Синоним к слову...

      В какой раз Агапэ убеждается в том, что время в человеческом мире разница со временем в Раю. Снова пару суток проведённых в Раю обернулось для ангела-хранителя едва ли не месяцем по земныи меркам. И попадая в человеческий мир, невольно начинаешь воспринимать его как чужой и другой, но это совершенно нормально, ведь в отличие от вечно прекрасного небесного мира, где нет места злу, земной кажется полной противоположностью. Порой не хочется возвращаться туда, где люди наворотили столько дел, но у Агапэ нет выбора, а к своей подопечной он привязался, потому волей не волей приходится спускаться на землю. Эросу же нравился человеческий мир, он даже чем-то напоминал чертёнку Преисподнюю, его родную среду обитания, тут всё по большей части знакомо, и его радовал тот факт, что мрачных душой людей больше, ведь среди таких можно заиметь себе клиентов, что с большей вероятностью с удовольствием продадут свои души в обмен на то, о чём мечтали всю жизнь — сказочное богатство, безмерное счастье, неувядающая молодость, вечная любовь — всё это — золотая жила для Эроса, и конечно о своих похождениях чертёнок ничего не рассказывает Агапэ. А зачем? Чтобы снова получать укоризненные взгляды в свой адрес? Нет уж, лучше лишний раз умолчать, иначе нотации от ангела продлятся на час, а то и больше. Как-то раз Эрос имел неосторожность рассказать о том, чем промышляет и каковы его дальнейшие планы, о чём позже пожалел. Уши пришлось закрывать. Агапэ слишком много говорит, а от его зазнайства хотелось уйти в окно.       Итак, Агапэ вновь планировал на двое суток вернуться в Рай, а всё по поводу учёбы, но для того, чтобы возвратиться, нужно для начала набраться сил, чему способствует сон, потому он расположился в кресле, там же и засыпая, переместив свой взгляд с окна на спящих Эроса и Аличе. Эрос, что можно было ожидать, улёгся на краю кровати Аличе, и девочка к тому времени уже и не замечала своих друзей, всё потому, что они стали невидимы, хотя иной раз доводится слышать в нескольких шагах от себя взмах белоснежных крыльев, а вместе с этим демонический смешок, не предвещающий ничего хорошего. Чтобы увидеть, что за шутник решил создать такие звуковые эффекты, девочка резко оборачивалась, — а обернувшись — не оказывалось за спиной вообще никого. Так было днями ранее. Ей хотелось верить, что всё это подстраивают её некогда знакомые Светлый и Тёмный, но и их она не видела, что наводило на девочку тоску. С теми двумя неординарными личностями Аличе было весело, и они, по сути, заменяли ей реальных друзей. Они ругались и через минуту снова давали друг другу слово, что никогда подобного не будет. На такое смешно смотреть.       Мысленно пожелав спокойной ночи Эросу и Аличе, Агапэ расстегнул пуговицы на своём пиджаке, оттянул всегда туго завязанный галстук, и почти не заметил, как сам провалился в сон. Поначалу это было приятное ощущение сравнимое разве что с полётом в невесомости, всё тело теперь лёгкое, как пушинка, кажется, только подует слабый ветерок, и мысли унесутся вслед за тем дуновением. Одно только неудобно — спать сидя в кресле, и потому ощущения невесомости перерастало в затекание ног и ломоты в районе затылка, однако это всё пустое, Агапэ привык к тому, что за почти семь лет Эрос ни разу не уступил место на краю кровати, а посему и жаловаться особо не на что. Ангел счастлив лишь за то, что его подопечная спокойно спит, и вероятно видит интересные сны. Агапэ тоже был бы счастлив увидеть хоть какое-то сновидение, так как уже несколько месяцев ему не снится вообще ничего, просто пустота, будто бы никакие сны не желают посещать ангела, но это далеко не так, и сегодня ему обязательно привидится что-нибудь, и уж лучше бы ему снова приснилась пустота, чем это.       Под тяжестью век, ангел прекращает всевозможные мысли, которые тревожили его вот уже не первый год, пришёл час полного расслабления, как могло бы показаться на первый взгляд. Перед глазами поплыла комната словно под воздействием алкоголя, а в шагах двух от Агапэ прошествовал некий высокий силуэт, и в нём чётко прослеживались человеческие очертания, к примеру высоко, гордо поднятая голова, величественный шаг и, что удивительно прозрачные руки того силуэта, и украшены они мерцающими, миниатюрными копиями созвездий. Агапэ мог бы поклясться, что высокий силуэт сверкнул глазами, как кот в темноте, однако в ту же секунду ангел впал в блаженное состояние сна. Ага, блаженное состояние, как же. По началу так и было, конечно, но как и всё хорошее, это