Amor omnia vincit

      Три дня, которые Джин провел в кровати в полубредовом состоянии, вымотали из него все силы. Течка проходила очень тяжело, ведь того, кто ее спровоцировал, не было рядом. Соным приносил отвары трав, чтобы облегчить боли, за что Джин был ему крайне благодарен. О больном папочке заботился и Виен-и, принесший с кухни ресторана оладушки. Джин ласково потрепал сына по волосам и подумал, что он все больше становится похожим на отца. Лучше стало на четвертые сутки, когда он смог вставать и уже не температурил. Боли в животе отдавали лишь легким нытьем, и это было необычно. Но отчего-то Джин чувствовал себя безмерно счастливым. Он не ощущал этого так давно…       За эти дни на телефоне пропущено больше двадцати звонков от Намджуна и два — от Ватанабэ. Тот названивал еще несколько дней назад и слал сообщения с вопросом, уладил ли Джин бизнес, и когда они смогут увидеться. Пока Джин отнекивался и говорил, что заболел, японец ждал, но уже через неделю прикатил в ресторан с огромным букетом цветов, поставив Джина в неудобное положение. Сейчас, когда его личность раскрыта, ему проще всего отказать настойчивому ухажеру.       Вечер выдался трудный, посетителей много, поэтому Джин отшутился, что ему нужно заниматься работой, но Ватанабэ сидел за столиком, словно и не собирался уходить. В очередной раз, когда Джин показался в ресторане, он подошел к нему, взяв за руку: — Ты долго будешь бегать от меня? — Кейта, я работаю… — Похоже и на то, — прищурил глаза хитрый японец. — Но мне кажется, ты избегаешь меня. — Отпусти, мне больно, — резко скомандовал Джин, который после того случая с Намджуном больше не помнил, что такое насилие со стороны альфы. Он попытался выдернуть руку, но настойчивый японец сжал ее в тиски. — Ты зря думаешь, что от меня так просто отделаться! Обычно, я получаю то, что хочу, — зашипел он, глядя в глаза Джину. — Я — не вещь, и меня ты не получишь, — Джин с усилием вырывает руку и уходит в административную часть, преследуемый пожирающим взглядом Ватанабэ. — Зря ты думаешь, малышка, что я тебя не получу, — говорит японец в пустоту и набирает телефонный номер. — Хикиро, ты должен организовать небольшое дельце. Да, припугнуть кое-кого. Без жертв, придурок, я тебя знаю. Обговорим все завтра утром…

***

— Еба-а-ать, — Намджун пытается налить коньяк в рюмку, но не попадает и разливает немного на стол. Стойкий запах спиртного стоит на весь особняк, хоть топор вешай. Прислуга собирается домой. Горячий ужин, что сделали к вечеру, уже остыл, его заботливо оставили на столе. Похоже, господин Ким сегодня не в настроении. Впрочем, как и вчера, позавчера и еще три дня назад. Вернувшись из Японии, его словно подменили. — Джун, задница, где ты? — Юнги орет с первого этажа, выпуская в открытую дверь горничную. Она вежливо поклонилась и сказала, что господин Ким в кабинете и никого не принимает. Поблагодарив, Мин вошел в опустевший дом. Ответа от Намджуна не последовало, поэтому Юнги поднялся по лестнице в кабинет, где друг опустошал уже не первую бутылку спиртного. — Еба-а-ать, — говорит Мин, оглядывая все вокруг. Нет, Джун, конечно, пьет, как и все, но впадать в такой запой — это не про него. Последний раз это было после изнасилования Чимина, поэтому Юнги аж передернуло — не дай Бог друг где-то начудил.       Намджун поднимает взгляд на шум в дверях и улыбается счастливой, но пьяной улыбкой. — Я его проебал, — говорит он Юнги и падает головой в сложенные на столе руки.       Если бы Мину сказали, что Джун плачет — он бы поверил. С таким обреченным видом и взглядом, пронизывающим до самой глубины души, Намджун на него никогда не смотрел. — Кого? Бизнес? — Юнги подходит ближе и кладет руку на спину, успокаивая Кима. — Ну и ладно, начнешь снова, не беда. — Я Джина потерял, — Намджун поднимает глаза, полные слез, и смотрит на друга. — Оу, — неловко отвечает Юнги, не зная, как комментировать. — Ну… Расскажешь… — А что т-тут р-рассказывать, — говорит Намджун, вперемешку с икотой от спиртного. Юнги убирает бутылку вниз и отодвигает рюмку, делая вид, что ничего не знает. — Помнишь, мы Чхве Джинсока из «Yume» искали? Я нашел его — это Джин. Юнги, я нашел его. Я отчаялся его найти — ни друзья, ни знакомые, даже агентства потеряли след. Видимо, ему кто-то хорошо помог, он сменил имя и живет в Японии. Но он совершенно не хочет даже поговорить со мной. Юнги, что мне сделать, чтобы он меня простил? Я хочу вернуть его, Мин. Больше всего хочу вернуть.       Тут уже пришла очередь Юнги удивляться — у него глаза расширились до размеров блюдечек и застыл немой вопрос — как? Он знал про Джина и про то, что тот чем-то занимается в Японии, но Джин и Джинсок — это уже слишком и для Юнги. Остатки спиртного Мин налил в рюмку и выпил. Если уж пошел такой откровенный разговор, надо быть на одном градусе. Юнги отправил Лиену сообщение и уселся слушать друга до самого утра.

