Синоним к слову...

      Ну что сказать, в действительности, Агапэ старался уследить за своим подопечным, даже не так, в какой-то момент не сумев сберечь одного человека, он одновременно становится ангелом-хранителем другого. Такое тоже бывает у ангелов, но в достаточно маленьком проценте. Почему Агапэ так сказочно «везёт»? Вопрос, на который бы он также желал знать ответ. Но как мы понимаем, ответов на многие вопросы просто не удаётся узнать. Просто потому что потому.       Итого, что имеет Агапэ за время своего пребывания со своими подопечными: ещё более шаткие, как карточный домик, нервы, самоуничижение, чувство вины, и деталь, состоящую в том, что черти-подстрекатели, что были на левых плечах подопечных хоть и были теми ещё токсичными тварями, исподтишка делающие пакости самому ангелу-хранителю, но тем не менее, это их работа, ведь за каждое своё достижение они так же отчитываются. За это они тоже получают на лапу, и в достаточно хорошем количестве. А ещё Агапэ отмечает, что всё же не все черти-подстрекатели такие плохие, какими показывают себя, ведь как говорится: «В каждом добре есть капля зла, и в каждом зле есть добро.»…Ну, так буддисты говорят.       Когда Агапэ проворонил своего очередного подопечного, ему уже был назначен Небесный суд. На суде будут присутствовать многие ангелы разных чинов, чтобы каждый собравшийся знал, что бывает с теми, кто так безответственно по множеству раз допускает оплошности. В самом деле, как можно уже почти второй десяток так ошибаться? — …Моей вины в том нет, — не боясь и не стремясь сбежать говорит Агапэ, идущий по коридору, что ведёт в главный зал Небесного суда. А здесь везде так светло и бело, точно как описывают Рай, правда если вам думается, что Рай — это сплошные пушистые облака и всякие божественные, невинные сущности, то и дело воспевающие песнопения, то вот тут уже допускается ошибка. Здесь не всё так однозначно, да и при желании хор может смениться на другую музыку.       Тем временем, длинный коридор закончился, распахнулись двустворчатые двери, и когда Агапэ ступил на порог главного зала, ему в глаза бросилось яркое, ослепительное сияние. Хотелось бы ладонью прикрыть верхнюю часть лица, да только руки связаны верёвкой. Ангел крепко зажмурился, а потом постепенно расслабился, привыкая к такому освещению.       Зал суда выглядел, впрочем, как и обычный человеческий, только всё в белых, светлых тонах: белые, резные, как в античной Греции колонны, выложенный белоснежной плиткой пол. Уже и собрались присяжные заседатели всевозможных ангельских чинов, а вот и сам судья — высокий, с непроницаемым и серьёзным лицом, и зовут его Пуриель. Ох, скольких же неугодных он отправил Вниз, откуда нет выхода. При мысли об этом, Агапэ нервно сглотнул, зная наперёд, что такая участь его и будет ожидать.       Когда судья с несколькими папками с бумагами под рукой чинно прошествовал за своё место, Агапэ не подавая вида, что ему не по себе, подошёл ближе, чтобы процесс наконец мог начаться… а ещё у ангела-хранителя чешутся крылья. Правда он их не может почесать по одной простой причине, а именно из-за того, что руки, а то есть запястья его связаны крепкой верёвкой. Ведь ангел, у которого связаны руки запястье к запястью, не сможет воспользоваться чудом и сбежать…       Ну, а хотя…       Один за другим звучали речи об обвинении, и всё это приходилось выслушивать Агапэ, не глядя на самого судью. Это проходил каждый ангел-хранитель, который упускал своего подопечного.       По полу коридора ослепительной белизны ступает некто совершенно лёгкой походкой, будто прогулочной. Тень, как верный спутник следует за своим хозяином. — Никто кроме нас самих в своих бедах не виновен, — проговорил ангел, когда ему развязали руки, и тогда он упал на колени.       