Декалькомания

— Ты точно хочешь зайти домой?  Черный Mercedes G-Class Чон Чонгука остановился перед входной дверью особняка семейства Ли, а на переднем сидении расположилась сама наследница. Да, Чонгук привез Сунан домой, где ее ждет ее мать, которую девушка полностью отказывается воспринимать.  — У меня нет выхода, мне нужно забрать вещи… Я быстро поднимусь, переоденусь, заберу сумку и спущусь, все готово, просто проверю тетю Мэй.  — Хочешь я пойду с тобой? — парню очень не хочется отпускать Ли туда одну, так как эти пару дней очень сильно повлияли на ее ментальное состояние, о котором как оказалось позже, Чонгук очень сильно переживает.  — Нет необходимости, я быстренько — снова проговаривает шатенка и уже более решительно выходит из машины.  — Не торопись. — вслед говорит Чон.  Ли Сунан пытается максимально тихо открыть дверь, все же надеясь, что ее прихода не услышит, по сути так и случилось, никого в прихожей не было, персонал шумел, занимаясь работой на кухне и воспользовавшись этим случаем девушка смогла тихо пробраться к себе в гардеробную.  Чонгук же тем временем надев солнечные очки разговаривал по телефону со своим ассистентом, предупреждая, что будет отсутствовать пару дней в офисе и поработает дистанционно. Но его отвлекает стук в окно машины, немного содрогнувшись брюнет смотрит в окно и видит там Лим Гёнхи, которая с широкой улыбкой просит Чона опустить окно. Он слушается и опускает, попутно бросая трубку.  — Вы наверное Чон Чонгук? — на лице женщины широкая улыбка — Жених моей Сунан? — Пока не жених… — громко выдыхает Чонгук отвечая на немного глупый вопрос — А вы… — Лим Гёнхи, мама Сунан  Чонгук внимательно наблюдает за женщиной перед ним. Лим Генхи выглядит дружелюбной, но что-то в её улыбке кажется ему неискренним. — Я так рада, что моя дочь наконец-то с хорошим мужчиной, — продолжает она, качая головой. — Надеюсь, хотя бы ты сможешь уговорить её быть ко мне помягче. Она ведь всегда была такой упрямой, ты, наверное, знаешь… Чонгук напрягается. Его раздражает, как легко она говорит об этом, словно сама не причина разрыва с дочерью. Прежде чем он успевает ответить, дверь особняка открывается, и на пороге появляется Сунан. На ней длинное бежевое пальто, элегантно сидящее на стройной фигуре, а на ногах чёрные кожаные сапоги на невысоком каблуке. Волосы аккуратно убраны назад, а в руках — небольшая дорожная сумка и телефон. Когда она замечает мать рядом с Чонгуком, её выражение мгновенно меняется. Лицо каменеет, а губы сжимаются.  — Ты что здесь делаешь? — её голос холодный, как лёд. — Сунан, — вздыхает Лим Генхи, складывая руки на груди. — Разве так можно разговаривать с матерью? — говорит женщина нервно улыбаясь и поглядывая на Чона.  Сунан медленно подходит к машине, бросая быстрый взгляд на брюнета. — Я говорила, что не хочу тебя видеть, — жёстко отвечает она. — Мы с папой уже обсудили, что мне не обязательно оставаться здесь, пока ты… гостишь. — Ну зачем ты так, сладкая моя? — Генхи склоняет голову набок, её голос звучит почти укоризненно. — Я ведь просто хочу быть рядом. Хочу снова стать частью твоей жизни. Сунан лишь усмехается, но в её глазах нет ни капли радости. — Ты потеряла это право.  Чонгук чувствует напряжение, исходящее от Сунан. Она сжимает кулаки, её дыхание становится тяжелее. Он уже видел её такой — загнанной в угол, готовой защищаться. — Может, хватит? — внезапно говорит он, голос звучит твёрдо. — Вы явно не рады видеть друг друга. Так зачем продолжать этот разговор? Генхи удивлённо моргает, переводя взгляд на Чонгука. — Я просто пытаюсь поговорить с дочерью. Разве это плохо? — Пытаться — одно. Давить на неё — другое, — Чонгук надевает на нос солнцезащитные очки, словно этим завершая разговор. — Думаю, ей достаточно ясно, что она не хочет общения. — продолжает парень обращаясь уже к Сунан.  