Никогда не забывай

Пять лет назад. Кристоф своим звонком разбудил Арне субботним утром, сообщив, что в восемь вечера он за ним заедет, чтобы тот был дома и ждал его при полном параде. К вечеру стоило подготовиться. После стремительного побега Элдрика, Арне подобрал в коридоре брошенный тубус с картиной. Она оказалась небольшой по размеру и какой-то невзрачной, что ли. Арне долго ее разглядывал. Горы в каком-то белесом тумане, все до невозможности блеклое, нечеткое. Для Арне, совсем не разбирающегося в живописи, было непонятно, что особенного некоторые люди в этом находят. Выйди за городом в пасмурную погоду — и вот тебе точно такой же пейзаж. Скукота. Он считал, что если и вешать себе что-то на стену, то это должно быть нечто яркое, однозначно мотивирующее и поднимающее настроение, а не вгоняющее в уныние. Но, как известно, вкусы у всех разные. Неужели Элдрик всегда такое рисует? Оценить его талант Арне при всем желании не мог. Не понимал он ни черта в этом виде искусства. Но судя по тому, что тот смог повторить картину какого-то известного художника, значит, был профи в своем деле. Арне этого было достаточно. Свою часть дела Элдрик выполнил. Свернув картину, он убрал ее обратно в тубус. Подумать над тем, что произошло у них накануне, у Арне не было времени. Он пытался просчитать все варианты развития сегодняшнего вечера. Сначала нужно сделать то, что они задумали, а потом уже можно будет разобраться в отношениях. Ничего же страшного не произошло. Рано или поздно они все равно бы к этому пришли. Физиологию не обманешь. Нужно будет просто поговорить с Элдриком, успокоить его. Арне представлял себе его состояние. Наверняка убивается ведь о содеянном, хотя ничего плохого они и не сделали. Хотели же оба. Но все это на потом, в первую очередь — дело. Без десяти восемь Арне стоял у зеркала в прихожей и критически оглядывал свое отражение. Он решил одеться так, чтобы на все случаи жизни — черная футболка с ярким, привлекающим внимание принтом, темно-серые джинсы с художественными потертостями на бедрах и авторские кеды, сочетающиеся с общей цветовой гаммой. Долго думал над тем, куда в итоге деть картину. Она хоть и не очень большая по размеру, но в карман ее не положишь. В итоге решил взять с собой рюкзак. Городской и стильный, он прекрасно сочетался с его продуманным образом, а тубус, прикрепленный сбоку, не особо бросался в глаза. Кристоф приехал минута в минуту. Такая пунктуальность весьма импонировала Арне и добавляла Кристофу плюсов. Как для Арне — слишком уж много их собиралось, что по идее должно было заставить крепко задуматься. Но времени на это он себе не оставил. Они уселись на заднее сидение, и снова личный водитель повез их в неизвестном Арне направлении. Кристоф на этот раз отмалчиваться не собирался. Всю дорогу он болтал без остановки, расспрашивая Арне о его предпочтениях в выпивке, о любимых местах в Берлине, о предметах, изучаемых в университете. По телефону они о таком не говорили — Кристоф каждый их разговор сводил к теме секса. А сейчас он словно открывался с другой стороны, и Арне поймал себя на мысли, что Кристоф оказался прекрасным собеседником. А ведь они могли познакомиться совсем при других обстоятельствах, и тогда, скорее всего, их отношения пошли бы по иному руслу. Арне одернул себя. Не стоит столько думать. Нет ничего другого, есть то, что есть. Слишком опасно углубляться в фантазии, неизвестно, к чему это может привести. Когда машина остановилась возле непримечательного здания из тусклого серого камня, и они выбрались на улицу, Арне даже рот открыл от удивления. Слишком уж часто этот фасад мелькал в тусовочных хрониках. Кристоф привез его в Инсомнию на закрытую вечеринку. Да уж, его сюрприз оказался приятным и очень неожиданным. Арне много слышал об этом клубе — попасть сюда было практически нереально. Если бы он не был с Кристофом, которого, похоже, тут