Синоним к слову...

В Раю говорят: «Если жизнь даёт тебе лимоны, не спеши делать из них лимонад, отдай их ближнему своему». В Аду говорят: «Если жизнь даёт тебе лимоны, не спеши делать из них лимонад, ведь ты можешь выжать из них лимонную кислоту прямо в глаза своему обидчику».

      Эрос здесь был ни единожды, в этом кабинете, где полом служит поблёскивающие звёзды и туманности космоса, он был, по крайней мере, раза три, и все те три раза чертёнок плевать хотел на правила этикета и приличия. Нет, как другие черти он не стал выносить дверь с ноги, вполне спокойно прошёл в кабинет представителя серой зоны, зато по-хозяйски положил ноги на письменный стол. Разумеется, представителю серой зоны это не понравилось, однако выражение человека сероватой кожи не изменилось, на его лице не дрогнул ни один мускул, и никак своего недовольства не показывал, однако расчитывал на то, что Эрос сам поймёт, что поступает по-свински. Да уж, наивно полагать, что он это поймёт.       Не смотря на то, что Эрос прошёл в кабинет спокойно, за пределами кабинета он творил, что хотел: проходя мимо очереди, не став ждать, когда толпа постепенно рассосётся, Эрос ущипнул за задницу одного ангела женской наружности, другому ангелу на спину прилепил стикер с надписью «лох небесный», третьему пообещал непременно вырвать крылья, если тот не уступит место в очереди. И как, спрашивается, такому не уступить? Самоубийство же.       Удивительно, но в очередь выстроились одни лишь ангелы, но и этому есть объяснение, гласящее, что ангелы получают больше стресса при встрече со своими чертями-подстрекателями, и подчас нервы сдают, потому записей в этот кабинет предостаточно много. В отношении Эроса среди ангелов ходит слух о том, что после беседы с этим чёртом ты либо начинаешь ценить своё существование, либо тебе захочется спрыгнуть с моста. Многие бы ангелы предпочли прыгнуть с моста, а потом осознают, что простым самоубийством себя не погубить, и к тому же в Раю нет таких высоких мостов. Эрос лишь посмеивался, так как ему в удовольствие было наблюдать за страданиями кого-либо, в особенности если это пернатый с нимбом над головой. Надо ли говорить, с какой улыбкой он уничтожал своих предыдущих ангелов-хранителей, которые этого и не заслуживали? — Эй! Вообще-то здесь очередь! — не выдержал один из ангелов, крикнув в сторону заходящего в кабинет Эроса. — А мне вообще-то все равно, — сказал и был таков. Но за весь этот путь до кабинета брюнет ощущал странное покалывание в спине, хотя раньше ничего подобного не замечалось.       Представитель серой зоны тоже был не в восторге от поведения чёрта, но впрочем, что от такого можно было ожидать?       Приветствия от Эроса также не дождёшься, и вместо обычного «здравствуйте», положил ноги на стол, и чтоб уж как-то завязать разговор с представителем серой зоны, чертёнок поинтересовался: — Ну, как оно? Как работается? Тяжко, видать, выслушивать нытьё каждого пернатого? Хах! Не завидую. — Выслушивать чёрта — вот где работёнка не из лучших. Однако выслушивать я обязан всякого сюда входящего. Даже тебя, — записывающий, до этого момента не выдающий никаких эмоций на своём сером как пепел лице, показал широкую улыбку, от которой простому смертному стало бы жутко. — Ох, как великодушно. Даже меня выслушиваешь. Тебе надо при жизни памятник ставить, — окрысился Эрос, вальяжно рассевшись в кресле. Примерно так туристы, скажем в Альпах, после активных лыжных прогулок сидят у камина, попивая душистый глинтвейн. Вот только чертёнок не попивал глинтвейн, он даже в Альпах не был. — В таком случае, раз уж ты обязан выслушивать каждого, то я пришёл по твою душу. — Для начала я бы попросил тебя убрать ноги с моего стола. — А если не уберу? — Тогда я сочту тебя невежей. — Ты же ведь понимаешь, что для меня это звучит сродни комплимента? — Эрос игриво задёргал бровями. — Ещё как понимаю. Что же, поскольку ты здесь, я не имею права тебе отказать в помощи. Слушаю, — записывающий отложил другие бумаги в сторону и устремил свой внимательный и одновременно безразличный взор на собеседника. — Во-от, теперь мне нравится такой разговор, — так и быть, чертёнок убрал ноги со стола, но зацепил провод настольной лампы, и так вышло, что вещь упала на пол, пусть и не разбилась. Цокнув языком, Эрос поднял настольную лампу и поставил её на место, но это нужно было видеть, с какой неохотой сопровождались эти действия. — Ну так вот, шесть лет назад я стал чёртом-подстрекателем очередного своего подопечного. Точнее подопечной. — Так это же прекрасно, — слушающий сложил пальцы рук в замок. — Вместе с тем моя подопечная имеет ангела-хранителя, — он что-то нашаривает в карманах джинс, после достаёт пачку сигарет, с гордым видом открывая её. — Так и должно быть. — Но есть одна вещь, которая мне не совсем нравится. Тот ангел пытается меня исправить — и вот это пугает меня больше всего, — наклонившись чуть вперёд к слушающему, Эрос таинственно заулыбался, светя длинными клыками, затем щёлкнул латунной зажигалкой перед своей сигаретой. Пронзительный, хищный взгляд будто оценивал, приковывал и гипнотизировал. Словно койот, готовый совершить выпад, когда