***

— Хикиро, ты все понял? — Да, Кейта, все сделаю, как ты скажешь, — доверенное лицо неприятной наружности кивает, обнажая гнилые зубы.       Он уже много лет служит клану Ватанабэ, еще отцу Кейты, поэтому знаком со всеми семейными делами. Его руки по локти в крови, но об этом он не думает — интересы хозяина превыше всего. Хикиро — верный пес семьи с большими связями грязного мира, до которых сам Кейта не опускается. Достаточно просто назвать его имя, как Хикиро открываются все возможности, обо всем остальном Кейта не думает.       Очередная попытка соблазнения Джина в его планы не входит. Он только стал оябуном клана Ватанабэ и совершенно не хочет тратить время на встречи и свидания. В Японии любая омега сочтет за честь быть с ним, а этот кореец упрям до чертиков, поэтому Кейта скрежещет зубами и набирает сообщение.       «Я хочу извиниться за грубость. Поужинаешь со мной сегодня в 20:00? Мне действительно жаль, давай останемся друзьями».       Японец улыбается и нажимает «отправить». Джин читает сообщение почти сразу и в ту же минуту отправляет короткое «нет». В Японии ему не нужны враги, тем более молодой оябун, но встретиться с ним снова — значит дать надежду на что-то большее. Он лучше убытки понесет, чем свяжется с Кейтой. Воспоминания о Намджуне не перестают терзать душу, ситуация становится все более непонятной, и Джин уже ищет номер Чонгука, но в последний момент сбрасывает. Он справится сам, он должен справиться. — Так я и думал, — бормочет Кейта, улыбаясь в темный экран телефона. — Хикиро!       Помощник подходит почти неслышно и склоняет голову перед хозяином клана. — Все идет по плану. Как я и думал, он отказался. Установи наблюдение за домом, поставь прослушки и докладывай мне, когда все будет готово. Через две недели у меня поездка в Китай — хочу успеть все закончить и полететь туда с ним. Представлю своего омегу партнерам.       Указы хозяина развязывают руки Хикиро полностью. Он ежедневно отсылает на телефон отчет о том, как продвигается дело. Прослушки установить проще всего — за приличные деньги японский персонал поставил жучки в кабинете и даже в жилом помещении Кима. Уборщица, получив щедрое вознаграждение, рассказала о ближайших планах, и Хикиро составил сценарий идеального преступления. Часы начали отсчет…

***

      Джин готовился к завтрашнему банкету, но что-то ему не давало покоя. Он постукивал карандашом по столу и смотрел на часы. За последние тридцать минут шесть или семь раз. Соным повел Виена на представление в дельфинарий и уже должен был вернуться. Джин доверяет Соныму, но на сердце неспокойно и он набирает его номер. Длинные гудки накаляют ситуацию до предела. Со второго звонка Ким понял, что что-то случилось, поэтому схватил легкое пальто, кинув туда документы, бумажник и телефон. В его руках засветился смартфон и Джин дрожащими руками снял трубку: — Идти никуда не нужно, — голос Ватанабэ спокойный и хладнокровный, как из преисподни. — Где они? Где мой сын? — кричит Джин в телефон дрожащим голосом. — Что тебе нужно, ублюдок? — Поосторожнее, красавчик, я же могу и разозлиться. — Сволочь, где они и что тебе нужно? — Ты ошибаешься, если думаешь, что я буду торговаться. Но ты прав — у тебя есть то, что мне необходимо. Ты. Если не будешь делать глупостей, они не пострадают. У тебя есть время до утра — в любом случае, сейчас ребенок спит, поздно уже. Не пугай сына и приезжай в семь утра ко мне, но помни — войдя в мой дом один раз, ты уже отсюда не выйдешь. Собирай вещи, крошка. — Подонок! Верни мне их. Я никогда не буду с тобой жить, — Джин рыдает в трубку, чтобы больнее уколоть Кейту, но осекается — кто знает, что за мысли в больной голове этого человека. — Без истерик, Джин. От тебя зависит жизнь сына. Не будь таким нервным. Один неверный шаг — и он труп. Я знаю, что ты будешь благоразумным, милый, а от любви до ненависти — один шаг.       Кейта отключается, а Джин тяжело оседает по стене. Он проиграл. Слезы катятся по щекам, но это уже ничего не значит. Он был слишком самоуверен, а на самом деле оказался неспособным защитить себя и свою семью. Руки трусятся, но он быстро вытирает нос и пытается успокоиться. Ему срочно нужно позвонить. Мысленно он просит прощения у Чимина, что так бесцеремонно вмешивается в их жизнь, но другого выбора нет — только Чонгук. Сейчас только он может помочь ему, подключив свои связи в Японии.       Дрожащими пальцами Джин не с первого раза попадает в номер телефона. Через три гудка Чонгук отвечает еще бодрым голосом, но как только Джин его слышит — сразу же рыдает в трубку. Он держался еще до того, как позвонил Гуку, но сейчас такой родной голос свел все на нет. Сквозь истерику Гуку удается выяснить, что произошло, и он приказывает Джину оставаться дома. — Готовьте самолет, — Чонгук звонит в компанию и целует Чимина с детьми, который застыл, как вкопанный. — Что случилось? — омега вцепился маленькими пальчиками в пиджак, который муж спешно снял и поменял на кожаную куртку. — Все хорошо, просто Джину нужна помощь, — Гук прижал Чимина и крепко обнял. Его запах с примесью ноток Чонгука возбуждает, но сейчас не до этого. — Гук, когда ты приедешь? Ты в Японию? — Да, малыш, я вернусь как можно скорее. Позвоню тебе, не переживай. Я люблю тебя, кроха.       Он еще раз целует того в нос и выбегает из дома. Чимин с неспокойным сердцем только выходит на балкон и взглядом провожает уезжающий из поместья автомобиль. Шестое чувство омегу не подводит, и он звонит Мину. — Юнги, мне страшно, — Чимин старается сдерживать волнение, но какой там! По поведению Чонгука понятно, что омегу только успокаивали — какие проблемы могут возникнуть у Джина, и зачем уезжать в ночь?! — Минни, давай по порядку, что случилось? — Папа с тобой? — М-да, — неловко отвечает Юнги, глядя на Лиена, лежащего рядом в кровати. — Вы можете приехать, пожалуйста, — Чимина начинает потрушивать от страха за Чонгука. — Пожалуйста, Юнги… — Конечно, Минни, двадцать минут, и мы у вас, — на том конце отключаются, а Чимин мысленно складывает ладони и смотрит в потолок. Хоть бы все обошлось, молит омега, посматривая на мирно спящих детей.       