прекрасно знали, то его, скорее всего, не пустили бы даже на порог. То, как подобострастно охранники пропустили их внутрь, избавив от необходимости личного досмотра, произвело на Арне впечатление. Но и было ему на руку. Светить копией картины, оригинал которой висит в доме у его спутника, совсем не хотелось. Внутри клуба все было оформлено в красно-черных тонах. Мягкий свет лился словно сквозь легкую дымку, создавая интим и загадочность. Они прошли мимо бара, оформленного в виде извивающегося змеей неонового монстра, мимо танцпола, на котором уже качались в танце полуодетые парочки, и вышли к своеобразной лаунж-зоне. Вокруг небольшого бассейна, утопленного в полу и грамотно подсвеченного все теми же неоновыми огоньками, стояли низкие диваны из красной кожи с узкими овальными столиками. Обстановка была до невозможности интимной, с легким оттенком пошлости, но, как ни странно, именно это и придавало этому месту неповторимый антураж. Они подошли к столику, за которым уже сидела компания из пяти человек, — две девушки и трое парней. Кристоф представил всем Арне и увлек его рядом с собой на диван. Кожаная обивка оказалась на удивление мягкой и приятной, не липла к телу и уютно приняла его в свои объятия. Но напряжение все равно не оставляло. Кристоф, если честно, заставлял его нервничать даже больше, чем незнакомая компания. Тот чувствовал себя здесь как дома, с ходу вливаясь в разговор, но об Арне не забывал. Налил ему выпить, наугад выбрав одну из бутылок, которыми в приличном количестве был уставлен их стол. И постоянно касался, будто невзначай, то руки, то бедра. Алкоголь расслабил. Арне так и не понял, что пьет, это было неважно. Незаметно для себя тоже включился в беседу и начал получать удовольствие от приятного вечера, знакомясь с новыми для него людьми. К одиннадцати их компания пополнилась чуть ли не вдвое. Они танцевали, курили кальян, пили все без разбора, уже не замечая, где чей стакан. Некоторые даже в бассейн полезли, и сейчас там увлеченно целовалась парочка парней. В тусовке Кристофа просто смотрели на нетрадиционные отношения, в основном все были бисексуалами — и там, и там успевали. Да и сама тематика клуба, как оказалось, была направлена на свингер-тусовки. Присутствовать на таких Арне еще не приходилось. Максимум он ходил в гей-бары, но там все было так же как везде, только основной контингент составляли мужчины. Веселье перевалило за экватор и продолжалось на полную катушку. Арне был пьян и слегка возбужден. Голова плыла от выпивки, кальяна и расслабляющей музыки, что ненавязчиво звучала в зале, не мешая активным беседам, ведущимся за столиками. Улучив минутку, он незаметно сбежал в туалетную комнату, чтобы немного привести себя в порядок. Стоило напомнить себе, что он здесь ради конкретной цели. Не успела за ним закрыться дверь, как следом ворвался Кристоф. Он тоже был пьян, глаза его горели каким-то диким, колдовским зеленым огнем. Он часто дышал, словно бежал за Арне не пару метров, а километров десять, как минимум. В тишине оглушающим выстрелом щелкнул дверной замок. И через мгновение Арне оказался прижат к черно-красному кафелю возле раковин. Губы Кристофа оказались такими, как Арне их себе и представлял, — в меру жесткие, в меру нежные и очень, очень возбуждающие. Да, он думал о поцелуях с этим парнем, не мог не думать, слишком уж тот был притягателен. И теперь в полной мере убедился в этом. Все остальное потонуло в алом тумане возбуждения. Чужие губы и чужие руки были везде. Тело горело в агонии. Они несколько раз менялись местами, впечатывая плечами в плитку, стараясь перехватить доминирование. Арне оказался прав — Кристоф так просто не сдавался. В очередной раз, прижав Арне к стене, он неуловимым движением расстегнул его штаны, сразу вместе с бельем спуская их на бедра, и, рухнув на колени, без паузы принял его член в рот практически на всю длину. В