Никогда не забывай

Воспоминания пятилетней давности обрушились неиссякаемой лавиной, снова возвращая Арне чувство пустоты и обреченности, которое долгое время преследовало его после тех событий. Первым порывом, шибанувшим так сильно, что он с трудом удержал себя, было схватить лыбящегося напротив блондина за шкирку и хорошенько тряхнуть, а то и вовсе врезать по этой смазливой физиономии. Злость просто разрывала изнутри. Арне давно не чувствовал ничего подобного. И как теперь быть? Как, скажите на милость, ему прикасаться к этому… этому… Целовать его… Трахать, в конце концов. И до кучи выглядеть так, словно это самое лучшее, что могло случиться в его жизни, и что имеет он самого желанного человека на всем белом свете. Хотя единственным желанием, которое сейчас вызывал в нем Элдрик, было желание его придушить. Но времени на сиюминутные разборки катастрофически не осталось. — Так и будешь мяться на пороге или мы, все же, приступим? — Элдрик прищурил глаза, еще шире растягивая улыбку. Наглость, которой был пропитан его голос, просто зашкаливала. — Меня не предупреждали, что придется возиться с девственником, — он гадко усмехнулся, с вызовом глядя на Арне. Это издевательское высказывание привело в еще большее бешенство. И то, что Элдрик ни жестом, ни взглядом, ни голосом не выдал ни единого намека на узнавание, только добавляло масла в огонь. Внутри все кипело, угрожая выплеснуться наружу некрасивой сценой, криком и, вполне возможно, дракой. Арне просто невероятным усилием заставил себя успокоиться. Нет, черт возьми, он не позволит невесть откуда возникшему призраку из прошлого снова хозяйничать в его жизни. Не для того он пять лет выбирался из дерьма, чтобы опять наступить на те же грабли. — А что, куколка, ты уже не так трясешься за свою задницу, как раньше? — он шагнул ближе, встав почти вплотную. Поддерживать Элдрика в его игре в незнакомцев Арне не собирался. — Пять лет назад тебя до истерики доводила мысль, что в ней может оказаться мой член. Арне торжествующе оскалился, заметив, как дрогнула безупречная улыбка Элдрика от его слов. Вот так, пожалуй, будет гораздо эффективнее. Лучше, чем мордобой. Куколка хочет поиграть? Да пожалуйста. Арне за эти пять лет тоже многому научился. Хоть его и выгнали из университета из-за скандала, жизнь после с лихвой компенсировала ему незаконченное образование. Карабкаясь наверх, Арне достиг своего пика в актерском мастерстве. Он мог сыграть что угодно и когда угодно, спрятав все свои чувства под выбранной личиной. Никому и никогда больше не будет позволено заглянуть под бесконечные слои масок, чтобы добраться до того открытого и наивного паренька, которым он был когда-то. — Моей заднице есть, чего опасаться? — несмотря на пропущенный удар, Элдрик сдаваться не собирался. — Неужели у тебя найдется, чем удивить меня? — Поверь мне, — Арне неуловимым движением подсек Элдрика, роняя его на кровать и придавливая своим телом. — Я не оставлю ее равнодушной. Хотя внутри кипела злоба на выбешивающего наглеца, тело вдруг вспомнило, как хотелось этого парня когда-то. Оказалось, что даже запах его остался в памяти. Конечно, Элдрик изменился. Стал выше и раздался в плечах. Вон даже татуировку себе сделал. Левую руку выше локтя украшал причудливый узор, абстрактными языками пламени уходящий дальше на плечо. Но остался таким же стройным, лишь добавилось мышечной массы, и рельефы его тела радовали глаз. Видно было, что следить за своим внешним видом парню не чуждо. Арне с каким-то садистским удовольствием провел рукой по голому торсу, следя за реакцией. Элдрик сглотнул, едва заметно вздрагивая. Все такой же чувствительный. Арне улыбнулся. — Оказывается, много не надо, чтобы заткнуть маленькую шлюшку, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, поцеловал. Но получилось так, что нашлось, чем и себя удивить. Думал, что из-за ненависти, бушевавшей в душе, будет сложно настроиться на нужный лад, но желание вспыхнуло за мгновение, хотя на поцелуй