жертва зазевается. — Сомневаюсь, что такого как ты возможно исправить, — и записи вновь возобновились, только и слышно, как шариковая ручка в серых пальцах быстро водит по белому листу. — А вот ему медленно, но верно удаётся это делать. Представляешь? — Эроса немного взбесило, что слушающий его представитель серой зоны вроде как слушает, но при этом неотрывно делает записи. Уж лучше бы дал какой дельный совет. — Эй, меня что, не слышно? — и выпустил сигаретный дымок куда-то в несуществующий потолок. — Я слушаю, разумеется, но и в то же время делаю записи. Каждый, кто входит в мой кабинет — важен для меня. Итак, что же ты хотел от меня? — Как что? Я становлюсь другим рядом с этим ангелом! — Хорошо-хорошо, — представитель серой зоны принял звонок, взяв трубку с телефонного аппарата на другом краю письменного стола. — Да? Вы записаны на следующий месяц. Нет, раньше нельзя. Потому что у меня много клиентов, — после он обратился к Эросу, одновременно разговаривая с собеседником на другом конце провода: — Так что там у тебя? Что за ангел? — Агапэ, кто же ещё? — Так, подождите, я перезвоню, — сказал представитель в трубку и положил её на телефонный аппарат. — Агапэ? Ты всерьёз сделал его своим напарником? — А ты думал, я тогда шутил, когда приходил сюда в последний раз? — самодовольно осклабился чертёнок, скурив добрую половины сигареты, но после брюнет резко скрыл оскал, изменившись в лице. — Раньше мне не составляло труда изничтожить очередного ангела, а тут… — А что «а тут»? — Ничего. Я не могу обращаться с ним как с другими ангелами ранее. Хочу сделать с ним отвратительные вещи, и тут же понимаю, что не прощу себе этого. Где-то внутри меня прорастает такое чувство как совесть. — На тебя это не похоже. У тебя репутация одного из самых злых чертей. — Вот и я о том же. Но знаешь, — усмехнулся чертёнок в который раз, смахнув пепел с сигареты на всё тот же несуществующий пол, — он хорош. Он может дать мне отпор в виде приёмчиков самообороны. Я уважаю тех, кто может постоять за себя, но это выходит за все рамки. Кто же знал, что у них в Раю преподают уроки самообороны? — Вероятно, ты слишком прикипел к этому ангелу, тебя с ним связывает нечто большее, чем просто подопечная, и оттого ты не можешь причинить ему вред. С другими ангелами ты бы не стал церемониться, — оказывается, представителя серой зоны заинтересовал этот случай, он даже начал было искать в выдвижных ящичках особый справочник по подобной теме, а потом вспомнил, что у него и так много работы на последующее столетие. Столько бумаг и забот. — Прикипел к нему? Я? Да не говори глупостей! — фыркнул Эрос, быстро глянув на то, как слушающий его складывает кипу бумаг в объёмную папку. — Просто прими к сведенью, что не такой уж ты и злой. Ангелы чуют энергию, схожую со своей, и посему притягиваются к ней словно магнитом. Ты уж подумай над моими словами, — представитель серой зоны уловил взглядом алую полосу на левом запястье чертёнка. Красная полоса именовалась красной нитью судьбы. Разумеется, эта вещица и послужила поводом для вопроса: — А как давно у тебя на запястье эта красная нить? — Сравнительно недавно. Мне её подарила моя подопечная, — чертёнок медленно убрал руку, чтобы слушающий так не глазел на это украшение. — Но это не так важно. — То есть, твоя подопечная может видеть тебя? — Я сам в шоке. — Эрос выбросил скуренную сигарету куда-то в сторону двери. — Если говорить откровенно, то я раньше никогда не был так заметен для своих бывших подопечных. Но если говорить более честно, что девчонка так же видит и Агапэ. Она даже нам дала по кличке. Для неё я Тёмный, а Агапэ удостоился звания Светлого. В принципе логично, — и даже пожал плечами, немного негодуя внутренне, что так спокойно рассуждает. — У меня есть мысль, что именно из-за общения с подопечной и растёт ваша связь, а то есть твоя связь с Агапэ. Вы понимаете друг друга лучше, когда одна ситуация объединяет вас. По-моему, нет ничего столь ужасного в том, что чёрт-подстрекатель и ангел-хранитель находят между собой взаимопонимание благодаря ребёнку. Ведь в будущем вам проще будет договориться в случае чего. — Док, но раньше такого ни с одним ангелом у меня не случалось. Никто не производил на меня такого эффекта. — Но ты сам его выбрал. Вероятно, в тот момент ты посчитал его лёгкой добычей, но кажется, плохо разглядел в нём скрытый, не побоюсь этого слова, потенциал, — слушающий понимающим взглядом мазнул по Эросу. — Даже не в том дело, что выбрал сам по какой-то своей прихоти. Док, понимаешь, — чертёнок только собирался из кармана снова достать пачку сигарет, и представитель серой зоны сразу его оборвал, рукой рассекая воздух перед собой: — Одной сигареты довольно.       