ощущение закончилось также быстро. Стоило полу-прозрачной руке коснуться каштановых волос Агапэ, и последний в конце концов отключился. Чувство тревоги взыграло в ангеле лишь тогда, когда посреди темноты в его сновидении появляется небезызвестная персона, — сам Эрос. Чертёнок широким жестом руки указал на позади себя медленно вертящийся земной шар, и за рекордное количество времени прекрасная голубовато-зелёная планета стала обрастать всяческими пожарами, в каждой стране то и дело стали появляться некие красные точки, там же воспроизводились боевые действия, и примерно тут же от цветущей планеты остался угольно-огненный шаровидный объект. Агапэ даже ужаснуться вовремя толком не смог, так как каждое его действие во сне запаздывало с мыслями, что вызвало дискомфорт. Сами мысли впереди, а движения точно в замедленном действии.       Эрос указал на то, что осталось от Земли, и потянув руку к Агапэ, спросил: — Какие дальше будут указания?       В ужасе просыпаясь, хватая ртом воздух, словно его критически не хватало, ангел взметнул свою руку ко рту, прикрывая немой крик. И есть от чего, ведь некая чёрная субстанция, которая ловко выплыла из зеркала у кровати Аличе, активно стала душить Агапэ, и при этом ему не удалось не сдвинуться, ни даже пошевелить пальцами. Нет ничего хуже, когда хочешь защитить себя, а все твои движения блокировала неизвестная до этого дня сила. И ведь при этом удушении, ангел не смог точно разглядеть, как выглядела та субстанция, ведь у неё тоже должны были быть очертания. Бесформенная сущность посчитала, что её силы превышают силы своей жертвы. Единственного, кого Агапэ так отчаянно взывал на помощь, был Эрос, но и тот его не слышал, и лишь когда ангел третий раз прохрипел имя чертёнка, задыхаясь и синея, последний открыл глаза, и почти сразу вскочил с места.       Оклематься Агапэ смог только когда Эрос подбежал к нему и несильно тряханул за плечи. — С тобой всё нормально?! — с заметным волнением спрашивает чертёнок, заглядывая прямо в зелёные глаза наполненные ужасом от мгновением происходящего. Никогда в жизни шатена подобного не происходило, матрица в этот раз дала сбой. — Я… Н-не знаю. Меня что-то душило. Оно… — ангел хватал ртом воздух, будто боясь задохнуться, пусть опасность была позади, ведь кто знает, что бы было, если бы удушение продолжилось на несколько секунд дольше. — Эрос, зачем ты мне показал на Землю, которая стала тлеть? Что это значило? — Что? Ничего я тебе не показывал. — Но я видел. Она тлела. — Агапэ всё отчаянно доказывал своё, но Эрос не принял его слова всерьёз, ведь мало ли что там могло присниться ангелу. — Что это значило? Что? Скажи. — Всё понятно, у тебя колпак слетает уже. Приляг, поспи нормально, — чертёнок взял его под локоть, и ангел, едва как поднявшись, зашагал туда, куда его вели, к кровати. Да, отдых в лежачем состоянии будет необходим, уж лучше, чем спать в кресле.       Агапэ чуть уловимо ощущал, как его ноги и руки обретали чувствительность, словно понемногу отходит от большой дозы наркоза. Кончики пальцев, лодыжки, колени — прекрасно, части тела обретают способность испытывать холод или жар. Пальцы рук, запястья, локти — отлично, теперь хотя бы можно чувствовать, к примеру, боль. — Но Эрос, — не унимался Агапэ, с надеждой смотря на брюнета глазами оленёнка, — я видел. Мы, ангелы, придаём много значения снам. Даже если они бредовые. Что будет с Землёй? Это твои проделки, да? Отвечай!       «О, Сатана, за что мне это?», — чертёнок закатил глаза, но раздражаться почём зря не стал. За почти семь лет прожитых вместе с этим пернатым он много наслышался и насмотрелся, так что этой демо-версией пациента дурки его не впечатлить. — Уймись, а. Всё, тебе просто приснилась неразбериха, в которой нет смысла. — Да? А та сущность? — даже уже будучи в безопасности Агапэ не мог успокоиться. — Она меня чуть не задушила!       Эрос вспомнил про тени, что выходят из зеркал и устраивают свои порядки, люди нарекли таких сущностей полтергейстами, и всячески стараются избавиться от таких «гостей». Но не так-то просто избавиться от тех, кто сильнее тебя. — Нет повода волноваться, ты в безопасности. Так что ты выспись как полагается. — А ты? — видно, что ангел как-то более волнуется за чертёнка, он просто боялся, что Эроса постигнет та же участь. — А я вздремну на твоём месте. — Эрос приблизился к креслу и сел в него. — Меня-то никакая тень не возьмёт, — его широкая улыбка блеснула в темноте подобно полумесяцу. — Я на это надеюсь. — Так что давай, засыпай.       