Синоним к слову...

      Настали наконец-то те дни, когда Аличе перешла из детского сада в младшую школу, и её личные ангел-хранитель и чертёнок-подстрекатель наблюдали едва ли не каждый раз, как она уходит в школу, даже бывало, провожали её до самого школьного дворика, и иной раз аж до самого класса, где она учится, однако чрезмерные опека и бдительность за подопечной скоро так перерастут в манию. Единодушно было принято так усиленно не следить за Аличе. Глянув друг на друга, Агапэ и Эрос одновременно кивнули и разошлись по разные стороны от школьного дворика; Эрос, уходя, выбросил окурок сигареты мимо мусорки, и вовсе не думал попадать в цель, ну бросил мимо и бросил. Агапэ, идущий в противоположную сторону, заметил жестяную банку из-под сильногазированного напитка, она была пустая, и кто-то явно не собирался донести ненужную банку до ближайшего мусорного бака. Зато это сделал Агапэ. Довольный собой, ангел после потёр ладони о друг друга и что-то насвистывая, бодрым шагом направился по своим делам, но потом обязательно вернётся к тому же школьному дворику, чтобы незримо провожать Аличе до дома. И Эрос неизменно будет всюду ходить рядом, ведь иногда так нужно внезапно наколдовать камешек перед самыми ногами Аличе или Альберты, чтобы кто-то из них споткнулся, или, к примеру, напустить ветер, чтобы испортилась причёска, или ещё что. Вариантов много, а чертёнку каждый день нужно докладывать о своих поступках, а иначе никак.       Поначалу, когда Аличе только пошла в первый класс, она хотела быть активной и с кем-то подружиться, сама предлагала дружбу с девочками, но и те смотрели на неё сверху-вниз, мол, ты нам не ровня, и к чему такое презрение — оставалось ещё той загадкой со времён детсадовского времени. Подружиться с мальчишками своего класса Аличе даже не пыталась, ведь они часто собирались в одну кучку и в своей компании им было комфортно, а девчонка им будет только мешать. Как итог — ни тем ни другим Аличе не нужна, но это лишь вопрос времени.       За год до зачисления Аличе в школу, Агапэ нередко заворожённо наблюдал за подопечной, сидя по-турецки, подпирая ладонью подбородок. Ангел радовался успехам Аличе, думая, что какая она умница и милашка; одна из самых первых в своей группе научилась читать, пусть и по слогам, одна из самых первых научилась писать, пусть не совсем ровно, но выводила каждую букву и цифру как могла. Все равно она молодец. И в то время, как ангел мысленно хвалил девочку, чертёнок сидел в стороне, а точнее, смотрел на всю эту картину, усевшись на широком подоконнике, попутно надувая шарик жвачки, тут же лопая его.       Когда лопнул шарик жвачки, Аличе оглянулась по сторонам, но кроме неё в комнате никого не было, и это никак не могла сделать Альберта, так как она минутами ранее принесла дочери сэндвичи и ушла обратно на кухню. Нет, тревоги это не добавило, и Аличе достаточно часто слышит, что помимо неё ещё кто-то, например, ходит по комнате, кто-то двигает шторы туда-сюда, даже если сквозняка нет. А вчера упали две мягкие игрушки с полки, просто стояли себе спокойно и вдруг упали, будто кто-то их скинул. Как бы не упало что потяжелее, но этого не случится, ибо Агапэ смотрит со стороны за Эросом, за его выходками, и пресекает его действия. Ничего просто так не происходит. — Я, в конце концов, зло! Дай мне хоть что-то сделать из того, что мне положено! — возмутился Эрос, когда его запястье было перехвачено цепкими ангельскими, мертвенно-белыми пальцами. — Ты затеял убрать стул, когда Аличе только хотела сесть на своё место, — с арктическим холодом в голосе напоминает Агапэ. — Да, ну и что? — Она бы упала! — Но в этом и заключалось моё злодеяние на данный момент! — Если хочешь, можешь… Можешь… — Агапэ всё хотел взглядом найти то, чем может заняться Эрос, но ничего дельного не посетило его светлую голову. — Можешь вон, написать на заборе плохое слово, раз тебе так неймётся! — Серьёзно? — Да!.. Только напиши мелом, чтобы потом это можно было стереть, ладно? — Агапэ изобразил подобие неловкой полуулыбки. — …Пойду в воробьёв постреляю. У тебя с фантазией не ахти, — равнодушно сказал Эрос, выйдя за порог комнаты. А Агапэ на секунду задумался над словами чертёнка. Плохо с фантазией? Но это вовсе не так! — И птиц не трогай, слышишь?! — прокричал ангел вслед ушедшему чертёнку.       И не факт, что Эрос прислушался к его словам, и тем более, что вообще услышал.       Взъерошив волосы, что всегда были уложены в аккуратную причёску, Агапэ медленно оборачивается в сторону своей подопечной, и сам себе говорит: — Да уж, мне не просто будет его перевоспитать. Но попытаться никогда не бывает поздно!       Так жизнь и шла своим чередом, день за днём проходили одинаково, ничего нового, но кто сказал, что стабильность это плохо? В одно из осенних утр Агапэ поднялся достаточно рано, и невесть что убедило его в том, что нужно всё-таки взять и дочитать ту самую книгу подаренную Эросом, ту, которая носит название «Язык жестов». Но на самом деле это целый сборник посвящённый также тому, как можно вычислить характер человека по его почерку, прочитать человека как открытую книгу по его взгляду и прочему внешнему составляющему. И вроде бы томик тоненький, а перелистывая, насчитываешь там четыреста с лишним страниц.       Этим утром Аличе должна вставать и собираться в школу, в этом ей поможет Альберта, а Агапэ подумал не мешать, ведь можно прекрасно провести время за прочтением книги, удобно заняв место на диване у телевизора в гостиной.       