Кейта
8 декабря 2020 г., 01:36
Дела у Джина в Японии идут все лучше, а у Намджуна — все хуже. Нет, Джин не радуется, по-своему он сочувствует бывшему мужу, но и поделать ничего не может — эту войну он должен выиграть до конца, второго шанса ему не представится. Перебирая очередные отчеты в папках, он смотрит на календарь и понимает, как быстро летит время — Чимину скоро рожать, а он еще не приготовил для парочки подарок.
Как только Джин узнал от Чонгука эту новость, он был несказанно рад — альфа заслужил того, чтобы быть счастливым отцом двух малышей, а уж о Чимине и говорить не стоит. Ким помнит, как сам проходил через все трудности беременности, только он был тогда один, а с Чимином теперь Чонгук. Слава Богу, все недоразумения между ними улеглись, только Чон втихаря занят поисками Чхве Минки. Великобритания — страна большая, но Джин помнит, насколько она консервативна. Выдать человека там просто так нельзя, а прямых доказательств у Чонгука нет, поэтому ему придется действовать окольными путями.
Омега садится у окна и выглядывает в зал «Yume» — сегодня на редкость тихо, клиенты подобрались не скандальные, да и чего греха таить — к Джину претензий особых не было. Его ресторан стал очень популярным, и посещали заведение преимущественно аристократы. С безупречными манерами, но немного раздражающей японской бесцеремонностью, они приносили хороший доход. Деньги Джин бережно клал на банковский счет, а проценты пускал на усовершенствование своего дела. Скоро он планировал открыть еще один ресторан, но в другой части города. Маленький Виен, который научился разговаривать и на корейском, и на японском, залез к папе на колени и уткнулся вместе с ним в окно.
Внезапно в ресторане послышался шум, и Джин спустил малыша с колен, приказав ему идти к Соныму — не хватало еще видеть ребенку разборки, которые могли закончиться чем угодно. Он вышел в зал и увидел официанта, что трясущимися руками убирал на поднос с пола рассыпавшиеся цветы. Вазочка, стоявшая на столе, уже лежала на полу, а ее осколки разлетелись рядом, но Джин среагировал быстро:
— Имсан, позови уборщицу, а сам возвращайся к обслуживанию — я улажу, — Джин сразу понял, что официант нечаянно столкнул вазочку, и теперь клиент, испепеляя его взглядом, был готов накинуться на несчастного и довести его до истерики.
Имсан — один из самых трудолюбивых официантов. Джин нанял его в первые дни открытия ресторана. Он никогда не отлынивал от работы, постоянно помогал и даже оставался после смены, если нужно, но было у парня одно “но” — он немножко невезучий. Именно невезением можно назвать эти несчастные осколки, что уже отправились проворно в совок, ведь Имсан никогда не вступал в конфликт.
Джин улыбнулся своей обворожительной улыбкой посетителю, который уже немного остыл, уставившись на владельца ресторана. Рядом сидел его партнер, явно омега по внешнему виду, но посетителя это не особо останавливало — он бессовестно пялился на Джина.
— Разрешите представиться, я — директор «Yume» Чхве Джинсок. Приносим вам глубочайшие извинения за то, что доставили некоторые неудобства. Мы непременно исправим нашу оплошность, а сейчас позвольте вам предоставить фирменное блюдо за счет заведения, — Джин улыбнулся и почтенно поклонился японцу, что прожигал его взглядом, заставляя холодок пробежать по спине. Обычно фирменное блюдо за чужой счет действовало, как самый лучший антистресс для посетителей — жадноватые японцы любили полакомиться бесплатно, а уж Джин никогда не рисковал репутацией, жалея лишнюю тарелку лакедры под фирменным соусом.
— Кейта Ватанабэ, — посетитель берет Джина за руку и склоняется, чтобы поцеловать. Джин вовремя выдергивает ладонь, не позволяя себе лишнего.
— Вы не здешний? — омега спрашивает, потому что знает — в культуре японцев нет обычая целовать руки. Они и кланяются то с трудом, сначала оглядев человека и прикинув его социальный статус, а уж руку поцеловать, как в Европе — нет, это для них слишком.
— Вы — не здешний, — подчеркивает новый знакомый, облапывая Джина взглядом. Тот чувствует себя совершенно беззащитным, внутренне съеживается, но не позволяет себе дать слабину.
— Но это не дает вам права себя так вести. Да, я из Кореи, вы правы, но я уважаю местные обычаи и не позволяю себе лишнего.
— Хм, странно, я не видел вас раньше. Вы недавно ведете здесь бизнес? Это место мне знакомо — пару лет назад я купил участок неподалеку под застройку, но вашего ресторана и в помине не было, — Кейта не отставал от Джина, пытаясь наладить контакт.
— Да, я здесь недавно, и все же решусь вас угостить нашим фирменным блюдом, — Джин кивает и собирается уходить, но слышит вдогонку:
— При одном условии — вы поужинаете со мной.
— Господин Ватанабэ, я на работе и не могу использовать рабочее время в личных целях.
— Значит ли это, что мы можем встретиться в нерабочее?