Агапэ, всё ещё пребывая в страхе от произошедшего минутами раньше, с головой накрылся одеялом, и хорошо, что одеяло очень большое, так что Аличе не осталась раскрытой, пусть её ангел-хранитель укрылся львиной долей тёплым покрывалом в рисунок в виде звёздочек.       Только Эрос стал закрывать глаза, и вдруг он слышит шёпот, который бы чертёнок меньше всего хотел слышать, он даже скрипнул зубами раздражённо, стоило неугомонному ангелку прошелестеть своим голосом: — Эрос, а говорят, что зло не дремлет. — Как ты можешь наблюдать, я дремлю. — Но ты не спишь. — Благодаря тебе, конечно, нет. Но если ты замолчишь, то я с превеликим удовольствием усну.       Через минуту молчания, ангел снова спрашивает, побаиваясь резкого ответа, который по логике мог прозвучать: — Эрос, хотел спросить. А тебе чего-нибудь снится когда-нибудь? — Нет. Не снится. Но неужели это нужно спрашивать именно сейчас? — Ну ладно.       И это вовсе не значило, что Агапэ окончил свои размышления вслух. — Эрос? — Да как ты меня достал… — усталым голосом проговорил чертёнок. — Я просто хотел уточнить. А что, тебе вообще ничего не снится? Вот прямо никогда-никогда? — Прямо никогда-никогда. — Как это странно. — Агапэ раскрылся от одеяла, смотря в потолок. — Я думаю, в этом должна быть причина. Ну, знаешь, так ведь не бывает, что тебе никогда ничего не снится. Вот нас, ангелов, часто посещают сновидения. Иногда цветные, иногда чёрно-белые, иногда… — не успел он завершить, а тихий храп уже донёсся со стороны кресла. — Эрос? — и видит спящего чертёнка, которому на глаза был спущен край тёмного капюшона. — Неужели я настолько скучный, что даже до конца меня дослушать невозможно? — вопрос был задан несколько разочарованно, но Агапэ расстраиваться на полном серьёзе не стал, оно того не стоит, и потому быстро принял решение тоже уснуть, и чем раньше, тем, конечно, лучше. И прежде чем сон снова задурманит мысли ангела, последний неотрывно смотрел на Эроса, положив голову на мягкую подушку. И эту ночь благополучно удалось выспаться, пусть и с некоторыми сложностями. Завтра нужно будет заявиться в Небесную школу, потому как прогулы Агапэ тоже имеет, и за это его Наверху по голове не погладят, максимум отчитают за разложение дисциплины. Наплевательское отношение там не приветствуется.       Почти ничего нового для себя Агапэ не вынес из прозвучавших лекций, почти одно и тоже от занятий к занятиям, добавляются лишь какие-то новые фрагменты, о которых все слышали впервые. Последнее занятие прошло в амфитеатре, в огромном здании светло-бежевого оттенка, внешне напоминающее римский колизей, только раза в два больше, и именно там проводились курсы мастерства в театральной сфере. Заслушивался такими занятиями небезызвестный Амур, не отводя взглядов от актёров, которые на зубок выучили свои роли. И когда тот или иной актёр со сцены с выражением произносил свой диалог, Амур будто бы сам прочувствовал эти эмоции на сцене, и одними губами одновременно повторял слово в слово, произнесённое актёром, да Амур и сам актёр, правда погорелого театра. А ещё он очень плохо видит, и если раньше ему приходилось щуриться, чтобы рассмотреть что-нибудь, то теперь купидон пользуется линзами, с ними проще, да и на дальнем расстоянии теперь всё видно.       Прагма, наблюдая за купидоном, ещё незаметно пихнула локтем в плечо Агапэ, мол, посмотри, как наш приятель сопереживает актёрам, и глядя на увлечённого Амура, Агапэ только мягко улыбался. А после его взгляд перенёсся на руки купидона. Он ещё никогда не видел у парней настолько безупречных ногтей: ровные, отполированные, напоминающие розоватые морские раковины, но это никак не портит имидж самого Амура, учитывая тот факт, что он смазлив и ещё тот хитрец и этим упивался. Боженька щедро одарил его красотой и любопытностью, но красотой — особенно. Особенной. У него бледный тон кожи, молочно-белый, какой был у многих ангелов, аквамариновый цвет глаз, балансирующий спокойствие и задумчивости, цвет гармонии. Он казался персонажем книги, сошедшим со страниц некого романа. Будь Амур человеком, он вероятно, прослыл бы фаворитом у многих девушек, но Амур сам всех влюбляет в других людей, а отношений не ищет. Занятому купидону это ни к чему. — Ах, хорошо сыграли. — Амур по окончанию спектакля аж вытер слезинки с уголков глаз. — Фантастика, — он сморгнул очередную непрошенную слезу.       