Будильник прозвенел первый, второй и третий раз, и каждый трезвон доносившийся из спальни подопечной заставлял ангела вздрагивать, так как углубившись в чтение главы не замечаешь времени, а тут ещё и резкий звон будильника. С перепугу Агапэ распушил крылья, но несколько белых перьев прокружились в воздухе и опали на пол, после растаяв, будто их и не было.       Наконец Альберта сама пошла будить дочь, и вскоре девочка сонная стала собираться в школу через «не хочу». Когда Аличе надела белые колготки и белую блузку, выбор стал за самой формой, так как у неё было их аж три и все разного цвета.       Покачивая ногой в воздухе, Агапэ продолжал почитывать книгу, сидя в гостиной на диванчике среди декоративных подушек. Он настолько увлёкся, что не заметил, как к нему тенью приблизился Эрос со всей присущей ему мрачностью. — …Продолговатая, изящная форма с длинной ладонью и длинными, утончёнными пальцами выдаёт чувственную, артистичную натуру. Обычно обладатели таких рук талантливы или имеют склонность к художественной деятельности, — проговаривает Агапэ, читая на страницах книги, а потом берёт и смотрит на свою ладонь, что не была занята книгой. — Нет, ну в целом, правильно, конечно, — с умным видом согласился шатен. Но вовсе не удивился, когда ему на плечо легла давно знакомая, горячая рука. Вполне вероятно, Эрос что-то хотел спросить, но ангел не дал ему раскрыть рта, без умолку добавляя: — Квадратная форма руки зачастую встречается у надёжных целеустремлённых реалистов. Личность с квадратной формой ладони упорен в труде, усидчив и храбр. Хоть воображение у него развито слабо, но он надёжный и верный друг и соратник, — ангел посмотрел на самого чертёнка с налётом едва уловимого укора. — Ну хоть за надёжного друга и соратника спасибо, — в шутку фыркнул Эрос. — Да ладно, ты до сих пор не прочитал эту книгу? Я думал, тебе не составит труда за пару дней прочитать четыреста страниц, а ты растянул это дело больше чем на год. — Я, понимаешь ли, растягиваю удовольствие. И за книгу ещё раз спасибо, очень полезный сборник. — Агапэ, прежде чем закрыть томик, разместил картонную закладку на нужной странице, и отложил сборник на одну из маленьких подушек. — Ну уж что стащил из книжной лавки, то и подарил. Это здорово, что я тебе угодил… Ты же ведь не думаешь, что я теперь тебе буду постоянно что-то дарить? — Нет, разумеется, — сразу отвечая, ангел постарался поскорее встать и пойти проведать свою подопечную. — Не буду лукавить, но дарить у тебя получается лучше, чем забирать, — и с этими словами скрылся за углом, уже почти заходя в комнату. Эросу лишь оставалось стоять на месте, думая, шутит ли Агапэ, ведь чертёнок только и знает всю жизнь отбирать и забирать, а зачастую вообще мародёрствовать, а тут вдруг выясняется, что дарить у него получается куда лучше! Глупости, конечно, но в глубине своего существа чертёнок даже был признателен… и крайне возмущён! И не теряя времени, он тоже поплёлся вслед за ангелом, надо же проследить за ним.       Агапэ бросил мимолётный взор на Аличе и присел на свободное кресло, которое часто было завалено детскими книгами и плюшевыми игрушками. Эросу как и всегда по душе оказался подоконник, куда он и запрыгнул.       Аличе примеряет одну школьную форму за другой, а потом вздыхая, видимо, не сумев определиться, произносит, глядя на себя в зеркале: — Эх, вот если бы Тёмный и Светлый были рядом, они наверняка бы посоветовали, в какой форме мне сегодня появиться в школе.       Агапэ не нужно было особого приглашения, он опёрся ладонями о подлокотники кресла, встал с места и уже бы хотел подойти к подопечной, стуча каблуками туфель по полу, вот только Эрос не одобрил этой идеи. И он считал своим долгом отговорить ангела от задуманной затеи. — Если ты хочешь дать девчонке совет, то плохая это идея. — Почему же? — Сам подумай: она нас не видит больше, и теперь мы можем только наблюдать за ней со стороны. Я бы не стал так сильно себя выявлять. А сунешься к ней — тебя будут ждать неприятности, так что не смей.       Если судить субъективно, Агапэ хотелось помочь даже в ерундовых ситуациях, но если рассуждать логично, то Эрос оказывается прав — ни к чему подопечной чувствовать слишком явное присутствие своего ангела рядом. — Раз уже мне нельзя так прямо контактировать с ней, тогда остаётся посылать ей знаки. Ну что же… — силой мысли Агапэ выронил из полки книжку с бордовой обложке, и девочка даже подпрыгнула на месте, увидев позади себя упавшую книжку с точно таким же цветом обложки, как и та школьная форма, что только что держала в руках, хотя был вариант надеть синего цвета или орехового.       Решение было принято почти сразу, и Аличе быстро одевшись в школьную бордовую форму, поспешила надеть рюкзак и в сопровождении Альберты отправиться в школу. Когда входная дверь квартиры захлопнулась, Эрос обратился к Агапэ: — А ты молодец, сообразил подать ей знак в виде упавшей книги. — Иногда я бываю очень находчив!       Двое медленно подошли к окну, которое выходит на дорогу, на тот перекрёсток, с неисправными светофорами, где нет-нет да и случались мелкие аварии. Обычно после таких незначительных аварий водители выходили из своих авто и начинали громко ругаться по поводу, что кто-то кому-то подпортил бампер или фары. Месяцем ранее Эросу было скучно и он решил себя развлечь, поменяв местами красный свет с зелёным, и понеслась… Чертёнок ещё долго слушал ругань водителей словно приятную слуху музыку. В конце концов водители утихомирились, а Эрос с прекрасным настроением вернулся к своей подопечной.       