Around the world: the end point

Вокруг барной стойки было много народу. Но люди не толпились, толкая друг друга локтями и расплескивая напитки в разные стороны. Никто не выкрикивал нецензурных выражений, не пытался ущипнуть проходящую мимо официантку за задницу. Никто не просил «сделать музыку погромче», и уж тем более не пытался взобраться с ногами на стол, чтобы исполнить умопомрачительный (от слова «нисколько») танец. И все потому, что это была не какая-то дешевая ночная забегаловка на углу Куинси-стрит и Бедфорд-авеню, а фешенебельный ресторан в отеле Ле Брестоль, что в прошлом году занял второе место в международном рейтинге. «Пять звезд». Они тут были повсюду, куда ни посмотри. В кафельном полу, в хрустальных бокалах, в двухъярусной люстре стоимостью несколько сотен тысяч долларов. В качестве закусок, напитков и даже сигар. В кожаной обивке диванчиков в дальнем углу зала, в произведениях искусства, которыми были увешаны стены. Даже воздух тут был особенным, с нотками дорогого алкоголя, исключительного по качеству парфюма (как мужского, так и женского), прозрачной дымки сигарет Голюэз, и феромонов, феромонов… Сегодня мне выпала роль «агента под прикрытием». Роковой красотки в платье с умопомрачительным вырезом, вы думаете? Нет, бармена. Впрочем, я не особо жаловалась, решив, что так растрачу нервных клеток куда меньше. Это предположение было ошибочным. Но несмотря на это, я не могла отогнать от себя желания раствориться в этом месте, и чтобы окончательно не потерять бдительность, принялась тереть бокал с чрезмерным усердием, хотя поскрипывающее от чистоты стекло в этом совершенно не нуждалось. Прямо передо мной сидел мужчина средних лет. Южанин, очевидно. В V-образном вырезе его пиджака легко просматривалась гладкая рельефная грудь с легким, но симпатичным, естественным загаром. Я бы даже сказала, врожденным. Он неспешно потягивал виски, время от времени постукивая по бокалу перстнем на указательном пальце. Кольцо было точно из золота высшей пробы и с большим кроваво-красным камнем. Дорого, но на мой взгляд, безвкусно. Когда он приканчивал очередную порцию, то вальяжно откидывался на спинку стула и еще пару секунд просто крутил пустой стаканчик вокруг своей оси, наблюдая, как в нем побрякивают кубики льда. Через одно место от него сидела пожилая пара. Обоим было на вид чуть больше семидесяти, но манеры и умение держать себя в обществе с возрастом их явно не покинуло. К моему удивлению, они предпочли бар уютному столику в зале. Их заказ состоял всего из двух бокалов шампанского. Женщина достала из сумочки буклет, выложила его на стол и стала указывать наманикюренным (даже для ее лет) пальчиком то в одну, то в другую строку. Затем дожидалась, пока ее супруг согласно кивнет, и продолжала читать. Сделав вид, что мне понадобилось что-то из-под барной стойки, я краем глаза успела заметить содержимое буклета: список курортных вилл на побережье Средиземного моря. Они выбирали место для отдыха. «Чтоб мне так жить…» — Простите! — раздался мягкий женский голос. Повернув голову, я увидела и его обладательницу. Молодая женщина кокетливо помахала мне, призывая подойти. — Что-нибудь выбрали? — Френч 25, пожалуйста, — улыбнулась она, и я принялась выполнять. Шатенка положила рядом с собой миниатюрный бежевый клатч и поправила «выбившуюся» из прически прядь, которой там сроду не было, но этот жест повторялся так часто, что перерос в привычку. «Дурную привычку», подумала я, когда девица сделала то же самое, но уже с другой стороны. До ее появления мне удавалось избегать разговоров с посетителями, чему я была несказанно рада, потому что в последние два часа мое внимание занимал только один человек. В Щ.И.Т.е не прониклись доверием к друзьям Стива Роджерса и друзьям его друзей. Более того, они и не собирались. Однако идти против Ника Фьюри никто не отчаивался. Он трижды ставил их на место в той работе, с которой, как считали в организации, никто лучше них справиться не мог. Меня вполне устраивал тот факт, что больше не приходилось торчать на совещаниях, писать отчеты и страдать от паранойи, что за мной следят из каждой камеры и прослушивают все разговоры. Правила игры поменялись, но только не игроки. Щ.И.Т., Гидра, правительство. Слежка, проверка, контроль, просчет, ошибка, чья-то смерть…и повторить сначала. Идея мирового господства манила Гидру, как огонь мотылька, а Щ.И.