Лунный свет

— Ха, а я быстрее! — прокричала эльфийка с чудными каштановыми локонами. Локоны мило спадали на худенькое плечико, а дальше были собраны в хвост, и сейчас при беге хвостик смешно мотался из стороны в сторону. — Сто-о-ой! — задыхаясь, крикнула другая девушка, тоже эльф, хватаясь за бедный бок. «О-о-о-х, не-ет! Выносливость и сила — это не про меня!» — с лёгкой грустью подумала девушка, наблюдая за ловкой эльфийкой. Девушка давно стояла на другом берегу реки, юрко перепрыгнув туда, и теперь с хитрющей улыбкой наблюдала за ней, крутя столь желанный для них обеих венок. — Трусиха, — дразнила она, — иди-иди сюда. — Нимра, дурочка! Отдай, — на это названная Нимра только посмеялась — уж она-то знала, что её трусоватая, но до дрожи любимая сестричка, не сунется сюда. Это был самый край Глаоссая, территория Вечнозелёного леса, что по преданиям был зачарован, и любой, кто туда сунется без важной цели, просто-напросто пропадёт. Были ли эти предания не вымысел, проверять эльфийке не хотелось. — Нимра, — на румяном от бега личике сестрички появилась мольба. — Иди сюда, пожалуйста! Не ходи туда. — Какая ты дотошная, а, — девушка недовольно цокнула языком, и также ловко, как сделала это ранее, перепрыгнула. Стоило ей это сделать, как на неё налетела сестра. — А ты, какая глупая, а, — передразнила её она, показывая язык. — Ах, ты! — смеясь, Нимра налетела на неё, безудержно щекоча, зная, как та боится до смерти щекотки. — Девочки! — раздался над их длинными ушами показной, грозный голос. — Вы что тут забыли? Сестра Нимры первая опомнилась и обернулась на звук. О, она узнала его, да и как же ей было не узнать его — Айзек, милый и простой Айзек, сын обычного пастуха, сторожащий единорогов племени. Он ей нравился, она ему тоже. — Айзек! — тут же радостно воскликнула эльфийка, но чуть устыдилась своего напора и замолкла. Парень, казалось, не заметил этого и дружелюбно произнёс: — Я тоже рад видеть тебя, Вас, — язвительно добавил он, глядя на Нимру, с которой ладил, как лиса с курицей, причём курицей была она… — Не хочу мешать вам, герои-любовники, — Нимра с луковой усмешкой наблюдала за пунцовой сестрой, — но я не понимаю, что ты тут забыл, Айзек, — почти прошипела она. — Мы с сестрой спокойно собирали венки, пели песни, сплетничали, вообще хотели пойти искупаться, но тут появляешься ты, пастушок. Так и скажи, что решил подглядеть за нами! — Что ты несёшь? — эльф сузил и так узковатые зелёные глаза. — Ваша матушка разыскивала вас. — Так бы и сказал сразу, рыжик! — Нимра с удовлетворением потёрла руки и кивнула сестре: — Придётся отложить купание. Идём. Девушка чуть замешкалась, что-то выглядывая в темноте и чаще леса. Чуть острое личико стремительно бледнело. — Что такое? — она приобняла сестру и тоже вгляделась. — Айлин? — Нет, ничего, — спешно заверила эльфийка, и спешным шагом направилась в поселение. «Да ну. Какие ещё глаза? Наверное, показалось!» — размышляла Айлин, оглядываясь на лес, но уже ничего не видела, кроме немного удивлённых лиц сестры и друга.