Эрос, что странно, передумал закуривать во второй раз, послушно спрятав пачку обратно в карман джинс. Но зато он не передумал завершить свой диалог. — Понимаешь, ещё до того, как я выбрал его, мне казалось, что мы с ним вроде родственных душ. Будто раньше были целым, и в какой-то момент всё распалось. Иной раз мне кажется, что Агапэ — мой синоним. — Ты, наверное, хотел сказать, что он твой антоним? — последовало уточнение, но чертёнок мотнул головой. Он не ошибался в своих словах. — Нет. Так говорят у нас в Аду, когда видят и замечают того, кто похож между собой. Я конечно понимаю, что бывают синонимы между демонами, но чтобы между демоном и ангелом…       Слушающий на секунды заметил в образе чертёнка того самого ангела-хранителя, который упускает своих подопечных один за другим. Определённо есть сходства, правда их ещё нужно будет заметить. Особо внимательный увидит их, но тоже со временем. — Это всё твои домыслы. И если ты считаешь, что некий ангел может повлиять на тебя, то и это на врядли. Не думаю, что кто-то вообще в силах исправить сына самого Абаддона.       Эросу было приятно это слышать, и в тот момент он ещё больше поверил в себя. Тогда он для себя твёрдо решил, что в его несуществующем сердце ни за что не западёт тот ангелок и уж тем более его слащавый образ. В конце концов, Эрос любит не глазами. Проще говоря, он вообще не любит, чем гордился особенно сильно, и этот факт приводили в пример другим чертятам. Несомненно, есть повод для гордости, и он не единственный, так можно привести в пример другие особенности Эроса, и вообще у него Фулл Хаус по всем грехам, и потому среди демонов его уважают, но не дай случай, если он подпортит свою репутацию несколькими хорошими поступками, и тогда Эрос потеряет свой статус в глазах другой нечисти, а там нежеланный слушок дойдёт и до Абаддона. — А ты прав, док! — чертёнок резко поднялся, выпрямился, выпятив грудь, будто воинственно собрался в бой. — О, ну разумеется, — проронил слушающий, провожая своим взглядом каждое резкое движение своего клиента. — Я беспощаден! — Эрос сделал грозный вид. — Безусловно, — поправляет галстук на шее. — Я ужасающ! — Да-да, конечно, — представитель серой зоны даже уже не обращал внимание на спесивость клиента. — Я… — но спесивость быстро улетучилась, воинственный настрой пропал следом. — Я не знаю. Мне, наверное, нужно поговорить с отцом. — Думаю, это не помешает. Поговори с ним, быть может, узнаешь чего нового.       Совет был очень кстати. — Наверное, я сам надумал себе невесть что, — заключил Эрос, почувствовав себя более или менее свободным от груза, который держал в себе, и вот теперь он высказал то, о чём молчал. — Ладно, — чертёнок без спешки поворачивается и удаляется, — я пойду, а то скоро пернатые ломиться будут в двери к тебе. — Да-да, — только проговорил слушающий, опуская взгляд на бумаги и уже решая нажать на настольный звоночек, оповещающий о том, что может заходить следующий, однако представитель на секунды заметил нечто странное. — Амур, — с догадкой произнёс слушающий, глядя на удаляющуюся спину. — Эрос! — представитель серой зоны привстал со своего места. — Ну? — Ты просто помни мои слова о том, что ты, возможно, сильно прикипел к Агапэ. Это может оказаться очень важной деталью!       Эрос на это только плотоядно ухмыльнулся, подумав: «Я не молоко в кастрюле, чтобы прикипать». Так чертёнок и вышел из кабинета, даже не поняв, что покалывающая боль в спине вызвана торчащей ниже лопаток платиновой стрелой. Это вновь постарался всем известный купидон Амур. Странно, что чертёнок не почувствовал, что ему всадили стрелу в спину. — Пока, док! — на прощание сказал Эрос и ушёл, закрывая дверь. — До скорой встре… Так, стоп, — осёкся представитель серой зоны, осознав кое-что важное, то, чего раньше в этом юноше не замечал, — он попрощался?       А ведь это вправду странно. Раньше Эрос никогда не здоровался и особо не разбрасывался прощаниями, а здесь… Тут и представитель серой зоны внезапно поверил, что этот чертёнок становится иным. Да, может поначалу не заметно в нём изменений, но стоит подмечать детали, ведь как мы знаем, дьявол кроется в мелочах.       Так представитель серой зоны и осел в своём кресле, и поскольку прирождённая сдержанность не позволяет показывать много эмоций, он только опустил взгляд в те самые выдвижные ящички в письменном столе. Где-то там должен был справочник, хотя за четыреста лет эта книга может оказаться совершенно в неожиданном месте. В том справочнике содержится более подробная и краткая информация о каждом ангеле-хранителе, который когда-либо существовал. Книга та достаточно объёмная, так что затеряться ей было бы сложно, одно только смущало, что в последнее время её нигде не было, хоть обыщись везде. — Может, надо было ему сказать? — задаёт риторический вопрос сам себе представитель серой зоны, и речь здесь совсем не о том, что надо было сказать Эросу о том, что в его спину пущена стрела. Здесь кроется нечто иное.       В то время, как в кабинет впорхнул очередной ангел, а Эрос ушёл достаточно далеко и намеревался заглянуть в Ад, в родные просторы в чёрно-огненных тонах, где солнечного света нет, и где по сути всегда жарко. Но для начала, чтобы пересечь границу серой зоны, надо пройти сквозь промозглый ветер, и лишь тогда, спускаясь по каменной лестнице, вниз по ступеням, можно наконец кожей ощутить нарастающее тепло, от которого вскоре станут гореть щёки, говорящие о приближении к Преисподней. Спустив капюшон толстовки с головы, чертёнок поправляет взъерошенные чёрные волосы на голове, и добавляет: — Да уж, надо было отдать доку его справочник.       