Агапэ и Эрос наблюдают за тем, как Альберта переводить дочь через дорогу по зебре, а там совсем близко и сама школа. Силуэт маленькой Аличе всё отдалялся от дома, и вздыхая, Агапэ обронил взгляд вниз, смотря, что где-то рядом также куда-то спешат люди по своим делам. Кто на работу, кто на учёбу, а кто просто решил прогуляться и подышать свежим воздухом. — Чего так вздыхаешь? — спросил Эрос, обратившись к ангелу. — Да вот, знаешь ли, уже седьмой год мне не даёт покоя одна мысль. — Я могу знать о чём она? — Боюсь, ты посчитаешь меня занудой, если я скажу о том, о чём я думаю. — Этим самым ты только сильнее подогрел интерес к твоим переживаниям. — Ладно, — шатен собрался с мыслями, наперёд зная, что после озвучивания, чертёнок устало закатит глаза, — в общем, все эти годы мне не даёт мысль о том, бывает ли так, что одна душа может раздваиваться. — А, ты всё об этом? Ну да, это тот ещё феномен.       Странно, Эрос даже не стал как-то издеваться. На секунду показалось, что ему самому стало интересно такое загадочное разъединение души. — Вам что-нибудь об этом говорили в вашей школе? — спросил Агапэ. — Если честно, об этом мало времени уделяется на занятиях. В основном нам всё толкают речи о том, как правильно обманывать людей, таким образом уговаривая их подписать договор о продаже души. Уроки посвящённые манипуляции — их я посещаю с удовольствием. — Эрос не стал скрывать того, что ему нравится всё же ходить в адскую школу, но тем не менее он часто засыпает на занятиях, и от этого не в восторге тамошние преподаватели. — Любопытно, — отвечает Агапэ, когда из поля его зрения исчезает Аличе. — Но мне бы пригодились те навыки, что преподаются у вас. У нас в Раю такое запрещено. И это так воодушевило Эроса, просто нужно было видеть его лицо на котором улыбка растянулась до ушей, просто во все тридцать два зуба, или сколько там у демонов. — Так чего же мы ждём?! — чертёнок схватил ангела за запястье, на котором не было чёток розария, и постарался быстро сопроводить собеседника, собственно, в Ад, чтоб показать, что да как там. — Пойдём со мной! — Что? Но куда мы? — Агапэ вроде как и нехотя плёлся следом, но и вместе с тем тормозил каблуками белых туфель о пол, предчувствуя, что предстоящий поход ничего хорошего не сулит. — В Ад, конечно! Пойдём, посидишь со мной на занятиях, я тебя замаскирую под демона. От своих тебя там не отличат уж точно! — Нет, нет и нет! — в самом деле, этому не бывать, и потому Агапэ одёрнул своё запястье от руки Эроса. — Когда я говорил, что мне бы пригодились навыки, что преподают у вас, я имел ввиду, что мне не помешала бы излишняя хитрость, но это вовсе не значит, что я готов сломя голову бежать в объятия геенны огненной! Мне это не нужно, так и знай! — Чего так взбунтовался-то? — Эрос очень редко видел Агапэ таким, с мраком расползающейся по его светлой ауре. Может, некоторых ангелов в самом деле не стоит злить? А потом чертёнок вновь почувствовал себя смелым и сделал шаг к Агапэ, сунув руки в карманы своей толстовки: — Ах, так значит, тебя в самом деле волнует, как будут смотреть на тебя твои одноклассники и ангелы, что выше тебя по иерархической лестнице?       Агапэ стоял спиной к нему, так как понимает, что зря на эмоциях высказал Эросу то, что думает, и смотреть в глаза тому, с кем живёт под одной крышей столь значительное время уже даже стыдно. — Тебя так заботит чужое мнение? — повторил Эрос, подойдя ещё ближе. — Знаешь, тут даже дело не в том, хотел бы ты посетить Ад, а в том, что после этого тебе сделают жёсткий выговор. Не бойся, я никому не скажу.       Агапэ возьми да обернись на чертёнка, хмуро глядя на него, и не сдержавшись, сказал: — Да даже если ты вообще унесёшь эту информацию в могилу, они все равно отслеживают почти каждый мой шаг. На Земле ли я, в Раю — у них есть информация о каждом моём поступке, — и вновь отвернулся.       Недолгое молчание Эрос прервал одной фразой: — А знаешь, с таким надзором как у вас, я на твоём месте послал бы всё это к чёртовой матери, и не пожалел о содеяном.       Сказал он и был таков. Однако когда Агапэ набрался смелости произнести то, что у него на сердце, Эроса и след простыл. И вместо решимости сказать важное, Агапэ в итоге опустил плечи и тихо сказал в пустоту: — Легко говорить некогда бывшему ангелу типа тебя, Эрос.       И далее шмыгнул носом, смотря за кипящей за окном жизнью, за проезжающими куда-то автомобилями и снующими туда-сюда прохожими. Стойкое ощущение того, что чертёнок не появится в этой квартире ещё несколько суток очень точно диктовало сознание ангела, но теперь нужно как-то отвлечься, прийти в себя и забыть свои нападки, которые ни кстати так и прут из Агапэ. И подумав над тем, отчего же может раздваиваться душа-сфера, он вскоре задремал у окна. Снова глаза закрываются, снова ангел погружается в сон, и когда полу-прозрачная рука коснулась каштановых волос, Агапэ выпал из реальности и провалился в сновидение, всё в то же пустое и бесмысленное, где не будет никаких эпических сюжетных поворотов, других психоделических видений и сюрреалистичных персонажей, которые иногда снятся людям.