Джина японец начинает конкретно подбешивать. Эти местные напыщенные мешки с деньгами не ставят корейцев ни во что, считая их выскочками. Джину повезло, что он прижился в Японии, но все это благодаря связям Чонгука. Сколько корейцев потерпели фиаско, пытаясь открыть здесь свое дело!
Ватанабэ, справедливости ради, на мешок с деньгами не похож. Вернее, что касается денег, то они у него есть — сразу видно, а вот мешком уж его точно не назовешь — высокий, стройный, с идеальной фигурой и широкими плечами, на которых, как влитой, сидел пиджак костюма-тройки от Версаче. Да, этот японец был не прост, но и Джин себя простачком не считает, поэтому вежливо улыбается и в очередной раз отказывает, ссылаясь на занятость.
Через пятнадцать минут к столику приносят две тарелки с рыбой, а Ватанабэ уже агрессивно дает указания по телефону:
— Хикиро, пробей мне информацию по одному человечку — Чхве Джинсок, директор «Yume», только искать надо не здесь, а в Корее, он оттуда. Да, можешь задействовать всех своих. Оплата — не вопрос. Сделаешь быстрее, получишь в два раза больше.
— ? — омега напротив удивленно поднимает бровь в немом вопросе, а Кейта задумчиво крутит телефон в пальцах.
— Что ты так смотришь? Да, он мне понравился, ну и что? — альфа раздраженно уставился на спутника за столом.
— Брат, мы только на прошлой неделе похоронили отца, а ты заводишь интрижку. Неужели твой член даже траур выдержать не может? — раздражение омеги плескалось через край.
— Я могу, а он нет, — Кейта без стеснения кладет руку себе на брюки в область паха. — Он давно не видел таких умопомрачительных омежек.
— Пф-ф! Кореец! Тебе что, больше некого здесь найти?
— А ты предлагаешь мне оплакивать отца на коленях скучной гейши, которую перетрахала половина нашего клана? Брат, я никогда ни в чем себе не отказывал, и здесь не буду, — японец оскалился и нехорошо зыркнул на второй этаж.
В свете ламп за шторами стоял Джин, разговаривая с администратором о завтрашней закупке товаров. Точеный профиль, безупречные манеры и аристократизм, что бьет наотмашь по лицу, и оттого так хочется впиться в эти желанные пухлые губы, что аж колени сводит — вот чего не хватало Кейте, новому оябуну клана Ватанабэ, что уже много лет держал половину Японии в немом повиновении, заставляя платить дань не только деньгами, но и людьми.
***
Первый снег, что лег в тот год на дорожки поместья в начале декабря, пробыл не долго. Зима выдалась теплой, поэтому Чимин на последних неделях беременности выкатывался шариком на лестницу к главному входу и в коротком халатике махал альфе пухлой ручкой, провожая его на работу, за что получал от Чонгука вечером нагоняй. В половине шестого спину у Чимина начало неестественно тянуть в пояснице, нарастала тревога, а еще и Лиен куда-то запропастился, посчитав, что кататься Чимину еще как минимум две недели до предполагаемой даты родов. Как только живот начало не на шутку хватать, Чимин набрал доктора Со, а потом и Чонгука с Юнги, которые затем прилетели в поместье почти одновременно. Пузатенький омега сидел у входа, обмахиваясь рекламным проспектом со стола. — Кроха! Минни! Сынок! Чимин! — все голоса сливались в единый звук, и омеге уже было совершенно все равно, лишь бы боли в животе быстрее прекратились. Доктор Со прощупал пульс, приложил руки к животу и кивнул Чонгуку, что пора ехать. До больницы они долетели за считанные минуты, при этом не нарушая ни одного правила дорожного движения — все светофоры для Чонгука были зеленые. Чимин, запыхавшийся и уже еле идущий по лестнице, держался за Юнги и Чонгука, которые пытались подбадривать омегу. Лиен в совершенном шоке топал сзади, не веря в то, что у него скоро появятся внуки. Оставалось только ждать. За двери их, конечно, не пустили, поэтому Юнги с Чонгуком опустились в кресло у дверей, ожидая, пока все закончится. Лиен присел рядом и сжал руку зятя: — Я уверен, что все будет хорошо. Минни справится. Лиен держит Чонгука за руку и видит, как волнуется альфа. Руки дрожат, зрачки бегают, а сам он прикусывает губу и не может сконцентрироваться ни на чем. Юнги сидит молча, но с деловым видом, словно сам является отцом семейства. Сколько они так просидели — никто не обратил внимания, хотя больничные часы отсчитывали каждую секунду. Почему-то у Чонгука промелькнули неприятные воспоминания, когда он находился в Центральном госпитале и точно также боялся за Чимина. Страх не отступал и сейчас, только ответственности еще больше, и Гук мысленно просит всех богов, чтобы все прошло гладко. Часы пробили двенадцать и начали отсчет новых суток. Все втроем предпочитали не переговариваться — напряжение давило на каждого и каждый ждал вестей из-за стеклянных дверей родильного зала. Мелькающие фигуры врачей за стеклом не облегчали ситуации, а Чонгук уже начал топтаться перед дверями, накинув халат — он первым пойдет к Чимину, в чем ни Юнги, ни Лиен не сомневались, довольствуясь второстепенной ролью. Когда дверь отворилась и медсестра