голове у Арне что-то взорвалось. Он застонал, толкаясь бедрами в этот охуенный рот, что приводил его в неописуемый экстаз. Руки вцепились в черные кудри, задавая темп. Затуманенным взглядом Арне наблюдал, как Кристоф с энтузиазмом отсасывает ему, свободной рукой надрачивая свой член. Он явно получал кайф от процесса, и Арне это добило. Пару раз толкнувшись, он хотел отстраниться, чтобы кончить Кристофу на лицо, но тот не позволил. Прижал его бедра вплотную к себе, пропуская член глубоко в горло и застонал, вызывая крышесносную горловую вибрацию. Арне так и кончил, полностью погрузившись в эту чумовую глотку, ощущая, как содрогается Кристоф, кончая ему на ботинки. Арне все еще приходил в себя, когда Кристоф поднялся, заправляясь неуверенными движениями. Облокотившись на раковину, он включил воду. — Черт, голова кружится, — от глубокого минета его голос охрип и звучал глухо. Арне отлип, наконец-таки, от стены и, приведя в порядок свою одежду, подошел ближе. Видок у Кристофа был тот еще. — Все нормально? — поинтересовался он. — Ты как-то не выглядишь в порядке. — Не знаю, — Кристоф набрал в ладони воды и плеснул себе в лицо. — Расплывается все. Вроде и не пил много, чтобы так шибануло. Его повело в сторону, и Арне подхватил его за талию, чтобы удержать. — Давай я отвезу тебя домой, — встревожено проговорил Арне, глядя на отражение бледного Кристофа в зеркале. — Ты, похоже, сильно пьян. — Надо позвонить Генриху, пусть приедет, — язык у Кристофа заплетался, слова выходили невнятные. Ему с каждой минутой становилось все хуже. Арне торопливо привел в порядок свою обувь, очистив с помощью бумажных полотенец с нее сперму Кристофа, и сполоснул руки. Нужно было срочно увозить отсюда этого пьянчужку. Ситуация выходила на руку Арне. Он самостоятельно отвезет его домой и под предлогом доставки пьяного тела сможет попасть внутрь. Никакому личному водителю Арне звонить не собирался. Дотащив Кристофа до свободного диванчика, вызвал такси. Когда прибыла машина, Арне и сам чувствовал себя не лучшим образом. В глазах появилась какая-то муть, которую он никак не мог сморгнуть. Чуть подташнивало. Но это скорее от эмоций, что он пережил с Кристофом, чем от алкоголя. Ноги стали ватными и никак не хотели держать тело ровно. Пока дотащил отключившегося Кристофа до такси, раз десять чуть не упал на ровном месте. Хорошо, что адрес Нисса ему дал Элдрик — добиться от пьяного Кристофа хоть чего-то связного было нереально. В такси было жарко и пахло какой-то жуткой синтетической отдушкой. Водитель флегматично пялился на дорогу, не обращая внимания на своих пассажиров. Кристоф спал. Чтобы не вырубиться самому, Арне развлекался тем, что периодически пытался посадить Кристофа ровно, но тот упорно заваливался обратно, придавливая его своим совсем не миниатюрным телом. От такого соседства становилось еще жарче, и Арне буквально молился о том, чтобы эта поездка поскорее закончилась. Мелькнул указатель на Потсдам, и Арне искренне порадовался, что ехать им осталось еще от силы минут пять. И тут Кристоф, словно почувствовав, что он почти дома, очнулся. Открыв глаза, он удержал свое тело от очередного заваливания, но долго находиться в вертикальном положении не смог и все равно привалился к плечу Арне. — Оу, мы едем ко мне? — пьяно проговорил он, разглядывая знакомый пейзаж за окном. — Я устрою тебе горячую ночку, — похотливые руки Кристофа скользнули Арне под футболку. — Не сомневаюсь, — Арне вздохнул, даже не пытаясь помешать горячей ладони хозяйничать на своем животе. Он уже почти смирился с тем, что, похоже, им с Кристофом не миновать постели. Немного тревожил факт, как сложится расклад. Учитывая состояние Кристофа, Арне, все же, надеялся на свою победу. Но и другой вариант исключать не следовало. Кто же знает, как все повернется. Особняк Ниссов встретил их темными окнами. Когда они не без труда выбрались из такси, Арне