Через рукоплескание других ангелов Агапэ не услышал, что сказал купидон, и не нашёл ничего лучшего, чем переспросить подругу, то есть Прагму, сидящую рядом, тоже аплодируя спектаклю. И вправду, актёры сыграли на высшем уровне, некоторые зрители даже пришли вручить игравшим букеты цветов. — Что? Что он сказал? — переспрашивает Агапэ. — Кто? — Прагма смотрит на сцену, где актёры принимают букеты и посылают в зрительский зал воздушные поцелуи в качестве благодарности. — Амур. — Амур? — Прагма обратилась к рукоплещущему купидону. — Ты что-то говорил? — Я восхищён игрой, дорогая! — коротко объяснил тот, а потом выкрикнул в сторону понемногу уходящих со сцены актёров: — Бис! Бис! — Он сказал «Бис! Бис!», — говорит Прагма уже специально для Агапэ, хотя у последнего сложилось стойкое ощущение, что было сказано другое. Но не суть. — Мне казалось, было что-то другое вместо этого.       После этого Агапэ освободил свою голову от мыслей которые более чем бесполезны. Однако явившись без цветов в амфитеатр шатену становилось неловко, ведь даже Амур, у которого не было ни цветочка с собой, сумел быстро, словно на глазах наколдовать скромный букет ромашек и вручить его одной миловидной актрисе.       Вскоре аплодисменты стихли, и Амур, с чувством выполненного долга, поправив свою шикарную, впрочем, как и всегда, причёску, весело предложил своим двоим друзьям: — Ну что, теперь можно и на выход?       Агапэ только с облегчением выдохнул, он бы с радостью предпочёл сходить в оперу, что больше ему по душе, но на балконе, где обычно сидит этот ангел-хранитель, начнёт скучать купидон. Амуру тошно слушать одно песнопение, нередко бывало, возьмёт да и заснёт, вот театр — другое дело. А Прагма… А ей все равно где находиться, лишь бы вместе со своими друзьями.       Но признаться, у Прагмы затекли спина и крылья, пока длились эти полтора часа мастерской игры актёров, но зато Амур смог прочувствовать всё то, что созерцал он на сцене. Прагма смотрела на купидона и слушала его комментарии, по большей части там были восхищения и неподдельные эмоции, ведь как выясняется, сваха всея Рая не умеет врать, а если и врёт, то всё во благо ради. А может и нет. — Но хотя с другой стороны я завидую этим актёрам. Их слушают и у них есть поклонники, — делится Амур, выйдя из амфитеатра. — Не преувеличивай. — Прагма по-дружески похлопала друга по плечу. — Это просто души когда-то скончавшихся актёров, вот они и продолжают своё дело у нас на Небесах. По сути в каждом из нас есть задатки талантов. Вот ты, Амур — великий сваха. А у меня талант… Так стоп, — она призадумалась. — Агапэ, какой у меня талант? — Ну, ты просто хорошая, — шатен немного стушевался, ведь такой вопрос в лоб он никак не ожидал. О своей подруге он знает лишь её хорошие стороны, но вот какой-то особый талант… Наверное, у каждого ангела-хранителя отличительная способность раскрывается с возрастом. Прагма сравнительно молодой ангел, у неё вся вечность впереди. — Просто хорошая? Это не талант, знаешь ли, — её глаза — две голубые льдинки, пронизывающие Агапэ насквозь. — Но истинный талант — быть настоящим и хорошим другом! — подхватил Амур. — Но вот если бы у меня был талант делать этот мир куда прекраснее, или быть более творческой. А вот быть красивой является талантом? — разумеется, кокетливо пряча глаза, она нарывалась на комплименты. Прагме даже пришлось неловко мять в бледных руках белоснежный подол своего одеяния, чтобы создать эффект милашки-стесняшки. И ей это удалось.       Амура подкупил этот взгляд полный нежности и застенчивости, и конечно ему ничего не оставалось, как сказать то, на что так надеялась Прагма: — Свет очей моих, ты краше Афродиты. Этого ли недостаточно? — сказал купидон, а в глазах его таятся голубые линзы.       Не остаётся больше сомнений в том, что Прагма могла расплыться в лужицу после таких слов, после такого признания. Но не стоит обольщаться, так как Амур говорит это едва ли не каждой прекрасной особе ангельского типа. Прагма это знала, и все равно смущалась, а иначе, какая она девушка, раз не будет краснеть перед ласковым словом симпатичного парня?       Агапэ, глядя на всю эту картину, даже не перестаёт удивляться красноречию приятеля, и приподнимает брови в изумлении. А Прагма оказалась падка на комплименты, после, до Агапэ дошло, что он сам почти никогда не делал комплимент подруге, ведь всё-таки она девушка, ей важно слышать в свою сторону, как она красива и неотразима.       