Лим Генхи открывает рот, но ничего не говорит. Она явно не ожидала, что Чонгук займёт сторону её дочери. Сунан быстро кивает Чонгуку, садясь в машину. Он включает двигатель, но прежде чем тронуться, ещё раз бросает взгляд на женщину перед ними. — Всего доброго, госпожа Лим. Затем машина плавно отъезжает от особняка, оставляя Лим Генхи позади. В салоне воцаряется тишина. Сунан смотрит в окно, её плечи дрожат от напряжения. — Спасибо, — тихо говорит она спустя минуту. Чонгук коротко кивает, не отрывая глаз от дороги. — Всегда пожалуйста. В салоне машины по-прежнему стоит тишина. Чонгук краем глаза наблюдает за Сунан: она сидит с идеально прямой спиной, уперев локоть в подлокотник двери, а пальцы задумчиво касаются губ. Её взгляд устремлён в окно, но выражение лица неуловимо меняется — от напряжённого до отстранённого. — Всё нормально? — негромко спрашивает Чонгук, не отрываясь от дороги.  — Да, — отвечает она так же тихо, но Чонгук слышит в её голосе лёгкую усталость. Он не настаивает, просто нажимает на газ, выруливая на шоссе. — Мы заедем перекусить по дороге? — спрашивает он спустя минуту. — Нет, я не голодна, — отвечает Сунан. Чонгук недовольно щёлкает языком. — Ты опять пропустила завтрак? Она чуть поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. — Я не маленькая, чтобы ты следил за тем, ем я или нет. — Но ты маленькая, когда сваливаешься от переутомления, — парирует он, даже не глядя в её сторону. Сунан недовольно закатывает глаза, но спорить не пытается. Она знает, что он прав, и, судя по выражению его лица, он тоже это понимает. — Мы почти сразу приедем в поместье, — продолжает Чонгук, сменяя тему. — Сможешь поесть там. — Как замечательно, — без энтузиазма отвечает Сунан. Чонгук усмехается. — Ты так говоришь, будто едешь не знакомиться с моей бабушкой, а на смертную казнь. — Не думаю, что есть большая разница, — спокойно отвечает она, убирая волосы за ухо. Он коротко смеётся, качая головой. — Тебе понравится бабушка. Вот мама и папа… — Чонгук делает паузу, потом чуть пожимает плечами. — Не могу обещать. Сунан заинтересованно на него смотрит. — Ты так их не любишь? — Не люблю — неправильное слово, — Чонгук чуть хмурится. — Мы просто… разные. Они всегда пытались сделать из меня того, кем я не являюсь. Особенно отец. Сунан кивает, обдумывая его слова. Она прекрасно знает, каково это — жить под чьими-то ожиданиями. — Но с бабушкой ты близок? Чонгук впервые за всю поездку улыбается тепло. — Да. Она другая. Всегда была на моей стороне. Сунан молчит, но замечает, как его плечи чуть расслабляются при разговоре о бабушке. — Ты ей понравишься, — вдруг говорит Чонгук уверенно. Сунан фыркает. — С чего ты взял? — Потому что она умная женщина. А ты мне подходишь. Сунан открывает рот, чтобы ответить что-то язвительное, но в этот момент её телефон вибрирует на коленях. Она смотрит на экран и тут же напрягается. Чонгук замечает это. — Кто? — Тэхен, — коротко отвечает она. Машина на секунду наполняется тяжелым молчанием. Затем Чонгук спокойно говорит: — Не отвечай. — Я и не собиралась, — тихо отвечает Сунан, убирая телефон в карман пальто. Чонгук молча нажимает на газ, а в салоне снова воцаряется напряжённое молчание. Спустя ещё несколько километров перед ними вырастает высокое кованое ограждение, за которым виднеется величественное поместье семейства Чон. Машина плавно проезжает через открытые ворота, и Сунан чувствует, как у неё в животе закручивается неприятный узел. Мерседес плавно въезжает на территорию поместья, скользя по идеально вымощенной дороге. Вокруг безупречно ухоженные сады, чётко подстриженные деревья и дорогие статуи, словно в каком-то закрытом элитном клубе. Сунан наблюдает за всем этим через окно, сдержанно, но внутри ощущая напряжение. — Красиво у вас тут, — негромко замечает она. — Мм, — Чонгук лишь коротко хмыкает. Он уже видит, как у главного входа собралась часть семьи. Там стоит его мать — в элегантном тёмно-синем платье, руки сложены перед собой, лицо, как всегда, непроницаемо. Рядом отец, высокий, с серьёзным взглядом. Чуть поодаль брат с беременной женой.  