***

Невысокая, но вполне крепкая женщина с проседью седых волос в плотной и толстой русой длинной косе, переброшенной через левое плечо, недовольно постукивала короткими пальцами по поверхности маленького деревянного стола в своей приёмной хижине. За окном весело журчал ручей, и щебетали птицы. «Да, весна была чудесной. Наверно, одной из самых тёплых и приветливых. Лето будет таким же. Да… урожай что надо будет!» — думала женщина, поправляя ожерелье из когтей грифона — старый подарок, но надёжный. Наконец плотные, деревянные занавеси разъехались и показались два запыхавшихся лица. Её старшая дочь Нимра — миниатюрная и довольно привлекательная шатенка с ярко-голубыми глазами и красивой, пышной грудью, которая, как обычно, мало, чем прикрыта, сколько бы мать не говорила. Миримэ, так её звали, снисходительным взглядом оглядела младшую дочь Айлин, которая была вся какая-то сжавшаяся, от чего она стала ещё мельче и тоньше, с чисто-белыми волосами, которые длинными волнами спадали до ягодиц. — Дети мои, — она коротким движением указали на низкие пуфики перед её столом. Девочки тут же приземлились на них, подогнув под себя ноги. — Послезавтра первый день лета. Будет ежегодное торжество и именно в этот год выпадет День Выданья Невест. «О-о, ну только не это…» — скисла Айлин, понимая, к чему матушка ведёт. — Так как, вам уже есть восемнадцать, вы тоже будете участвовать. Нимра радостно захлопала в ладошки, а Айлин тяжело вздохнула, теребя материю платья. Миримэ чуть покачала головой: так и знала, что младшая дочь будет не в радости это услышать. Замужество представлялось ей чем-то небесным, а это просто любой может тебя выбрать, подарив священную лилию, в знак того, что избранник берёт её под своё покровительство, из-за того, что девушка ему приглянулась. — Ха, ну наконец-то! — всё ликовала Нимра. — Я всех смогу затмить! — она с гордостью поправила короткий лиф обтягивающего платья. — Нимра, сколько раз я тебе говорила не оголять так грудь! Это неприлично, — низкий, грудной голос матери раздался на всю хижину. Казалось, что даже её татуировка на лбу — яркое солнце — сделалось каким-то аж пылающим. — Да ладно тебе, матушка! — беспечно махнула рукой эльфийка, подперев голову ручкой и предаваясь мечтаниям. — А мне обязательно участвовать? — тихим голосом произнесла младшая дочь. Её лицо, редко усеянное почти незаметными веснушками, было печальным. — Айлин… ничего страшного в этом нет. Сюда съедутся все предводители племён и их приближённые, даже верховный король. Ну, неужели, ты не найдётся среди такого большого количества юношей, какой тебе будет симпатичен, а ты ему? — мать перегнулась через стол к дочери и сжала её тонкую кисть. Дочь подняла свои крупные серые глаза, встречаясь с тяжёлым и прямым взглядом матери, и она поняла, что лучше не возражать. — Хорошо, матушка, — в ответ она пожала ей руку свободной ладонью.

***

— Я тебя не понимаю, — покачала головой Нимра, как только девушки вышли за порог. — Ты и вправду до конца жизни будешь мечтать о сыне пастуха? Из-за того, что он разрешает нам кататься на единорогах? — Нимра! — пыталась пристыдить сестру Айлин. — Ты что говоришь такое? — эльфийка с опаской огляделась, но эльфы были занята своими делами: мужчины активно работали в самом сердце поселения, где будет проводиться праздник, мастеря столы, выстраивая везде колоны, с вырезанными на них символами солнца и луны — главные аспекты равновесия и порядка. Женщины готовили, украшали площадь, а детишки им в этом помогали. Обычная жизнь их племени. — Вот я жду не дождусь, когда какой-нибудь красивый юноша обратит на меня внимание. Вот, например, Сайдэн-младший! — Ты что? — округлила глаза Айлин и прикрыла рот ладонью. — Он же помолвлен с принцессой Мив! Она твоя будущая королева, а ты решила увести у неё жениха? — несмотря на абсурдность намерений сестры, девушка хихикнула. — А что? Они всего лишь помолвлены, а Мив до зелёной короны, как мне пешком до островов нагов. «Не так уж и далеки они!» — хмыкнула про себя эльфийка, а вслух произнесла: — А ещё говоришь, что это я мечтаю о младом юноше, с которым мы будем связаны узами неразрывной любви, — Айлин сложила руки, как при молитве, и закатила глаза, копируя в точности сестрицу Нимру. — Вот послезавтра и увидим, кому я достанусь, — грациозным движением она поправила чёлку и откинула хвостик, направляясь в сторону речки. Айлин недолго думая, поспешила за ней.