огляделся вокруг и присвистнул. Ну конечно, где же еще жить его рыцарю, как не в замке. Фонари прекрасно освещали монументальное здание из бежевого камня, не лишенное элегантности. К нему вела дорожка, выложенная разномастной плиткой, что смотрелось совсем не по-плебейски, а очень дорого и стильно. Ступени, ведущие к входной двери, терялись между кустами Белого дерена. Аркообразные окна замечательно сочетались с изящными балконами и остроконечной крышей, покрытой темно-коричневой черепицей. Чуть поодаль виднелись стены хозяйственных построек и помещений для прислуги, а за ними расположился мини-парк с летней кухней и зоной для барбекю. — Дома никого, — Кристоф словно приклеился к Арне, обняв его за талию сзади, и прижимаясь всем телом, подтолкнул вперед. — Папаша уехал на какую-то очередную конференцию, — он жарко задышал ему в шею. — Весь дом в нашем распоряжении. Арне уже было открыл рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное на дешевые подкаты Кристофа, как, вздрогнув, тут же отвернулся, пытаясь с ним слиться. — Молодой господин, это вы? — раздался мужской голос со стороны пристроек. — Вот черт, — ругнулся Кристоф себе под нос. — Это Генрих, я же его так и не предупредил, что приеду без него. — Да, это я! — крикнул он уже в ответ водителю. — Вам что-нибудь нужно? Разбудить Марию? Генрих никак не унимался, а Арне стоял, ни жив, ни мертв, опасаясь хоть на миллиметр повернуть голову. Его не должны тут видеть. Рюкзак, сбитый объятиями Кристофа на левый локоть, вдруг стал очень тяжелым, словно набитый камнями. — Нет, ничего не надо! — Кристофу тоже хотелось поскорее избавиться от назойливого внимания домашней челяди. — Идите спать! Прозвучало это достаточно грубо, но больше никаких реплик со стороны Генриха не последовало, и он скрылся в домике для прислуги, оставив Арне с Кристофом одних. Этот короткий разговор с водителем, похоже, забрал у Кристофа последние силы, потому как он вдруг снова обмяк, повисая на Арне. И тому пришлось буквально на себе затаскивать его в дом. В холле Кристоф снова полез к нему целоваться, но как-то вяло, без огонька. — Пойдем, я уложу тебя, пьянь, — Арне перехватил его покрепче, раздумывая, что делать дальше. В доме было темно и тихо. — Где твоя комната? — Наверху, — пробормотал Кристоф, стараясь держать глаза открытыми. — Что ж так плывет-то все… Арне и сам себя чувствовал не совсем в порядке. Настроение качалось как маятник, приливы возбуждения сменялись апатией и усталостью. Он сделал над собой усилие и потащил уже почти отключившегося Кристофа наверх по широкой лестнице. Хорошо хоть дом был оборудован по последнему слову техники, везде стояли датчики движения, и при их приближении автоматически зажигались светильники, освещавшие все вокруг мягким приглушенным светом. Искать выключатели Арне был бы не в состоянии. Все свои силы он сконцентрировал на том, чтобы не упасть самому и не уронить Кристофа. Кое-как добравшись на второй этаж, Арне растерялся. Перед ним расстилался длинный коридор с несколькими дверьми, и какую из них выбрать, он понятия не имел. Кристоф уже ни на что не реагировал и помочь ничем не мог. Наугад толкнув первую попавшуюся, он обреченно вздохнул. Это был кабинет. То, что ему нужно, конечно, но не сейчас. Первостепенной задачей было уложить Кристофа, а уж потом заниматься своими делами. В планы не входило, что они будут находиться тут вдвоем. Протащив свою ношу практически до конца коридора, Арне наконец-то обнаружил искомое. Комната Кристофа была ему под стать. Оформленная в черно-белых тонах, она смотрелась так же консервативно, как и общее оформление особняка, но в то же время и весьма современно, по-молодежному. Большая кровать, застеленная черным постельным бельем, занимала почти половину всей комнаты. На ней легко могли поместиться человек пять, наверное, и при этом чувствовали бы себя вполне комфортно. Одна