Но Чонгук замечает главное — бабушка. Она стоит у самого входа, одетая в брючный костюм темно синего цвета и накинутой сверху шубки.  — Они нас ждут, — произносит он спокойно, но в голосе скользит что-то напряжённое. Сунан понимает это.  — Всё нормально? Чонгук глубоко вдыхает и вдруг, прежде чем выйти из машины, делает то, чего девушка не ожидала. Его тёплая ладонь накрывает её руку, а затем он переплетает их пальцы, крепко сцепляя. Сунан замирает, рефлекторно сжимая его руку в ответ. Она удивлённо смотрит на него, но Чонгук лишь спокойно улыбается, хотя в его глазах скользит нечто более глубокое. — Готова, милая? — негромко спрашивает он, но в его голосе слышен скрытый вызов. Сунан быстро понимает игру. Если раньше их фиктивные отношения казались просто договорённостью, то сейчас он демонстрирует всем, что она — его. Она едва заметно улыбается. — Да, милый — отвечает шатенка, выделяя последнее слово Чонгук открывает дверь, не разжимая их сцепленные пальцы, и первым выходит из машины. Затем помогает выйти Сунан, ведя её к ожидающей семье. Все пристально наблюдают за ними, но больше всего Чонгук смотрит на бабушку. Она всё понимает. Она замечает их руки, ловит взгляд внука и с лёгкой, чуть лукавой улыбкой кивает. Чонгук ведёт Сунан к крыльцу поместья, не разжимая их сцепленных пальцев. Девушка чувствует на себе десяток внимательных взглядов, но держится уверенно, подняв подбородок и сохраняя лёгкую, вежливую улыбку. — Ну надо же, наконец-то привёл девушку домой, — раздаётся первым голос Минджу, жены старшего брата Чонгука. Она улыбается тепло, но во взгляде читается нескрываемое любопытство. — Рада знакомству, Минджу, — отвечает Сунан с лёгким поклоном, но её внимание уже переключается на другую фигуру — строгую женщину в элегантном тёмно-синем платье. — Ли Сунан, — сухо произносит мать Чонгука, скользя по девушке оценивающим взглядом. — Госпожа Пак, — вежливо отвечает Сунан, не отводя взгляда. Тишина повисает всего на пару секунд, но её хватает, чтобы воздух словно сгустился от напряжения. — Добро пожаловать, — наконец произносит женщина, но в её голосе нет ни капли тепла. Отец Чонгука, высокий мужчина с седыми висками, тоже едва заметно кивает, оценивая её с профессиональной сдержанностью, словно ведёт переговоры. Но прежде чем эта формальная встреча превратится в игру холодных взглядов, вперёд выходит бабушка Чонгука. — Ах, вот она какая, наша Ли Сунан, — с мягкой улыбкой говорит пожилая женщина. В отличие от остальных, она выглядит по-настоящему доброжелательно. — Внук так мало о тебе рассказывал, но я вижу, что ты особенная. Сунан наклоняется в почтительном поклоне: — Очень приятно познакомиться, госпожа Сон. Чонгук много говорил о вас. Бабушка тихо смеётся и, к удивлению всех, берёт девушку за свободную руку, чуть похлопывая её: — Госпожа? Ох, ну что ты. Для тебя я просто бабушка. Сунан чувствует, как напряжение слегка спадает. Но ненадолго. — И как давно вы с Чонгуком вместе? — вдруг спрашивает мать парня, скрестив руки на груди. Сунан едва заметно сжимает пальцы Чонгука, но тот отвечает быстро и уверенно: — Несколько месяцев. — Несколько месяцев? И ты привёл её сюда? Это очень на тебя не похоже, — отец Чонгука чуть щурится. — Всё когда-то случается впервые, — спокойно парирует Чонгук, а затем, демонстративно, подносит руку Сунан к губам и легко целует её пальцы. В глазах матери появляется некое подозрение, но бабушка тем временем усмехается, глядя на внука с хитрым блеском. — Какая красивая пара, — тепло произносит она, прерывая этот напряжённый момент. — Давайте лучше заходите в дом. Нам есть о чём поговорить. Чонгук и Сунан переглядываются. Когда они входят в дом, просторные комнаты и строгий интерьер сменяются на более уютную атмосферу, а семейные разговоры постепенно переходят в тёплое, но всё же формальное приветствие. Чонгук ведёт Сунан в гостиную, где собираются все, включая маленькую Нарэ. Девочка с улыбкой носится по комнате, играя с игрушками, не обращая внимания на