кивнула, альфа кинулся внутрь, оглядываясь по сторонам. — Вам сюда, — кивнула сотрудница и открыла дверь палаты. Первое, что ударило в глаза — ярчайший свет, от которого Чонгук отвык в полутемном коридоре. В центре как оказалось огромной палаты стояла большая кровать, где уже полусидя, прислонившись на подушки, сидел омега, прижимая к груди два сверточка. Со щек Чимина градом катились слезы, а руки крепко держали новорожденных. Чонгук медленно подошел, боясь шуметь — малыши сопели, но не плакали, поэтому новоиспеченный отец заглянул в оба конвертика и прижал голову Чимина к груди, вытирая тому слезы. — Господи, ты даже не представляешь, как я счастлив, — у Чонгука голос срывается, предательски выдавая комок в горле, а на глаза накатились слезы. Все то, что он любил больше жизни, о чем мечтал, теперь сосредоточилось в одном квадратном метре палаты и уставилось на него тремя парами глаз. — Возьми, — Чимин протягивает ему маленького альфочку, который смешно сморщил лобик — у Чонгука между бровей пролегает такая же морщина, когда он о чем-то напряженно думает. Чонгук берет ребенка, а Чимин меняет руку — с двумя малышами справиться не так легко, поэтому руки затекают быстро. Омега очень устал, это видно. Он измучен, а под глазами темные круги, но Чимин безмерно счастлив и пытается облизнуть сухие губы, которые от жара в последние часы пошли корочками. — Спасибо, любимый, — Чонгук целует в лобик детей, а потом и их счастливого папу, который уже горделиво поднял подбородок и подставил щеку. — Будешь должен, — Чимин шепчет таким голосом, что у Чонгука мурашки по спине. — Всегда, — целует его Чонгук.***
— Вот сведения, которые Вы просили, — на стол из дорогого дерева ложится папка с документами. — Здесь все, что удалось собрать. Вошедший человек кланяется и закрывает двери кабинета в огромном домовом владении неподалеку от центра города. В Токио такие дома редкость, но для самых зажиточных японцев нет ничего невозможного — они могут себе позволить многое. Кейта кладет папку на колени и нервно дергает ногой. Там информация о том корейце, которого он встретил в ресторане. Что ж, по его наблюдениям, омегу проще всего склонить на свою сторону шантажом, а у каждого человека есть свой скелет в шкафу. Что же прячет Чхве Джинсок? «Ким Сокджин, 23 года, наследник корпорации «KSD», образование — пансион Wycombe Abbey School, Бекингемпшир, Великобритания. Замужем. Муж — Ким Намджун, владелец корпорации «KIM INDUSTRY», есть сын — Ким Виен». Дальнейшую информацию — рост, вес, привычки и прочую дребедень — Кейта читать не стал. Ему хватило первых двух слов, после чего уже можно закрывать папку и назначать свидание, на которое, он уверен, омега не ответит отказом. Ким Намджун… Хм, такого Кейта не припоминает среди своих партнеров, хотя бизнес клана и перенял недавно, но будь Ким Намджун крупной рыбой, он бы его обязательно знал. Ватанабэ точно знает, что человек, скрывающий свое имя, имеет на это веские причины, а это значит, что Ким Сокджин уже на крючке. Что ж, не стоит медлить. Он снимает пиджак с кресла и берет ключи от автомобиля. Сегодня ему обязательно повезет. Вечер в «Yume» в самом разгаре, поэтому Ватанабэ сразу же действует. Он садится за тот же столик и заказывает самое дорогое блюдо. Официант, что не так давно провинился, предусмотрительно проходит мимо — сегодня он обслуживает другие столики, но к этому даже не приближается, обходя его десятой дорогой. Странный посетитель терпеливо ждет заказ и даже не возмущается — он наблюдает за происходящим с блаженной улыбкой, предвкушая изменение лица руководителя заведения. Кейта уже сотни раз успел проиграть их встречу, пока ехал сюда, но кто знает, как на самом деле повернется общение. Джин выходит в зал проконтролировать ситуацию. В отдалении ресторана в кулуарной зоне празднуют юбилей директора всемирно известной автомобильной компании TOYOTA, поэтому за ходом обслуживания столиков Джин следит лично. Переводя взгляд на присутствующих, он по привычке осматривает и другие локации, натыкаясь взглядом на Кейту. Тот обворожительно улыбается и смотрит прямо в глаза. Не подойти — дурной тон, поэтому Джин, сцепив зубы и надев подходящую маску дружелюбия, нехотя проходит к столику. — Мы рады, что вы снова посетили наше заведение, — привычная фраза и ничего более, но Ватанабэ расценивает ее по-своему. — Да, пожалуй, я не пожалею, что вернулся, господин… — альфа призывно смотрит Джину в глаза, а в его интонации застыло обращение, словно он забыл, как зовут хозяина ресторана. Джин, заметивший неловкую паузу, поправляет «забывчивого» гостя: — Чхве Джинсок. — Ким Сокджин. В глазах Джина потемнело, а по спине пробежал холодок, рождая первобытный страх. Откуда он знает его настоящее имя? Когда-то Джин предполагал, что все раскроется, но Намджун его не нашел за эти годы в Корее, а Ватанабэ меньше чем за неделю собрал на него досье? Что здесь не так и, черт возьми, что он хочет? — Вы