Некто показывает свой оскал, шагая по коридору, попутно надувая мятную, жевательную резинку, тут же лопая светло-бирюзовый пузырь. — Никто, кроме нас самих, — шёпотом произносит ангел-хранитель.       Некто, каждым своим шагом высекает искры, стоит его кедам ступить ещё шаг. Некто резким движением рук снимает со своей головы капюшон толстовки. — Так пусть же чудо скажет за меня всё то, что поступками не смог я объяснить, — ангел-хранитель закрывает глаза, сложив ладони в молебном жесте.       «Ну здравствуй», — говорит некто, прижав ладонь к двустворчатым дверям, пусть за пределы этого зала ему вход категорически заказан. От одного этого прикосновения ладони, на белой, деревянной поверхности остался прожжённый будто огнём след ярко выраженной пятерни руки.       Прозвучало последнее обвинение, слетевшее с уст судьи, и после под ногами Агапэ должно открыться тёмное бездонное пространство, и тогда он навеки вечные будет принадлежать Аду. — Виновен! — громогласно озвучивает последнее Небесный судья, только подняв молот. — Не спешите с выводами! — распахнулись двустворчатые двери, и в дверном проёме показался тёмный силуэт незваного то ли гостя, то ли свидетеля, но заявившийся на порог зала суда не был ни тем, ни другим, да и никто не ожидал, что сюда попадёт совершенно посторонний. А ещё у него светились глаза алыми огоньками в темноте.       Когда казалось бы тёмный, безликий силуэт рассеялся, и к свету вышел незваный гость, Агапэ неожиданно для себя расслабился, на него накатило ощущение, что кто-то с сердцем благородным пришёл спасти никчёмного ангела. — Вы говорите, что он виновен, но есть одно «но», которое, Вы, уважаемый Небесный суд просто пустили на самотёк. Держу пари, что Вы его просто забыли! — некто не меняет своей ехидной улыбки, обнажая клыки. Он смеётся Небесному суду можно сказать в лицо. И он не боится гнева суда.       Присяжные свидетели разномастных ангельских чинов даже возмутились такому варварству. Прошёлся шёпот по рядам.       Агапэ впервые слышит этот приятный слуху голос, и он не знает, кто его обладатель. Ангел-хранитель всё ещё сидел, поджав по себя ноги. Он открыл глаза и медленно опустил руки, ладонями ранее изображая молебный жест.       Что сейчас делать?       Обернуться и глянуть на своего спасителя?       А быть может, это не спаситель, а тот, кто пришёл так сказать, подлить масла в огонь?       И тогда Агапэ решился, что если этот незнакомец пришёл сюда с целью высвободить ангела, так тому и быть, взглянуть на спасителя придётся. — Раз, — начал считать ангелок. — Казнить его Вы не можете по одной простой причине! — всё гнёт свою линию пришедший. — Два, — продолжает счёт. — Вам ли не знать, — он слишком смел, даже переключился с главного, и даже ошарашенного от такой наглости судьи, на присяжных, — что ангел перед своим падением имеет право на своё последнее желание? Нет, забыли? — а когда настаёт пауза, вновь продолжает. — Ну, а я напомнил. Судить иных мы все так обожаем, так, а может, начнём с себя? Уверен, мы все утонем в своих оплошностях. — И вновь обращение к судье: — Ну так что, уважаемый суд, хотите мне сказать, что в моих словах нет правды? — Три… — произносится одними только губами. Теперь можно и взглянуть.       После этих сказанных слов, Агапэ уже точно и безвозвратно влюбился в этот чуть грубоватый, юношеский голос. Он просто представил, что это кто-то из смелых ангелов, кому стало не все равно, но как он ошибся, когда не вставая, не спеша повернул голову на своего спасителя, и вот тогда сердце ушло в пятки. Вновь и так светлолицый Агапэ стал бледнее меловой стены, осознавая, что отнюдь не ангел пришёл ему на выручку. А пришёл к нему на выручку… — Эрос?.. — из-за шокового состояния, Агапэ даже встать не мог, так сковало его ноги, будто судорогой. Не встать, не пошевелиться.       Понимая, что ангелок его узнал, чертёнок улыбнулся своему будущему коллеге по плечу самой обольстительной улыбкой.       