Юнги и Лиен действительно приезжают за рекордные сроки, залетая в дом. Другой информации от Чимина они не узнали, а таинственное исчезновение Чонгука только усложняет ситуацию — больше то и спросить не у кого. Юнги, меряющий гостиную шагами, закусывает губы и смотрит на часы. Движения глаз машинальные — ему совершенно не нужно знать сколько время, Намджуну он позвонит и так. Чувствуя, что в данный момент он окажется нужным, Юнги без колебаний выходит на крыльцо особняка и набирает другу. — Да, Юн, — уставшим голосом говорит Ким. — Намджун, кое-что неприятное похоже случилось, — Юнги старается не накручивать себя, но и тратить время на бессмысленную болтовню он не хочет. — У Джина проблемы в Японии. Чонгук уже поехал туда. У тебя есть шанс помочь… — Чонгук? — Да, нет времени объяснять. Звони ему, если он еще не улетел, номер знаешь. Отключаюсь.       Намджун, прилегший поспать, вскакивает, как солдат в армии. Одеваясь на ходу, он набирает номер друга. Они очень долго не разговаривали друг с другом, поэтому Намджун молит, чтобы Чон ответил — сейчас не время мстить и обижаться, если на кону стоит благополучие Джина. Трубку не берут долго и Намджун уже отчаивается дозвониться, а куда бежать он не знает. К счастью, до боли знакомый голос друга на том конце дает надежду.       — Гук, только не бросай трубку, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. — У меня нет времени на разговоры, — металлический голос без тени сострадания чеканит ровно, словно машина. Повсюду шум, но Намджун понимает, что Чонгук еще в Сеуле. — Гук, я знаю про Джина, мне Мин позвонил. Пожалуйста, дай мне шанс ему помочь. Позволь мне поехать с тобой. Черт возьми, ты же меня столько лет знаешь — я за него жизнь отдам, если нужно, Гук, — Намджун кричит в трубку, а губы дрожат. Его шанс сейчас в руках Чонгука, поэтому Ким чуть ли не на колени падает перед вымышленным образом друга. Он готов просить, унижаться, только бы тот взял его с собой. Времени на вылет до Японии обычным рейсом нет, поэтому Джун больно прикусывает губу и молит. — Пожалуйста… — Аэропорт. Запасная полоса для чартеров. У тебя восемнадцать минут.       Благо, Намджун был уже одет, поэтому быстро схватил ключи от машины и выбежал из дома. Вечерние дороги города были пустые, и ему удалось без проблем добраться за пятнадцать. Запыхавшись, он побежал на запасную полосу. Одно только имя Чонгука стало волшебным пропуском, открывающим двери в нужные места. Чонгук, стоявший у трапа небольшого самолета для частных поездок, посмотрел на часы, но при виде запыхавшегося Намджуна ничего не сказал. Ким, поставив руки на колени, тяжело дышал. Сердце колотилось, как бешеное, воздуха не хватало, поэтому он за последние мгновения на земле успел отдышаться и последовал за Чонгуком в салон. — Спасибо тебе, — искренне сказал Намджун, когда они уже набрали высоту. Ему страшно неловко сидеть здесь, а эта поблажка со стороны друга выглядела самым большим унижением в жизни. Джун понимает, что Чон разрулит все и сам, но это шанс помириться с Джином, и он должен его использовать. — Ты нужен ему, — коротко бросает Гук и отворачивается в иллюминатор. Красивые огни Сеула все больше отдаляются, становятся совсем маленькими и мелкими, а вскоре и вовсе превращаются в недружелюбное черное полотно. Чонгук поворачивается к Киму. — Но я даже из-за Джина не смогу простить тебя. — Я понимаю, я не прошу, — виновато говорит Намджун, утупившись в сложенные в лодочку ладони. — Что случилось с Джином? — Небольшие неурядицы, но, надеюсь, решу за один день. Им заинтересовался Кейта Ватанабэ — местный оябун. Молодой, заносчивый, мы виделись пару раз. Больше ничего не знаю.       Чон дал понять, что разговор окончен, но для Намджуна это возможность помириться с другом — в небе ему никуда не деться. — Гук, послушай. — ? — Чонгук молчит, но слушает. — Дай мне объясниться. Я не прошу прощения, я хочу сказать, что сожалею. Я не знаю, что на меня нашло, но эти снимки… Мне нет оправдания, не перебивай, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты думал, что я давлю на жалость, нет, это не так. Я хочу, чтобы вы были счастливы. И ты, и Чимин это заслужили. Джин мой единственный омега, я думал, что найду ему замену, забуду. Даже поиски прекратил, когда получил пару отказов. Я действительно надеялся, что смогу быть счастливым без него, буду жить с Чимином, заниматься бизнесом. А что сейчас? У меня ничего нет. Бог наказал меня, отобрав самое дорогое, но в твоих руках мое счастье. Дай мне шанс, Гук, разреши мне тоже помочь Джину.       Речь Намджуна превратилась в монолог. Чонгук не отвечал, отвернувшись в иллюминатор. — Значит, это ты ему помог?! Во всем?! — внезапная догадка осеняет Намджуна. — Значит я, скрывать не буду, — Чонгук меняет позу в кресле и смотрит на друга. — Ты… знал, где он? — Да, я нашел Джина, а ты не особо и пытался, — Чон уколол больно и по делу. — Что дальше? — Не знаю… сначала надо его вытащить из передряги, а потом... — Ким вздыхает. — Потом буду на коленях вымаливать прощение. — М-м, — многозначительно мычит Чонгук, уткнувшись в свежую газету, лежавшую на столике.       «Сводка чрезвычайных новостей. Сын мэра Сеула Чхве Минки найден мертвым в одном из загородных домов в районе Хэмпстед, Лондон. По сведениям полиции, смерть наступила в результате передозировки оксикодоном. Следов насилия не обнаружено. Редакция газеты выражает соболезнования господину Чхве по поводу кончины сына» — прочитал Чонгук и задумался. “Надо же, как в жизни все оборачивается”, — подумал альфа и ему стало легче. Что ж, Минки получил по заслугам, и хотя бы здесь Чону не придется марать руки, хотя отомстить за Чимина невероятно хотелось.       