стена была полностью занята стеллажами в виде домино с книгами, дисками и всякими мелочами. Они очень стильно вписывались в общий антураж. А во всю противоположную стену протянулся огромный, полностью зеркальный шкаф-купе. Над кроватью висела пара черно-белых постеров известной металл-группы. Хм… Кто бы мог подумать, что Кристоф таким увлекается. Сгрузив своего нерадивого спутника на кровать, Арне сел рядом прямо на пол. Он совсем выбился из сил. Хотелось закрыть глаза и не открывать их до утра. Но нужно было подниматься, он вроде бы что-то кому-то обещал. Мысли путались. На секунду Арне вообще забыл, что он тут делает, с удивлением оглядывая незнакомую обстановку. Но встряхнув головой, немного пришел в себя. Ему нужно поменять картину. Точно. Он пошарил руками вокруг в поисках своего рюкзака. Надо встать, надо двигаться. Иначе он отключится точно так же как и Кристоф. Пересилив себя Арне поднялся. В тусклом свете ночника, стоящего на тумбе возле кровати, он вглядывался в спящего Кристофа. Красивое лицо покрылось испариной, а дыхание вырывалось хрипами. Что же они так напились-то? Шатаясь, как при штормовой качке, Арне добрел до шкафа и раздвинул первые попавшиеся створки. О! То, что надо! Одежда Кристофа. Он выбрал темно-зеленую толстовку с капюшоном и болотные слаксы. На деле же схватил первое попавшееся барахло. Но мысль о капюшоне, чтобы скрыть лицо, все же, посетила его голову. Руки совсем не слушались, когда он стаскивал с себя одежду. Все окружающее для Арне приобрело некий налет нереальности. Словно он видел смутный сон. Чтобы достать картину, крышку тубуса пришлось сорвать с мясом — откручиваться она ни в какую не желала. Арне с трудом поднялся с колен и побрел к примеченной ранее двери. Возле кабинета ему стало совсем худо. Арне привалился к косяку, свободной рукой вытирая со лба выступивший пот. Пол буквально уходил из-под ног. Но он заставил себя собраться. Второго шанса не будет. Он должен сделать это сейчас. Как будет добираться до дома, Арне себе не представлял. На негнущихся ногах он вошел в темную комнату и, пошарив рукой по стене, щелкнул выключателем. Свет здесь был ярче, чем в коридоре и комнате Кристофа, и Арне пришлось на несколько секунд зажмуриться. Когда глаза привыкли, он огляделся. Картина висела прямо за массивным письменным столом из красного дерева. Вообще в кабинете старшего Нисса все кричало о неимоверном достатке владельца, буквально тыкая в лицо своим запредельным ценником. Но Арне уже было не до любований на чужое богатство. Он, совершив над своим непослушным телом запредельное усилие, подошел ближе к стене и, чувствуя, что сознание вот-вот его покинет, последним рывком ухватился за раму, сдирая ее со стены. Последнее, что зафиксировал его мозг — это то, что он валится на ковер, прижимая к своей груди злополучную картину, как лучшего из своих любовников. *** Вторые сутки Арне пребывал в аду. Он не понимал, как мог так вляпаться. Его жизнь, обычная, вполне себе благоустроенная и подававшая надежды на хорошее будущее, катилась в глубокую пизду. Очнулся он в больнице, подключенный к капельницам и датчикам. Что произошло, объяснить ему так никто и не удосужился. Как только Арне пришел в себя, к нему в палату сразу же зашли двое полицейских, и с тех пор все только и делали, что задавали ему вопросы. Ни родных, ни знакомых к нему не пустили. После того, как врач подтвердил, что Арне в состоянии самостоятельно передвигаться, и его здоровью ничего не угрожает, его перевезли в следственный изолятор. Там его определили в камеру и оставили дожидаться очередного допроса. Через пару часов Арне привели в кабинет следователя. Им оказался немолодой уже грузный мужчина, с выдающимся животом, слишком явно свидетельствующем о его чрезмерной любви к немецкому пиву. Кинув лишь один короткий взгляд на Арне, он кивнул ему на стул, мол присаживайся, и продолжил что-то