взрослых. Как только она замечает Чонгука, её лицо озаряется радостью, и она с криком бежит к нему. — Дядя Чонгук! — восклицает Нарэ, подбегая и протягивая ручки. Чонгук ловко наклоняется и поднимает её на руки. — Привет, маленькая, — улыбается он, целуя её в щёчку. Нарэ смеётся в ответ, обвивая руками его шею. — Тётя Сунан! — вдруг с радостью кричит девочка, видя девушку, которая идёт следом. Она радостно подбегает к Сунан, не замечая её более серьёзного вида, чем обычно. Сунан чуть удивлена, но её лицо сразу смягчается. Она наклоняется к девочке, скользя взглядом по её ярким глазам и улыбаясь. — Привет, Нарэ, как ты? — мягко спрашивает она, обнимая девочку. Нарэ, ощущая знакомую теплоту и внимание, отвечает, прижимая голову к её плечу: — Ты не Сара, правда? Ты другая! Сунан замирает на секунду, но тут же смеётся, понимая, о чём речь. Она аккуратно отстраняется и смотрит на девочку с улыбкой. — Нет, я не Сара, — отвечает она мягко. — Я Сунан, другая тётя. Чонгук стоит рядом, наблюдая за сценой. Он видит, как Нарэ внимательно изучает Сунан, и как её лицо постепенно становится более серьёзным, когда она осознаёт, что перед ней не Сара. — Ты не похожа на Сару, — наконец замечает Нарэ, её маленький носик слегка щурится от сосредоточенности. Сунан делает лёгкую паузу, пытаясь понять, как бы правильно ответить. Но, заметив удивлённо серьезный взгляд девочки, она тихо смеётся и прикасается к её маленьким рукам. — Я знаю, ты, наверное, была очень привыкшая к ней, — говорит она с мягкостью в голосе. — Но я здесь, чтобы быть твоей новой тётей. Нарэ, видимо, решив, что всё теперь ясно, радостно улыбается. Она снова обнимает Сунан, но теперь с ещё большим доверием, будто приняла её, как новую «тётю». — Тётя Сунан! Будем играть? — восклицает она, протягивая свою игрушку Сунан. Сунан мягко кивает, когда Чонгук ставит Нарэ обратно на пол. — Конечно, давай играть, — отвечает она, наклоняясь к девочке. Чонгук, глядя на это, ощущает, как лёгкость в его груди с каждым моментом возрастает. Он видит, как Сунан взаимодействует с его маленькой племянницей, и неожиданно для себя чувствует, как будто это немного сближает ее с его семьей.  — Ты как-то слишком быстро вживаешься в роль, — шутит он, обращаясь к Сунан, когда она наклоняется, чтобы помочь Нарэ собрать игрушки. Она лишь улыбается в ответ, не поднимая глаз, и берёт игрушку из рук девочки. — Не в роли, а в жизни, — отвечает она с лёгким намёком на серьёзность. Но даже её слова не могут скрыть ту мягкость, которая появилась в её голосе, когда она обнимала Нарэ. Чонгук молчит, смотря на них, и даже сам чувствует, что с каждым моментом это знакомство с семьёй становится всё более значимым, хоть и является для обоих лишь игрой.  Как только они с Нарэ закончили с игрушками, Чонгук берёт племянницу за руку, но её внимание снова переключается на Сунан. — Тётя Сунан, ты же не уйдёшь? Ли немного смущена, но быстро отвечает: — Нет, я не уйду. Я останусь с вами, пока ты не заснёшь. Нарэ с радостью кивает, и Чонгук уже понимает, что его племянница точно приняла Сунан как своего человека. Он чувствует, как внутри что-то меняется, и это чувство растёт, несмотря на всю внешнюю сдержанность. Семья наблюдает за сценой с отдалённым интересом, но бабушка, заметив, как Сунан ведёт себя с Нарэ, тихо улыбается, понимая, что их связь с Чонгуком находит всё больше общего. Вечер медленно опускался на поместье семейства Чон, а за окнами уже начинало темнеть, создавая уютную атмосферу внутри. В просторной столовой на длинном деревянном столе мерцали свечи, а мягкое освещение создаёт тёплую и интимную атмосферу. Семья Чон собралась за ужином, и все присутствующие были достаточно любезны, хотя и сохраняли дистанцию, подходя к разговору с осторожностью. Чонгук устроил Сунан рядом с собой, чтобы не оставлять её в одиночестве в этом кругу, ведь она и так была немного напряжена от всех оценивающих взглядов. Но она старалась не показывать своей неуверенности, хотя