Перелет закончился неспокойно. С тяжелым сердцем Намджун понял, что достучаться до Гука не удалось, хотя на душе стало легче. Он давно хотел с другом поговорить откровенно, только все как-то случай не подворачивался. Чонгук откинул газету, подставив руку под щеку. Глаза беспокойно бегали, нижняя губа поджата. Видно, что его беспокоит что-то еще, но с другом он не делится. О том, что дело связано с Минки, он решает умолчать.       Япония встречает все той же ночью, только более прохладной. Климат дает о себе знать, и Чонгук ежится в куртку — здесь всегда холоднее, чем дома, и это раздражает. Намджун поспешно сбегает по трапу за ним. Машина, уже подготовленная для Чонгука, ждет в конце взлетной полосы. Альфы спешно хлопают дверью автомобиля. — В «Yume», — коротко бросает Гук, и водитель, работающий на него в японском офисе, быстро разворачивает авто в нужную сторону. На часах половина третьего ночи и уже через двадцать минут машина останавливается у здания ресторана. На втором этаже в жилой половине горит свет. “Не удивительно”, — думает Чонгук, полностью разделяя тревогу Джина за семью.       Японцы — люди сложные. Как партнеров, Чонгук их не особо любит, но бизнес есть бизнес, а здесь совершенно другой уровень. Альфа проверяет холодящий металл во внутреннем кармане куртки. Об оружии в доме Чимин не знает. Хорошо, что пистолет удалось незаметно сунуть в куртку.       Он кивает Намджуну, показывая на ступеньки, и Ким взлетает за секунду, пробегая знакомый коридор. Жилая половина знакома только Чонгуку, Джун здесь никогда не бывал, поэтому Чон тащит друга дальше, проходя еще несколько поворотов коридора. Гук не стучит, потому что знает — Джин не спит. Как только дверь открывается, омега моментально разворачивается на входящих и бросается на шею Чонгуку. Намджуну немного неловко, но он благодарен хотя бы за это, а большего он пока не заслуживает. — Ну хватит, хватит, — Гук отстраняет Джина в невменяемом состоянии и садит на диван. За несколько часов глаза опухли, голос хрипит от плача, но слез уже нет. Просто Джин очень плохо выглядит. Очень плохо. Чон кивает на Намджуна, чтобы тот сел на диван. — Джин, послушай меня и смотри мне в глаза.       Гук разворачивает омегу за плечи и поднимает подбородок. Глаза стеклянные и совершенно обезумевшие, но смотрят с надеждой, а губы только шепчут хрипло «помоги».       — Я обязательно все решу. Ты мне веришь? — он встряхивает омегу за плечи, чтобы привести в чувство. — Джин?       Тот только интенсивно кивает, ничего не говоря. Чонгук столько раз ему помогал, что он не может ему не поверить, но Кейта… Джин тихонько поскуливает, уткнувшись лицом в ладони, а локтями в колени. Он раскачивается из стороны в сторону, и Намджун в один из моментов соприкасается с ним. Ким осторожно кладет руку на тонкую талию Джина и на пробу не снимает ее, а потом, немного осмелев, притягивает его к себе на грудь. Уткнувшись, омега немного успокаивается — запах истинного, которого так не хватало, делает чудесные вещи, и Чонгук, глядя на них, улыбается уголком рта. Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо.       Оставив Джина с Намджуном, он выходит в коридор позвонить. Первый звонок — начальнику местной полиции. Ему уже скинули полные данные на Ватанабэ, поэтому адрес поместья он знает. Где Кейта держит Виена и Соныма — пока непонятно, но начать можно уже с поместья. На главный офис в Японии отправлены распоряжения. Полицию нужно вызывать через час, если Чонгук не даст отбой. За это время он должен справиться сам. Или нет…       Вернувшись в комнату, он застал Джина в утешающих объятиях мужа. В конце концов, они так и не развелись, поэтому Чонгук уступает Киму право позаботиться об омеге. Сейчас он Джину действительно нужен больше всех. Чонгук аккуратно трогает омегу за спину, отвлекая от Джуна: — Поедешь? Я просто знаю, что ты не останешься, поэтому…       Договорить Чонгуку не дает активно кивающий Джин, который тут же растер слезы по лицу и показал всю свою готовность ехать к Ватанабэ. Джун, не спрашивая лишнего, помогает мужу подняться и выводит из комнаты вслед за Чонгуком. Альфа так и не заметил мишку на диване, коллекцию солдатиков на полке, мячик в углу…       В поместье Ватанабэ они приезжают без водителя — Чонгук велел тому ждать неподалеку на случай, если что-то пойдет не так. Автоматический забор подозрительно открывается, словно их ждали. Нет выставленной охраны, но Чонгук замечает камеры слежения по периметру забора. Сто процентов охрана есть, только хорошо замаскирована. Обычно местные мафиози помешаны на том, чтобы их персона была недосягаемой, поэтому Ватанабэ просто не может быть другим.       Японец закупорился основательно — высокие толстые стены скрывали огромную площадь, как и подобает оябуну. Пробираясь как можно медленнее, Чонгук осматривается вокруг — никого. Зато есть много построек, похожих на гаражи. Понятное дело, напыщенные японцы любят много машин, и автопарку Ватанабэ, видимо, можно позавидовать. Гук напрягается. Дальний гараж ему кажется подозрительным, но он дергает головой — паранойя, не будет Кейта держать ребенка в гараже.       Джин рядом на переднем сиденье застыл, как вкопанный. Спина прямая, черный плащ со строгими плечами и темная рубашка придают ему какую-то траурность, да еще и заплаканный вид не красит. Гук кладет ему руку на ладонь и сжимает, чтобы успокоить, а Джин инстинктивно отвечает, крепко ухватившись за пальцы альфы, аж до побеления костяшек.       От взгляда Намджуна не ускользает ничего, но он не придает этому значения — главное, чтобы все благополучно закончилось. Находиться здесь очень неприятно. Да пусть летит в тартарары этот чертов бизнес! Нужно забирать Джина домой. Ким еще не догадывается, что самая главная проблема — далеко не бизнес.       