***

«Ах, как же хорошо иметь хорошего друга-сестру, с которой всегда будет весело!» — размышляла Айлин, пока её не окатила холодная, кристально-чистая волна. — Эй! — закрываясь от волны, эльфийка не заметила, что стала соскальзывать с горячего камня, на котором сидела. Окончательно соскользнув, она, брыкаясь, кое-как всплыла под хохот сестры. — Нимра-а-а! Сестра продолжала оглушительно хохотать, и вдруг резко исчезла под глубью воды. Айлин быстро развернулась и встретила испуганное лицо выплывшей сестры, которая не ожидала такой прыти от неё. — А-ха-ха, видела бы своё лицо! — Хм, видимо, начала учиться у меня хитрости? — из-за намокшей длинной чёлки лицо Нимры было плохо видно, но Айлин знала, что она улыбается. — Вот, если бы и обаянию научилась бы, то на тебя бы все принцы и короли, какие есть, мигом обратили внимание. Ты вон, какая красавица! — впервые в жизни Айлин слышала в голосе сестры завистливые нотки. — Ты… ты считаешь меня красивей тебя? — эльфийка неуверенно улыбнулась. — Ну, конечно таких шикарных груди и бёдер у тебя нет, но ты тоже вполне миленькая. Чего одни твои волосы стоят! — взяв вечно кручёную прядку сестры, она чуть подёргала её и отпустила. Айлин продолжала смущённо улыбаться — комплименты ей делали редко. Хотя, Айзек на её недавнее восемнадцатилетие сделал ей комплимент по поводу её красоты. — Давай вылезать, а то я уже пальцев ног не чувствую, — близился вечер, холодало. — Ох, ладно, занудная моя. Спешно выйдя из воды, эльфийки шустро обтёрлись полотенцем, и также шустро натянули свои платья: Нимра — обтягивающее на видных местах из тёмно-жёлтого льна чуть ниже колена, а Айлин — лёгкое, воздушное платье светло-серого цвета до земли с коротким разрезом на бедре. Не похожие ни по внешности, ни по характеру, они были абсолютно разными, но всё же ладили и дорожили друг с другом. — Как думаешь, что папа об этом думает? — спросила Айлин сестру, натягивая серебряные браслеты на руку — золото она не любила. — Думаю, что даже, если ему это не особо нравится, то выбора-то у него и нет. К тому же он набожен до безобразия и чтит традиции, — повела плечиками Нимра, завязывая пояс одеяния. — Ах, мне давно пора под венец, а то совсем скоро состарюсь. Айлин прыснула — мало то, что сестра была всего на год старше её, так ещё и эльфы долго живут и очень-очень медленно стареют. В отличие от тех же людей за морем и нагов. Эльфийке всегда было интересно увидеть живого нага или человека. Благо, война закончилась ещё задолго до её рождения, и она не видела всё то, что творили люди на их землях. Эти земли многие века хранили эльфы, и люди это знали, но ещё они думали, что смогут поработить эльфов, сделать рабами тех, кого считали остроухими уродцами. Люди так и не смоги вытеснить их, борясь разобщёнными армиями. И всё-таки Айлин была в расстроенных чувствах. Вот не мог этот праздник быть в том году, а? Девушке было грустно, она столько книг читала об особых узах, о связи одного человека с другим посредством каких-то общих меток — в основном родимых пятен. Когда-то Айлин слышала разговор двух старых знахарок, приближённых её матери-целительницы, о том, что её отец и мать неразрывно связаны, что у них родимое пятно в виде четырёхлистного клевера внизу подбородка. После этого маленькая девочка действительно пригляделась к родителям и увидела маленькое пятнышко, довольно похожее на клевер, если приглядеться. Ей всегда было интересно, а как понимают, что мужчина и женщина связаны, как вообще можно разглядеть родимое пятно, ведь у родителей оно было очень мало?.. — Между прочим, мой венок лучше! — вернул в реальность голос сестры. — Только посмотри, сколько колокольчиков и ромашек! А ты вот все лютики растащила, я ромашки еле успевала рвать и плести, — чуть помолчав, она добавила сладко-ядовитым голоском: — О, а ромашек ты столько насобирала, чтобы, наверное, гадать на Айзека — любит, не любит, лю… — Нимра так и не договорила, получив щепок от младшей сестрички. Ойкнув от неожиданности, она замолкла, обиженно потирая пострадавший локоть. — Отстань от меня и Айзека. Мы всё равно просто… дружим, — голос её дрогнул на последнем слове. — И не ори на всё поселение! Скоро коситься начнут. — Ну да, ну да, просто дружат они, — чуть наклонив голову, она прошептала в самое ухо: — Я видела, как вы целовались на твоём дне рождении. Айлин резко отпрянула от сестры, заслужив победную мину Нимры и удивлённый взгляд маленького мальчика, которого она чуть не сбила. — Прости, — бросила она мальчику, а после зашипела в ухо сестры: — Проболтаешься хоть кому-то, и тебя ни Мать-Земля, ни Отец-Небо не спасут, ясно?! Ответом ей стал лучистый смех. Нимра знала, что Айлин даже букашку не тронет, но вот бывают моменты, когда она как настоящая бестия. Её очень нравилось доводить сестру и всячески подкалывать. А уж подтрунивать и её Айзека доставляло ей истинное удовольствие.