Судья хмыкнул, и нехотя спросил виновного ангела-хранителя: — Молви своё желание!       Направив знойный, тяжёлый взгляд чёрных глаз на Агапэ, Эрос одним только взором говорил:       «Скажи это. Скажи это, пока совсем ещё не стало поздно.» — Я… — ангел-хранитель почувствовал, что наконец смог не то что двинуться, а даже встать, и это ему далось достаточно просто, не смотря на то, что дрожь в коленях до сих пор присутствовала. — Я хочу пожелать себе ещё один шанс. Хочу всё исправить. Я стану достойным хранителем для своего человека. Прошу.       Судье ничего не оставалось, как захлопнуть папку по делу обвиняемого и отложить её в долгий ящик, так же как и молот. Под шёпот переросший в гул над рядами присяжных, ангел-хранитель и его спаситель были свободны.       Один с лёгкостью на душе и бешено бьющемся сердцем вышел за порог, другой, с чувством выполненного долга следует за своим спасённым, напоследок горделивым взглядом обводя позади оставшихся присяжных. Чертёнок хотел всем оставшимся показать по паре средних пальцев, но делать этого не стал. Не тот настрой.       Агапэ, идя наравне с Эросом, даже не знал, как начать разговор. С каждой секундой напряжение становится более явственным.       «Только бы он не услышал, как сильно колотится моё сердце», — с тревогой думал ангел-хранитель, даже взглядом не прикасаясь к чертёнку. — И чего так колотиться? — спрашивает Эрос так, будто идёт со своим давнешним другом и может говорить с ним на любые темы. — Ну вот совершил ты оплошность — и всё, на этом свет сошёлся клином! Обязательно подвергать кого-то наказанию! — нет, не то, что бы он был возмущён, просто рассуждает вслух. — Ну… — хотел бы сказать Агапэ, а сам понимает, что идёт наравне с самым лютым чёртом-подстрекателем. Не смотря на то, что он такой молодой, Эрос по праву считается одним из самых злых. — Я просто… — Ты просто не представляешь, чего мне стоило, чтобы зайти в ваш Небесный суд хвалёный. — А кстати, как ты вообще попал к нам на Небеса? — вот тут действительно загвоздка. — Ты ведь чёрт. И тебя должны были скрутить ещё до того, как ты подошёл к Райским вратам.       А Эрос возьми да и скажи первое, что в голову взбрело. — Апостол Пётр проиграл мне в напёрстки, вот и я прошёл сюда. — Но как?! — ангел-хранитель с трудом верит в эти слова, зная, что в Раю никто не подвержен азарту. Или просто он многого не знает. — Ладно, он мне проиграл в камень-ножницы-бумага. — Но ты лжёшь! — Да, лгу. Ладно, признаю, проиграл он мне в гляделки. Бедняга не смог вытерпеть моего пламенного взгляда. — Почему демоны всегда лгут? — Думаешь, версия про крестики-нолики была бы более правдоподобна? — чертёнок в сомнении изогнул одну бровь, спрашивая, мол: «А как тебе такая версия, ангелок?» — Петру невозможно проиграть, я считаю. — Правильно, поэтому я пошёл на хитрость. У нас есть одна лазейка прямиком в ваш расчудесный ангельский мир, ну и о той лазейке знают не многие. Я один из таких. — Я очень надеюсь, что больше той лазейкой ты не воспользуешься, если ты не лжёшь насчёт неё.       Эрос цокнул языком, сунув руки в карманы своей толстовки. Всё больше он убеждался в том, что ангелы скучные, всё-то они осуждают.       Двое шли по коридору, но вот свернули в другое крыло, об этой части знал Агапэ, но никогда сюда особо не совался, так как ему здесь делать нечего. С бумагами и прочими документами туда-сюда снуют более зрелые ангелы. Помнится, Агапэ когда-то был тут на экскурсии, однако это было около трёхсот лет назад, когда смог взять перерыв перед тем, как снова взяться за своего очередного подопечного. Тогдашняя экскурсия заключалась в том, что ещё маленьких ангелов-хранителей водили сюда с целью показать, чем занимаются ангелы, окончившие Небесную школу. Да, не удивляйтесь, от школы не увильнуть даже в Раю.       