Такая вот мысль его посетила. Но на самом деле эта книжка была для чертёнка очень полезной, в первую очередь именно потому, что там собрана подробная информация про нужного ангела, а в данном случае нужный ангел — это Агапэ. Вначале Эрос просто наблюдал за ним со стороны, а потом подумал нарыть на него больше информации, ну и нарыл, как раз украв у представителя серой зоны справочник. Где-то на странице 407 вдруг засветилась физиономия ныне хорошо знакомого ангела-хранителя. Маленькая фотография была прикреплена к краткому досье, выглядящее так: Имя: Агапэ Должность: Ангел-хранитель Умение: Да       А что «да» — никто точно не знает. Но вероятно здесь кроется что-то важное. — Хах, — усмехнулся Эрос, пролистнув эту информацию, — и как же ему забыли вписать его недостатки, типа: 1) Накосячил, 2) Попытался исправить, 3) Накосячил ещё больше.       Но перелистнув на следующую страницу, всплыли и недостатки, кстати слово в слово, которое секундами ранее произнёс чертёнок. — Надо же, я как знал! — присвистнул он, закрыв справочник, прочитав на обратной стороне обложки мелкий шрифт: — «Тираж 1 штука»? Да уж, не густо, — с этими словами Эрос спрятал книжку в карман своей толстовки, как-нибудь постараясь вернуть справочник представителю серой зоны.       Тем временем Эросу предстал во всей своей красе Ад — завораживающее место в мрачных и загадочных тонах, и столица этого мрачного царства уж очень напоминала какой-нибудь мега-полис, почти такой же густонаселённый город, как у людей. Ну и как около любой другой столицы есть подворотни и ещё более затемнённые кварталы, напоминая не самые благополучные районы Бруклина. Ну чем не человеческий мир?       Сейчас было начало дня в Аду, а оглушающие крики поблизости — это песня большой красной птицы. Она легко парит в огненно-дымном небе своими огромными крыльями рассекая пространство. Птица размером среднестатистического земного автомобиля издаёт крик примерно такой же громкости, как сигнал парохода, потому её клич слышен на другом краю столицы, и остальные демоны узнают, что наступил день.       Птица летит над всеми девяти кругами и дворцами, оповещая, что пришло утро. Эту пернатую на земле называют фениксом, как и в царстве грешников. Едкий смог подобно туману начинает пропадать в окрестностях Ада, и с дальнего расстояния можно приглядеться, как вблизи здания, по всей видимости, у некого кафе, какой-то мелкий демон тащит за собой на верёвке очередного грешника. Крик птицы уже почти не слышен. Она за предпоследним кругом. — Ляпота, — думает Эрос, гордым взором оглядывая все красоты Преисподней, наперёд зная, что ему всё-таки да достанется какая-то доля царства после ухода отца. Но Абаддон пока не собирался покидать своего поста, хотя чертёнок надеется на иной исход событий. Однако как бы там ни было, а к отцу Эрос не отправился, наверное потому, что не хотел загружать того вопросами с поводом и без. Прогуливаясь по окрестностям, чертёнок носком кеда пнул камешек и дальше пошёл гулять. Руки так и покоились в карманах, изнутри перебирая тонкие нитки, оставшиеся после недобросовестного шитья. А ещё в одном из карманов лежит справочник, но не смотря на множество страниц, книга занимает не так много места. В итоге было принято решение не появляться Абаддону на глаза, а то начнутся вопросы в духе: «ну как, справляешься с уничтожением очередного ангела?», а на поверку Эрос и близко не был к тому, чтобы убить Агапэ, хотя нужно, ведь с этой смертью чертёнок будет назначен уже не просто подстрекателем, а уже помощником своего отца, а это многое значит. Но вот что будет, если Агапэ останется цел и невредим по окончанию последних дней их общей подопечной — уже иной вопрос, и скорее всего ответ на него не будет утешительным.       Разбирая множество мыслей по одной, Эрос присел на одну из небольших скал и снова закурил. Как-то он даже слышал, что чертей за хорошие дела казнят, но сам ни разу не видел, как это происходит, точнее, не видел, как казнь применяется к провинившимся. Так, скуривая сигарету, чертёнок просидел на одном месте достаточно долгое время, и за то время он подумывал всё, есть ли у ангелов личные дневники, потому как сам имел аж целых три, и это не преувеличение. К слову сказать, те дневники являлись не рукописью, это символизировало сам жизненный путь.       Первый дневник — прошлое, и страницы его пожелтевшие и тонкие от времени, на них чернила постепенно выцветают и стираются, лишь редкие предложения можно прочитать, не угадывая, что же написано в абзаце. Здесь описано само рождение Эроса, его детство и его ранние пакости, на которые в том возрасте был способен. Достаточно занимательное чтиво, особенно если знаешь пролог и саму завязку.       Второй дневник — настоящее, и страницы его исписаны кровью, при этом бумага новая, и всё же на ней нет-нет да и увидишь кляксы бурой, высохшей жидкости. В этом дневнике описаны последние два столетия, что Эрос прожил, творя ужаснейшие вещи, в числе которых уничтожение ангелов-хранителей и подстрекательство направленное на своих бывших подопечных. Порой на страницах этой книги встречаются записи, и в правдивость этих событий сложно поверить, однако всё то правда. Весьма интересное чтиво, особенно если лично знаком с этим чёртом и можешь проверить, так ли всё было на поверку.       