Т. жил идеей их в этом обогнать. Одинокие борцы за справедливость сталкивались то с одними, то с другими, хотя в новостях упоминали только первых. Все это способствовало появлению мелких алчных организаций, которые охотились исключительно за деньгами, но умудрялись докучать всем остальным персонажам этой монополии. С происшествия на заброшенной базе Щ.И.Т.а прошло чуть больше года. Они даже перестали делать вид, что ищут нас и пытаются арестовать. Лишь время от времени грозили пальчиком, а потом Ник отвечал им тем же в весьма нецензурном жесте. Я каждый раз спрашивала себя «Меган, зачем ты это делаешь?», но мне тут же давали новую высокотехнологичную игрушку, и я замолкала. Правда сегодня от всяческого оборудования пришлось отказаться. В отеле была жесткая система досмотра, но еще более проницательными были те люди, ради которых мы сюда пришли. Поэтому никаких наушников, коммуникаторов, даже телефонов. Плюсом — никакого оружия, бронежилетов и прочей защиты. И надо сказать, что без всего этого я ощущала себя словно была вовсе без одежды. Я поставила перед шатенкой бокал с напитком, бросив ей «пожалуйста» уже по инерции. Она сделала один крохотный глоток и подняла на меня свои широко распахнутые глаза. Пришлось изобразить нечто вроде доброжелательной улыбки, дабы не выходить из роли любезного бармена. Но каждый раз, когда я смотрела в зал, улыбка исчезала. Скучающая девица решила, что спасти меня может только душевная беседа, поэтому она сделала еще один глоток, обернулась через плечо в зал, проследив за направлением моего взгляда, и надменно усмехнулась. — Я тоже его заметила, — сказала она. Мы по-прежнему смотрели в одну сторону. — Но он руки этой блондинки ни на минуту не выпускал, так что… И она многозначительно повела бровью, как бы говоря «а дальше и сама догадаешься». Эта блондинка на самом деле была брюнеткой, хотя возможно и сама уже о тех временах забыла, поскольку в жизни этой девушки было слишком много событий куда интереснее, чем смена цвета волос. Дочь советника президента и невеста одного из его приближенных друзей, который сейчас находился на другом конце земного шара и был ни сном ни духом о том, чем занимается его ненаглядная. Бедняжка так долго строила из себя наивную дурочку, что в это поверили абсолютно все люди из ее окружения, даже отец, предпочитающий верить, что провалы в работе системы хранения данных — это всего лишь стечение обстоятельств. На самом же деле в прекрасных ручках этой мадам было столько закрытой информации, что жить ей по определению было не положено. Женщина с коктейлем снова заговорила. — Есть в нем что-то, — она замялась, подбирая слова, и я ее хорошо понимала, потому что сама сейчас не могла найти ни одного подходящего под ситуацию. — Что-то опасно-привлекательное, — наконец выговорила она и снова посмотрела через плечо на шумный стол, за которым сидели шесть человек. Я бы скорее сказала «сволочное». — Да, определенно, — кивнула я. — Этой блондинке повезло, такие экземпляры на дороге не валяются. Уж я-то не понаслышке знаю, полсвета объездила и много где побывала, но ни в одном элитном клубе таких мужчин не встречала. И с явным знанием дела она опустошила свой бокал одним глотком, хотя до этого мне казалось, что она не прикончит его и к ночи. — А вот если бы не она, — вдруг мечтательно протянула женщина, рассматривая побрякушки у себя на запястье, — кому бы такое счастье досталось? — Мне, — не раздумывая ответила я. Шатенка окинула меня оценивающим взглядом и ей понадобилось всего пара секунд, чтобы сделать определенные выводы. В ее глазах блеснул странный огонек, а губы растянулись в ядовитой улыбке. А затем она рассмеялась. Так беззаботно и искренно, что сидящие неподалеку от нас люди, наверное, подумали, что бармен травит отменные шуточки. Этот смех и был ее ответом. — Повторите, — подтолкнув ко мне бокал, она кивнула на бутылку шампанского, стоящую за моей спиной. Одному богу известно, чего мне стоило сейчас промолчать, но наполняя ее бокал меня не покидала мысль, что вокруг слишком много острых режущих предметов, чтобы спускать ей с рук эту оплошность. Я вернула заказанный напиток и взглянула на часы: 19:35. Их встреча длится уже третий час, и может эта компания делает хорошую выручку для ресторана, меня это мало радует. — Я не-на-ви-жу те-бя, — произношу это беззвучно, одними губами и достаточно медленно, чтобы он точно понял. Барнс смотрит на меня всего долю секунды, и даже на таком расстоянии я вижу, как начинают ходить желваки под кожей. Значит понял. Моя «собеседница» замолкает, переключив внимание на вторую порцию коктейля, и я получаю время, чтобы снова вернуться к своим мыслям. Нет, не к тем, где