из-за тесного круга людей чувствовала себя немного не в своей тарелке. — Тетя Сунан, а ты любишь пельмени? — с наивной искренностью спрашивает Нарэ, усаживаясь рядом с Сунан и откладывая вилку. Сунан улыбается и кладёт руку на её маленькую ладошку. — Очень люблю, — говорит она, поглаживая девочку по голове. — А ты? Нарэ кивает, серьёзно разжёвывая кусочек. — Я тоже. Но бабушка Джуен говорит, что они полезные только, если готовить с любовью. Сунан смеётся, а Чонгук, сидящий рядом, едва скрывает улыбку, глядя на свою племянницу. Он понимает, как важна для неё эта встреча, и как важно, чтобы Сунан почувствовала себя в этой семье комфортно. Он решает взять на себя роль ведущего, чтобы разбавить возможное напряжение. — Говоря о пельменях, у нас тут есть ещё что-то, что тебе понравится, — он подмигивает Сунан. — Пельмени, говоришь? — отвечает она, подняв бровь, но её голос не лишён юмора. — Я же могу сказать, что предпочитаю итальянскую кухню, и, возможно, нам подадут пасту. Чонгук хмыкает, играя в эту лёгкую беседу. — В следующий раз, обещаю, — говорит он с улыбкой, а его мать, сидящая напротив, кидает взгляд на Сунан. — Мы слышали, что ты уже хорошо разбираешься в бизнесе, — говорит она с почти невозмутимым тоном. — Сколько лет ты уже замещаешь отца? Сунан принимает вопрос с полной серьёзностью, не отводя глаз от женщины. — Уже почти три года, но с перерывом — отвечает она уверенно. — Мой отец больше времени проводит за границей, и я взяла на себя его обязанности. Но я делаю это с удовольствием. — Это впечатляет, — замечает её отец Чонгука, всё так же сдержанно, но его тон не лишён уважения. — Мы с твоим отцом давно сотрудничаем, — добавляет он. — Но, как я понимаю, вы не только в бизнесе, но и в личных делах близки? Сунан слегка вздрагивает от такого прямого вопроса, но Чонгук мягко сжимает её руку под столом, и она ощущает поддержку. — Да, мы работаем вместе уже долгое время, — спокойно отвечает она. — И это не всегда легко. Мать Чонгука слегка нахмурилась, наблюдая за её словами, но Сон Джуен вдруг, слегка смутившись, вмешивается. — Я всегда считала, что в бизнесе важно не только работать, но и поддерживать те связи, которые ценны. Не стоит забывать о личных отношениях, — говорит она с лёгкой улыбкой. — И, по моему мнению, ты справляешься прекрасно. Эти слова производят на Сунан положительное впечатление. Бабушка сразу демонстрирует открытость и готовность принимать её, несмотря на всю серьёзность семейных бесед. Сунан благодарно кивает, отвечая: — Спасибо. Я ценю вашу доброту. Чонгук, сидя рядом, наблюдает за реакциями всех, понимая, что ему предстоит ещё много разговоров с семьёй, но сегодня вечер всё-таки будет важен для того, чтобы показать, что Сунан — часть этой семьи. Тем временем Нарэ, которая сидела рядом, вновь обращает внимание на Сунан. — Тётя Сунан, ты же не уйдёшь, правда? Я хочу, чтобы ты осталась! Сунан улыбается, поднося руку к подбородку девочки. — Я останусь, если ты не будешь меня уговаривать, — отвечает она, и Нарэ, довольная, кидает на неё свой лучший взгляд. — Не буду! Ты будешь со мной, я обещаю! Смех девочки плавно наполняет комнату, и на мгновение все забывают о формальностях. Чонгук, глядя на эту сцену, чувствует, как напряжение покидает его грудь, и понимает, что Сунан, несмотря на её строгий и целеустремлённый характер, всё же умеет находить общий язык с его близкими. Ужин продолжается, но теперь атмосфера в доме стала теплее, а разговоры плавно перетекают в более личные и непринуждённые темы. Сунан, поняв, что семья Чон уважает её и готова принимать, чувствует, как её внутреннее напряжение уходит. Но остаётся один вопрос, который будет тяготить её ещё долго… Чонгук всё ещё скрывает свои настоящие чувства к ней. Это не должно быть важно, ведь отношения между ними — это всего лишь игра на публику. Однако Сунан не может не заметить, что на ужине что-то меняется. После ужина, когда вся семья по-тихоньку расходится по своим комнатам, Сунан