правда это трудно назвать улыбкой. Скорее, ему пришла очередная ебанутая идея, в которой будут замешаны они. В этот момент они слышат, как из комнаты выходит Хосок, шаркающий в тапочках по полу.       Старший Ким поднимается и кладёт кружку в раковину.       — Я к Глобусу по соседству, развлекайтесь, — Он сверкающими пятками вылетает из кухни, только и слышат как входная дверь хлопнула.       — Чё, а кто такой Глобус? Я ещё сплю? — Непонимающе хрипит Хосок, опускаясь на деревянную табуретку.       — Местный сплетник, — Выдыхает Тэхён.       Ещё один неискореняемый факт — вся информация, сказанная Глобусу, разлетится по всей деревне с вероятностью 120%.       — Пацаны, мне тут помощь ваша нужна, — С улыбкой говорит Пак.       — Блять, — Одновременное от друзей.

***

      — На счёт три — ты бежишь в сторону калитки, отвлекаешь пушистика, а мы проскакиваем в амбар, — Проходится по плану Чимин.       Из-за того, что они столкнулись утром с агрессивным пушистиком, никто из них двоих с ним связываться не захотел. Ну а Хосок — свежая кровь. Понимаете, это всего лишь жизнь, не ты его — так он тебя, приходится чем-то жертвовать, поэтому они нацепили на Чона: несколько шуб, валенки по калено и дедушкины болоневые штаны.       Двинулись Ася, Мася и Вася план в действие приводить.       — Братаны, а вы уверены, что это хорошая идея? — Между делом интересуется Чон, обливаясь уже сотым слоем пота.       — Просто отличная, ты нам не веришь что ли? — Хихикает Чимин.       Чон тянет неуверенное «Верю» и его скидывают с этого несчастного крыльца, привлекая внимание собаки, которая сидела и грызла огромный кусок мяса. Парни забежали на террасу и через окно наблюдали, как их план в действие приводился. Хосок уже по участку бегал с криком «Отвали, свинья мохнатая!», когда парень скрылся за территорией участка, выбежав на общую улицу, Тэхён с Чимином побежали в амбар.       Чимин пока бежал по сугробам, успел несколько раз навернуться лицом в снег и один раз потерять валенок, который ему был просто огромным. Тэхён же добежал без последствий, потом ещё и похвастался «Просто у меня ноги не карликовые!».       Захлопнув дверь красного амбара, на них уставились две тёлочки, издав громкое «Му-у-у».       — Они живые! — Вскрикивает Чимин, получая подзатыльник.       — Ебанулся? А какими ещё им быть, придурок.       — Дак зима же, разве их не надо, ну — Пак проводит ребром ладони по шее, намекая на нож, на что одна корова вновь недовольно и громко мычит, от чего Пак вздёргивает руки к верху.       — Фуфел мокрожопый, совсем спятил! Если Коров каждый год рубить, ты скорее разоришься, они стоят больше, чем ты весь, идиот, — Вздыхает Тэхён, подходя ближе к одной из коров, — Графиня, он пошутил, я скорее сам его зарежу, чем дед тебя, — Корова фырчит и разворачивается задом, поедая сено.       — Ты её обидел!       — Ещё и перед коровой я не извинялся! Навоз-то где!       Тэхён задумчиво чешет подбородок.       — Дедовское отложенное для удобрения трогать нельзя, если до весны его потревожить, то весь азот выветрится и от него пользы никакой не будет, — Тянет Тэхён, поглядывая на двух коров, — Давай подождём пока они посрут? — Выдаёт гениальную идею Ким.       — Серьёзно? Свежее! — Кричит тот, округляя глаза.       — Так если свежее брать, то точно тебя там развернут, отвечаю! Словом братана клянусь, — Кивает сам себе Тэхён.       — Ладно, давай подождём, — Тяжело выдыхает Чимин, присаживаясь на моток сена в углу амбара.       Чимину казалось, что он перестал удивляться тому, что происходит в его жизни, с каждой происходящей заварухой он думает, что хуже уже быть не может, но вот смотрите и любуйтесь: сейчас он сидит и ждёт пока посрут коровы, да где это было видано.       — Не проще было признать, что ты облажался, извиниться и разойтись на хорошей ноте, — Поднимает голову Тэхён на друга, перебирая сухую траву, валяющуюся на полу амбара.       — Да ебать ты сверхмозг, думаешь, что я об этом не думал? Вонхёк, — Пак потирает ладонями лицо, — он же сам за мной бегал, поэтому я подумал, что если мы переспим и я уеду, он возненавидит меня и забудет, но нет же, даже после того он прибежал сюда, да и его отец уже обо всём в курсе, нашёл рычажок давления, падла!       — Обосрался, чё я могу ещё тебе сказать, переспать — переспал, а взять ответственность ума не хватает, — Хмыкает Ким, выкидывая соломку.       — Ты щас это говоришь мне или силой мысли кидаешь камень в огород Чонгука? — Смеётся Чимин.       — Охуел? Я с ним не спал, — Возмущённо бубнит он.       — Да-да, просто признайся, что он гандон обоссаный и будь счастлив.       — Он гандон обоссаный, схожу к местной шаманке и сделаю куклу хуюду, попугай ободранный, чтоб его хуй никогда больше не встал, — На одном дыхании проговаривает Тэхён, выдыхая.       — Полегчало?       — Немного.       — Так всё-таки трахались? — Хихикает Чимин, получая в ответ агрессивное «Нет!».       Пак вздыхает и качает головой, всё он понимает прекрасно, будь он убеждённым натуралом, тоже бы наверное не сказал об этом никому, стыдно же.       — Чимин-а, — Зовёт его Тэхён. — В последнее время, ты точно уверен, что тебя ничего тревожит? То есть, я же тебя знаю, ты редко делишься серьезными проблемами и мысленными терзаниями, стараешься вечно улыбаться и идиота из себя строишь, я ничего плохо не имею ввиду, но я бы был рад услышать твои реальные мысли, а не шуточные высказывания.       Чимин вскидывает брови и бросает взгляд на друга, пусть они и ведут шуточные перепалки, но могут заглядывать чуть глубже шуток. Тэхён прав, он редко делится чем-то серьёзным, это, к сожалению, уже вошло в привычку. Он привык всё пережёвывать внутри себя, даже если у него включится душевная мясорубка, он промолчит.       Не любит нагружать своими проблемами других, однако способен выслушать незнакомца и дать ему совет. Каждый раз, когда он пытался что-то рассказать, в его голове мигала красная лампочка «Это вообще никому не нужно, его будут слушать из вежливости». Его язык сворачивался в трубочку, он был не способен связать и слова, от чего в итоге вновь шутил, хотя внутри рыдал в три ручья.       Всё выработалось в привычку, психологический барьер развился в нём ещё в детстве. Когда у тебя нет отца — заведомо хреново, а когда мать появляется только к ночи — невыносимо. Ему было совестно выливать на неё свои подростковые терзания, когда она практически жертвуя собой, пыталась прокормить двоих детей.       Из-за чего ему стало проще пережить мысленную мясорубку в одного, наложить на новые порезы швы и дальше улыбаться. Он всегда старался быть идеальным для всех. Становился уж совсем честным только наедине с собой, когда уставший от дерьма стоял под душем, смывая слёзы и мысли.       — Чувак, всё отлично, правда, — Хихикает он, тут же охая.       — Она навалила!       Тэхён тяжело вздохнул и покачал голову.       Аляска и Графиня — они смотрели на всё, что дальше происходило с диким подозрением, однако недоверчиво позволили им своровать дерьмо. Чимин с Тэхёном счастливо сгребали лопатой коровьи отложения в ведро, слушая переговаривания коров, которые явно их не самыми милыми словами обзывали.       Собрав всё, они радостные пошли в конец амбара завершить уже дело. Чимин скинул с себя пуховик, оставшись в синем спортивном костюме, который они нашли у деда в шкафу. Решив, что дед носил его в молодости, они его одолжили, надеясь что пропажи особо не заметит.       — Ты уверен? — Спрашивает Тэхён, морщась. Они оба зажимают нос пальцами, потому что смердит так, что можно потерять обоняние навсегда.       — Лучше дерьмо на мне, чем труп захоронений на опушке леса, давай! — Вскрикивает Чимин и Тэхён вываливает собранное дерьмо на Пака, в розовых резиновых перчатках он размазывает его по спортивному костюму, чтобы он пропитался отлично.       Несколько раз к ним подкатывал приступ тошноты, но гордо можно заявить — они выжили.       — Теперь мыться! — Запах, Пак уверен, хорошо впитался в костюм, так что сейчас осталось только помыться в костюме, когда высохнет - запах останется, а все остальное смоется. Отличный план, ничего не скажешь, однако… — Чимин, а мыться-то негде, мы баню не топили, придурок! — Пищит Тэхён, снова сдерживая комок тошноты, пока он снимал обгаженные перчатки с себя. — Блять.       — Бля-я-я-я-ть! Ты мне раньше сказать не мог! — Стонет Чимин.       — Дак я думал ты в курсе! — Возмущённо говорит Ким. — Иди отмывайся в снегу, потом я наберу ведро воды, и мы ещё раз тебя сполоснём. Я чуть позже ещё печку затоплю, чтобы высушиться!       Пиздец.       Теперь представьте картину: Пак Чимин валяется в снегу, перекатываясь из стороны в сторону, избавляясь от дерьма. А вот Ким Тэхёну и представлять не надо, он это всё воочию видит, а ещё ржёт при этом, точнее буквально задыхается от смеха, наблюдая за этим.       — Чё ржешь, осёл вислоухий! — Орёт Пак, набирая снег в ладонь и растирая его по одежде, морщась.       На улице холодрыга, что капец, а он на улице в снегу валяется в одном спортивном костюме — закаляемся ебать. Покупайте курс задаром, не скупитесь, Пак вас научить как быть неудачником, цена адекватная — продаст курс за щепотку нормальной жизни.       Когда он повалялся в снегу, измарав белый снег дерьмом, то они двинулись с ведром в дом. Они зашли на террасу и Пак было хотел уже заходить в дома, как Тэхён его остановил.       — Размечтался, ага, чтобы дом провонял? Здесь сиди и жди, щас ведро с водой вынесу! — Чимин стрельнул глазами, но остался ждать друга, дрожа от холода собачьего. Спустя некоторое время Ким выходит с ведром.       — За мной!       Они вновь выходят на улицу и Тэхён ему кидает губку.       — Стирай ею с себя остатки, выбросим сразу же.       Пак ненавидит свою жизнь, вот реально, где это было видано, что он будет зимой с себя говно коровье отмывать. Да и ещё неизвестно когда запах пройдёт, а всё для чего? Для того, чтобы ему анус не прострелили из-за его хуя похотливого. В монахи уйдёт, ей богу уйдёт в монахи.       Тэхён лил из ведра воду, а Чимин замерзшими пальцами пытался от себя что-то оттереть. Когда в ведре воды не осталось, а Чимин уже был похож на ледяную сосульку, он синими губами посмотрел на небо.       — Я на тебя в суд подам, пидорас небесный! — Да чтоб он ещё раз у него помощи попросил.       Всё остальное время — вплоть до вечера, Пак просидел в коридоре на коврике, Тэхён дальше коврика его не пустил, а вот одежду унёс сушить на печку, та высохла мигом, что не скажешь о Чимине. Нос заложило, а голос стал першить, видать процедуры закаливания прошли не особо в сторону улучшения здоровья, скорее наоборот: завтра он сляжет с температурой и помрёт уже от воспаления лёгких.       Когда время подошло к 8 вечера, Тэхён пнул носком Чимина, который на коврике так и уснул, словно родственник, которого здесь не ждали.       — Чувак, пора, — С сожалением смотрит друг.       Пак, тяжело вздохнув, поднимается с пола, суёт ноги в валенки и натягивает дедушкин тулуп.       — Не ну аполлон! — Хихикает Тэхён, — От деревенского не отличишь, — Вроде и комплимент, но по смыслу оскорбление. — Ну всё, деревенская цаца, тебе пора, с Богом!       — Не упоминай при мне этого чёрта! — Шипит Пак, хлопая дверью.       