Элдрик толком и не ответил. Арне вжался бедрами в тело под собой, чувствуя, что не единственный реагирует так остро. Но у Арне-то уже рефлекс выработался, у него всегда вставал, как по команде. А вот Элдрик… Интересно, как блондинчик до такого докатился. Ведь натуралом же был до мозга костей. Та история с Арне не в счет. Теперь-то он это понимал. Нужен был куколке кто-то, кого можно было использовать в сомнительной и опасной авантюре вместо себя, вот и бросился очертя голову в мужские объятия. Но то было вынужденно. А сейчас?.. Его поза, его действия, движения и прикосновения — все говорило о том, что Элдрик знает, что делает. Его опыт в однополом сексе буквально бросался в глаза. Арне даже моргнуть не успел, как оказался без штанов, сидящий верхом на своем бывшем наваждении, а прохладные пальцы разминали его полностью вставший член. Грудь Элдрика высоко вздымалась от глубокого и частого дыхания. И без того светлые глаза, застланные пеленой возбуждения, сейчас казались почти прозрачными. Чувствовалось, что он тоже завелся не на шутку. Доказательство его желания настойчиво упиралось Арне четко между ягодицами, которые Элдрик уже вовсю наглаживал своими ладонями. Ганс пришел, как и обещал, ровно через пять минут. На плече у него уже была работающая камера. Личной фишкой босса было начинать съемку с порога, чтобы урвать несколько моментов единения актеров. Эти эпизоды частенько потом включали в фильм, чтобы создать атмосферу. Привычно не отвлекаясь на оператора, Арне ерзал на бедрах Элдрика, потираясь промежностью о его стояк, который все еще был скрыт шортами, и распалялся все больше и больше. — О, я смотрю, вы уже настроились на общую волну, — сказал Ганс, наводя на них камеру. — Если Арне с голой задницей, значит, все идет по плану, — усмехнулся он и, приблизившись, взял крупным планом их лица — сначала Элдрика, а потом Арне. — Продолжайте, — он обошел кровать с другой стороны. — Сегодня у вас импровизация. Без комментариев с моей стороны. Что делать, вы оба знаете. Да, Арне прекрасно знал, что делать. Слова Ганса означали — вы здесь одни, камеры нет, делайте, что хотите, но не забывайте показывать. Ключевым навыком, который постигали актеры в начале своей карьеры, была отработка открытых поз для наилучшего ракурса съемки. Концентрировать свое внимание на операторе было нельзя. Но в то же время чувствовать камеру был обязан каждый, чтобы невзначай не закрыть обзор, запоров тем самым ценный кадр. Это все знал Арне, но вот откуда такое мог знать Элдрик… На слова Ганса он кивнул, улыбаясь так одуряюще сексуально, что Арне захотелось вставить ему безо всяких прелюдий, которые обычно предшествовали самому акту. Ганс замолчал. Если он говорил «без комментариев», значит, за всю съемку он не проронит больше ни слова, предоставляя актерам почти полную свободу. Арне огладил плечи Элдрика, притирась к нему грудью. Дразнил, обещая поцелуй, но в последний момент уходил от контакта. А Элдрик велся. Пытался поймать его губы своими, буквально выпрашивая ускользающую ласку. Сосредоточиться было неимоверно сложно. Бешенство все еще бурлило у Арне внутри и рвалось наружу, выливаясь в жажду грубого необузданного секса. Хотелось драть этого лицемерного гада до разорванной жопы, чтоб орал дурниной и извивался под ним, прося пощады. Но приходилось быть ласковым. Ганс не любил грубость в сексе, который они показывали публике. Он любил эстетику. Все должно быть красиво, не пошло и без боли. Поэтому-то актеры, задействованные в пассивной роли, так тщательно подготавливали себя перед съемкой, чтобы при проникновении в кадре не мелькало искаженное мукой лицо или, не дай бог, вялый член. Поцелуем, которому Арне, все же, позволил случиться, они чуть было не запороли все начало съемок. Сцепились, как два диких кота, сталкиваясь зубами. Прошило аж до пяток. Арне вовремя опомнился, снова отстраняясь. Он снял с себя безрукавку, отбросил на пол и принялся за шорты Элдрика. Распустив шнуровку, стянул