ошиблись, господин, — голос Джина максимально ровный, не выдающий нервоза. — Отнюдь нет. Вы — наследник корпорации в Корее, муж успешного бизнесмена, живете здесь уже больше года и открыли собственный бизнес, не желая возвращаться домой? Что вы прячете, Джин? Не хотите рассказать? — Кейта никогда не отличался скромностью и тактом, но в своей наглости превзошел сам себя. — Нет, — коротко отрезал Джин. — А почему вы решили, что имеет право спрашивать меня о таком? — Потому, что вы пойдете со мной на свидание, иначе завтра все журналы в Корее будут знать, куда запропастился богатый наследник. О вас нет открытых данных в чужой стране, значит вы скрываетесь, а значит — имеете тайну. И пусть вы не хотите меня в нее посвящать, но это не мешает вам поужинать со мной. К примеру, завтра вечером в восемь в «TokyoPlaza». — Если вы заметили, я не ищу спутника жизни, а занимаюсь здесь бизнесом. Ваши открытые намеки как минимум оскорбляют меня. Давайте не будем переходить границы. — Не будем, согласен, потому что мы их не устанавливали. Я буду ждать вас завтра в ресторане в восемь. — Я не приду. — Вы пожалеете. — Возможно. Джин разворачивается и уходит. У него сегодня и до конца недели очень много важных дел, а этот японец злит и расстраивает еще больше. Он почти достиг своей цели, к которой шел столько времени. Его мечта, которая, как птица — уже в руках, и должна осуществиться в ближайшее время, поэтому ему нужно еще некоторое время жить под именем Чхве Джинсока прежде, чем он сможет вернуть себе свое. Джин заламывает руки и ходит по кабинету. Сонный Виен поцеловал папочку и пожелал приятных снов, после чего они с Сонымом пошли купать уточек и укладываться спать. С такой поддержкой Джину не страшны никакие преграды, и он уверен в том, что ради сына все преодолеет, но ему так нужна помощь, нужен совет. Единственный, у кого он может попросить его — Чонгук, но с рождением малышей альфа на время отошел от дел. Он то и в Корее в офисе появляется по необходимости, а когда его ждать здесь — не понятно. Да и влазить в чужое счастье Джин не хочет — Чимин с Чонгуком испытали столько трудностей, что заваливать их сейчас своими проблемами просто свинство. Значит надо надеяться только на себя. Черт, думай голова, думай… Он старается отвлечься в работе и почти до утра сидит с документами, снимая сон крепким кофе. Цифры начинают плясать в глазах, и омега откладывает бумаги. Его успех в Японии серьезно ударил по репутации ресторана Намджуна. То, что пару лет назад было диковинкой и приносило прибыль, теперь стало рядовым заведением, а прибыль сместилась в «Yume». Добытые через нужных людей отчеты показывают, что ресторан мужа терпит убытки, но Намджун упорно не хочет уходить с рынка. Да, Япония лакомое местечко, но сеть ресторанов Кима откровенно терпит фиаско, а сам Намджун совершает ошибку за ошибкой. Что с ним случилось — Джин понять не может. Он думал бороться против мужа годами, но оказывается достаточно и пары правильных шагов. Спасибо Чонгуку за то, что подсказал, как все это неизменно ударит по карману Намджуна. Он упорно не хочет модернизировать сеть, и только лишь вкладывает капитал с корейских точек, закрывая убытки японской сети. Дошло до того, что он стал продавать акции, и, хотя это плохой знак, но именно его и добивался Джин. На следующей неделе он скупит контрольный пакет и сможет вернуть Виену то, что ему принадлежит по праву. Все бы хорошо, если бы не внезапно появившийся японец. Ну почему это случилось именно сейчас, когда Джину меньше всего нужны проблемы и подводные камни. Он занимался грязной работой в Инчхоне, не ел, отдавая все лучшее сыну, здесь вкалывал сутками, чтобы поднять ресторан, и вот тебе — его план на волоске от краха, и все по вине одного зарвавшегося альфы. Этого нельзя допустить, и Джин ничего лучше не решает, как лечь спать — за окном уже светает, а ему еще нужно отдохнуть. Завтра все же придется идти на встречу. Отлично, таймер запущен, время пошло… Ресторан «TokyoPlaza» — один из самых дорогих во всем городе и, наверное, во всей стране. Желание альфы подчеркнуть свою состоятельность Джина коробило, но у японцев этого не отнять — они все поголовно такие, за что омега их втайне ненавидел. Люди двойных стандартов, которые тебе сегодня улыбаются, а завтра готовы всадить нож в спину. Они повсюду, и именно поэтому персонал в ресторане Джина преимущественно корейского происхождения. Омега огляделся вокруг — он пришел ровно в восемь и уже надеялся развернуться и уйти, чтобы потом законно обидеться и прекратить общение, но не тут-то было — за дальним столиком сидел Кейта с букетом шикарных тигровых лилий. Если проиграна битва — не проиграна война. Так думали не только великие полководцы, но и красавец омега, подходивший к столу Ватанабэ. Его цель — переиграть настойчивого японца, потянуть время столько, сколько нужно ему, а потом, Джин уверен, все будет по-другому. — Добрый вечер, — Кейта встает и отодвигает стул омеге. — Эти