Машина Чонгука подъезжает к крыльцу особняка, в гостиной которого горит свет. Видимо, здесь тоже не ложились спать, ухмыляется Чонгук и выходит из машины. За ним Джин и Намджун, которые все втроем больше похожи на мафию, чем сам Ватанабэ. Даже омега стал более собранным, решительным и злым. Чонгук открыл стеклянные двери и вошел первым. В гостиной потрескивал камин, но никого не видно. С лестницы на шум спустился Кейта в домашних брюках и футболке и даже не повел бровью, словно ничего и не случилось: — Чон Чонгук? Какими судьбами?       Японец дошел до последней ступеньки и непонимающе уставился на вошедших. Он ждал только Джина и даже не думал, что тот приедет не один, а еще и с Чонгуком — давним партнером отца. С Гуком Кейта не близко знаком — дела с корейцем его отец всегда решал за закрытыми дверями. — Что, не ожидал? — щурится Гук и смотрит тому прямо в глаза. — Где они? — С ними все хорошо, — Ватанабэ идет на попятную, но в последнее время решает переиграть по-другому. — Правда ведь, Джин?       Взгляд в сторону Джина говорит только об одном — если эти двое не уберутся, ему не жить. Слащавый голос Кейты почти не действует на Джина, парализованного стрессом. Он только стервенеет еще больше и кидается на Ватанабэ. Намджун, не особо поняв, о чем речь, и кто такие «они», оттаскивает Джина от японца. Тот, поправив одежду, презрительно окинул взглядом Намджуна, но ничего не сказал.       Гук заводит Джина за спину и толкает Ватанабэ к лестнице, прижав за шею: — Сука, я на твоей земле, но это не мешает мне защищать моего человека. Ты совсем охуел, Кейта? Больше половины твоих денег — это мои деньги, а ты смеешь трогать Джина. Усек, где ошибся или подробнее объяснить? Все договоры с твоей компанией я могу расторгнуть в один момент, и я потеряю лишь часть, а ты — все. — Чонгук, я не знал… — Чего ты не знал, Ватанабэ? Что за Джином стою я? Ты либо плохо навел справки, либо твои псы разучились работать. Где они?       Ватанабэ осознает, что без поддержки Чонгука, который реально давал больше половины финансовых вложений в нелегальный японский бизнес, ему придется плохо, а молодого оябуна могут свергнуть даже свои — должного авторитет он еще не заработал. — Не переживай, они здесь, — Кейта уже хрипит под железной хваткой рук Чонгука, и тот отталкивает его, брезгливо вытирая руки. — Показывай, и твое счастье, если ни один волос не упал с головы Виена или Соныма.       Как только Джин услышал имя сына, у него ноги подкосились и, если бы не Намджун, крепко державший мужа в объятиях, он бы упал от бессилия. Ночь без сна, нервное напряжение кряду несколько часов, моральное истощение и присутствие Намджуна вынули из него все силы.       Ватанабэ разворачивается и поднимается по лестнице. Его поместье огромное. На третьем этаже особняка располагались гостевые комнаты, куда он и проводил гостей. Чонгук, дойдя до двери, прижал хилого японца к стене и достал пистолет, сняв с предохранителя: — Без шуток, Кейта. Если внутри сятей*, то мне ничего не стоит тебя пристрелить. Поверь, рука не дрогнет.       Намджун, ежедневно открывая для себя все новые факты о старом друге, округляет глаза, не веря в происходящее. Он знал, что Чонгук крупный бизнесмен, но решать дела таким способом даже для Джуна было слишком. Чон, удерживая Кейту у стены, кивает Намджуну и Джину, указывая на дверь комнаты: — Будьте осторожны, японцам доверять нельзя.       Джина, которого уже трясет, как наркомана без дозы, не остановить, и он врывается в комнату, а следом за ним и Намджун, от которого омега вывернулся, как только он ослабил хватку. В комнате была полутьма. В дальнем углу Намджун увидел кровать, к которой и кинулся Джин. На кровати сидел незнакомый ему человек, на коленях которого спал ребенок. В темноте возраст не определить. “Не старше пяти лет”, — машинально проносится в голове альфы, но его тут же толкают в спину и скручивают руки. Секунды в комнате показались вечностью, но Джун не из тех, кто сдается так сразу. Охранники из клана, стоявшие у двери, ввели в шок не только тех, кто был в комнате. Двое амбалов накинулись на Кима, который успел ударить одного в челюсть и толкнуть к шкафу, но второй четко зафиксировал в тиски руки Намджуна.       В углу комнаты послышался детский плач и вскрикивания. Драка разбудила малыша, и он только прижимался к Джину, стоящему на коленях и плачущему, обнимая маленького сына. Чонгук, услышав шум, ударил Кейту в пах и крепким кулаком в челюсть повалил на пол. Японец только успел зашипеть своим псам «вызывайте подмогу» и скрючился на полу, пытаясь встать. Чонгук ботинком отбросил телефон, который выпал из кармана Кейты, и толкнул его спиной в стену. — Что, сука, нарваться решил?       На улице послышался шум и топот ног. Несколько десятков человек, явно из личной охраны и вооруженные до зубов, стали по периметру здания, под окнами, а остальные побежали ко входу. Чонгук посмотрел на наручные часы — до конца отведенного ему времени осталось семь минут, и приедет полиция. Осталось продержаться всего семь минут.       Он еще раз ударяет Кейту и захватывает его за шею, выставив перед собой. Топот на лестнице и первые псы, которые застыли перед своим лидером, у виска которого приставлено оружие, не решились подняться дальше. Мягкие ковры на лестнице поглощали громкие звуки, а из комнаты только раздавался надрывный плач Джина и скулеж Виена, который очень перепугался без папы. — Еще один шаг, и я его убью, — Чонгук не шутит и посматривает на часы. Убивать Кейту ему нет нужды, но больше всего нужно потянуть время.       