их до колен, освобождая длинный и ровный член. Не смог удержаться — дал себе несколько секунд, чтобы полюбоваться открывшейся картиной. По сути, обнаженным Элдрика Арне никогда и не видел. А ведь когда-то мечталось о таком. А теперь вот оно — бери. Чувства к красоте этого тела и к тому, кому оно принадлежало, были настолько противоречивы, что Арне в них запутался. Он хотел Элдрика так же, как и пять лет назад, и одновременно ненавидел до сведенных скул. Как эти противоположности могли сочетаться, в голове не укладывалось. Отбросив ненужные мысли, Арне вернулся в съемочный процесс и прошелся языком по члену Элдрика, работая на камеру, которую Ганс подсунул буквально ему под нос. Светлые, аккуратно подстриженные волоски в паху блондинчика щекотали подбородок. Прикрыв глаза, на выдохе взял в рот. Хоть минет был одной из основных составляющих любого сюжета, Арне так и не заставил себя полюбить его делать, но сейчас вдруг поймал какой-то драйв. Может, из-за мыслей, что распирали его голову, а может, и из-за того, кто сейчас был его партнером и что он значил для него когда-то. Он сосал с каким-то остервенением, едва ли осознавая, как это выглядит со стороны. Элдрик же, одной рукой зарывшись Арне в пряди на затылке, пальцами другой наглаживал себя по ребрам, периодически цепляя напряженный сосок. Запрокинув голову, он прикрыл глаза, облизывая покрасневшие губы. Выгибался, когда Арне брал глубже, толкаясь бедрами вверх, и дрожал. Это было не совсем профессионально. Ганс обычно требовал от актеров большего взаимодействия при минете, но сейчас он снимал молча, ни звуком, ни жестом не выдавая своего неудовлетворения. Арне оторвался от подрагивающей плоти Элдрика и проложил цепочку поцелуев по его идеальному прессу, продвигаясь выше к груди. Лизнул раздразненный Элдриком сосок и добился очередного судорожного выдоха, рукой стимулируя собственный член, хотя необходимости в этом не было никакой — он и так стоял, как каменный. Срабатывала привычка. Они частенько прибегали к этому, чтобы сохранять хорошую эрекцию на протяжении съемок. Вообще сегодня все получалось как-то смазано. Арне ощущал себя развинченной деталью, которую в ограниченном пространстве бросало из стороны в сторону. Он никак не мог вписаться в свою стандартную линию поведения на съемке. Почему-то до одури хотелось целоваться и приходилось постоянно одергивать себя на моменте, когда он тянулся к губам Элдрика. И партнер, черт возьми, совсем ему не помогал. Обхватив за шею неожиданно сильными руками, Элдрик сам поцеловал его так, что Арне хотелось зарычать. Всколыхнулся какой-то первобытный инстинкт — приручить, придавить, выебать так, чтоб искры из глаз посыпались. Блять! С этим гребаным блондином все снова перевернулось вверх тормашками. Свалился, как снег на голову. И вся привычная жизнь опять полетела к черту. Прервав поцелуй, который незаметно для них самих перерос в хаотичную возню на кровати, они переместились. Арне, вспомнив, что он ведущий в паре, все же, смог вернуть процесс в нужное русло. Встав возле кровати, уперся одной ногой в матрас, всей своей позой намекая Элдрику, что пришла его очередь поработать ртом. На этом моменте контроль и закончился. Когда Элдрик, тоже сильно увлекшийся, обхватил его член губами, сразу пропуская в горло, Арне застонал в голос, едва удержавшись, чтобы не выматериться. Неожиданно стало так хорошо, что он чуть не кончил. — Не торопись… Не торопись, — зашептал он, придерживая Элдрика за волосы и заставляя его выпустить свой член изо рта. — Вот так… Да… — и снова застонал от движения влажного языка по стволу до мошонки. Все мысли о правильных и последовательных действиях вылетели из головы. К дьяволу! Хочет Ганс импровизации — он ее получит. Желание думать и анализировать испарилось подчистую. Единственное, на что еще хватало мозгов, — открываться. Да и то по большей части на рефлексах, выработанных годами работы в этой сфере. Наклонившись вперед, Арне ухватил все еще