###

      Когда-то очень давно, далеко-далеко, где звёзд обычному человеку не увидеть и не схватить руками, четыреста семь лет назад на Небесах проживало других два ангела, и тот и другой не уступали друг другу как по внешней красоте, так и по внутренней. Оба — послушники Творца, и оба держались вместе что бы не случилось, и конечно же они приходили на выручку, если вдруг кто-то из них попал в неудобную ситуацию или если с чем-то не может справиться. Да и в Небесной школе они сидели за одной партой, так было привычнее, так им было удобнее. Одноклассники прозвали их неразлучниками, или скорее друзьями-неразлучниками, и эти двое очень переживали, когда на занятиях их рассаживали по разным партам, не давая побыть вместе. Эрато и Агония. Двое ангелов женской наружности, именно о них и идёт речь, именно их нарекли лучшими друзьями и двумя противоположностями ровно такими же, как чёрное и белое, минор и мажор, и как небо и земля. Агония всегда подбадривала Эрато, что внешне казалась мрачной и замкнутой, будто сама себе на уме, а иной раз Эрато успокаивала Агонию в минуты ярости, и утихомирить пыл подруги замкнутому ангелу женской наружности всегда удавалось, благо, что Агония была отходчивой. Кстати, гнев Агонии вспыхивал не на пустом месте, просто её раздражает несправедливость, и из-за этого она устраивает скандалы, а Эрато не любила скандалы и всегда старалась устранять неудобные моменты, сглаживая их на нет. — Агония, оно того не стоит, — отведя подругу в сторону, прошелестела тихим голосом Эрато, заглядывая в оливково-зелёные глаза с карими вкраплениями в радужке.       Вытерев пот со лба, и прислонившись к белоснежной колонне Небесной библиотеки, Агония вроде как успокоилась, ведь только лёгкое прикосновение подруги способно её угомонить, и это самые надёжные касания, от которых ощущались надёжность и забота. — Но они сами напросились! — Но это же архангелы, они вообще неприкосновенны, а ты только подливаешь масла в огонь. Будь я на твоём месте, я бы и близко к ним не подходила. Знаешь, какую мощь они имеют? — Эрато с боязнью отвела взгляд в сторону, где таяли силуэты уходящих выше упомянутых архангелов. — Знаю, потому и хочу их проучить! — Агония сжала пальцы обеих рук в кулаки, а на костяшках виднеются редкие кровоподтёки. Да-да, ангелы тоже имеют кровь, правда она у них необычная, совершенно не такая, как у людей. Имеется в виду по составу, потому что цвет такой же красный.       Эрато сложила ладони в молебный жест и прикрыв глаза, глубоко вздохнула и напомнила: — Мы должны проявлять терпимость ко всем, даже к своим обидчикам, и…       Агония рассекла жестом руки воздух перед собой, заставляя подругу замолчать. — Я не собираюсь проявлять терпимость к тем, кто злоупотребляет своими полномочиями!       Эрато восхищалась своей лучшей подругой, но в то же время и покачивала головой, осознавая, что та явно перегибает палку. Надо бы научить её мягкости и терпению. — Мы в самой низшей касте ангелов, что ты можешь сделать против тех, кто сильнее тебя? — Индюки… — пробухтела Агония, скрестив руки на груди. К слову, вспылила она не потому, что обидели именно её, она заступилась за одного ангела-хранителя, который очень часто не был в состоянии справиться со своими обязанностями, но это ни в коем случае не связанно с халатностью, просто иногда наши возможности не всегда совпадают с тем, что от нас требуется. — Важные индюки, — с улыбкой дополнила Эрато, имея мягкий, приятный слуху голос. — Но мы так не должны говорить. У них тонкие уши. — Да плевать я хотела на то, какие у них уши, — и снова фыркнула в сторону, бросив острый как бритва взгляд в сторону ушедших архангелов. — Я всего лишь хотела защитить слабого, и мне нисколько не стыдно за свои действия, — процедила сквозь зубы. — Ни-ско-лько!       Стоило бы упомянуть, что Агония — ангел-хранитель ангелов-хранителей. Такая вот рекурсия.       Эрато никогда не перестанет восхищаться этой высокой и воинственной блондинкой, что идёт против правил, и это заставляет более высших ангелов по иерархии возмущаться; как так — ангел женской наружности и носит брюки, а не длинное одеяние напоминающее платье? Неприемлемо! Уж сколько бы не делали выговоров в сторону Агонии по поводу внешнего вида, она мысленно и плевать на правила хотела. Хотела плевать на правила и при этом улыбалась, когда небесные преподаватели понукивали и угрожающе наказывали пальцами, читая морали, персонально вызывали на воспитательные беседы. Агонии не было жаль своего времени. Она слушала, не отрывая взгляда смотря на более старших ангелов, слушала каждое их замечание и ухмылялась, после возводила взор на куполообразный, прозрачный потолок, в коем видно небо в редких пушистых облаках. — Именно за твою прыть я и люблю тебя. — Эрато была того же роста что и подруга, потому ей не нужно было вставать на носочки, она просто чмокнула блондинку в щёчку, и последняя покраснела. В пору было бы прикрыть изящной ладонью поалевшую щеку. — Но вот если бы как-то можно было изменить твой нрав, — брюнетка с длинными прямыми волосами снова посмотрела на Агонию, вглядываясь в неё тёмно-карими глазами, в которых теряется зрачок, от того кажется, что глаза тоже чёрные. — Невозможно изменить то, что врождённое, — с гордым видом произнесла коротко стриженная блондинка. И вот кстати из-за коротких волос Агонии более важные ангелы тоже были не в восторге, они это не поддерживали, и считали, что ангелы женской наружности даже не должны близко прикасаться к ножницам, но и там Агония пошла против правил. — Пойдём, я залечу твои раны. — Эрато мягко взяла подругу под руку и вместе они направились за дезинфекцией. — Не выношу вида крови, знаешь ли.       