я пытаюсь отравить Баки пока он спит, и даже не к тем, где мне это удается. Из шести человек, сидящих за столом, я не знаю только одного. Баки, наша цель по имени Шарлотта, два ее телохранителя, завербованный агент французской разведки, который провел рядом с ней слишком много времени, и лично я не могла ему слепо доверять, и еще один мужчина, чье лицо не фигурировало ранее ни в одной информационной сводке. Я не могла слышать их разговор отсюда, но по манерам, его жадно блуждающим по залу глазам, полупьяной улыбочке (хотя он точно не пил), ну и элегантной черной бородке, я сделала вывод, что он — тоже француз. Мне срочно был нужен Ник, но этот придурок засветился пару дней назад, и теперь ему было запрещено высовывать свой нос из номера. Сходить к нему я тоже не могла, как и позвонить. За барную стойку подсели еще несколько человек, сменив ушедших. Несколько заказов на напитки и закуски, я сперва думаю, что это поможет отвлечься, но что-то идет не так. И притом уже давно. Это задание по факту длится всего восемь дней, а по документам — три месяца. Мне кажется, что получить информации больше, чем я уже имею — невозможно. Как не представляется реальным и качнуть маятник недовольства в противоположную сторону от мечты о хладнокровном убийстве этой блондинки прямо здесь и сейчас. И пускай это бы во многом сэкономило нам время, мне сказали строгое «нет» — мы не можем разжечь межнациональный конфликт. После того, как было решено предоставить этой мадам выбор аж из нескольких претендентов, я весьма прямолинейно высказалась на этот счет. После того, как сообщили, что из всех кандидатов (включая и «очаровательного водителя» — Сэма, и «флиртующего фитнес-инструктора» — Ника) и еще пары агентов, она выбрала именно Барнса, я снова высказалась, и после этого со мной никто не разговаривал на протяжении пары дней. Фьюри тщательно проследил за тем, чтобы на этом белом свете не осталось ни одного упоминания о том, кто же такой Джеймс Барнс, и в особенности кем он был. Мы рисковали, подсовывая его ей, словно рождественский подарок, перевязанный ленточками и с красным бантиком на чл… на упаковке, но как оказалось, слава Зимнего Солдата сюда не заходила. — Сделайте мне коньяк с водкой, — скрипучим голосом скомандовал мужчина с дальнего конца бара. Он чуть ослабил узел на галстуке, а я так явно представила его в подвешенном состоянии, прям вместо этой огромной люстры, что эта мысль отразилась на моем лице, и мужчина нервно сглотнул. «Значит немного подождешь». Я снова посмотрела на их стол. Казалось, что девушка в такой компании получала наибольшее удовольствие. Двое натренированных мужчин были готовы защищать ее до потери пульса, двое других так ласково улыбались, что градус тестостерона в радиусе пары метров от них зашкаливал, а последний действительно не выпускал ее руку из своей. Возможно, я даже поблагодарю Барнса за отсутствие проявления других, более сильных чувств на публику. Хотя, кого я обманываю? В 20:07 они закончили ужин. Первым ушел неизвестный мне мужчина, вторым — вербованный агент, с места не сдвинулись только телохранители. Барнс по «сценарию» отправился захватить с собой бутылочку «Груард-Ляроуз» на вечер. Или на ночь. По мере того, как он подходил к бару, выражение моего лица менялось одновременно с его. И когда между Барнсом и столешницей оставалось метра полтора, мы уже смотрели друг на друга как заклятые враги. Ему даже не пришлось называть марку вина, как я уже выставила его перед собой. Надеюсь, что со стороны это выглядело не очень странно. Баки подошел к барной стойке вплотную и взял бутылку. — Она не поедет обратно. Останется здесь, в отеле. В доме сейчас минимум охраны. Я услышала почти все, что хотела. Отсутствие ее в особняке — это очень хорошая новость. Мы столько раз обсуждали подобное развитие событий, что я могла бы приступить к работе сиюминутно. Но здесь было замешано так много личного, что я при всем желании была не в состоянии это игнорировать. — Ты же не проведешь эту ночь с ней в одном номере. И это был не вопрос. Я хотела снова увидеть, как он улыбается, как расхаживает по дому в своих до невозможности обтягивающих джинсах и моей любимой мешковатой толстовке. Я бы сейчас отдала многое даже чтобы просто послушать, как они с Сэмом собачатся и хлопают дверьми. Я хотела мысленно умиляться тому, как он все еще теряется в больших магазинах, а потом всю дорогу до дома делает вид, будто ничего не случилось. А что я получала вместо? Парочку предложений «ни о чем» и абсолютно отчужденный взгляд.