По щелчку пальцев Эроса, двери открылись, и тогда можно было не спеша прошествовать вперёд, наблюдая суматоху, бегающих туда-сюда ангелов, зачастую с кем-то связывающихся по телефону.       Никто не обратил на вошедших внимания, так как каждому было чем заняться, не оглядываясь на посторонних. Вот даже сейчас Эроса кто-то едва не сбил с ног. — Хей, осторожнее, — тихо шикнул чертёнок в сторону случайно почти не сбившего его ангела. — Пролетел как метеор, нет тебе ни здрасьте, ни до свидания, — но конечно, он бы все равно это «здрасьте-до свидания» не принял.       Увидев по близости проходящего Радбоса — хранителя звёзд, Агапэ почтительно снял с головы нимб, как бы показывая уважение. В почтении также пришлось снять нимб и перед Кадрижабиэлем — он здесь ангел астрономии, очень важная персона. — О-о, — протянул Эрос, глядя на своего будущего коллегу. — И перед всеми ли ты будешь так кланяться, показывая свою почтительность? — Не перед всеми, конечно, — смутился Агапэ, вернув на место свой нимб. — Но знаешь, перед некоторыми порой стоит показать себя с лучшей стороны. — К чему это? — Эрос усмехаясь, проходит мимо фонтана, на секунды задерживая своё внимание на нём. — Разве тебя не учили тому, что нужно любить только себя и только себя уважать? — Мы руководствуется иными постулатами, — отвечает Агапэ, шагая вслед за чертёнком. — А, ну да, я не должен забывать, что вы — не мы. Ладно, мы отвлеклись.       Впереди, по всей огромной стене размещена не менее огромная карта мира. На карте в подробностях изображён каждый контур и каждая граница государства, и намерения Эроса сюда придти были вполне ясны. Нет, он не собирался проводить персональный урок географии специально для Агапэ, тут дело обстоит несколько иначе. И прежде, чем начать, чертёнок круто развернулся к ангелу-хранителю, заявляя: — Вот с этого, мы, пожалуй, и начнём! — Мне страшно представить, что ты задумал. — Всё очень просто: на этой карте мы должны выбрать страну, в которой и родится наш подопечный. Ну же, тебе интересно? — Но это неправильно. Я не могу выбирать себе подопечного. Точнее, не сколько его, сколько страну, в которой он родится, точнее… — Предлагаю выбрать США, — а Эрос его не стал долго слушать, азарт аж распирал его. — Ты был в США хоть раз? — Угу, — кивнул. — Там я не уследил за своим человеком. Его убили. — Интересно. А Россия? Там ты бывал? — спрашивая, рассматривает карту мира, поражаясь размерами территорий России. — И там бывал, — вздохнул Агапэ. — Там я тоже не уследил за своим человеком. Его расстреляли. — Самое интересное, что я тоже там был, — немного задумавшись, чертёнок спрашивает: — А Италия? Тебе доводилось там быть? — Нет, а ты там был? — Спрашиваешь! Да сто раз! — обожая преувеличивать свои похождения, Эрос конечно же ответил именно так, хотя на деле никогда не был в Италии, но ведь себя же нужно показать. — Тогда, наверное, ты многое знаешь об этой стране. — Не сомневайся, знаю, как свои девять кругов Ада.       Облокотившись о рядом стоящую, античную статую то ли Венеры, то ли Давида, чертёнок едва не свалил её, но вовремя отошёл. Ангелу-хранителю было даже смешно за этим наблюдать, и глядя на такого вот «лютого демонёнка», он задавался вопросом о том, почему же Эроса считают таким ужасным монстром? В самом деле, неужто он и изничтожил как своих подопечных, так и ангелов, с которыми он раньше имел дело? Верилось с трудом. — Италия — прекрасный город, отличный город! — в свою очередь настаивал чертёнок. — Эрос, вообще-то Италия — это страна, — поправил его ангел-хранитель. — А? — В виде сапожка. — А, ну да, я это знал. Конечно я знал. Там ведь был рождён такой знаменитый музыкант как Моцарт, — тут чертёнок решил блеснуть умом, да как-то не вышло. — Вообще-то, Моцарт был австрийцем. — Ладно, тогда Шопен. — Он вообще поляк. — А ты чего такой