цветы для тебя. — Добрый вечер, спасибо, — Джину неловко, он так давно не получал цветы, что интуитивно потянулся к огромному полураспустившемуся бутону. Огненные лилии с темными пятнами завораживали, и Джин обвел пальцем крупный лепесток — Намджун не успел подарить ему много цветов, но те букеты, которые он получал от мужа, были прекрасны. В груди защемило, а в глазах выступили слезы. Больше всего Джин сейчас хотел очутиться дома, в особняке, возле теплого камина и с любимым человеком под боком. — Нравится? — Кейта с интересом рассматривает профиль омеги, а Джин ему кивает, немного смущаясь. Он еще красивее в свете ресторанных люстр, лучи которых попадали в отдаленную часть зала и создавали мягкую интимную атмосферу. Джин создан для того, чтобы его водили по таким ресторанам, а вместо этого он сам торчит в заведении с утра до вечера занимаясь заказами продуктов, закупкой мебели и посуды, расчетом бухгалтерии и еще черти чем, а это так несправедливо. Ватанабэ откровенно любуется профилем и пытается понять, что не так с Джином? Почему он скрывает свое настоящее имя? Живет без мужа, но не оформил развод? Чей ребенок? Столько много вопросов нужно выяснить в течение всего пары часов, что он не терпит и идет ва-банк. — Среди всех цветов тебе нет равных, — Кейта наливает шампанское. — Расскажи мне о себе. — Мне нечего рассказывать. Человек, который знает мое настоящее имя, владеет намного большей информацией, которую бы я хотел рассказать незнакомцу на первом свидании, — парирует Джин. — Значит, я не такой уже и незнакомец, — довольно произносит Ватанабэ и потирает руки. — Да, я знаю о тебе все, что мне нужно, но кроме сухих фактов хотел бы понять мотивацию. — Поверьте, ее, порой, и я не могу понять, поэтому не стоит искать что-то сверхъестественное там, где его нет. Все обычно и банально, мы не сошлись характерами, — Джин ограничивается общими фразами и понимает, что мало кто поверит в их историю любви от брака по расчету до бешеных чувств, которые сносили крышу. А ведь все могло быть иначе. Пока Ватанабэ наполняет бокал, Джин погружается в тягостные думы. Его отец, замешанный в смерти родителей Намджуна, разрушил его брак до основания. Пару месяцев назад по просьбе Джина Чонгук привез документы из детективного агентства, которые не оставляли сомнений — отец Джина был заказчиком аварии. Сказать, что тогда почувствовал Джин — не сказать ничего. Омега был потрясен, вспоминая, что пришлось пережить из-за прихоти родного отца, позарившегося на бизнес партнера. Вина перед Намджуном за аварию лежала на Джине тяжелым камнем, и только лишь благодаря Виену он нашел в себе силы отпустить ситуацию и начать жизнь с чистого листа. — Давай выпьем, — Кейта поднимает бокал. — За тебя! Джин улыбается и молит всех богов, чтобы ему удалось потянуть время. В течение вечера Ватанабэ ведет себя сдержанно, оказывается приятным собеседником, интересуется Кореей, и Джину кажется, что с ним даже можно подружиться. После ужина он отвозит омегу домой и дарит легкий поцелуй в щеку. Все до противного невинно и продумано, но провести Кима не так просто. Джин кланяется и обещает позвонить, когда разберется с делами. Следующие две недели для него прошли, как на иголках. Джин изучал документы, в очередной раз проверял свои банковские счета, на которые он откладывал каждую копейку в последнее время, чтобы быть полностью готовым к встрече с противником. Наконец-то, день Х настал, и он выехал в Корею на аукцион. Салон красоты, самый лучший костюм, дорогой автомобиль представительского класса — Чхве Джинсок был неотразим и готов покорять всех, кого только может встретить на родине. Сойдя с трапа самолета, он сел в шикарное авто, предоставленное любезно Чонгуком. Омега не стал его нагружать своими проблемами, но попросил лишь машину и юриста компании Чон, чтобы правильно оформить сделку. Они прибыли на торги заранее, чтобы разобраться с делами. Намджун, как оказалось, выставил половину акций, что было крайне отчаянным шагом. Владеть компанией с партером на равных — видимо он действительно оказался в такой заднице, что выбраться из нее нет другой возможности. Что ж, оставалось только выдержать встречу с будущим мужем и удачно купить акции — Джин встряхнулся и настроился на деловой лад. Юрист пошел узнавать положение на рынке и возможный список потенциальных конкурентов. — Господин Чхве, — юрист Чона откашливается, обращая на себя внимание. Джин стоял в самом дальнем углу, распустив длинные волосы и почти прикрывая челкой лицо, чтобы его никто не узнал. — Да? Какие новости? — Для вас — хорошие. Господин Ким продает акции по довольно низкой цене и вряд ли за них кто-то даст больше десяти миллиардов вон. — Десять миллиардов вон?! — глаза Джина стали большими, как два блюдца. Он взял с собой пять миллиардов и это с учетом того, что выгреб все до копейки. — Не переживайте, состояние сети заведений «KIM INDUSTRY» оставляет желать лучшего, не думаю, что акции