В будущем Агапэ пообещал себе исправиться. По крайней мере, постарается. — Но вот, что я хочу сказать! — Амур слишком громогласно прервал гляделки с Прагмой, и потом не теряя времени, начал рассказывать свою историю. И ещё купидон не смог устоять на месте, и потому ему легче разговаривать на ходу. — Не так давно меня взбесил один чёрт. Так сильно, что я не сдержался, и пустил ему в спину платиновую стрелу. — Как-то сильно затратно стрелять в чертей платиновые стрелы, — краем рта усмехнулся Агапэ, шагая рядом, а за ним не отстаёт и Прагма. — Мне для них ничего не жалко. — Амур махнул рукой, так как хоть платиновая, хоть серебряная или золотая стрела — для него не играет важной роли. Это люди бы уже потащили золотую или платиновую стрелу в ломбард, а в Раю таких заведений нет. Ювелирные ларьки есть, ломбардов нет. — Но зачем же тебе понадобилось стрелять в чёрта? — поинтересовалась любопытная Прагма. — Всё просто, очарование моё, просто он меня взбесил своим поведением. В самом деле, вот стоишь ты в очереди, допустим, а этот мерзавец вне очереди прёт напролом. Он что, совесть потерял? — Наверное, всё же потерял, когда ангельский облик его рассеялся. А что хоть за чёрт был? — Эросом зовут. Он, знаешь ли, отпрыск одного влиятельного демона, и думает, что ему всё дозволено.       Услышав, в кого Амур пустил стрелу, у Агапэ сдавило грудь. И шатен очень надеялся, что платиновая стрела не является любовной, иначе у одного ангела-хранителя будут проблемы. Да они и так будут, и даже не по этой причине. — Зачем ты вообще стрелял в него? А если бы он заметил тебя? — заметно, что Прагма волнуется за своего друга-сваху. — Среди огромной очереди из ангелов, которые хотят пожаловаться на жизнь, меня не было даже заметно.       Прагма так оглядела купидона скептически, и совсем не понимала, как его можно не заметить среди ангелов, ведь в то время, как все они одеты в белоснежные одежды, Амур выделялся алыми брюками и пиджаком, а также эпатажным поведением. Да ещё лук и стрелы в колчане не так просто скрыть. — Ну-ну, — поджала губы Прагма, чувствуя, что её друг нет-нет да и будет поколочен за свои поступки. — Ну так что, куда сейчас пойдём? — снова голос купидона привёл Агапэ в чувства. Нужно теперь сообразить, куда дальше можно податься. Амфитеатр — нет, опера и Небесная школа — тоже нет. Библиотека — скучно. Дополнительные курсы чего-либо — муторно. — Можно было бы сходить в наше излюбленное кафе «Кусочек облака», — предложила вдруг Прагма, тыкая кончики указательных пальцев друг о друга. — Я слышала, там подают новый десерт. Ну, новинка, там, всё такое… Макаруны называются.       Амуру и Агапэ сразу стало понятно, к чему клонит их подруга, но так и быть, полчаса можно скоротать в благодатном заведении в небольшой и приятной компании. — Ох, Прагма, умеешь же ты манипулировать, — уже не в первый раз замечает Агапэ. — Я не манипулирую, я… — и она осеклась, поспевая за двумя юношами, — я хочу попробовать, что это там за новинка такая. Но согласитесь, на моём месте вы бы говорили также. — Ну не знаю, — отвечает Амур, уходя всё дальше, шагая на ровне с Агапэ, — будь в нашем любимом заведении подавали, допустим, даже ту же самую пина коладу, я бы там ночевал. Но увы и ах, алкоголь, или около него в Раю — табу. И потому, я взял кое-что, чтобы не терзать себя, — он распахнул красный пиджак и показал на внутренней стороне две небольшие бутылочки, одна из которых ром с известным названием «Капитан Морган», и золотистого цвета виски с названием «Бурбон». Вообще, дай волю Амуру, он обчистит всю алкогольную лавку, но сегодня он скромен, и посему сегодня довольствуется двумя взятыми напитками. — Ты был бы не собой, будь не пронёс в Рай пару бутылок запрещённых напитков, — добавил Агапэ, поглядев на рядом идущего друга. К тому времени Прагма догнала двоих, взяв под руку Агапэ. Всё-таки, какие бы речи у купидона пламенными не являлись, а к любимому ангелу-хранителю тянет будто магнитом. — Должен же я как-то расслабляться. Вы не представляете, каково это сводить людей и мирить их, когда у тех отношения рвутся по швам, — а драматург из Амура был бы неплохой, но переигрывает. Но друзья сделали вид, что верят его игре. — У тебя очень нервная работа, — хихикнула Прагма. — Ещё бы, — и гордо поднял голову, но лучше бы смотрел под ноги, ведь камни, пусть и не большие, но тоже могут попадаться по пути. Агапэ и Прагма обошли незначительные препятствия, а вот Амур… А Амур как всегда. Первое, что сделал купидон, стоило ему оступиться, это сразу убедился, не выпали ли две маленькие бутылки с напитками из внутренних карманов пиджака. — Ох, мои прелести, — он сразу стал ощупывать карманы пиджака, но нет, всё на месте, ничего не выпало. — Как камень с души упал…       Эти слова вызвали у Агапэ и Прагмы смех, но не издевательский, разумеется, просто их забавляла реакция купидона.       