И третий дневник — будущее, на страницах этого тома не написано ничего. То есть, написано, конечно, вот только невидимыми чернилами. Там раскрывается концовка и эпилог всего рассказа. И сам этот дневник Эрос не стремится открывать, побаивается, что отец разузнает о секрете невидимых чернил, о том, что скрывают они. А кто знает, быть может этот томик окажется лучшие предыдущих двух. — С каждым днём всё веселее жить, — выдохнул Эрос табачный дым, на том и заканчивается сама сигарета. Не придумав ничего лучше, брюнет бросает окурок в жерло вулкана, на который всё это время смотрел. — Хорошо бурлит, — не в тему было сказано, и после опять нависла тишина.       И всё-таки тема насчёт личного дневника не оставляла чертёнка в покое. Ему всё казалось, что и ангелы имеют подобные тома, только не разглашают об этом. В таком случае стоит расспросить об этом самого ближайшего на данный момент ангела, то есть Агапэ. Конечно он полностью не раскроется для ответа, но попытаться-то стоит. И вновь вернувшись к подопечной и только встретившись взглядом с Агапэ, Эрос тут же забывает, что хотел. Это не единичный такой случай, когда думаешь, вот сейчас подойду и спрошу, а встретившись взглядом со взглядом собеседника напрочь забываешь всё, что проговаривал себе в голове. Тут дело даже не в склерозе, просто чертёнок теряет рассудок, когда смотрит в те зелёные глаза, в свете солнца переливающиеся в бирюзовые.       Был случай, произошедший примерно так: Агапэ смотрит из окна, наблюдает за небом, на котором облака принимают причудливые формы, и появившийся в дверном проёме Эрос думает: «Вот он — ангел. Сейчас я подойду к нему и скажу всё, что о нём думаю, а если он надумает применять в ход свои приёмы восточных единоборств, клянусь, моя месть будет страшна! Я мощь, я сталь, я — само зло!». Расхрабрившись думает брюнет, уверенным шагом всё укорачивая путь к шатену, который ничего не подозревает. Хотя глупо было бы полагать, что Агапэ не слышал этого приближения, так как отличается идеальным слухом. — Короче, так! — начал чертёнок. — Я хотел с тобой поговорить! — О, правда? — медленно поворачиваясь, спросил ангел-хранитель, отвлекаясь от созерцания проплывающих на небе облаков. — О чём же? — думаете, он дрогнул, стоило грубому голосу донестись до его ушей? А вот и нет.       И на этом моменте Эрос обмяк, просто поплыл. В переносном смысле, конечно же. Ведь он только что был полный решимости напрямую расспросить обо всём Агапэ, а получилось как всегда, даже теперь как-то неловко получается грубить. Ещё никогда он не встречал настолько выразительных глаз, как у этого шатена, и глубоко вглядывался в них, заворожённый их глубиной. — Ну так о чём ты хотел поговорить? — переспрашивает Агапэ, обведя пришедшего быстрым взглядом. — …Не подскажешь, который час? — единственное, что смог выдавить из себя Эрос. — Половина пятого. Однако у тебя есть наручные часы, и как странно это звучит именно от тебя, — приятно улыбнулся ангел, подметив, что ввёл собеседника в ступор, но знал бы он только, как это у него вышло. Харизмой и обаянием, — вот чем обычно берёт этот ангел. — А? Да? — и посмотрел на наручные часы на левом запястье, будто бы сам забыл о существовании этого аксессуара. — А, ну да, точно. Кхем. Точно, половина пятого. — Знаешь, пока ты отсутствовал, я даже успел соскучиться по тебе. Как это странно звучит от ангела в адрес чёрта, не находишь? — Более чем, — а потом быстро принял гордый вид, продолжив, высокомерно задрав подбородок, — но я знал, что ты соскучишься по мне. Конечно я знал это.       Агапэ было смешно наблюдать за этим, но свою улыбку решил не показывать, ни к чему рушить эго одного из самых лютых чертей, если, конечно, он и есть таковой. — Разумеется, разумеется. — Что в окне такого увидел, что так смотрел из него? — Да вот, всё посещающие мысли не дают мне покоя, — ангел подозвал чертёнка к себе, чтобы вместе наблюдать за движениями пушистых облаков в сине-голубой вышине. — Я могу о них узнать? — Эрос свесил руки из окна, будучи теперь расслабленным и таким же расслабленным взором смотрел на небо. — Думаю, ты должен это знать. В общем, ещё вчера я слышал разговор Альберты. К ней в гости снова наведывалась Амелия, и так слово за слово, и Альберта поделилась с подругой, что намерена съезжать из этой квартиры. — Вот так новость! — чертёнок в ту же секунду обратил внимание на собеседника. — Да-да, не удивляйся. — Но почему ты так спокоен? — А что нам будет с того, что наша подопечная и её мать переедут в другой дом? — Ну, как бы память о прожитых годах остаётся в этих стенах. — В какой раз я убеждаюсь, что ты… — и Агапэ осёкся, даже не завершив предложение. Он просто знал, что Эросу будет неприятно слышать о своих положительных сторонах. — Конечно ты прав, но как оказалось, у Альберты есть более весомые причины покинуть это жилище. — Ну-ка, поведай. — В общем, Аличе всё ещё нас видит и с нами разговаривает, и это