умный? — сразу надулся Эрос, но конечно же не всерьёз. — Таким вот получился. — Агапэ пожал плечами. — Что ж, Италия, так Италия. Там мы и встретим своего подопечного, — после, Эрос протянул Агапэ руку для рукопожатия. — Ты согласен? — Ну… — Агапэ с опаской поглядел на раскрытую ладонь будущего коллеги по плечу, но по какой-то необъяснимой причине, не стал пожимать руку. Мало ли что. — Прекрасно, — не теряя времени, чертёнок убрал руку, так и не дождавшись жеста согласия. — Осталось лишь дождаться, когда наш подопечный появится на свет, ты используешь свои чары непревзойдённые, и мы будем сидеть на плечах у этого человека. Будем его подстрекать на плохие дела, либо наставлять на путь истинный, и главное — не спалить контору. — Но ты же понимаешь, что всё так быстро не решается? — спросил в свою очередь Агапэ, но так осторожно, будто боялся в ответ получить порцию ярости. — Не понимаю о чём ты. — В человеческом мире должны пройти годы, прежде чем этот человек появится. Забыл спросить, на Земле уже какой год наступает? — Уже двадцать первый век наступил. Знаешь, — обратился к ангелу-хранителю так просто будто знает его сотни лет, — в двадцатом веке произошло слишком много дерьма. Как думаешь, в новом будет тоже самое? — Да как бы хуже не стало, — отвечает Агапэ, и снова увидев некого важного ангела, снимает перед ним сияющий нимб. — Что? Опять? — Эрос посмотрел вслед уходящему важному ангелу. — А теперь ты кому кланялся? Неужто снова какой-то важный индюк? — Тише ты! Это Рафаил, он же архангел. У архангелов тонкие ухи, поэтому они слышат мельчайший шёпот около себя. — Да плевать я хотел на то, какие тонкие у них ухи, — чертёнок цокнул языком, сунув руки в карманы чёрных, потёртых джинс. Казалось, будто он ничего не боялся, и это оказалось правдой. — Когда-нибудь ты точно получишь от одного из ангелов, — а потом до Агапэ внезапно для себя доходит. — Погоди, а почему на тебя не обращают внимания другие? Ты ведь здесь чужой. — Ну так я невидим для них. — То есть получается, что сейчас я по сути разговариваю сам с собой? — Именно так, — усмехнулся Эрос. — А со стороны выглядит это странно. — Могу только представить. — Ладно, в главных вопросах мы разобрались, пора и уходить, — засобирался чертёнок, оглянувшись по сторонам. — Так что давай, Агапэ, будь готов к тому, что у нас скоро появится подопечный, — и махнув рукой, прощаясь, ушёл по направлению к выходу.       И подловив момент, пока тот ещё не ушёл, ангел-хранитель окликнул его, вытянув руку вперёд. — Постой! — Ну? — спрашивая с едва заметным раздражением, Эрос оборачивается, глядя на Агапэ, ожидая от него какого-то действительно дельного вопроса. — Слушай, а зачем ты меня сейчас спас? Ты ведь демон, и не должен был этого делать. — Ты просто хилый. Ну и будем честны, ты не сильно огорчён, что я пришёл к тебе на выручку?       А на самом деле, у него была совсем иная причина, объясняющая, почему произошла эта операция по спасению, но об этом немного позже. — Да нет, я даже благодарен тебе, — видно, как ангел-хранитель засмущался, даже на щеках проступил приятный глазу румянец. — Как я могу выказать тебе мою благодарность? — Пустяки! Может, как-нибудь сочтёмся в будущем. У тебя ещё остались вопросы? — Да. — Слушаю. — Нет, нет вопросов. — Ну что же, в таком случае, пока. — Эрос небрежно махнул рукой, прощаясь, а уходя всё дальше, просто испарился как мираж. — До скорой встречи, — только и сказал Агапэ, так и не понимая до конца, почему Эроса считают таким уж монстром. По разговору, впрочем как и внешне, это обычный подросток. Но не стоит судить нового знакомого по первому впечатлению, ведь в будущем всё может показаться иначе.       С мыслями о «лютом демонёнке», ангел-хранитель отправился восвояси, ведь ему ещё предстоит получить сферу-душу своего подопечного, её-то и стоит оберегать, так как она хрупкая.       