Хорошо, что начальник полиции — его давний друг, прикормленный еще отцом Чона, и там все договорено. Отряд приедет ровно в назначенное время, осталось продержаться еще пять минут. Мафиози, часто вступающие в конфликт с органами правопорядка, давно потеряли покровительство полиции, а глава нынешнего ведомства и вовсе имеет зуб на клан Ватанабэ. “Хоть здесь повезло”, — думает Чонгук и мысленно отсчитывает время, уставившись вниз на вошедших. Никто из них до сих пор не сделал ни шагу, но Кейта дергается, пытаясь высвободиться, за что получает больной тычок в спину. — Не дергайся, иначе поплатишься жизнью… — Ты не выстрелишь в меня! Ты не сделаешь этого! — кричит оябун, но переходит на хрип, сдавливаемый рукой Чонгука. — Выстрелю! Не нужно было трогать моего человека, — Чонгук пытается оттянуть время разговором. — Я не знал, — скулит Кейта. — Знал! Ты просто думал, что тебе это сойдет с рук. Только не со мной, Ватанабэ, — рычит ему в ухо Чонгук, не спуская глаз со стоящих внизу вооруженных псов.       Люди Ватанабэ напряжены до предела. У каждого в руках автомат. Глаза наполнены аномальным нечеловеческим инстинктом повиновения своему хозяину. Они — псы и то, что скажет Кейта, сделают, не раздумывая. Сейчас они сдерживаются только страхом за жизнь оябуна и, как только Чонгук допустит хоть малейшую ошибку, головорезы обязательно воспользуются этим.       За приоткрытой дверью, где находятся заложники, Намджун пытается справиться с сятей, но через пару секунд Чонгук слышит выстрел и громкий крик Джина: — Намджун! Нет, Джун!!!       Внутри Чонгука что-то обрывается, но он понимает — отвлекись он в комнату, люди Ватанабэ скрутят его за пару секунд, поэтому он продолжает удерживать Кейту, не сводя взгляда с охранников. Сколько еще осталось — две- три минуты? Чонгук уверен, что его подстрахуют. Поневоле он прислушивается к тому, что происходит в комнате. Шум и крики и все тот же громкий плач Джина, подкрепляемый рыданиями испуганного ребенка, стоит в ушах.       Последние секунды прошли, как в тумане. Нервное напряжение достигло предела. Гук, вцепившись в Кейту, понимал, они — единственный баланс, который сейчас удерживает две стороны. Он молит Бога, чтобы с другом все было в порядке, и с облегчением слышит звуки полицейских сирен, разрезавшие утренний туман. На первом этаже усиливается шум и звуки перестрелки, а все остальное Чонгук помнит плохо — его руку пронизывает боль, и он выпускает Ватанабэ, не успев нажать на курок.       К счастью, операция по захвату поместья и освобождению заложников проходит слаженно, как часы. За мгновение путь к оябуну расчищен, и его уже схватили полицейские. Десятки военных положены на пол лицами вниз с заведенными за голову руками. Чонгук, от неожиданности присевший возле стены, с трудом удерживает руку, из которой хлещет кровь. — Господин Чон, — начальник одного из отделов, неплохо знающий Чонгука, помогает ему подняться. — Сейчас подойдут врачи, скорые уже приехали, господин Чон.       Гук заторможено кивает. Он все еще не верит, что это закончилось, поэтому на шатающихся ногах заходит в комнату, где полицейские уже скрутили двух охранников и помогают Намджуну, лежащему на полу. Возле него лужа крови и совершенно обезумевший Джин, который только гладит его окровавленными руками по лицу. — Не умирай, Намджун, я люблю тебя! Я так люблю тебя, Джуни!       Омега наклонился над мужем, одной рукой зажимая рану на боку. Из нее не переставая хлещет кровь, обагряя длинные красивые пальцы Джина. Гук быстрым взглядом обводит все вокруг и фиксируется на главном моменте — ребенок жив и сидит, уткнувшись в грудь Соныма, который успокаивает мальчика. Стресс, который перенесли сегодня они все, еще долго будет напоминать о том, что случилось в Японии.       Чонгука грубовато толкают медики, подоспевшие на вызов. Врачи разрывают рубашку и осматривают кровоточащую рану Кима. В вену колят какие-то препараты, на ране проводят быстрые манипуляции, накладывают марлю и фиксируют к телу. Джуна погружают на каталку и выносят из комнаты в машину скорой помощи. — Я поеду с ним, Чонгук, я поеду с ним!!! — рыдает Джин. Гук становится перед ним на колени и обнимает, пачкая еще больше, но уже своей кровью. — Все будет хорошо, принцесса, вот увидишь. Успокойся, он сильный, он выдержит ради вас, я уверен, — Чонгук берет лицо Джина в руки, но кривится от боли. Простреленная рука неприятно мокнет под рукавом куртки. Липкая кровь, появляющаяся густой красной струей, капает на пол.       К Чонгуку и Джину подбегают медики из следующей бригады. Джину дают успокоительное, и омега на удивление быстро отъезжает, становясь послушным и почти адекватным. Чонгук при виде появившихся врачей, только кивает в сторону омеги — ему помощь нужна быстрее. — Сейчас, мне нужно позвонить, — бросает он молодому медику-бете, который спешит оказать ему помощь.       Гук набирает Чимина и трубку берут после первого гудка. Его кроха ждал звонка, и он уверен, что тоже не спал всю ночь. — Чонгук? — голос в трубке взволнованный, а рядом слышится разговор Юнги и Лиена, которые ждали новостей вместе с ним. — Да, Минни. Все в порядке, любимый, все хорошо. Мы скоро вернемся. — Ты мне не врешь?! Чонгук, скажи, что случилось?! Я с ума схожу… — Я тебя никогда не обманывал, кроха. Давай я перезвоню позже, хорошо, я хочу поспать после полета. Отключаюсь, поцелуй детей.       Чонгук прислоняется к стене. разговаривать становится все труднее. Рука дергается от боли, а кровопотеря провоцирует слабость. Врач, находившийся рядом, снял с него куртку и осмотрел ранение. — Поднимите руку вверх, пожалуйста и согните в локте, — медик действовал четко и быстро.       Жгуты, наложенные на месте, остановили кровотечение, но госпитализация была необходима. Начальник полиции, подошедший к Гуку, заверил, что позаботится о Джине, и Чонгук пошел к машине скорой помощи. Вперед отъехали автомобили полиции, увозя Ватанбэ и его людей. Скорые, прибывшие на место, оказывали помощь раненым. Гук аккуратно пробирался сквозь битые стекла и тот погром, который устроили полицейские и якудза. За ним начальник полиции забрал в участок Соныма, Джина и Виена, чтобы не оставлять без папы, ведь взрослым предстоит дать показания.