Агония не отводя взгляда наблюдала за действиями Эрато, за каждым её невесомым движением. Какие-то бутылёчки с тёмной и зелёной жидкостью, тонкие пласты ваты и ещё не распакованные марлевые бинты. В комнате, в общежитии, там, где проживает Эрато есть шкафчик со всевозможными лекарствами, однако ангелы почти не болеют, а перестраховаться никогда не бывает лишним. Агония втянула воздух сквозь сжатые зубы, когда на раны на костяшках была нанесена водянистая мазь, и она щипала кожу, правда тогда блондинка не запомнила, как называется столь чудное заживляющее средство. Это её волновало в последнюю очередь. — И пожалуйста, — напоминает в который раз Эрато, — не связывайся больше с теми, кто превосходит тебя по силе. В следующий раз вместо разбитых в кровь костяшек ты можешь получить серьёзную травму. — И от её улыбки Агония растаяла. Сидя на кровати подруги, она кивнула, давая обещание, согласие, что этого не повторится, но бойкая натура требует интриги, заварушки, и нередко полное неповиновение правилам.       …В один из дней Агония отрезала свои длинные белокурые волосы, длина которых доходила до поясницы. За свои прожитые тысячу лет, упрямая девушка-ангел поняла, что ни к чему иметь такую шевелюру, да и тем более мешают длинные волосы, путаются и иной раз выпадают, то ли дело короткое карэ — уж в такой причёске волосы никак не спутаются. Как сейчас Эрато вспоминает, как на занятия Агония явилась уже с коротким карэ, и тогда весь класс умолк, а преподаватель, уставившись на неё, выронил свои очки в позолоченной оправе. А обновлённая Агония лишь улыбнулась краем рта, она не могла не признаться самой себе, что ей нравится ловить на себе удивлённые взгляды, но самый дорогой сердцу взгляд она желала уловить именно от Эрато.       Эрато не отрывая взгляда проследила траекторию передвижения подруги, она даже удосужилась убрать длинную чёлку, что всегда прикрывала одну часть лица.       Агония присела на своё место как раз рядом с Эрато, и положив пару учебников на парту, она произнесла, шёпотом обращаясь к брюнетке: — Я же говорила, что всё, чего я пожелаю — обязательно сделаю, — и символично накрыла своей ладонью тыльную сторону ладони лучшей подруги.       Эрато ничего не оставалось, как отвернуться, густо краснея.       Кашлянув в кулак, преподаватель продолжил тему занятия, но это вовсе не значит, что он вот так упустит возможность пожурить непутёвую ученицу, которая, кстати, пришла не в длинном одеянии, а в брюках, рубашке, фраке с длинными фалдами, и надетыми на ногах строгими туфлями в стиле «оксфорд». Так могли ходить лишь ангелы-мужчины, и это вызвало ажиотаж, одна лишь Эрато поддерживала свою подружку-бунтарку, но умом понимала, что такое самовольство ни до чего хорошего не доведёт, и ведь переходный возраст у Агонии прошёл, а замашки её остались.       Агония никогда не отличалась женственностью: нестандартно для девушки широкие плечи, слегка грубоватые черты лица, воинственный нрав, нерасторопная походка, а о груди и говорить нечего, так как её почти не было. Не знающий этого ангела мог бы подумать, что это парень, и оказался бы не прав. И вероятно, за это получил бы тумаков от самой Агонии. — Ты зачем это сделала? — так же шёпотом спросила Эрато, когда кровь уже не так сильно приливала к щекам. — Что именно? — как ни в чём не бывало вопросом на вопрос отвечает блондинка. — Волосы. Твои волосы. Ты остригла их. Но зачем? — Мне с ними не комфортно, это во-первых, во-вторых, теперь я буду выглядеть так всегда. И в третьих — этого ли не достаточно? — Агония одарила Эрато своим пылким взглядом тёмно-зелёных глаз. — Более чем достаточно. — Вот и договорились.       Эрато ещё ни разу не пожалела, что водит дружбу с ангелом-пацанкой, но ей это даже нравится, ведь иногда, не сумев за себя постоять, на выручку является Агония, и как всегда очень вовремя. Брюнетке теперь весь урок придётся украдкой поглядывать на строго одетую блондинку, поглядывать на этот идеальный, греческий профиль. Вот если бы Агония была юношей, Эрато бы наверняка не стала скрывать свою симпатию, и тайком от назойливых учителей проявляла знаки внимания своему близкому другу, но увы… И ещё Эрато вспомнила, что на днях должна выбить для себя душу-сферу, потому как быть ангелом- «наседкой» задача не из простых, и из души-сферы обязательно появится на свет новый ангел, за которым должен быть особый уход. На днях. Эрато обязательно займётся своими прямыми обязанностями на днях, а пока её тыльную сторону ладони крепко и с поддержкой держит Агония. Самая нужная и важная поддержка.

###

      С того самого времени Эрос даже на пороге квартиры не показывался, а Агапэ и не знал, что думать, чертёнок никогда настолько долго не отлучался, но вот прошла половина октября, ноябрь, уже осталась половина декабря. На носу Новый год, Рождество, а это подарки и веселье, и на самом-то деле Агапэ уже смело признаётся себе в том, что без Эроса Новый год теряет все тона и краски, с этим чертёнком можно разделить горести, радости, и место под ёлкой в момент, когда, кажется, последний стакан гранатового сока был лишним. Агапэ посмотрел, как Альберта и Аличе наряжают ёлку, и вздыхая обронил свой взор на красную нить на одном из двух своих запястий. — Ещё семь лет назад я тебя боялся как огня, а сейчас я не могу без тебя и Нового года встретить. Я раскаюсь и признаюсь, что я тебя… — Что ты меня — что?       