послужило причиной, чтобы съехать отсюда. — Нет, ну правда глупо. Смысл от того, что Альберта поменяет место жительства? Мы все равно будем тенью ходить за нашей подопечной. — Альберта уверена, что чертовщину не искоренить из этой квартиры. Но пока что у меня есть более или менее хорошие новости. — Прям интригуешь, — безучастно отвечает Эрос, прикрыв глаза, наслаждаясь тем, как солнце бьёт своим светом в окно, и лучи ложатся прямо на мордашку чертёнка. — Переезд состоится ещё не скоро, ведь ещё нужно найти подходящий дом, и это тоже занимает время. Но чувствую, в скором времени нам придётся собираться. — Мы ведь не перестанем шуметь по ночам и этим пугать Альберту? — хитро, с замыслом усмехнулся Эрос. — Нет, конечно. Но во всяком случае я буду ниже травы, тише воды. Не могу же я, в самом деле, пугать ни в чём не повинных людей, — ангельская сущность накладывает определённые стереотипы на всю жизнь, делая обладателей белых крыльев цитаделью целомудрия и скромности, но в то же время Агапэ не хотел, чтобы его воспринимали как очередное клише. Даже не смотря на то, что в большинстве своём им и является. — А мог бы. Это весело. — С точки зрения демона — да, в моём случае я должен держаться подальше от мыслей навредить. — Но когда ты демон, у тебя руки автоматически становятся развязанными — делай, что хочешь. — Это ты на что намекаешь? — Агапэ перестал созерцать кучевые облака на небосводе, и теперь он нахмурив одну бровь уставился на Эроса. — Но ведь ты не вечно будешь ангелом. Придёт время, нимб спадёт, оказавшись у твоих ног, превратившись в лёгкий металл круглой формы, он уже не будет так блистать, как сейчас. А крылья, знаешь ли ты, какие будут твои крылья? — Нет, это исключено! — он резко рассёк руками воздух перед собой, не желая слушать чертёнка. — Твои крылья больше не будут белыми и переливаться жемчужным отливом, — всё нагнетает Эрос, и всё из-за любви пощекотать нервы пернатому созданию напротив. — Не желаю ничего слышать. — Твои перья опадут, и крылья станут перепончатыми, чёрными, зато какой будет размах! — Прошу, уймись! — А ещё ты будешь пахнуть серой! Как зажжённая спичка! — вишенкой на торте злорадства стало последнее предложение. — Ничего не слышу, ля-ля-ля! — ангел закрыл ладонями уши, но не очень это помогало. — А ещё ты будешь носить только чёрно-о-е-е! — пропел Эрос в уши шатена. — Невыносимо! — Ну ладно, а если серьёзно, хотел бы посетить Ад? — Что? — Агапэ убрал ладони с ушей, переспрашивая. — Нет, разумеется! — Да ну? — чертёнок подошёл к нему почти вплотную. — А я серьёзно. Если Наверху узнают о моих путешествиях в Преисподнюю, то мне попадёт за это. — От одного раза ничего не будет. — Иди втирай эту отговорку кому-нибудь другому, кому проще запудрить мозги. — Ну так я потому и пришёл за этим к тебе, — тонкий подкол, который подразумевал Эрос, Агапэ конечно же уловил. — А вот сейчас было непонятно. — Уверяю, тебе будет интересно в Аду. Переходи к нам, у нас есть: Парад лицемерия, Феерия мракобесия, Колесо оборзения, Эмоциональные американские горки, Пицца с ананасами, Утро понедельника, Протухший сюрстрёмминг, и — самое главное — медленный интернет!       Смерив Эроса равнодушным взором, Агапэ скрестил руки на груди, спокойно говоря: — Не получается. — Чего не получается? — он медленно опустил руки, ранее говоря фантастические вещи. — Переманить на свою сторону. — Ну это пока что, — всё просто потому, что у кого-то большие планы на пернатого. — Пойми же ты, моё истинное счастье — быть светлой сущностью. И если я потеряю себя настоящего, будущего меня не будет.       А звучит внушающе. Правда Эроса это почти не тронуло, зато он додумался спросить следующее, снова вернувшись смотреть на небо: — Кстати, насчёт настоящего и будущего. А у тебя есть личные дневники? — Есть, но там мои личные наблюдения. Описываю там каждый свой день, но ничего особо на тех страницах не происходит. — А дашь посмотреть? — Нет, конечно, — спокойно и сразу ответил Агапэ. Но только Эрос собрался открыть рот и спросить, мол, почему не даст посмотреть, как ангел нашёл что ответить. — Думаю, личное на то и есть личное, чтобы никто этого кроме тебя одного не видел. — Стыдишься чего-то, что ли? — Нет, просто у меня есть право на своё личное пространство.       Минутное любование небом прошло в нависшей тишине, которая переросла в неловкое безмолвие, хотя говорят, что неловкость наступает уже на четвёртой секунде молчания. И чтобы прервать мгновения оборвавшейся беседы, Агапэ невпопад говорит: — Но вот пицца с ананасами… Это ведь совершенно не сочетаемо и наверное не вкусно. — А протухший сюрстрёмминг тебя не смутил? — Если бы я ещё знал, что это такое. — А побывал бы в Аду, знал бы, — хитро скосив взгляд на Агапэ, чертёнок ещё и усмехнулся. У него был чёткий план затащить собеседника в Преисподнюю, и этого плана он придерживался, да и вынашивает он эту идею не первый год. — Мы, кажется, закрыли эту тему. — Ладно-ладно.       Двое даже не ожидали, что Альберта и Аличе уже подходили к дому, но когда дверь квартиры захлопнулась, ангел и чертёнок слегка вздрогнули: ангел распушил белые крылья, а чертёнок… Ну, ему распушивать было нечего.       