***

      Чонгук уехал из больницы в тот же день — кость не задета, врачи только вытащили пулю и наложили швы. Уже вечером в «Yume» появился измученный омега с Сонымом и сыном, которые только приехали из участка.       — Как он? — первое, что спросил Джин при виде Чонгука. — Операция прошла хорошо, уже завтра к нему пустят посетителей, — Гук ответил и посмотрел на удивительно красивого Джина. Даже эти сутки стресса и полной неопределенности не портят его красоту, но Чон уловил и еще нечто другое — как только Джин узнал о состоянии мужа, его лицо изменилось.       Появилась мягкость контуров и теплота в глазах, вся напряженность ушла и состояние облегчения, которое испытал альфа, чувствовалось на расстоянии — вот что значит истинность. Гук вспомнил о домашних и позвонил Чимину, предупредив, что останется еще на несколько дней здесь, а потом они все вместе вернутся. Джин отправил Соныма укладывать ребенка спать, а Чонгук уставился на омегу: — Расскажи мне, что произошло с Намджуном? Я сам был в шоке, не сразу все понял. — Охранники… Он дрался с ними, они оба были вооружены. Видимо, Кейта приказал нас охранять, но Намджун не подпустил якудза, за что и получил пулю. Господи, Чонгук, он закрыл нас с Виеном от этого амбала и упал мне на руки, — Джина трусит, когда он рассказывает, но не может остановиться. — Я помню, как кровь полилась через рубашку, помню, как прижимал рану, помню, как… Боже, если бы он умер, я бы не смог…       Чонгук обнял омегу, пересказывающего жуткие подробности. — Ты здесь ни дня больше не останешься, — коротко бросает Чонгук тоном, не требующим возражений. — Я чуть не потерял тебя, принцесса. Япония не для тебя. Весь бизнес я переведу в Корею, бренд «Yume» тоже сделаем корейским. Ты сюда больше не вернешься. Все, пора домой.       Из глаз Джина хлынули слезы, словно он мало плакал за прошедшие сутки. — Чонгук, прости меня, прости, прости… — Джин размазывает слезы и хватается за его руку. — Я тебя так подвел, я все испортил. — Все не так, принцесса. Бизнес в Японии давно перестал меня интересовать. Я здесь оставлю только нефтяные вышки, а все остальное продам. Я уже вышел на европейский рынок, теперь хочу играть по-крупному. Азия стала мне слишком маленькой, поэтому твоей вины тут точно нет. Почему ты не рассказал мне, что случилось? Конфликт с Ватанабэ не первый, так ведь? — Да, он раскрыл меня. Накопал дело и выложил все, только не знал о тебе. — Знал. Не думаю, что это большой секрет, продолжай. — Ну, он… начал ухаживать за мной, потом появился Намджун, но я бы никогда не был с ним… — Я верю, Джин, я же вижу, что ты до сих пор любишь Джуна. — Да, но я не хотел тебя тревожить. Ты был занят семьей, а тут еще и я… — Джин, я всегда занят семьей, и Чимин с детьми для меня будут на первом месте, но и ты мне не чужой. Не нужно было скрывать это…       — … тогда ничего бы этого не произошло, не был бы ранен ты и Намджун, — Джин заламывает руки. — Боже, какой я дурак… — Да, теперь тебе придется объясняться за меня перед Чимином, а он только с виду милый пирожочек… — Ой, все, Гук, мне и так плохо, не продолжай, — Джин по-доброму улыбнулся и посмотрел на часы. — Нам надо поспать, а утром поеду в клинику. — Ты возьмешь сына? — Чонгук задал вопрос в лоб, но уже знал ответ. — Да, думаю будет справедливо, что Намджун узнает, за кого получил пулю, — сник Джин, ожидая тяжелый разговор. — А Виен? Соным? Как они? — Виен почти всю ночь спал, Соным был с ним. Охранники Ватанабэ схватили их посреди улицы, когда они вышли из дельфинария. Здесь творится полный беспредел. В момент, когда все случилось, у него был стресс, но врачи уже обследовали его, сказали, что все будет в порядке. Ему я еще ничего не говорил про Намджуна. Ты знаешь, раньше я думал, что все делаю правильно, но сейчас я не могу объяснить ни сыну, ни мужу, почему все так произошло. — Принцесса, не мучай себя. Намджун во всем виноват сам. Ты ему ничего не должен. То, что ты сохранил и подарил ему сына — его билет в новую жизнь. Я думаю, у него появится стимул стать лучше, поэтому считай, что ты снова его спас. А Виен, он когда-то поймет тебя… — Господи, Чонгук, — улыбается ему Джин. — Можно просто Чонгук, — в ответ возвращается такая же теплая улыбка. — Пойдем спать, найдешь для меня комнату?       Утром они приехали в клинику. Процедуры у больных в реанимации уже окончены и лечащий врач, вышедший из палаты Намджуна, остановился с пришедшими: — Вы родственники Ким Намджуна? — Да, — тут же встрял Джин. — Как он? — Ему вчера сделали операцию. Пуля прошла навылет, задета печень, поэтому нам пришлось удалить часть органа. На восстановление уйдет много времени. Приготовьтесь ухаживать за ним. — Доктор, когда больного можно транспортировать? — вмешался Чонгук. — Мы хотим перевезти его самолетом в Корею. — Хм, думаю, через неделю, если показатели будут в норме. Я подготовлю все документы к выписке и скажу вам. — К нему можно? — Джин прячет за спиной маленького Виена, который с недоверием относится к врачам и взялся одной ручкой за Джина, а второй схватился за большую ладонь Чонгука. Знакомый альфа не внушает ему страха, и Виен жмется к его ноге. Чонгук, улыбаясь, мечтает о том, что точно так же будут обнимать его собственные малыши. — Проходите, — слышит Чон от доктора и отпускает ручку Виена, подталкивая малыша к двери. Семейству Ким сейчас нужно побыть одним, и он только улыбается Намджуну из коридора, заглядывая внутрь палаты и поднимая вверх кулак. Пока Джин будет здесь, ему нужно съездить в участок. — Как ты? — тихо спрашивает Джин, подходя к мужу на цыпочках. За ним молча семенит Виен к уже знакомому дяде, которого он видел вчера. Дядя так смело заступился за папу, что малыш сразу понял — он хороший. Большие карие глазки уставились на лежащего человека, обмотанного всякими трубками. — Терпимо, а ты? — Намджун насилу выдавил улыбку. Наркоз после операции уже давно прошел, осталась только легкая головная боль и очень сильная слабость в теле. — Я боялся… за тебя… — Джин… — Не говори ничего, послушай, тебе сейчас нельзя напрягаться, — Джин подходит к мужу и поправляет подушку. По лицу катится слеза и капает на обнаженную грудь, к которой прикреплены датчики. Чуть ниже покрывала виднеется повязка, идущая поперек тела, и Джин подтягивает краешек вверх. Пока он суетится вокруг мужа, чтобы не выдать себя, Джун хватает его за руку. — Муж, ничего не хочешь сказать мне? — Намджун ждет объяснения и поглядывает на ребенка. Будоражащие ощущения подтверждаются, как только Сокджин садится рядом с кроватью и берет сына на руки. Ребенок улыбается, и Джун видит ямочки — один в один, как у него. За одну секунду его мир перевернулся и уже не станет прежним — Ким сразу все понял. — Н-да, наверное, Виен-и, познакомься, это твой отец. Джун, Виен… — Не продолжай… Господи, какой же я идиот, — Намджун, приподнявшийся посмотреть на малыша, обессиленно упал на спину и уставился в потолок. — Джин, какой же я идиот…       Из его глаз текут слезы, скапливаясь в уголках и стекая по вискам. Намджун крепко сжимает простыни в кулаки и только беззвучно рыдает. — Перестань, любимый, — Джин пересаживает сына в уголок и склоняется над мужем. — Джуни…       Он наклоняется к мужу и целует его в висок, слизывая соленые слезы. В палате стоит неприятный запах лекарств, но Джин отчетливо слышит аромат Намджуна. Такие же самые нотки уже начали пробиваться у Виена. Как же он скучал по нему! Джин неосознанно ведет по виску, вдыхая аромат. Он целует Намджуна у переносицы, оставляет легкий поцелуй на щеке и спускается к губам, накрывая сухие, с корками, губы Намджуна. Альфа не дает ему поцеловать себя и только сжимает в руках длинные волосы Джина, собранные в хвост, прижимая его лоб к своему и тихо шепчет: — Прости меня, пожалуйста, прости… — Давно простил…       Виен, наблюдающий за этой сценой, только переваривает информацию, что этот дядя — его отец, но он ему уже очень сильно нравится, потому что папа улыбается, когда смотрит на него, а еще целует — тут малыш зажмурил глаза и закрыл их ладошками, оставив щелочку.