продолжавшего ему отсасывать Элдрика за зад. Сминая его ягодицы, открывал для камеры. Ганс, переместившись, как раз снимал с нужного ракурса. Надавив пальцем на анус, Арне почувствовал, как он поддается, раскрываясь. Готовый, гаденыш. Распрямившись, он за подбородок потянул Элдрика наверх так, что тот с пошлым чпокающим звуком выпустил его член изо рта. Они снова целовались. Голодно, мокро и страстно. Совершенно непрофессионально. Арне залез на кровать и, перевернув Элдрика на спину, за бедра подтащил ближе к себе. Максимально разведя его ноги и приподняв их вверх, языком прошелся по промежности. Он чувствовал, как подрагивают мышцы Элдрика под его пальцами, как трепещет анус от влажных касаний. И дурел с этого. Никогда прежде его так не занимало то, что чувствует партнер по съемке. Сейчас все воспринималось так, будто они здесь одни, и нет Ганса с камерой, нет выставленного света, а за стеной не топчется штат сотрудников. В тишине комнаты раздавалось лишь частое, прерывистое дыхание Арне и судорожные выдохи с тихим «ах», Элдрика. Закинув его правую ногу себе на плечо, Арне не резко, но настойчиво проталкивался в пока еще узкий проход. По смазке шло неплохо, но Арне на собственном примере знал, как неприятно первое проникновение для принимающего. Хоть Элдрик и продолжал стонать, сохраняя на лице выражение вселенского кайфа, Арне чувствовал, как напряглись мышцы бедер, за которые он его придерживал. Терпи теперь, куколка. Сам во все это ввязался. Оказавшись полностью внутри, Арне тоже застонал. Было жарко. Тесно. И хорошо… Господи, в скольких задницах побывал его член, никогда же так не заморачивался на ощущениях. Почему сейчас-то реакция, будто у него первый в жизни секс? Из-за того, что пять лет назад так сильно хотел эту шлюшку, но так и не получил ее? Бред… Все было как-то неправильно. Но в то же время почти идеально. Элдрик не отрывал от Арне взгляда. Смотрел одновременно страстно и ласково, как-то еще и доверчиво, что ли. Вся наглость и заносчивость слетели с него, словно шелуха. Сейчас он был открыт и честен в своих эмоциях. Арне с удивлением и смутным беспокойством снова находил в нем черты того парня, в которого когда-то имел неосторожность влюбиться. Уже не хотелось жестокого траха. Наоборот, хотелось нежности, хотелось доставить удовольствие, увидеть, как ему будет хорошо. Неспешно начиная двигаться, Арне наклонился для поцелуя. Растяжка у Элдрика была что надо. Он даже не поморщился, когда его колено коснулось его же груди. Арне вообще хотелось полностью улечься на Элдрика, закрыть его, сжать в медвежьих объятиях и чувствовать отклик на каждое движение. Но мысль о том, что Ганс за такое самоуправство подвесит его за яйца на ближайшем столбе, тормозила нелепые порывы. На камеру они трахались так, как того ждал от них босс. Личные хотелки оставались за дверьми студии. И так сегодня накосячили по полной, и им, скорее всего, еще предстоит выслушать мнение главного по этому поводу. Кульминация была близка. Причем у обоих. Кончить вообще хотелось с момента, как только вошел. Арне сдерживался, сбавляя темп, отодвигая свой оргазм. Обычно ему легко было удержать под контролем семяизвержение, он спокойно кончал тогда, когда это требовалось по сюжету. Но в этот раз обычная выдержка подводила. От напряжения он покрылся испариной. Искры удовольствия короткими вспышками распространялись от паха, заполняя каждую клетку и вовлекая Арне в выматывающее противостояние — выстоит он или его накроет в ту же секунду. Элдрик тоже держался, хотя унять дрожь, проходящую разрядом по телу, временами не удавалось. Как и хриплые стоны, звучащие при каждом толчке. Он почти не дрочил себе. Пальцы легонько поглаживали до предела напряженный член. Пару раз он, как бы невзначай, пережимал его у основания. Чтобы чуть снизить градус напряжения, Арне решил сменить положение. Лег на бок и придвинулся к Элдрику, продолжая удерживать его ногу на весу. Снова вошел в разработанную задницу. Так было