На горизонте показалось кафе, а рядом с ним белая фигура, наверное, у заведения околачивается некий ангел, не определившийся, чего же хочет заказать. Так подумали изначально Агапэ и Прагма, но вот Амур подумал иначе, и имея теперь более чёткое зрение, его нутро подсказывало, что не простой это ангел, и не просто так он околачивается у дверей. — Ну что, пойдём? — спрашивает Агапэ, и огляделся через плечо на отстающего купидона, который до сих пор стоял, прищурившись. — Пойдём-пойдём. Но что-то у меня предчувствия не очень хорошие. — Не говори глупостей. Ну какие плохие предчувствия могут быть? — Прагма настроена решительно и положительно. А всё из-за некоторой новинки, и своего она упустить не может.       Ничего не говоря, Амур пошёл следом за двумя друзьями, и его шестое чувство, как оказалось, не ошибалось. У кафе стояла… охрана. Откуда здесь взяться охране?       Ангел, что стоял у входа в кафе, смерял строгим взором всякого, кто хотел посетить это славное заведение. Однако прежде, чем пройти на порог, ты должен будешь поддвежен осмотру на наличие алкоголя. Ангел-охранник ощупал карманы Агапэ и Прагмы, но у тех ничего не нашлось. У них были только сумки с учебниками, но с книгами проходить можно, а вот с Амуром дела сложились иначе.       Купидон всячески старался увернуться, тогда ангел-охранник сразу смекнул что к чему. — В твоих же интересах убрать всё запрещённое, — он выгнул одну бровь и понизил тон в голосе. — А иначе мне придётся тебя осмотреть. А я знаю, ты не всегда честен. — Да будь ты не ладен, — тихо прошипел Амур, словно от сердца отрывая бутылку рома и бутылку виски, которые так желал продегустировать. Как итог, купидон в полу-расстроенных чувствах отдаёт алкоголь ангелу-охраннику и проходит на порог кафе. Вероятно, в самом кафе всё-таки прознали, что здесь распиваются запрещённые напитки, потому поставить охрану было вынужденной мерой. Это чтобы неповадно было носить сюда недопустимое питьё. — А день так хорошо начинался, — шмыгнул носом Амур, пройдя в кафе, однако друзья поспешили его как-то подбодрить. — Да ладно тебе, не в алкоголе счастье! — Агапэ считал своим долгом сказать мотивирующую фразу, а Прагма ласково гладила купидона по голове, утешая, но это на мотивацию никак, увы, не повлияло. — Вам не понять, ведь это единственное, что успокаивало меня. Я огорчён! — снова драматический Амур дал волю эмоциям и унёсся за стол, за которым обычно принимаются заказы.       Агапэ и Прагма только посмотрели ему вслед, а потом посмотрев на друг друга, направились за столик у окна, на их любимое место. — Думаешь, Амур ушёл заказывать себе что-то крепкое? — спросила Прагма, повесив сумку с учебниками на спинку стула и присела на место, чуть приподняв подол своей длинной одежды. — Боюсь, из крепкого ему продадут разве что горький кофе, и то без сахара, — сострил Агапэ, тоже повесив сумку на спинку своего стула и сел за столик.       Здесь всё приятно глазу: и вид из окна, и само окно, кое-где заросшее виноградной лозой, салфетки в металлической подставке сделанной в винтажном стиле, маленькие сахарница с сольницей, и две книги меню. Прагма сразу сделала выбор и учтивый крылатый официант записал заказ в блокнот, после упорхнул в кухню. Агапэ ничего не пожелал, ну, разве что стакана обычной воды.       И пока Прагма о чём-то болтала, часто жестикулируя, Агапэ смотрел в её глаза за линзами круглых очков и думал, стоит ли подруге рассказывать, что Эрос — его напарник, и что вместе они наблюдают за своей подопечной, и на основе их совместного наблюдения, так растёт их, назвём условно, дружба. А если Прагма узнает об этом, это вызовет у неё шок, но больший шок её настигнет, когда узнает, что Агапэ вот уже не первый год живёт с Эросом под одной крышей. Не сказать бы, что это плохо жить вместе, но под влиянием тёмных чар, ангел может волей или не волей перенять дурные повадки демона. Надо ещё подумать над идеей рассказать Прагме об Эросе. — …И да, Агапэ, ты заметил, что Амур наш без нимба над головой? Это ли не странно? — вдруг спросила Прагма, из-за чего шатен часто заморгал. — Замечал ли я это? Конечно, замечал, — он убрал локти с края стола. — Амур ведь не ангел и не демон. Ему на самом деле проще, чем нам с тобой, так как он не привязан к своему подопечному, которого нет, у него совсем другие приоритеты. — То-то я думаю, что странные у него манеры, не совсем ангельские! — в догадках Прагма сузила глаза до мелких щёлочек. — Ну ладно. В конце концов он наш друг, а друзей судить нельзя. — Я тоже так подумал. Послушай, — Агапэ поднял на неё глаза, — скоро в человеческом мире настанет Новый год. А вот если бы ты была человеком, чтобы ты загадала?       