печатать в своем ноутбуке. Арне нервничал слишком явно. Все его попытки успокоиться и привести в порядок мысли успехом не увенчались. Он не знал, в чем конкретно его обвинят. Догадывался, конечно, но полной уверенности не было. Заранее выбрать линию поведения не представлялось возможным. К такому, если честно, он не готовился. Максимум, что он себе представлял, когда собирался исполнить то, что просил его Элдрик, — это внутренние разборки с семейством Ниссов. Но никак не полицию и тюрьму. Ему даже в голову это не приходило. Наивный идиот! Он должен был предусмотреть такой вариант развития событий. Не пришлось бы теперь сидеть и трястись от неизвестности. — Арне Хофман, — следователь наконец-то оторвался от своих записей и задумчиво посмотрел на Арне. — Меня зовут Альберт Хольтц. Я назначен следователем по вашему делу, — представился он и откинулся на спинку офисного кресла. — Скажите мне, пожалуйста, что вы делали ночью с субботы на воскресенье в доме господина Герберта Нисса. — Я привез домой его сына — Кристофа, — Арне решил пока не отступать от правды. — Он был пьян, и мне хотелось удостовериться, что с ним все будет в порядке. — Вы выпивали вместе? — Да, мы были в клубе Инсомния. Там была большая компания, но потом Кристофу стало нехорошо, и я вызвал для нас такси, чтобы отвезти его домой. Хольтц попросил подробно рассказать о том, что происходило в клубе, назвать всех, кто был там с ними. Арне честно выдал хронологию событий, естественно умолчав об их небольшом интиме в туалете, имена тех людей, кого запомнил, и подробно описал тех, чьи вспомнить не мог. — Хорошо, — следователь снова оторвался от ноутбука, куда записывал всю информацию, сообщаемую ему Арне. — А теперь скажите, что вы делали в кабинете господина Нисса и почему, при задержании, у вас в руках была дорогостоящая картина, принадлежащая ему, а рядом находилась ее копия. — Я… — Арне чуть замешкался, но тут же собрался и продолжил. — Я хотел всего лишь сравнить. Мой друг нарисовал мне ее. А тут у Кристофа я увидел оригинал. Мне было просто интересно, насколько они отличаются, — он нервно потер руки. — Я хотел всего лишь посмотреть поближе, но мне вдруг резко стало плохо и, видно, падая, я уцепился за раму, — Арне решил играть до последнего. Актер он, в конце концов, или нет. — А потом, я не помню, я даже не знаю, как в больницу попал и что со мной было. — Как вы объясните, что на вас была одежда господина Нисса младшего? — Хольтц казалось, проигнорировал его оправдания. Скорее всего, он не поверил не единому слову. — Я запачкал свою, и Кристоф любезно предложил мне переодеться, — Арне понадеялся, что Кристофа еще не допрашивали. Может, и вообще не будут. Но все равно оставалась вероятность списать все на то, что Кристоф был пьян и ничего не помнит. Тем более что одежда Арне действительно была не особо чистая — Кристоф вытер им все поверхности, которые они встретили за изматывающее путешествие до дома. — Да вы спросите его, он вам все подтвердит, — пошел Арне ва-банк. Следователь молчал, пристально разглядывая подозреваемого непонятно в чем Арне. Он постукивал большим пальцем по нижней губе, словно обдумывая что-то. Спустя паузу, показавшуюся Арне вечностью, Хольтц ровным голосом произнес: — Кристоф Нисс мертв. Я не могу у него ничего спросить. — К… как мертв? — Арне показалось, что он оглох. Этот мужчина сейчас действительно это сказал? Кристоф мертв? Этого просто не может быть. — Вы последний, кто видел его живым, — Хольтц внимательно следил за реакцией Арне. — Водитель семьи Нисс в своих свидетельских показания указал, что видел, как вы вдвоем заходили в дом в начале второго ночи. Смерть Кристофа Нисса наступила в промежутке между двумя и тремя часами, а вас задержали около трех, после того, как сработала сигнализация в кабинете. — Но… Я не понимаю… Когда я видел его в последний раз, он был жив! — Арне казалось, что