Оба обернулись на детский лепечущий голосок Аличе, когда та рассказывала матери, что сегодня нового произошло у них в детском саду. Из слов девочки стало понятно, что две подружки в её группе не поделили домик для кукол, из-за чего подружки, собственно и поссорились.       «Я должен оберегать её, чего бы мне этого не стоило. Я не должен превратиться в демона, а то и вовсе исчезнуть», — поставил себе цель Агапэ, смотря на девочку, которая сняла свои ботинки и поставила их в обувной ящичек.       «Я должен изничтожить их обоих, чего бы мне этого не стоило. И вестись на красивые глазки ангела я не должен», — захрустел пальцами Эрос, и тогда он встретился взглядом со взглядом Агапэ. И чтобы не вызвать у друг друга какие-либо подозрения, они обменялись улыбками, один искренне, другой с явно поддельной.       Так шёл день за днём, Агапэ радовался успехам своей подопечной, Эросу же положено творить всяческие заподлянки: то с полки что-то свалит, то убедит Аличе не слушаться Альберту, когда это нужно. В общем, всё что требовалось, чертёнок и делал, однако где-то внутри себя он чувствовал, что былой радости это не приносило. Да, забавно пугать людей, забавно подговорить голубя, чтоб тот нагадил на случайного прохожего, забавно обмануть, но вкус всех тех пакостей Эрос так ярко не ощущал. И оглядываясь назад, на Агапэ, чертёнок всё думал, что это проделки этого пернатого, ведь тот имеет свойство напускать чары, и при возможности способен заставить любого сделать всё, что захочется, но пользуется этим только в крайних случаях. Месяцами ранее Эрос пожаловал в свою школу, и как-то на одном из уроков, профессор отметил такую интересную вещь, что, мол, не смотря на лощённый и невинный вид ангелов, они могут быть очень не однозначны, и вроде как зная их сущность, все равно никогда не знаешь, что они выдадут в следующие минуты и не знаешь, что от них можно ожидать. Тогда Эрос думал, что знает Агапэ вдоль и поперёк, ведь всё-таки двое сожительствовали под одной крышей не один год, за то время можно было собеседника просто читать как открытую книгу.       В один из дней, в один из самых непримечательных, Агапэ заметил чемоданы и сумки, что послужило важным звоночком. Всё-таки переезду быть, Аличе будет жить в новом доме, потому как так захотела Альберта. Девушке удалось продать эту злополучную по её словам квартиру, где творится чертовщина, ведь недавние проказы она не могла терпеть: скрипящие по ночам половицы, хотя никто в то время не ходил по дому, с полок в ванной комнате посыпались все порошки, на кухне сам по себе открывался кран, последней каплей стало с треском вывалившаяся практически вся посуда из внезапно открывшегося шкафчика, да и на крыше очень странно кто-то устраивал догонялки… Новые жильцы должны будут заселить эту квартиру в кротчайшее время, таким образом Альберта уже сидела на чемоданах (в переносном смысле), а багажа было предостаточно, чего только стоят игрушки Аличе, их-то было в большом количестве, и всё в одной сумке не уместишь.       Собирая свои мягкие игрушки в чемоданчик, Аличе старалась быть достаточно организованной, ведь ничего нельзя забыть. — О, ты уже собираешь свои вещи? — интересуется Агапэ, ходя за девочкой по пятам. — Светлый, не мешай, — отмахнулась та, но вовсе не со злобы. — Так, мягкие игрушки — взяла, конструктор — есть, другие игрушки — на месте. Я забыла книжки со сказками, точно.       В срочном порядке пару томиков со сказками были положены в багаж, потом Аличе увидела у своих ног попрыгун. — Ещё и попрыгунчик. Не оставлять же его здесь, — она подняла с пола резиновый мячик с разноцветными блёстками внутри, но сразу класть вещицу в чемоданчик обклеенный всевозможными наклейками, в числе которых были и неоновые, пока не стала. Аличе направила прозрачный попрыгунчик на Агапэ и посмотрела на ангела сквозь мячик. — Светлый, ты какой-то расплывчатый получаешься, жаль только, что с каждым разом ты становишься всё более невидимым. Интересно, — девочка, уловив взором рядом с ангелом появившуюся тёмную тень, медленно убрала прозрачный мячик, — с чем это связано? — Уверяю, хуже от того, что ты нас больше не будешь видеть — точно не будет. — Агапэ с приободряющей улыбкой хотел заверить подопечную, что насовсем не покинет её. — Я всегда буду рядом, даже когда кажется, что меня поблизости нет. — Я тоже буду рядом, — ощущается резкий и сильный хлопок по плечу, а также уже как семь лет знакомый голос заставил Агапэ нервно дёрнуться на месте. — Без меня ведь не обойдётся! — хохотнул Эрос. — Ну я же просил так не делать, — сложил брови домиком, устав объяснять, что чертёнок так скоро проломает ни в чём не повинному ангелку плечо. — Не могу отказать себе в удовольствии! — Тёмный, и снова ты за старое, — как бы прозрачно Аличе сделала замечание своему чёрту-подстрекателю. — Ну не могу я изменить своим привычкам, что поделать? — Эрос развёл руками, мол, ничего поделать в самом деле не может, но он и не пытался, ему нравилось видеть, как ангел пугается. — А ты попытайся. Между прочим, вы побратались, — отметила Аличе, присев на стул, чтобы наконец допить сок, про который забыла. Но вот она потянула напиток через трубочку, а чертёнок задался вопросом, пока ангел потирал ушибленное плечо. — И что? — А то. Побратанные отныне, не должны как-то вредить своему названному брату. — Да ты смеёшься! — Эрос возмущённо сунул руки в карманы своих джинс, демонстративно собираясь отворачиваться. — Я с ним никогда не буду братом, у нас, вон, даже интересы разные. Он — святоша, я — его полная противоположность. — И всё-таки вы должны находить гармонию между собой. Это важно.       