поднимутся. В нынешних условиях проще купить меньше акций, но иметь стабильный доход, чем вкладываться в рисковое предприятие и остаться ни с чем. Джин понял тонкий намек — он бы и сам так никогда не сделал, если бы не желание отомстить мужу. Это было крайне неосмотрительно, но это — единственный способ нанести ощутимый удар по Намджуну. — А что говорят о продавце? Он уже приехал? — Господин Ким? Нет, его не будет, — юрист осмотрелся вокруг и помахал прохожему, видимо, знакомому. — По словам представителя продавца ему крайне болезненна продажа акций компании, поэтому он решил не посещать мероприятие. На торгах представлен чуть ли не весь юридический отдел компании Ким, я не думаю, что нужна еще более мощная поддержка. Юрист улыбается, не подозревая о том, что у Джина на душе кошки скребут. Он хотел встретиться с мужем и доказать тому, что даже после расставания он смог начать новую жизнь, и не просто начать — а чего-то добиться! Айщ, как же обидно и досадно, расстроился Джин, но потом подумал, что это может быть и к лучшему. Намджун гордый и не готов принять такой удар лицом к лицу. Когда акции других компаний уже были проданы, остались только ценные бумаги «KIM INDUSTRY». Джин напрягся, вслушиваясь в цифры со всех сторон. Старт с миллиарда вон уже впечатлил, но в дальнейшем потенциальные покупатели добрасывали лишь несколько десятков миллионов вон. Джин закусил губу, когда цифра начала опасно приближаться к пяти миллиардам — еще немного и ему можно будет разворачиваться и ни с чем уезжать в Японию. Еще ни разу Джин не засветил свою ставку, но последний потенциальный покупатель повысил цифру до 4 миллиардов 800 миллионов вон. Сейчас, или никогда — Джин кричит в зал пять миллиардов и его голос услышан, а распорядитель аукциона горланит: «Пять миллиардов раз, пять миллиардов — два…». Шесть миллиардов — раздается из толпы и у Джина все внутри обрывается. Он проиграл. Проиграл тому, кого любит и ненавидит сильнее всех, кто сделал его жизнь адом, но подарил ему сына, тому, кто мог бы стать его будущим, но в этой ситуации Джин совершенно не может оказаться перед Кимом в таком постыдном положении. Все, к чему он стремился эти годы, пошло прахом в одну минуту: кто-то перечеркнул его планы всего тремя словами — шесть миллиардов вон. — Десять миллиардов вон, — юрист кричит в зал, и все замирают. Ввязываться за такие деньги в сомнительную кампанию станет не каждый, только безумец, которым Джин считал себя, но не этого низкого человека в очках и с толстой папкой под мышкой. — Не беспокойтесь, господин Чонгук сказал покупать акции за любые деньги, — юрист поправляет очки, что слегка сползли на нос, и берет Джина за руку, успокаивая и поглаживая ладони. — Продано! — слышится из зала. — Вы победили! Поздравляю! — юрист сжимает руку Джина в знак поддержки. — Я пойду пока оформлю документы, а вы подождите меня здесь. Господин Чон просил, чтобы вы заехали к нему. Джин так и остался стоять с открытым ртом, глядя в спину удаляющемуся юристу. Он присел в кресло, что стояло в конце зала. Ну за что ему жизнь дала этого человека? Чем он заслужил Чонгука? Он снова вытаскивает его, как утопающего за соломинку. Десять миллиардов вон! Господи, да он же никогда не сможет отдать такую сумму?! Джин поставил локти на колени и обхватил голову руками. Он все еще не мог поверить в ту удачу, которая ему улыбнулась. Просидев так и оставшись незамеченным, омега дождался юриста, и они отправились в поместье. Того отвезли в корпорацию Чон для оформления документов, а Джин продолжил путь один с водителем Чонгука. — Ну здравствуй, принцесса! — Чонгук тепло обнял друга на крыльце, и у того навернулись слезы. Джин вытер нос ладонью, расчувствовавшись не к месту. — Ну-ну, что ты, перестань… Чонгук похлопал его по спине. — Гук! — всхлипнул Джин. — Пойдем, простудишься, холодно ведь. Джин зашел в дом, где до одурения пахло домашним теплом и молоком. Совсем как когда-то это было с Виеном, только он не мог разделить с мужем эти прекрасные моменты, зато Чимину повезло. Присутствие детей давало о себе знать — Чонгук счастливый, но немного растерянный. — Эти разбойники не дают спать ни мне, ни Чимину, — Чонгук потащил Джина наверх по лестнице. — Заходи! В огромной детской, которую Чонгук обустроил в лиловых тонах, посреди стояла кровать, а в ней весь в перинах утопал Чимин, держа одного из малышей на руках. Второй ребенок лежал рядом и дергал ручками и ножками, но, как только увидел Чонгука, начал угукать в его сторону и пускать пузыри. Он удивительно похож на альфу — черноволосый, с красиво изогнутыми бровями и пушистыми ресницами. Чимин кивнул Джину и похлопал по кровати. Тот осторожно присел, а Чимин протянул ему засыпающего малыша. Явно это омежка — носик, как у папы, пухлые губки и утонченные черты лица. Боже, какая же прелесть быть родителями! Это счастье не променяешь ни на одни сокровища мира, и Джин невольно вспоминает, что в их родительстве счастлив только он, а вот Намджун даже не знает о существовании сына. В любви семьи Чон Джин утопал до самого вечера, но поздней ночью у него был самолет. Чонгук выделил ему водителя и распрощался с другом, обещая приехать в Японию, как только освободится. Они успели парой слов перекинуться о бизнесе, после чего Джин еще раз поблагодарил друга за помощь и уехал.***