***

Айлин не спалось. Посмотрев в окно, она увидела бледный диск луны. Полнолуние. Айлин всегда любила ночи за их загадочность, а уж луну она считала неким символом самой себя. Даже имя «Айлин» связано с луной — лунный свет. В их племени цикл Солнца и Луны очень ценили. Однако Солнце всегда выделяли больше. Конечно, Айлин любила яркий, летний день, но ночь манила своими тайнами и загадками. По легендам, именно в полнолуние произошла та роковая ночь, когда сожгли Священное Древо Равновесия и многие эльфы были осуждены, но те сбежали под землю, укрываясь во мраке вечной ночи и тьмы. Их назвали отступниками. Связь с ними была потеряна, на уступки они не шли, прощения не просили, и эльфов оставили. Девушка ещё поворочалась, попробовала закрыть глаза, но тщетно — сон так и не шёл. Сестре она так и не рассказала, что видела в чаще Вечнозелёного леса; глаза, которые Айлин каким-то чудом разглядела, были направлены на неё. В глазах существа, казалось, отражалось ночное небо. Он или она прятался в зарослях дубов, лицо плотно прикрыто, одни глаза и торчали. «Ужас… Ещё это выданье невест! Кто это придумал?» — белоснежные и распущенные волосы Айлин разметались по подушке. Лунный свет падал прямо на её лицо, что делало её похожей на привидение. Вдруг она услышала какой-то шорох за окном. — А-ах! — вздрогнула эльфийка. — Что это? — спросила она у самой себя, мельком взглянув на сестру, но та спала, обняв подушку. Её, похоже, только Армагеддон разбудит. Боязливо оглянувшись на окошко, её острые ушки снова уловили признаки шороха. Что-то не так, думала девушка. Медленно поднявшись с постели, она осторожно подошла к окошку, вглядываясь во тьму ночи. «Странно, только три стражника сидят у входа в поселение. Хотя, погодите… О, нет!» — страшная мысль пронзила её, как стрела в сердце. Айлин тут же отпрянула от окна, запахивая шторы, и побежала будить сестру, но была остановлена чей-то жёсткой рукой. Она хотела закричать, но некто быстро закрыл её рот, вжимая в угол комнаты. — Лучше помалкивай, детка! — прошипел грозный голос мужчины, и через секунду в его свободной руке заблестело серебряное лезвие кинжала. Айлин кое-как развернулась, чтобы видеть лицо наёмника, но увидела лишь скрытое шарфом лицо. «Нет! Неужели это он? Хотя… нет. Глаза другие», — мысль быстро растворилась, как и образовалась. Нет, это не сегодняшний гость из леса. Это был кто-то другой, с какими-то кошачьими глазами и небольшим шрамом на брови. — Где твой… А-а-а-а-а! — истошно заверещал мужчина, и Айлин почувствовала, как плечам стало легко, и поэтому тут же отбежала в другой угол комнаты. На пороге комнаты стояли трое мужчин — два стражника и отец девочек — Элдор, высший друид и вожак племени. С помощью телекинеза он удерживал наёмника, пока тот не захрипел. Тогда стражники быстро подбежали к мужчине, связывая того, пока тот отходил от магии. Айлин тут же кинулась к отцу, попав в его крепкие объятья. Его короткая, уже полностью поседевшая