даже круче. Придерживая другой рукой Элдрика за затылок, Арне уперся в его лоб своим. Они смотрели друг на друга как давние любовники, переживающие самый острый всплеск собственных чувств. Движения в этой позе выходили более плавными, заставляя обоих сгорать в сладкой муке. До закушенных губ и дрожащих пальцев, судорожно перебиравших влажные пряди волос. Прикрыв глаза, Арне сосредоточился на ощущениях. Как же хорошо, господи! Рваными выдохами он обжигал губы напротив, ловя уже неконтролируемые стоны. Светлая кожа Элдрика вокруг рта и носа окрасилась красными пятнами, на щеках проступил яркий румянец. Глаза, словно вода в лагуне, затягивали, и, окунаясь в них, Арне попал в лютый шторм, бушующий в глубине. Бездумно потянулся за поцелуем, ускоряя движения, и понял, что достиг своего предела. Вернувшись в первоначальное положение, он продолжил короткими сильными толчками врываться в податливую плоть. Элдрик выгнулся, сжимая свой член в ладони. — Я сейчас кончу, — простонал он, изламывая брови в предоргазменной судороге. — Не… останавливайся… Арне чуть отклонился назад, открыв обзор для оператора, и, продолжая двигать бедрами, с жадностью смотрел, как побагровевший раздувшийся член Элдрика выстреливает вязкую, почти прозрачную сперму порция за порцией. И его частые «ах-ах» моментально погрубевшим и дико сексуальным голосом сваями вколачивались в мозг. Радужными всполохами накрывала эйфория. Оргазм Элдрика шибанул по нервам так, что Арне чуть не потерялся в сером тумане, заполнившем голову. Он дернулся, ловя первые искры оргазма, и выскользнул из Элдриковой задницы, заливая ее спермой. Горло перехватило от собственного скулежа. Он склонил голову, содрогаясь от последних спазмов, и с удивлением обнаружил, что Элдрик ласково гладит его по бедру, успокаивая. Это что еще за нежности? Нахрен такого не надо. Он наклонился к нему, сдерживая дыхание, легко мазнул по приоткрытым губам и тихо-тихо зашептал, чтобы звук не попал на камеру: — Ну что, Элли, понравилось твоей заднице? Элдрик вдруг обхватил ногами его бедра, руками скользнул на спину и, притираясь всем телом, выдохнул ему на ухо: — Да. Кожа Арне мгновенно покрылась мурашками от того, как эротично-безумно это прозвучало. Он сгреб в охапку волосы Элдрика, запрокидывая ему голову, с гневом и все еще не ушедшей страстью впился в него прожигающим взглядом. Накрыло дикое желание стереть с его лица это томно-расслабленное выражение и мечтательную улыбку жестоким наказывающим поцелуем. Но голос Ганса вернул его в реальность. — Стоп! Снято! — босс выключил камеру и, сняв ее с плеча, аккуратно поставил на комод. Арне тут же отпрянул от Элдрика, выпутываясь из его удушающих объятий. Он отполз на другой конец кровати и уселся по-турецки, возвращая свое обычное хладнокровие. Элдрик лениво повернулся на бок и, уронив голову на сгиб локтя, глубоко вздохнул. — Для первого раза неплохо, — сказал Ганс, поворачиваясь к ним. — Есть над чем поработать, но в целом вышло горячо, — он усмехнулся, ненавязчивым движением руки поправляя сквозь ткань легких штанов свой явно вставший член. Арне глазам своим не поверил, уставившись на его выпиравшую ширинку. Ганс возбудился? Глядя на них возбудился… Никогда такого не видел. Он же скала. Хладнокровная машина, которая всю съемку бесстрастно контролирует процесс, вставляя прямолинейные комментарии и указания. Почти все остальные операторы и даже техники, когда присутствовали на съемках, иногда возбуждались, но не Ганс. А сегодня он явно дал понять, что мужчины ему, все-таки, не безразличны. Не такой уж он и железный. — Тебе… помочь? — Арне взглядом указал на его явную проблему. От конкретного шока он даже не сообразил, кому и что предлагает. — Себе помоги, — засмеялся Ганс. — Тебе, похоже, один раз кончить было мало, — он многозначительно посмотрел на все еще стоящий по стойке смирно член Арне. Глаза его искрились, реакция парней его забавляла. — Помощник… Элдрик хмыкнул, пряча лицо в подушке и сдерживая