Агапэ никак не влиял на этот диалог. Он был изумлён тем, как разумно и по-взрослому рассуждает маленькая девочка. На памяти Агапэ ещё не было столь смышлёных подопечных, все были дети как дети. — Ещё чего! — фыркнул чертёнок, что его нос поморщился так, словно ему довелось уловить запах протухших овощей. — Помни, — девочка важно подняла указательный палец вверх к потолку, — ваши судьбы связывает одна тоненькая нить, и только стоит ей порваться, ваша дружба оборвётся примерно также. Знай, судьба — не дура, зря двоих вместе сводить не будет.       Агапэ уронил взгляд на красную нить на своё запястье, как-то однажды дав себе слово, что никогда, ни при каких обстоятельствах не посмеет убрать эту вещицу со своей руки. Он не предаст дружбу, она ему дорога.       Эрос бросил взгляд на своё запястье, точнее на красную нить на нём, с каждым разом отмечая тот факт, что вещица понемногу сдавливает кожу, хотя ещё совсем недавно нить свободно болталась на запястье, и ничего такого. Но примерно тогда чертёнок собирался сорвать красную нить со своей руки в виду того, что всё-таки столь тесной связи с ангелом ему не нужно. Не нужно, и всё же в Агапэ Эрос нуждается. Какая-то странная привязанность не даёт нормально творить зло, как это было, примерно, семью годами назад. Раньше было раздолье, а стоило ангелу полноценно появиться в жизни чертёнка, — и понеслась. Тогда стали устанавливаться невидимые рамки, которые Эрос не сразу замечал, а когда заметил — становилось поздно, ведь Агапэ сделал своё, пусть и не прикладывал никаких усилий к изменению чертёнка. Вот это чудеса чудесятся! — А разве на одной только нитке держится дружба? — спросил Эрос, вернув взор на Аличе, которая допила сок. — Смотря, насколько сильно ты веришь в символы, — так она и ответила. — Ненавидел бы ты так сильно Светлого, в тот же бы день сорвал красную нить.       И Аличе оказалась права, но чтобы было понятно, и чертёнок не стал сдаваться. Всеми правдами и неправдами он гнул свою линию: — Да я просто постоянно забываю это сделать! Вот!       Никого насильно Аличе не собиралась удерживать, ей лишь оставалось пожать плечами. — Тогда действуй, — с нотой безразличия сказала она.       Агапэ буравил Эроса пристальным взором, которым одарял его едва ли не с первых дней их знакомства. Ничего дурного в таком внимании нет, даже наоборот. И вот сейчас ангел наблюдает за картиной, где чертёнок отчаянно пытается порвать красную нить на одном из своих запястий, но как бы он не старался, а всё выходило в прок. Дошло дело до того, что Эрос применил в ход канцелярский нож, но и остриё предмета не сумело освободить чертёнка от теперь вечной привязанности к одному единственному ангелу. — Как это вообще возможно?! — в сердцах выпалил он, выкинув бесполезный канцелярский нож куда-то позади себя. Благо, что позади никого не было, так бы точно в кого-то да и попал. — Лишь только истинная связь нерушима, — напомнила Аличе. — Да помню я! — собственная дезориентация просто выводила брюнета из себя. — Я лучше вон — отнесу твои вещи к выходу, вы ведь сегодня же уезжаете отсюда! — вспылил Эрос и подхватив пару чемоданчиков, понёс багаж в прихожую. Ангел, смотря на удаляющегося из комнаты чертёнка, подмечает, что он прекрасен своей этой спонтанностью, некоторые скажут чокнутостью, и будут очень близки к правде.       Между тем, пока Эрос отлучался, что-то себе под нос бубня, Агапэ бесшумно подошёл к своей подопечной, и так вышло, что эти двое одновременно дали друг другу «пять» не глядя. Их план сработал. — Вот только как? — спросила девочка, большими глазами посмотрев на своего такого высокого хранителя, одетого с иголочки. — Всё просто. Не зря же я так пристально смотрел на запястье руки Эроса, и тогда мне пришла на ум идея наколдовать нить мега-прочной. Я могу это организовать, ведь я всё-таки ангел, — с этими словами в его руках образовалась мерцающая блёстками радуга.       В способности Агапэ Аличе ничуть не сомневалась, более того она ему верила абсолютно во всём. Но с мыслей девочку, также как и ангела сбил оглушительный испуганный крик Альберты. — Нет, с этого дома нужно съезжать сейчас же! — слышится голос девушки в прихожей.       Причина такого поведения до банальности проста: увидев, как из спальни дочери в прихожую неким непонятным образом выплывают два чемодана, Альберта жутко испугалась. Согласитесь, весьма необычно видеть, как твои вещи сами собой перемещаются по воздуху с одного места в другое.       А Эрос и был рад такой бурной реакции, ему на руку, что он смог напугать человека, а это значит, что ещё одна галочка в списке пакостей на сегодня будет поставлена.