Неожиданный вопрос ввёл Прагму в раздумье, а потом, смягчив взгляд, отвечает: — Мне нечего желать. Но хотя, если бы так случилось, я бы загадала, чтобы ты всегда был рядом.       Официант в ту же минуту подставил на стол тарелку с несколькими аккуратными цветными макарунами. Амур по прежнему плачется ангелу-кассиру на свою горькую судьбу-судьбинушку. Прагма представляла себе макаруны несколько иными по вкусу, но и так сойдёт. Агапэ, допивая воду в стакане, всё думал над словами подруги, ведь всегда быть рядом с ней не выйдет, насколько бы заветным это желание не являлось. И вот ещё один нюанс: — своё желание нельзя озвучивать вслух. Скоро Новый год, и надо бы подумать, стоит ли встречать этот значимый праздник с Эросом, который, вполне вероятно, может слинять к себе в Ад на время зимних каникул. Совместно они встречали Новый год лишь раза три, и все те три раза Агапэ, подперев ладонью подбородок, наблюдал, как Эрос напивается каким-либо спиртным напитком, чаще всего это было шампанское, и от этого угощения чертёнок не откажется, даже ангелку предлагал, и последний наотрез отказывался, пытаясь быть честным перед Творцом.       Мелкое, разноцветное конфетти поблёскивает при полёте и ложится на поверхности, пол, на украшенную всяческими рождественскими игрушками ёлку, праздничный стол, и на волосы Агапэ и Эроса. Двое решили усесться за праздничным столом, пока Альберта, Аличе и приглашённые гости отвлечены. Едва ли не по всей квартире звучала соответствующая новогодняя музыка, и она, казалось бы, слышалась отовсюду, однако проигрывал её один маленький магнитофон, поставленный непосредственно в гостинной, где народу на данный момент больше всего. — Плохая, наверное, была идея занять места за столом, — говорит Агапэ, стряхивая со своей головы конфетти в форме разноцветных звёздочек. Несколько таких звёздочек упали ему за воротник пиджака, парочка всё же остались на каштановой макушке. — Мы, может быть, тоже хотим отпраздновать Новый год, — в свою очередь отвечает Эрос. — Ты ведь хочешь? — и посмотрел на собеседника, ожидая от него неуверенные слова. — Ну… — Ну вот и всё, — чертёнок взял в руку бокал с игристым шампанским, смотря, как Альберта болтает со своими гостями, а то есть с Витторио и Амелией, что находятся все вне праздничного стола. Да и Эросу было на руку, что за столом никого не было, ибо присутствие людей слишком близко раздражало, а каждый уважающий себя демон ценит своё личное пространство. — Шампанское будешь? — он даже поиграл бровями, смотря на ангела. — Нет, не буду, — сразу отказался Агапэ, воротя нос. — Какой смысл вообще напиваться, если не пьянеешь? — Но в этом-то всё и дело. Попробуй, уверен, что ты тоже не опьянеешь.       На этот раз пришлось даже отвернуться. Эрос точно не успокоится, если не добьётся своего. — Но знаешь, у людей странная логика. Они радуются тому, что Земля просто сделала оборот вокруг Солнца. В Аду у нас над этим смеются демоны. — У вас всё считается смешным. Вам палец покажи — вы со смеха потухните, — прямо сказал Агапэ, сидя спиной к Эросу, скрестив руки на груди. Но вот он услышал, что из маленького магнитофона зазвучала известная песня «Let is snow» Фрэнка Синатры. — Смешным принято считать всё то, что кажется смешным, — отвечает достаточно спокойно, не сомневаясь в своих словах. — Ну и глупости же.       Эрос удивился столь скептически настроенному собеседнику, в пору бы спросить, случилось ли у того что. Но ничего не произошло значительного. Не прошло и минуты, а чертёнок, вкусив глоток напитка, видит, что Альберта вместе с дочерью и друзьями повыходили на балкон, чтобы посмотреть на фейерверки. Так, под всю эту шумиху, разговор вновь возобновился: — Ну ладно, не дуйся. Не буду я больше пытаться тебя споить. Честное демонское.       Этому «честному демонскому» Агапэ предпочёл бы вовсе не верить, но сам натыкается на те же грабли, и вновь по какой-то неведомой причине доверяет чертёнку, и перестав хмуриться, медленно поворачивается к столу, в конце концов, сидеть спиной к собеседнику — проявление неуважения. — Точно? — чтобы утвердиться даже переспросил. — Абсолютно.       