Послышался голос рядом, из-за спины. Агапэ снова чуть не хватил сердечный приступ. В который раз за эти годы. — Ненавижу! — завопил ангел-хранитель, однако на это чертёнок только хохотнул, нужно же ему откуда-то черпать эмоции, и собственно пернатый прямой поставщик тех самых эмоций, да ещё каких! — А мне казалось, ты хотел сказать что-то другое. Ладно, не важно. — Эрос оборвал его прежде, чем мог прозвучать ответ. — Ну что, у нас идёт полная подготовка к Новому году? — чертёнок оглядел квартиру, что снова заиграла рождественскими красками, всюду, тут и там можно увидеть декор в зелёно-красной палитре и разноцветные огоньки. — Именно так. — Агапэ подошёл рядом, встав вровень с чертёнком. — Пока я тут размышлял, Аличе едва не обронила новогодний шар, ну тот, в котором падают белые гранулы, когда его трясёшь, — в какой-то момент ангел ощутил то мерзкое чувство тошноты, но с чего бы это? — Ах, ты про тот прозрачный шар с миниатюрным Санта-Клаусом внутри? Ну тот, что так приветливо машет рукой, за спиной держа мешок с подарками?       Агапэ лишь часто закивал, зеленея на глазах, видно, как ему становилось только хуже, самочувствие подвело в самый ненужный момент. — Был бы я рядом тогда, обязательно бы сделал так, чтоб шар разбился. — Я не сомневаюсь.       Теперь вместо тошноты снова загудела голова, звоном отзываясь в голове. После непродолжительного звона, напоминающий далёкий колокольчик в туманности, следом зазвучала мелодия из музыкальной шкатулки. Казалось бы неторопливая, нежная мелодия должна навевать спокойствие, а заместо этого лишь возрастает паника. — Мне никогда не нравился тот шар с падающими белыми гранулами, — высказался Эрос, не глядя на собеседника, а стоило бы. Агапэ подошёл к подоконнику и закрыл голову руками, будто боится, что на голову упадёт крыша или что дом вообще провалится под землю. Слишком странное поведение, и только сейчас Эрос заметил, что ангела вновь терзают какие-то пугающие ощущения, и обостряющиеся видения спокойствия не добавляют. — Эй, с тобой всё нормально? — Эрос приподнял брови в удивлении. — Да, просто… Понимаешь, — проговорил Агапэ, но с неким бессилием, едва открывая глаза, — я боюсь высоты. Нет, не так. Кажется, я не сколько боюсь высоты, сколько страдаю морской болезнью. И… Лягушачьи лапки. Я не хочу их есть.       Эрос не знал, что и думать, ведь Агапэ — ангел, он часто летает при помощи своих крыльев, а теперь вдруг признаётся, что страдает морской болезнью, что боится полётов. — Может я чего не понимаю, но ты ведь ангел, ты летаешь, и теперь признаёшься мне в этом. И ещё лягушачьи лапки! Тебя никто не заставляет их есть.       Несколько секунд проходят в безмолвии, чертёнок снова хотел подать голос, но Агапэ медленно разворачивается к нему передом и с немного помятым видом спрашивает, убрав руки с головы, опираясь ладонями о подоконник: — А? Ты что-то сказал? — Да ладно? Ты меня вообще не слушаешь?! — Прости, это всего лишь видения. Ты знаешь, у меня такое бывает. — Знаю, потому меня это и пугает.       На памяти Эроса ещё никогда не встречалось ангела-хранителя, который бы ни с того ни с сего погружался в чужие переживания. Именно чужие, потому что Агапэ иногда говорит то, что сам в здравом уме бы не сказал. Теперь нужно как можно скорее отвлечься от этих бредней. — Наверное, нам тоже пора готовиться к Новому году, — напомнил чертёнок, и ангел, чуть помедлив, говорит: — А знаешь, это даже забавно. — Что именно тебя так позабавило. — Ты в прошлом году как-то поделился со мной, что у вас в Аду смеются над людьми, которые отмечают оборот Земли вокруг Солнца, но сам-то ты не против отметить такое событие. — … Знаешь, что я загадаю на новогоднюю ночь? — с каменным лицом спрашивает Эрос. — Нет, не знаю. И что же? — Чтобы твоя память была чуть короче, а то посмотри, всё помнишь.       Агапэ стало немного смешно. И да, память бывает у него и впрямь феноменальная. Порой помнит даже то, что с ним не происходило.       А что касается того упоминания про морскую болезнь, тут всё было предельно ясно, ведь в тот самый день семилетний Люциано со своей мамой синьорой Ди Марцо совершали полёт из Канады в самолёте бизнес-класса с чёткой целью — снять рекламу брендовой детской одежды в столице Франции — Париже. Люциано впервые будет предоставлена возможность стать моделью, рекламирующую школьную и повседневную одежду, а также сезоны осень-зима 2019. И думая, как всё пройдёт, мальчик заметно волновался, пусть старался не подавать вида, однако материнское чутьё не обманешь, и синьора Ди Марцо, пышноволосая женщина души не чаявшая в своём сыне, вдруг обратилась к нему: — Милый, на тебе лица нет, что тебя тревожит? — она обняла мальчика за плечи. — Да нет, просто понимаешь, я боюсь высоты, — старался отвлечься Люциано. — Нет, не так, наверное, у меня морская болезнь, — он побаивался смотреть в окно, потому что при виде большой высоты душа мальчика уходит куда-то в пятки, появляется страх, а вместе с тем ощущается ещё и лёгкие позывы тошноты. И это не шутки. Иной раз ему бывает плохо в поездке в автомобиле.       Синьора Ди Марцо заботливо подала сыну бумажный пакетик для подобных случаев. — Я уверена, что так сработало твоё самовнушение, Люциано. Скоро мы прилетим во Францию, и ты будешь представлять одежду одних из самых дорогих дизайнеров, но перед показом и съёмками мы с тобой зайдём в один замечательный ресторан. «La Tour d'Argent» называется, и переводится это название как «Серебряная башня». — Красиво звучит, — мальчик улыбнулся, и тошнота на какое-то время испарилась. — Но мне не хочется есть лягушачьи лапки. Во французских ресторанах же подают лягушачьи лапки? — он даже поморщился. Во-первых, ему было противно есть это блюдо, ну и во-вторых, это ведь лягушки, некогда живые существа, они должны в болотах обитать, на кувшинках квакать, а не на тарелках лежать — так думалось самому Люциано. — Ох, не бойся, милый, для тебя постараюсь заказать кое-что получше, чем лапки.       Синьора Ди Марцо снова обняла его за плечи, и совсем скоро, через два часа Люциано увидел из иллюминатора вечерний Париж, озарённый тысячами огней. В этом городе Люциано никогда не был, но теперь он влюблён во французскую столицу.       