***

      В доме Чонгука с самого утра неразбериха, шум и гам. Сегодня близнецам исполняется годик. Их первый день рождения сведет родителей с ума. Чимин мечется между кухней и гостиной, где Лиен играет с малышами, которые расползаются по сторонам. Горы подарков, привезенные курьером и лично приглашенными, мешаются под ногами, но Чимин ловко маневрирует между ними. — Пап, ты устал, давай я с детьми побуду? — Нет, — заливается от смеха Лиен и сгребает малышей в охапку, резвясь с ними на огромном ворсистом ковре. — Не лишай меня такого удовольствия!       В дверь вечером раздается звонок, и прислуга идет открывать. Чонгук, принимающий поздравления по телефону, выходит поприветствовать приехавших. В особняк грациозно входит Хосок, а за ним пыхтит Тэхен, еле вмещаясь в проем. — Да помоги мне уже, Хоби, — Тэхен по-доброму бурчит на мужа и стучит по второй створке двери. — Ты проходишь в одну, а я уже скоро в две не влезу…       Тэхен на шестом месяце беременности еле протискивается в дверь, а Хоби целует его и поднимает на руки. — Я готов тебя носить на руках, мой милый ворчливый муж! — Поставь меня, мы же на людях, — Тэ легонько стучит Хосока по плечу и краснеет.       Чонгук, облокотившись об угол, только улыбается. У бешеной парочки скоро снова пополнение и, похоже, с их темпераментом это не последний подвиг Тэхена на поприще деторождения. Чонгук обнимает Хосока и целует Тэхена в щечку. — Какой же ты шумный, Чон Тэхен! Заходите, Чимин уже заждался.       В течение получаса приехали родители Чонгука, Джин с Намджуном и Виеном, Юнги с огромной коробкой, в которой лежали подарки близнецам. Именинники традиционно выдержали лишь пятнадцать минут, после чего устроили бунт и Чимин уложил их спать — за день малыши знатно уморились.       Намджун восстановился достаточно быстро, благо Джин не отходил от него дома ни на шаг, пока Чонгук разбирался с бизнесом. На следующей неделе в Корее открытие «Yume». Многим знакомый бренд, уверен Чонгук, станет еще более популярным на родине. Он поздравляет Кимов с успешным началом семейного бизнеса и желает процветания и Юнги, который теперь переделал «KISS AND DRUGS» в обычный ресторан. — Конечно, мы придем на открытие, — заверяет Чонгук, обнимая Чимина. — Ты же не против, милый? — Нет, Гукки, не против, — Чимин крепко сжимает ладонь мужа. — Горничная побудет с близнецами. — Наконец-то все возвращается в нормальное русло, даже не верится… — Да, Чонгук, и я напомню, что ты мне обещал разрешить заниматься танцами, — хитрит Чимин и улыбается мужу. О том, что Чимин хочет вернуться в балет, знали все, поэтому застыли в ожидании ответа от Чона. — Конечно, конечно, милый, если что, Лиен поможет с близнецами, правда? — Чонгук с победной улыбкой уставился на Юнги. — Хм, нет уж, ребята, вряд ли, — Мин откладывает столовый прибор и встает из-за стола. — Мы с Лиеном ждем пополнения и приглашаем вас на свадьбу.       За столом несколько секунд молчания, а смущенный Лиен уставился в тарелку. Они только вчера с Юнги были у врача, и доктор подтвердил, что омега беременный. Несмотря на то, что ему уже тридцать шесть, он имеет отличные показатели, и медики заверили, что повода для беспокойства нет — будущий муж родит Юнги здорового малыша. — Па-а-а-ап, — раздается тихий голос напротив. Чимин смущенно смотрит на Лиена. — Это правда? Боже, как я счастлив!       Чимин подскакивает и подбегает к отцу, чтобы обнять его. Юнги, как счастливый глава семейства, застегивает пиджак и манерно садится на свое место, обводя всех взглядом. У некоторых состояние шока уже прошло. Родители Чонгука с улыбкой поглядывают на сына, Джин радостно улыбается, а Намджун придерживаясь за больной бок, усадил Виена на колени. — Юнги, друг, я искренне рад за тебя! Вот так новость! — Тэхен отмахивается газетой, которую взял со стола. — Ой, не могу… А когда свадьба? Мы успеем родить, Хоби? — Нет, малыш, тебе придется прикатиться еще и туда! — Айщ, — лупит Тэ газеткой мужа. — Только на руках, ты обещал! — Согласен, вредина Чон Тэхен!       В начале одиннадцатого особняк покидают последние приглашенные, и Чонгук поднимается в спальню проверить малышей. Чимин остается раздавать прислуге последние указания и отпускает ее до завтра. Дети спят, как ангелы, и, получив поцелуй в лобик от отца, улыбаются во сне. Чонгук подходит к балконному окну и смотрит в сад. Он выпивает немного вина, но даже букет, исходящий от спиртного, не может перебить усиливающийся запах жасмина, который неприлично витает по всему дому и заставляет Чонгука волноваться.       Танцы — это, конечно, хорошо, но… Его мысли прерывает звук открывающейся двери, в которую входит Чимин. — Ты долго меня ждал? — спросил омега, подходя к Гуку сзади и обнимая за плечи. — Всю жизнь, кроха, всю жизнь.