он кричит, но на самом деле его голос был едва слышен. — Он был пьян! Он спал! Эта новость настолько выбила его из колеи, что на остальные вопросы следователя Арне реагировал слабо. Отвечал невпопад, иногда просто замолкал на несколько минут, зависая с остекленевшим взглядом. В голове был такой бардак, что невозможно было адекватно воспринимать реальность. Мысли теснились, наскакивая одна на другую, но осознание всей масштабности катастрофы, нависшей над ним, в полной мере еще не пришло. Дальше вести допрос было бессмысленно. Альберт Хольтц вызвал сотрудника, чтобы Арне проводили обратно в камеру. Запертый в десяти квадратных метрах Арне лежал на кровати и смотрел в зарешеченное окно. Две влажные дорожки сбегали из уголков его глаз по вискам, теряясь в растрепанных волосах. Арне плакал. Оплакивал этого придурка Кристофа, этого красивого, яркого и будоражащего Кристофа, которого он хотел, но так и не успел достаточно узнать, и который теперь никогда никого больше не зацепит, не будет тусоваться, пить и гулять, просаживая отцовские деньги. Потому что он мертв. Как? Господи… Как вообще он мог умереть? Из-за чего? Следователь, естественно, не стал открывать Арне всех подробностей. Все же было нормально, ну пьяные были, да. Немного перебрали — бывает. Но не умирают же от этого… Мысли от Кристофа плавно перетекли к собственной персоне. Как он мог оказаться в такой ситуации? Ах да, он же помогал Элдрику. Арне ощутил, как внутри поднимается волна злости. Не только на собственную глупость, но и на Элдрика тоже. Как же он его подставил! Арне, конечно, сам дурак. Влюбленный дурак, который не видел дальше собственного носа, а думал только членом, похоже. Ведь изначально было ясно, что ничего хорошего то, во что он ввязывается, ему не сулит. Теперь Арне совершенно не понимал, как ему быть. Как выпутаться из этого дерьма без потерь. Он уже сомневался, что ему это удастся. На следующий день ему позволили увидеться с родителями. Мать плакала, а отец был отстранен и холоден, сказал лишь, что нанял ему хорошего адвоката, и все оставшееся свидание угрюмо молчал, глядя в стену. Арне было очень стыдно перед родными. Мало того, что он обрек их на дополнительные немалые траты, так еще и бросил тень на их репутацию. Кому приятно иметь сына, которого обвиняют в воровстве и подозревают в убийстве. Он никогда не сможет оправдаться перед ними. Судебная машина завертелась, со скрипом, но неумолимо распутывая клубок этого дела. Недели для Арне слились в единый непрекращающийся день. Допросы, беседы с адвокатом, камера, сон урывками. С картиной он решил придерживаться изначальной версии, которую изложил следователю на первом допросе. Не захотел впутывать Элдрика. Арне все ждал, что тот придет навестить его. Скучал. Но в один из дней, вместо Элдрика, неожиданно, появился незнакомый парень. Он представился как Дирк Майер, сказал, что учится вместе с Элдриком и приходится ему другом. А дальше он поведал Арне историю Элдрика о том, как его шантажировали, что требовали и чем угрожали. Сам же Элдрик пропал. Его семья уехала из Бамберга, и где они сейчас — никто не знает. Дирк очень просил, буквально умолял Арне не выдавать Элдрика, мол, тому и так несладко приходится, так как его много кто ищет. Растерянность и апатия — вот что Арне чувствовал после визита Элдрикова друга. Он еще не отошел от осознания смерти Кристофа, как на него навалилась следующая «благая» весть. Человек, которого он полюбил, предал его. Подставил. Причем сделал это намеренно, изначально преследуя определенную цель. Да, понятно, что его шантажировали, что была угроза ему самому и его семье, но легче от этого понимания все равно не становилось. Это вдруг оказалось так больно, что остальные проблемы Арне отодвинулись на второй план. Он не придет. Ждать его дальше бессмысленно. Арне никогда его больше не увидит. Следом за болью пришла