И так как прибытие состоялось вечером, показ и съёмки перенесены на завтра, а пока можно отвезти небольшой чемодан в отель, что и было сделано, после, забрав ключ-карту, синьора Ди Марцо взяла сына за руку и повела за пределы отеля, где уже их ждало жёлтое такси. К тому времени Люциано жутко проголодался, и вовсе был не прочь отужинать, осталось только добраться до ресторана «La Tour d'Argent». Интересно, какие блюда подают в столь роскошном заведении? Пройдясь взглядом по меню, выбор мальчика пал на блюдо под названием «жареная утка с картофельным пюре», ну и ко всему этому можно заказать какой-нибудь напиток вроде лимонада. Синьора Ди Марцо заказала себе «Фуа гра трёх Императоров», и приняв заказ, миловидная официантка понеслась на кухню.       За столиками рядом с ними люди в золотых украшениях поедали с серебристых блюд изысканную нарезку. Сидя за круглым столом и слегка нервничая, перебирая краешек бежевого покрывала на столе, Люциано думал о чём-то своём, смотря в панорамное окно, отведя взгляд от канделябра с двумя белыми свечами непосредственно в центре самого столика. — Ты снова чем-то обеспокоен? — поинтересовалась синьора Ди Марцо. — Нет, я просто любуюсь этим городом. Я ведь тут в первый раз. Знаешь, Париж, это не наша Оттава, хотя эти два города я теперь люблю одинаково. — Ох, я рада, что наши вкусы совпадают, — секундное молчание прерывается, но после синьора Ди Марцо спрашивает: — Наверное, я не очень хорошая мама?       Люциано с удивлением посмотрел на мать. Он не мог понять, почему самый родной ему человек вдруг говорит такие вещи. — Почему ты так думаешь, мам? — спросил мальчик, искренне недоумевая. — Из-за моей постоянной занятости я до сих пор и не спросила, кем бы ты хотел стать, когда станешь взрослым.       Люциано тут же вспомнил недавний разговор со своим отцом, тогда мальчик ему как между прочим поделился, что бизнес и семейное дело его не интересуют. — Пора наверстать упущенное и наконец узнать, что тебя интересует, — улыбнулась женщина как всегда мягко и ласково. — Если честно, меня привлекает военная техника. Когда стану взрослым, то стану военным.       Синьора Ди Марцо ожидала услышать что угодно, по типу того, что её сын захочет стать, например, знаменитостью, а лучше предпринимателем, а тут вдруг выясняется, что Люциано бы предпочёл иметь себе достаточно опасную профессию, это ведь не шуточки. — Но милый, это опасно, — женщина только и успела ахнуть, но мальчишку было не переубедить, он просто пожал плечами и ответил спокойно и твёрдо: — Я бы предпочёл защищать свою землю. Это заслуживает уважения. — Да, разумеется, — кивнула синьора Ди Марцо, надеясь и уповая, что со временем её единственный сын образумится и всё же пойдёт по стопам своего отца — станет самодостаточным и образованным человеком. Ни к чему становится воякой.       И пока готовились заказанные блюда, Люциано вздохнув, даже ни разу не пожалел о сказанном, он не против в будущем ходить в камуфляже и с автоматом наперевес, и возможно, родители в будущем будут совершенно не рады такому выбору, но тогда от них мало что будет зависеть.

###

      Резкий хлопок хлопушки достаточно рядом заставил Агапэ выпасть из грёз прямиком в реальность. Ангел подумал, что такие издевательства над ним не закончатся никогда, нет-нет да и послышатся резкие звуки, будто что-то упало или итого вообще взорвалось, а для чуткого и тонкого слуха Агапэ это и вовсе пытка. На этот раз затея с хлопушкой принадлежала не Эросу, как могло бы показаться, а Марку, который как и супружеская парочка Витторио и Амелия заявились на Новый год к Альберте с Аличе. Вот уже какой год подряд Альберта любезно и радушно принимает друзей в своей квартире, вместе они обмениваются подарками в блестящих упаковках и делятся улыбками и впечатлениями. И Аличе, как самой младшей в этой компании доставались самые лучшие подарки, девочка не смогда уместить в обеих руках те несколько цветастых коробочек с подаренными вещичками. А ещё она была счастлива, и это было радостью для Агапэ, что наблюдал за своей подопечной со стороны. Присев за стол ломящийся от праздничных лакомств, ангел-хранитель со счастливой физиономией несомненно радовался детскому смеху и восторгу. — Не знаю, как тебе, а мне всё-таки нравится, когда всё хорошо, — вдруг очень неожиданно выдал Эрос, в развалку сидя на соседнем плетённом стуле. — Что думаешь? — посмотрел на крылатого собеседника. — Я думаю абсолютно также. Я безумно рад, что наши мнения сходятся. Мне даже на мгновение показалось, что ты исправляешься, в тебе есть потенциал, чтобы… — Агапэ увлёкся, с улыбкой болтая с Эросом, но помрачнел, когда тот небрежно с оскалом его перебил. — Ха, да недождёшься! Что врождённое — исправить будет невозможно.       Агапэ потёр своё левое ухо, всё ещё отходя от громкого хлопка хлопушки едва ли не у самого носа. — Что, заложило уши? — поинтересовался Эрос, боковым зрением уловив, что ангел то и дело старается восстановиться слух. — Да, правда одно. Надеюсь, это не серьёзно. — Если будет серьёзно, то клянусь, я устрою ему варфаламееву ночь! — пообещал чертёнок, буря взглядом спину Марка. — Он начинает меня бесить. — Кто? — Агапэ посмотрел на гостя, на которого указал Эрос. — Марк этот. Как не увижу его, так меня начинает брать мандраж от одной его внешности: эта козлинная бородка, хреновая мешковатая одежда, длинные волосы как у хиппи, будто он переместился из 70-х прямиком в современность. — Не стоит судить человека только по его внешности. Если ему так комфортно ходить, то почему бы нет? — Была бы твоя воля, ты бы тоже ходил, как хиппи? — Эрос наградил Агапэ уставшим и вместе с тем полным иронией взором, мол, говоря этим «ты что, с ума выжил?». — Я бы разумеется следил за собой, но никак не считаю, что длинные волосы — это ужасно. — Значит, отрастил бы их? — Что ты заладил с этими волосами? Да, отрастил бы их, но… — запнулся Агапэ, обдумывая, что бы сказать. — Но что? — Эрос взял бокал наполненный испанским вином, даже не взглянув на шатена. — Но я всё-таки ангел, и я должен выглядеть с иголочки, и на данный момент меня устраивает моя причёска, она всё же прекрасно уложена. — От гордости только не лопни. За тобой перья собирать не стану, так и знай.       