Выйдя в сад, он подмечает, что уже стемнело и погода ухудшилась. Метель возобновилась и опять под вечер, будто чувствует настроение и хмурится вместе с ним. Он не стал задаваться вопросом, куда делся пушистик и Хосок, но очень надеется, что они не сожрали друг друга. Ступая по хрустящему снегу, он редко подкашливал и иногда шмыгал носом. На деревенских улицах уже практически не было людей, разошлись по домам, а может и по гостям. Пак тоже в гости — в убийственные гости.       Когда он уже стоял около дома Вонхёка, поджилки тряслись знатно. Открыв чёрную узорчатую калитку, он двинулся по точно такой же расчищенной дорожке. Около дома стояла беседка, строение для хранения дров и неподалёку небольшая баня, но по состоянию она была намного лучше, чем у деда Кима.       Стучась в двери, он ждал пока ему откроют и представлял картину, как поморщится Вонхёк.       Однако дверь ему открыл батя, тот самый спецназовец на пенсии, он заломил бровь, но когда принюхался, то зажал нос.       — Пацан, ты чего в дерьме валялся, ну и вонь, — Пак его очень хорошо понимает, он в точно таком же положении, должен нюхать сам себя из-за Вонхёка — говнюка мелкого.       — Я к Вонхёку, он меня на ужин звал, — Растягивает улыбку Пак.       — Чимин что ли? Щас позову, — Батя несколько раз крикнул парня, от чего тот жуя возмущения шёл к двери. Когда он увидел Пака, то протянул беззвучную букву «о», отослал отца и выволок его на улицу.       — Прости, Чимин-а, но у нас ничего не получится, — С сожалением говорит школьник.       Что?       — Ты мне больше не нравишься.       ЧТо?       — Сегодня внук к Минам приехал, я влюбился! Это любовь с первого взгляда, понимаешь!       ЧТО?       — Кстати, а от тебя чё воняет так?       — Пытался избавиться от проблемы, но проблема как оказалась решена, — Растягивает улыбку Пак, чувствуя как дёргается его глаз.       — А ну понятно, ладно бывай, ещё увидимся, ты главное не обижайся, окей?       Пак кивает на автомате и слышит как закрывается дверь. Уши заложило из-за злости, он получается сегодняшний пиздец зря пережил. То есть блять бог его услышал, но намекнуть был не способен.       — Соси небесный хуесос, я блять в порядке, слышишь, в порядке! — Кричит Пак на небо и агрессивной походкой идёт в сторону дома.       Ни день, а пиздец. Он всегда знал, что от Минов одни проблемы. Даже в ссаной деревне. Врываясь в уже знакомый сад, он замечает, что пока его не было пушистик вернулся на родину — будку, тот высовывает свою морду и начинает рычать.       — Опять что ли? — Воет Пак и срывается на бег, еле как успевая добежать до крыльца. Вновь в самый последний момент закрывает дверь, от чего пушистик рычит и недовольно уходит обратно.       Врывается в двери он с недовольным рычанием.       — Это хуйлуша, Тэхён, знаешь чё сказала? Он влюбился блять в другого, в этого ссаного Мина, — Пак кричит, снимая с себя валенки, от чего случайно валится на пол, — То есть я сегодня зря в коровьем навозе валялся, понимаешь? Да чтоб я ещё раз трахнул школьника, да чтоб меня семеро негров выебало! Я боялся оскорбить его чувства, а он такой «Чимин-а, прости, но ты мне больше не нравишься!» Нравится, не нравится, терпи моя красавица. Кто этот ублюдочный Мин, я готов ему анус на уши натянуть, сплошные Мины! — Чимин стягивает второй валенок, швыряя его в сторону, — То ссаный Мин юнги, то ссаный Мин хуй его еби, да когда эти Мины вымрут едрени фени! — Шипит он, поднимаясь на ноги. Снимает с себя этот тулуп казенный и поворачивается в сторону гостиной, замирая.       — О, привет, Юнги, как поживаешь, у меня всё хорошо, а у тебя? — Истерично смеётся Пак, когда видит, что на него смотрят шесть человек.       — Отличный аромат Франции, Пак, — Хмыкает мать твою за ногу чёртов Agust D.

Спасибо, привет, до свидания, приятного аппетита, с пасхой, с днем защиты детей, с днём разливного пива. Кажется, это действительно последний день Жизни Пак Чимина.