— Что? Какого черта! — Намджун ходил по кабинету, меряя его шагами. — Как такое могло случиться, кто это допустил? Сотрудники юридического отдела стояли понурившись. Утренняя головомойка от руководителя «KIM INDUSTRY» взбодрила всех до одного. — Как вы могли допустить покупку акций в одни руки? — Господин Ким, желающих было не так много... К тому же конечный покупатель дал почти вдвое больше от предыдущей ставки. Мы шагнули с шести миллиардов до десяти, и это только одна ставка. Это большая удача, господин Ким, — начальник отдела пытался успокоить разгневанного Намджуна. — Нам удалось получить за акции неплохую сумму денег… Намджун не унимается и ходит из угла в угол, поставив руки на пояс. С тех пор, как его бизнес стал терпеть убытки, он только и делал, что нервничал, и даже здесь, после того, как он получил неплохие инвестиции, ему все равно не по себе. Да, с будущим партнером придется договариваться, но Джун в конечном итоге надеялся его уговорить через пару лет продать долю, если дела пойдут вверх. Н-да, если дела пойдут вверх… — Ну и кто же купил акции? — пар из ушей и пламя изо рта. Намджуном можно детей пугать, рассказывая сказки про огнедышащего дракона, не меньше. — Чхве Джинсок. — Кто??? Нет, ну это уже слишком! Совсем никуда не годится! Будь это человек, далекий от ресторанного бизнеса, Намджун бы имел больше шансов сохранить за собой сеть заведений, но прямой конкурент, работающий с ним бок о бок в Японии — это просто немыслимо. Он валится в кресло и отпускает юристов работать — все равно уже ничего не исправить, акции проданы, а сотрясать воздух можно сколько угодно — толку никакого, пока он — здесь, а Чхве Джинсок — там. И это значит только одно. Намджун набирает в интернете сайт ресторана «Yume» и ищет контакты. Он выписывает телефон, мельком замечая, что фотография директора так и не размещена в разделе «Руководство». Ну что, придется нанести визит этому уроду! Намджун зло цокает языком и набирает номер ресторана в Японии. Встреча назначена на послезавтра вечером и, как ему показалось, звонка Намджуна ждали. Или это действительно так, или паранойя — он узнает на месте. Весь последующий день альфа готовился к разговору, набрасывал в блокноте аргументы, чтобы ничего не забыть. Он сотни раз менял линию беседы от сдержанно-деловой до агрессивно-подавляющей, но понял, что пока не видит противника, вырисовывать стратегию рано — все определится прямо на месте. Самолет в Японии садится в десять утра. До встречи есть еще уйма времени, и Намджун едет в главный ресторан «KIM INDUSTRY» в Токио. Здесь с людьми не густо, поэтому менеджеры разработали программу бизнес-ланча, обслуживая соседний офисный планктон в районе. Н-да, опуститься до такого альфа не ожидал. В ресторане он пробыл еще несколько часов, встретился с главным менеджером, посмотрел отчеты за последний месяц и в принципе остался доволен. Японские филиалы еще можно спасти, если вложиться сюда деньгами, а вот часть в Корее, похоже, придется закрыть — выбор не из легких, но Намджун готов его обдумать. После встречи с Чхве Джинсоком. Воодушевившись новыми идеями, Намджун сел в такси и поехал в ресторан «Yume». До встречи оставалось полчаса — он успеет добраться ровно в срок. Уже знакомое место, где он был несколько месяцев назад, процветало. Здесь, в отличие от ресторана Джуна, все столики были забиты японцами-толстосумами. Он даже увидел несколько знакомых лиц, пока пробирался в административную часть ресторана. Намджун вежливо поклонился. Альфа не удивлен, все это — его знакомые, только раньше они обедали у него. Непонятное чувство появилось в груди — вроде бы он и завидовал Джинсоку, и даже злился на него за его успех, но при подходе ближе к зданию в груди пропадала вся злость, а поселялось волнение. Ким, словно школьник, перед всем классом стоит у доски и готовится отвечать на свой самый главный в жизни вопрос — сможет ли он добиться лояльных для себя условий. Он встречает официанта и спрашивает, где найти хозяина. Тот почтенно кланяется, говорит, что его уже ждут, и с интересом разглядывает корейца. Здесь соотечественники появляются часто, узнав о владельце-корейце, но такого официанта не встречал. Волосы, выкрашенные в платиновый цвет, с идеальной укладкой, строгий костюм, до блеска начищенные туфли, белоснежная рубашка. Конечно, такие франты у них были, но этот чем-то отличался. Официант указывает рукой на второй этаж и говорит, куда завернуть, чтобы найти вывеску. Намджун поправляет галстук и мысленно настраивается на битву — сегодня он просто не должен проиграть. На кону не только его будущее, но