Почти в тоже самое время, потягиваясь и зевая, Эрос уже прибыл домой, в Преисподнюю, и пока подопечный не появился на свет, можно хорошо отдохнуть и уделить время себе любимому, что и было сделано незамедлительно. Место для отдыха было общежитием, и в этом многоэтажном, тёмном здании на самом высоком этаже и проживал чертёнок, деля комнату со своим соседом. — Сколько живу в этой общаге, а всё никак не привыкну, что лифт не работает, — едва как забравшись по ступеням на самый последний этаж, Эрос с отдышкой переводит уставший взгляд на обшарпаную дверь своей комнаты.       Вопрос в том, почему весь изрисованный граффити лифт не работает — интересовал многих демонов проживающих в этом общежитии, но так как всем все равно, никто ремонтировать лифт не стремился.       Открывая дверь комнаты и не обращая внимание ни на что постороннее, Эрос проходит на порог и прямиком падает на свою кровать в крошках от чипсов. — …И тебе не хворать, Эрос, — слышится ровный, спокойный, посторонний голос. — А? — чертёнок открывает один глаз и видит, что напротив его кровати суетится сосед, что тоже является чёртом. — Тебе в рифму сказать? — Нет, пожалуй, воздержись. Мне ни к чему знать, насколько богатая у тебя фантазия, — подколол, удобнее расположившись на смятой постели. — Да уж побогаче, чем у тебя. — А вот сейчас обидно было. — Эрос приподнялся на локтях, чтобы понять, что это его сосед так засуетился, сбрасывая с полок своего шкафа вещи, вероятно, что-то ища. — Эй, Магнус, чего так засобирался? Тебя выгоняют из общаги? Мне без тебя будет скучно, некого будет подкалывать. — Вот-вот родится мой подопечный, а я ещё даже не собран. — Я всегда знал, что ты копуша, — усмехнулся Эрос, на что Магнус не обратил на это внимания. Подстёбывать друг друга у двоих как в порядке вещей.       И воспользовавшись случаем, пока сосед в комнате, Эрос спросил, не ходя вокруг да около: — Слушай, ты ведь был чёртом-подстрекателем своего подопечного в Италии? Расскажи что-нибудь о ней.       Услышав это, Магнус пока что отложил свои поиски, взглянув на Эроса, отвечая: — В Италии ценят искусство, современное в том числе, даже если ты его не понимаешь. Просто будучи в музее, — кивай с умным выражением лица, словно ты тонкий ценитель мазни на холсте. Я так делал. — И как, удачно? — Вполне. Даже поверили, что я что-то там понимаю, — наконец отыскав желаемое, Магнус собрался выходить из комнаты, на прощание сказав: — Всё, мне некогда, пока. — Ну давай. — Эрос проводил его равнодушным взглядом, а после уткнувшись лицом в подушку, попытался уснуть, но не получалось. Тогда, снова лёжа на спине, чертёнок, глядя в потолок, забыл напомнить ангелу-хранителю, чтоб тот заглянул в карман своей жилетки, ведь там есть бумажка с номером, по которому можно связаться с Эросом, ну, вдруг что. А связаться вполне можно воспользовавшись телефоном, ведь ни в Раю ни в Аду пользоваться телефонами не запрещено.       Нащупав под подушкой дротики, чертёнок прицелился получше, после бросил дротик прямо в центр круглой доски дартс прикреплённой как раз на двери. А в центре той доски иглой приколота фотография Агапэ. Попав прямо в фотографию, Эрос даже не удивился своей меткости.       На той фотографии, которая несколько раз была проколота дротиками, Агапэ мило улыбался и смотрел куда-то вбок, распушив белоснежные крылья. В том свете, в котором была сделана фотография, ярко выделялись глаза ангела-хранителя. Его глаза имели насыщенно бирюзовый, слегка зеленоватый цвет. Эрос уверен, что ещё никогда не встречал ангелов-хранителей с такой расцветкой глаз. Даже чудно. — Если бы ты знал, ангел, какие я на тебя имею планы, ты бы так не улыбался, — сказал чертёнок и в очередной раз бросил дротик, и он попал точно в миловидное, бледное лицо Агапэ. Фото приобрело ещё одну дырку от попавшего в цель дротика.