смех. Арне улыбнулся, затолкав поглубже раздражение. Провел вверх-вниз по члену рукой, рисуясь. Клоуна, блин, нашли. Такой херней его не смутишь, он сам кого хочешь смутить может. А Ганс зря отказался. Сейчас Арне с удовольствием бы ему отсосал, чтобы перебить вкус Элдрика, прогнать ощущения от секса с ним. — Ты, — Ганс обратил свое внимание на блондина. — Не должен выключаться во время съемки. Я понимаю, что Арне охуительный партнер и качественно трахает, но улетать от него запрещено. Все время, пока вы в кадре, вы должны взаимодействовать. Хочешь кайфовать, уговори его трахнуть тебя в выходной. Теперь засмеялся Арне. Только вот смех вышел немного нервный. Еще ему не хватало Элдрика за пределами студии. Хватит того, что, похоже, им предстоит очень часто работать в паре. Оставалась надежда, что самому Элдрику не придет в голову мысль приставать к нему вне работы. — А ты, — снова обратился босс к Арне. — Поменьше слюней и побольше дела. И скулишь ты, когда кончаешь, как сучка. — Я всегда скулю, — огрызнулся Арне. — Раньше тебя это не парило. Это была его особенность. Он не мог сдержать свой голос во время оргазма и кончить как нормальный брутальный мужик с хрипами и рычанием. Иногда даже пассивы — тот же Элдрик, к примеру, — издавали более мужественные звуки при оргазме. Но в кадре его скулеж смотрелся неплохо, и зрителям это нравилось. — Ладно, на сегодня все, — Ганс забрал камеру и пошел к двери. — Идите оба мойтесь. Завтра в три жду вас в студии. Смонтируем видео, посмотрим, что получилось, — он вышел за порог, оставив Арне и Элдрика одних. Неловкость, повисшую в комнате, можно было потрогать руками. Начинать разговор ни один из них не спешил. Столько ругательств, обвинений и эмоций крутилось в мыслях Арне. Так много он хотел сказать Элдрику, что в итоге решил промолчать. Словно перегорело что-то внутри. Не был он готов сейчас выслушивать оправдания, а возможно и насмешки с оскорблениями. Может, когда немного утихнет буря у него в груди, когда он привыкнет к мысли, что Элдрик снова вошел в его жизнь, тогда они поговорят. Он молча поднялся с кровати и, не глядя на все еще лежавшего на ней парня и оставив на полу валяющуюся одежду, пошел в душ. Ванная комната во втором павильоне напоминала турецкий хамам. Мозаичная плитка покрывала стены и пол. Ею же была выложена каменная скамья возле душевых. Три душа крепились прямо к стене, не разделенные перегородками. Все пространство было максимально открыто. Здесь тоже проводилось немало съемок. Арне повернул вентили и встал под упругие струи. Думать не хотелось, но мысли упорно лезли в голову. Ему не понравилось, как прошла сегодняшняя съемка. Слишком эмоционально. Слишком дергано. Вполне возможно, что сыграл эффект неожиданности от встречи с прошлым. Но, если нет, если он и дальше так будет реагировать на Элдрика, то их совместные съемки превратятся в поле боя. Он так глубоко ушел в свои размышления, что за шумом воды не услышал, как хлопнула дверь. Только когда краем глаза заметил движение рядом, вздрогнул, уставившись на вошедшего Элдрика. — Так и не скажешь мне ничего? — спросил он, подходя ближе и разрушая иллюзию установившегося нейтралитета. — Будешь бегать от меня, как от чумы? Арне повернулся и посмотрел на Элдрика в упор, затягивая паузу. Отметил его нервозность и даже отчасти смущение. Усмехнулся про себя. Нервничает куколка. Хоть и хорохорится. Сам боится разговора, но все равно лезет. Слабоумие и отвага — наше все. — Постарайся не мелькать у меня перед глазами больше, чем это необходимо, — ровным и спокойным голосом проговорил Арне. — Этим ты упростишь жизнь нам обоим. То, что было между нами в прошлом, там и осталось. Сейчас кроме работы нас ничего не связывает и вряд ли будет. Надеюсь, ты меня понял, — Арне закрыл кран и, подхватив со скамьи полотенце, неспешным шагом направился на выход, оставляя растерянного Элдрика в одиночестве. — Рад видеть тебя, Арне, — услышал он тихий голос, закрывая за собой дверь.