борода приятно щекотало скулу девушки. Ростом он был невысок, как, впрочем, все представители его племени, однако он отличался вполне великой силой, что физической, что магической. — Ну, ты и спишь, дитя! — укоризненно покачал головой Элдор, смотря на только что проснувшуюся Нимру, но всё же снисходительно улыбнулся, что делал крайне редко. — Айлин, вот, услышала что-то неладное, да? Молодец, бедняжка, — он чмокнул в макушку дочь, и уловил запах полевых цветов из локонов. Девушка подумала, что такие моменты нежности были в детстве, и то нечасто. — Кто это? — еле выговорила, бледная, как сейчас светило на небе, Нимра. — Это… какой-то наёмник. Мы ещё четверых поймали, видно они были либо на разведки, либо пришли, чтобы убить… Айлин и Нимра одновременно переглянулись. Нимра покрепче обняла подушку, а Айлин отца. Тут стражник стянул капюшон и шарф с лица мужчины, и все увидели… человека. — Человек? — одновременно грозно и удивлённо произнёс друид. Стражники подхватили под руку человека и уволокли его, такие же удивлённые и… напуганные? — Папа! Людей же не было лет сто на Эфле! — воскликнула старшая дочь друида. — Не было, — дочери впервые видели отца таким растерянным. Это могло, значит одно — всё плохо, даже очень. — Элдор! — в комнату вбежала мать эльфиек. — Вы в порядке? — подойдя сначала к Айлин, а после присев на ложе рядом с Нимрой, она отдышалась. — Я… я молилась, когда услышала какой-то вскрик на поляне. Выхожу, а тут какой-то тип бегает, перерезал горло одному лучнику, теперь к другому пошёл, — всё ещё тяжело дыша, женщина потёрла переносицы, низко склонившись, отчего её ожерелье соскользнуло с груди, издав характерный звук. — Еле успела подморозить ему ноги, не то сейчас валялась бы, как наши четверо погибших. — Какой ужас! — меланхолично отозвалась Айлин, и нехотя, отошла от отца и села на свою кровать. «А я думала, что скучно живу. Ничего интересного. Тьфу, вот и сглазила!» — Ладно, девочки, мы пойдём, — эльф пальцем поманил к себе жену, на секунду прижав её к себе, но тут же быстро отпустил. — Вы засыпайте, если можете. До рассвета времени ещё достаточно. — Не переживайте, дети мои, — добавила матушка девочек, и они удалились, оставив их одних. Как только за ними прикрылась дверь, Нимра удобнее устроилась на кровати, прячась в одеяле по самые уши: — Неужели я так сплю? Кошмар. Не могла меня разбудить? — глаза цвета неба смотрели с укором. — Да-а, ха-х, я пыталась! — с истеричными нотками ответила Айлин, сама укутываясь по примеру сестры в одеяло. — Я как раз к тебе шла, когда этот выскочил. Лицо Нимры вытянулось сильнее некуда, да и сама она всё ещё оставалась бледной. «Неужто это так её поразило?» — с долей непонятной вины подумала Айлин. — Ладно, родители правы. Давай спать! — на счёт этой затеи девушка была неуверенна, но другого выбора не было. Кинув последний обеспокоенный взгляд на старшую сестру, Айлин легла, однако во сне её снился тот блестящий серебряный кинжал…