И ничего такая честность не гарантировала. И Агапэ даже наперёд знал, что ножи в его спину будут воткнуты множество раз, но если так пойдёт и дальше, то из спины можно вскоре собрать целый кухонный набор. В хозяйстве пригодится.       Смеряя Эроса взглядом примерно с секунды две, Агапэ соглашается, и улыбаясь, говорит: — Хорошо, я тебе верю. — Ещё бы ты мне не верил, — хотелось бы ляпнуть чертёнку, но вместо этого он расплылся во многоговорящей улыбке, поглядывая украдкой на своего пернатого. Очередной глоток шампанского никак не повлиял на Эроса, не брал его никакой алкогольный напиток, даже тот удлинённый бутыль дорогого ликёра, что принёс Марк — не повлиял на Эроса — сколько не пей, а в глазах ни сколько не двоится. Очевидно, что это плюс, но чертёнку всё хотелось узнать, что чувствует человек, находясь, допустим, в состоянии, когда выпито уже бокала три. — Да, знаешь, — снова заговорил чертёнок, когда салюты стали утихать, — этот наступающий новый год обещает быть интересным. — Правда? Но с чего бы это? — поинтересовался ангел-хранитель. — Ну хотя бы потому, что это 2012-й, — всмотреться в зелёные глаза было особым удовольствием для Эроса, и даже сейчас упускать такую возможность он не собирался. — Но Эрос, — немного в недопонимании произносит Агапэ, понимая понемногу, что шампанское в перемешку с элитным ликёром подействовали на собеседника, — в 2012-м году родилась наша подопечная. Забыл? — Да? — потребовалось примерно секунду, чтобы чертёнок смог переварить эту информацию. В самом деле, как можно было забыть дату рождения своей подопечной? — Ну да, конечно, я знал это. Просто проверить тебя хотел. Но ты молодец, не поддался. А какой сейчас год наступает? — 2018-й, — напоминает ангел-хранитель, тяжко вздыхая, и отчего-то ему с каждым разом становилось ясно, что у его чёрта-подстрекателя провалы в памяти, но он все равно принимает его таким, какой есть. — Время так быстро летит! — Эрос с удивлённым видом наливает себе в удлинённый бокал ещё пьянящего напитка. — Нет, оно не летит, оно прямо несётся! — и собирался пригубить шампанского, однако утончённая рука с длинными пальцами, явно музыкальными, перегородила собой бокал и губы, что желали сделать ещё несколько глотков. — Что такое? — в непонимании спросил чертёнок, с удивлением поглядев на ангела-хранителя. — Не налегай. Я пусть и не должен этого делать, но прошу тебя сбавить обороты.       Эрос, на удивление, медленно поставил бокал на стол, не выказывая никакой агрессивной реакции. А раньше бы не позволил какому-то ангелку себе указывать. — Я очень надеюсь, что со временем, я смогу побороть в тебе эти вредные привычки. Курить, пить… Бросал бы ты это. — Я всю свою жизнь курил и пил, а даже употреблял, и ты хочешь, чтобы я бросил заниматься тем, что стало для меня обыденностью?! — почти бы возмутился чертёнок, привстав со своего места. — Да.       И этим ответом всё сказано. А Эрос лишь опустился обратно на стул, бросив: — Я подумаю над этим. Ну, раз уж ты решил взяться за мои вредные привычки, выпьем что-нибудь, хотя бы нейтральное? — Сок? — Сок. Ну и отлично. — Эрос взял с другого конца стола стеклянную бутылку багрового цвета, скорее, это был гранатовый сок. Агапэ проследил траекторию разлива багровой жидкости в свой стакан и в стакан недо-друга или пере-врага. Вообще, не ясно, как ангелу называть чертёнка, другом, впрочем, тоже не назовёшь.       Подняв свой стакан, Эрос переплёл свою руку с рукой Агапэ, торжественно провозглашая: — За нас и за Вас! За нас, — чертёнок указал пальцем вниз, намекая на Ад, — свирепых, злых и опасных, а зачастую непредсказуемых! — И за нас, — подхватил с улыбкой ангел-хранитель, указывая пальцем вверх, указывая на Рай, — невинных, честных, и святых, а порой и безрассудных!       Двое одновременно выпили по стакану гранатового сока, и лишь после выпитого до дна напитка, Агапэ вдруг для себя понял, что ему удаётся-таки взять в руки твёрдые предметы типа стакана, кружки, чашки и прочего, хотя ранее не мог похвастаться этим умением. Всё-то проходило сквозь прозрачные бледные руки, но теперь будто что-то переменилось, а к добру или худу — это уже покажет время. А пока что ничего не остаётся, как наблюдать за своей подопечной в оба. Аличе только что вбежала в гостиную, весёлая, звонко смеясь, от впечатления увиденных фейерверков и салютов, и девочка вовсе не замечала столь удивлённых взглядов взрослых, в глазах которых читался вопрос о частичной пропаже шампанского, ликёра и даже гранатового сока. Мистика да и только. И лишь неуловимо для человеческого уха очень близко слышится демонский смешок.