и будущее его сотрудников, их семей. Он просто НЕ может проиграть. Дверь со скромной вывеской почти у самого конца коридора. Времени на раздумья не остается, и он стучит в дверь, открывая ее — если ждут, значит можно заходить. Кабинет приятно залит приглушенным светом, но светодиодная лампа на столе явно говорит о том, что хозяин — трудоголик. Рядом диван, большой книжный шкаф, а впереди огромный стол, за которым сидит Чхве Джинсок, но кресло развернуто спинкой к входящему, поэтому новоиспеченного совладельца он не видит. «Как невежливо так встречать партнера», — думает Ким и раздражается — да что он себе возомнил! Джун прикрывает дверь и язычок замка щелкает, захлопываясь. На звук кресло разворачивается… — Ну здравствуй! — говорит Джин, уставившись на мужа. Если бы сейчас Намджуну сказали, что он умер и попал в ад, он бы поверил. Только там жарят на огне так, как сейчас испепеляют эти черные глаза. Если бы Джуну сказали, что он попал в рай, он бы тоже поверил — только там он мог встретить своего омегу, о котором он не забывал ни на день. Намджун тяжело сглатывает, но все еще не может отойти от шока. Это правда он? Намджун приближается на шаг и вцепляется в спинку стула для посетителей. — Присаживайся, — Джин кивает на стул. Он смотрит на мужа жадно, с неприкрытым интересом. Намджун стал еще красивее, мужественнее, и те несколько лет разлуки ему явно пошли на пользу — появились красивые морщины на лбу, но глаза стали печальнее. Вместо задорного юноши перед ним мужчина с явно непростым прошлым. Он, как настоянное вино, только жаль, что все это пришлось обрести через боль и страдания, но увы — другого пути судьба ему не уготовила. — Ты… — Я, а кого ты хотел видеть? — Джин… — Джинсок, — поправляет Джин, подчеркивая расстояние между ними, тонкую грань между прошлым и будущим, где раньше Джина можно было избить, накричать, но сегодня с Джинсоком придется считаться. — Что ж, давай обсудим наши дела. Акции, которые я выкупил… — Подожди, Джин. — Да? — он не понимает, чего тянуть, хотя сам безмерно благодарен тому ступору, в который впадает Намджун. Эти неловкие паузы дают ему возможность рассмотреть мужа и на пару секунд полюбоваться дольше, прежде, чем это будет считаться непристойным. — Я не хочу говорить о делах, — Намджун накрывает ладонями руку Джина, который делал пометки в бумагах. — Я хочу поговорить о нас. Неужели после всех тех лет, что мы не виделись, ты хочешь говорить о бизнесе. Да будь он проклят, если заберет у меня минуту общения с тобой. — Поговорить о нас? В последнюю нашу встречу ты не хотел меня слышать и слушать, неужели научился делать это за столько лет? — Джин… — Что, Джин? — омега закипает, а все то, что на душе слежалось вековым камнем, сейчас грозится выйти наружу. Он старательно сдерживается, чтобы не выплеснуть накопившиеся эмоции. — Ким Намджун, мы партнеры и не более, почему ты решил, что есть «мы». Их нет с того момента, как я покинул особняк, поэтому не нужно подменять понятия. Есть ты и я и наш, — Джин чуть не проговорился «сын», но вовремя взял себя в руки, — и наш бизнес. — Господи, как же долго я тебя искал, — такое впечатление, что Намджун ничего не хотел слышать. Он выпускает руку Джина и лохматит себе волосы, пытаясь понять, что вообще происходит. Его омега здесь, так близко. Все в голове отошло на второй план и только эти чернющие глаза, точеный профиль, шелковистые пряди длинных черных волос, собранные в пучок, имеют сейчас значение. Он влечет его неминуемо, и то, что притупилось на расстоянии, сейчас восстало вновь из пепла, в котором Намджун безуспешно пытался похоронить свою любовь. А нет, жива, сучка, не так-то просто от нее избавиться! С убийственным спокойствием Джин заставляет мужа говорить о делах. Они обсуждают дальнейшие планы, причем Намджун заметно сдает, и Джин это видит — с другим партнером он бы не шел на все уступки, что просил омега. Белый флаг и полная капитуляция — Ким Намджун выдержал ровно полчаса. В конце вечера Джин подписал договор о сотрудничестве, внес изменения в бизнес-план, просчитал прибыль от акций и выставил мужу условия. Он проводил альфу, почтенно простился, и прислонился к двери спиной, сползая по резному дереву. Сидя на полу, он рыдал, как ребенок, громко и некрасиво, растирая косметику по лицу. Он так устал быть сильным, что может позволить себе расслабиться и поплакать. Уткнувшись лбом в колени, Джин пытался унять подступающую истерику и дышал часто и глубоко, не поддаваясь панике. Как он только сдержался при виде Намджуна — один Господь Бог знает. Как же он хотел кинуться ему на шею, чтобы тот обнял его, как раньше, зарыться в эти волосы, вдохнуть до боли родной запах. О своем Джин то и забыл давно, ведь пил таблетки, чтобы не попадать в неприятности, но сейчас природа ему обо всем напомнила. После встречи с Намджуном у омеги усилился запах, и его не сдержали никакие препараты, а внизу живота резко прострелила боль. У Джина началась течка.