злость. Какого черта он страдает из-за этого гаденыша. Он его использовал и выкинул, как ненужную вещь. И это Арне придется выбираться из болота, в которое его закинули. В одиночку, блин, выбираться. И он практически взрастил в себе ненависть к Элдрику, запихивая все нежные чувства, что испытывал когда-то, поглубже в себя, чтоб никто и никогда не смог их найти. Через месяц адвокат Арне объявил, что обвинение в убийстве с него снято. Следствие выяснило, кто виновен в смерти Кристофа Нисса. Это оказалась девушка из его компании, которая очень уж жаждала привлечь его внимание. На той вечеринке она подлила ему в стакан сильнодействующее наркотическое средство, вызывающее сильное возбуждение, чтобы потом воспользоваться его состоянием, но не рассчитала с дозой. Из-за того, что Арне тоже пил из стакана Кристофа, на него также это подействовало, но в малой степени, а вот Кристофу хватило. Вот так по глупости не стало человека. Да, может Кристоф был и не самым хорошим, добрым и отзывчивым, но он был. Радовался жизни, имел какие-то планы, надежды на будущее, а в одночасье всего этого не стало. Теперь дело об убийстве Кристофа Нисса пошло параллельным процессом, и Арне проходил по нему свидетелем. Но вот обвинение в попытке кражи имущества с него снимать не торопились. Арне понимал, что отвечать за это придется ему одному в полной мере, но выдать Элдрика так и не смог. Не смог переступить через свои чувства к нему, хоть и злился. Первым было назначено слушание дела об убийстве. Подозреваемая девушка во всем призналась, и затягивать с ним для следствия не имело смысла. Процесс вышел громкий и резонансный, даже деньги Нисса старшего не смогли в полной мере унять ажиотаж, поднявшийся вокруг него. Когда Арне пригласили в зал судебных заседаний, он уже не нервничал. Перегорел. Какие примерно будут к нему вопросы, он знал из предыдущих допросов. Сюрпризов он не ожидал. Оказалось, зря… — Назовите ваше имя, — обвинитель приступил к допросу. — Арне Хофман. — Кем вам приходился убитый Кристоф Нисс? — Приятелем… Другом, — Арне поправился. — Да трахались они! — закричала вдруг девушка, сидевшая на скамье для обвиняемых. В тишине зала ее выкрик пронесся как гром среди ясного неба. Арне вздрогнул. Адвокат девушки зашикал на нее, а судья призвал к порядку. — Вы состояли с убитым в сексуальных отношениях? — обвинитель, конечно же, сразу уцепился за неосторожно брошенную фразу со стороны обвиняемой. — Отвечайте, свидетель. — Нет… Да, — Арне выдохнул, стараясь не оглядываться, а смотреть прямо. — У нас были довольно близкие отношения. Арне не рискнул отрицать, найдутся те, кто их видел. Да тот же водитель прекрасно мог наблюдать, как Кристоф обнимал и целовал его той ночью на пороге своего дома. Он взглянул на девушку, которую и помнил-то с трудом. Она ухмылялась. Сучка, устроила ему принудительный каминг-аут, причем для широкой публики. В зале присутствовали журналисты. Сегодня же вечером весть о его сексуальной ориентации разлетится со скоростью света. Это был очередной пинок ему под зад. На своем процессе, где он сам проходил как обвиняемый, Арне был сдержан и отстранен. Он видел в зале родителей. Мать бросала на него осуждающие взгляды, а отец — злобные и ненавистные. Он полностью разочаровал их. Мало того, что вор, так еще и гей. Не такого сына они воспитывали. Как в тумане он выслушал приговор — два года условно. Он попадал под категорию молодых подсудимых, к которым применялись более мягкие меры наказания. Даже это не принесло ему облегчения. С той пустотой, что образовалась в его душе, Арне придется прожить всю оставшуюся жизнь. Его освободили прямо в зале суда, и он вышел на свободу, низко опустив голову. Спустя пять долгих месяцев беспросветного чистилища. Один. Без родных, без друзей, без надежд на то светлое будущее, которое рисовал себе когда-то. Придется начинать все с самого начала. С чистого листа.