Агапэ с обидой шмыгнул носом, и снова обратил внимание на Аличе. Она открыла одну подарочную коробочку, и после завизжала от наполнившей её счастьем — в коробочке оказался новенький смартфон белого цвета. — Знаешь, Эрос, — ангел обратился к чертёнку, — мне кажется, следующий год будет хорошим, самым лучшим. — Это который 2020-й? Ох, сомневаюсь, как же я сомневаюсь, — он сделал глоток испанского вина и покачал головой. — Почему же? — Ну сам подумай, наступает год крысы, да ещё и год вискокосный. Как бы перспектив радоваться я не вижу. — Ты просто нагнетаешь, как обычно и любишь делать. Я практически никогда от тебя хорошего ничего не слышал. — Вот только не обвиняй меня в том, что свойственно для моей сущности, ладно? Ну хорошо, я тебе приоткрою завесу тайны, — чертёнок приблизился к ангелу и говорил ему словно по секрету, но все эти телодвижения напрасны, потому как этих двоих никто не видит, а тем более не слышит. — Меня очень взволновал твой тон. — В общем, у нас в Аду ходит слух, что скоро миру предстоит столкнуться с болезнью напоминающую чуму. — Да нет, — ангел сразу отказался в это верить. — Да-да. — Ты просто хочешь меня запугать, верно? — Нет. Но что, если я тебе скажу, что эта болезнь уже начинает постепенно прогрессировать, м? — спросил брюнет с хитрым прищуром. Этот прищур сразу непонравился Агапэ. — Я не из пугливых, понятно? И вообще, если бы в мире уже были намёки на болезнь вроде чумы, у нас бы в Раю об этом пошли слухи, а так твои слова — просто сотрясание воздуха. Но если уж ты так уверен в своих словах, то можно поспорить. — Мне нравится твоё предложение! Ну так что, на что спорим? — Если я окажусь прав, то я буду основательно готовиться к тому, чтобы переделать тебя из демона в ангела. И ты не смеешь противиться моим планам. — Смело. Но боюсь, ничего у тебя не выйдет. Но если я окажусь прав, то ты пойдёшь со мной. — Это твоё последнее слово? — не раздумывая спросил Агапэ и получил такой же быстрый ответ: — Последней не бывает! — Меня за это точно отчитают в Раю, я снова оплошаю. Снова на меня будут смотреть как на какого-то изгоя, — запричитал ангел. — Ну так что, по рукам? — чертёнок подал собеседнику руку для рукопожатия символизируя согласие.       Сомневаясь, Агапэ дрожащей рукой совершил рукопожатие, и Эроса всего аж затрясло, словно в приступе лихорадки. Причина этому послужили чётки-розария, что были надеты на правую руку ангела, и именно за неё взялся чертёнок, и из-за этого едва ли не получил ожёг ладони.       Агапэ даже не посмотрел на взвизгнувшего чертёнка, потому что так ему и надо.       Утро после праздника ангел встретил под ёлкой. По всей видимости, праздник удался; всюду разбросано блестящее конфетти, разбиты две ёлочные игрушки, части серпантина валяются у ножек дивана, а Альберта и Аличе спят каждый в своей спальне. Гости, что ожидаемо, уехали под утро, квартира погружена в новогодний бардак, и весь этот бардак освещает не слишком яркие лучи солнца бьющие через окно в гостиную. Поначалу Агапэ не мог сообразить, где он, что он, что вообще произошло вчера. Помнит лишь обрывки фраз и фрагменты вчерашнего достаточно весёлого вечера, но конечно без Эроса этот вечер был тусклым и скучным. Кстати об Эросе. Его поблизости нет. Агапэ ощупал место под ёлкой, а дьявольского дружка-пирожка нет, только пустая бутылка из-под испанского вина.       Агапэ поднял бутылку, и посмотрев через горлышко тёмной тары, спросил: — Эрос? Ты где? Ох… — потом положил пустой бутыль на место, понимая, что как-то нелогично было бы искать чертёнка в этой посуде, он всё же не джин и не может вылететь оттуда. Нетвёрдой походкой ангел направился в прихожую, потому что, может быть, Эрос уснул на пуфике у зеркала или вообще у порога, надо бы его разбудить, но не резко, достаточно просто слегка потрепать за предплечье. Но в прихожей никого не оказалось. В прихожей валяются лишь три использованных хлопушек и множество разлетевшихся конфетти.       Есть также вариант того, что Эрос просто сбежал к себе и опять вернётся не скоро, но оставался ещё вариант — заглянуть в ванную комнату, ну Агапэ и заглянул туда, а там Эрос стоит у зеркала и смотря в своё отражение подводит себе глаза, поскольку его имидж должен оставаться таким, каким его привыкли видеть, с деланными синяками под глазами и эдакой невесомой дымкой на веках. — Да твою же мать! — выругался чертёнок, а всему виной, как оказалось, неправильно сделанный мэйк-ап. Снова тени легли не так, рука дрогнула в который раз и тёмная полоса протянулась почти до виска.       А ещё он позаимствовал некоторую косметику у Альберты, правда сама Альберта об этом ничего не знает. Сама виновата, что оставила открытую косметичку, так что кто не спрятал свою косметику — Эрос не виноват.       Агапэ заворожённо смотрел на то, как брюнет, спустив капюшон с головы, увлёкся наведением марафета. Ангел и раньше знал, что чертёнок подкрашивается, но никогда не заставал самого процесса.       «Интересно было бы увидеть тебя без всего этого грима. Быть может, твой взгляд тогда оказался бы добрей», — наивно думалось Агапэ, и тогда, очнувшись от любования, решил не привлекать к себе внимание, и потому подумывал поскорее удалиться с места наблюдения.