и Чонгук остаются в уютной гостиной у камина. Пламя мягко освещает их лица, создавая атмосферу уюта и уединения. Сунан сидит в кресле, потягивая вино, а Чонгук устраивается рядом, прикрыв глаза от усталости. — Ты отлично справляешься, — начинает Чонгук, с улыбкой смотря на Сунан. — Серьезно, ты будто играешь роль не первый раз. Сунан откидывает голову на спинку кресла, уставившись в огонь. — Мне сложно играть счастливую пару, особенно когда всё так… фальшиво, — признается она, слегка покачивая бокал в руках. — Кажется, что каждый мой шаг под микроскопом. И да, я всё ещё чувствую напряжение. Не могу полностью расслабиться. Чонгук тихо вздыхает, он немного переживает за Сунан, хотя и пытается не показывать этого. — Ты справляешься лучше всех, — отвечает он уверенно. — Ты показала всем, что ты сильная и независимая. Это не так легко, как может казаться со стороны.  Сунан медленно поворачивает голову, встречая его взгляд. — Это не так просто, как ты говоришь, Чонгук, — она улыбается, но её взгляд остаётся немного настороженным. — Я понимаю, что ты меня поддерживаешь, но вся эта ситуация… она всё равно кажется сложной. Чонгук наклоняется немного ближе и кладет руку на её плечо, пытаясь быть поддерживающим. — Ты не одна, Сунан, — говорит он тихо. — Я знаю, что тебе трудно, но ты с этим справляешься. Обещаю, что буду рядом.  В этот момент дверь мягко открывается, и в комнату входит Минджу. Она, заметив, что разговор уходит в более серьёзное русло, пытается перевести внимание на что-то другое. — Чонгук, — говорит она с легким укором в голосе, — Я не хочу прерывать вашу романтическую обстановку, но Нарэ отказывается засыпать, если её не уложит дядя Чонгук.  Чонгук вздыхает с улыбкой, вставая с кресла. — Хорошо, я иду. Обещаю, минутку, и вернусь, — говорит он, нежно касаясь руки Сунан, прежде чем выйти из комнаты. Сунан остаётся одна у камина, ощущая лёгкую пустоту в воздухе, которая наполняет пространство. Она подносит бокал к губам, делая маленький глоток вина, и погружается в свои мысли. Всё это — чужая семья, её новый, фальшивый статус в этой семье, временная роль, которую она играет… Всё это было гораздо сложнее, чем она могла себе представить. Сунан, потягивая вино и прислушиваясь к шуму потрескивающих дров, почувствовала, как её мысли начинают путаться. Вся эта ситуация с ролью партнёрши Чонгука, её место в его жизни, неясность того, что будет дальше — всё это казалось таким сложным. Внезапно дверь снова открылась, и в комнату вошла бабушка Чонгука. Она двигалась медленно, её шаги были уверенными, несмотря на возраст. Подойдя к креслу, бабушка села рядом, но не вела себя как строгое старшее поколение. На её лице была лёгкая улыбка, полная заботы и доброты. Отлила из графина себе в бокал немного вина.   — Прости, что беспокою тебя в такой поздний час, — начала она мягко, её голос был тёплым, как летний вечер. — Но мне нужно поговорить с тобой. Откровенно. Сунан, удивлённая, поворачивает голову, и её взгляд встречает спокойные глаза Сон Джуен.  — Конечно, я слушаю, — говорит она, хотя внутри неё поднимается лёгкое беспокойство. Неожиданное обращение бабушки было… серьёзным. Госпожа Сон делает паузу, её взгляд как будто просматривает прошлое, перед тем как продолжить. — Я всегда следила за Чонгуком, с тех пор как он был маленьким. Видела, как он растёт, как переживал утрату Сары. Всё это было больно для нас всех, но особенно для него. Он слишком долго носил эту тяжесть. Все знали о болезни Сары, и все осознавали чем это закончится.  Сунан чувствует, как внутри неё сжимаются чувства. Она знает, что тема Сары — это всегда боль для Чонгука, но она не ожидала, что разговор зайдёт в такую глубину. Она хочет что-то сказать, но бабушка продолжает. — Я видела, как он искал утешение, но не был готов. Я не знала, сможет ли он когда-нибудь снова полюбить. Завести семью… Стать отцом. Госпожа Сон замолкает, её глаза становятся немного влажными, но она не отводит взгляда от Сунан. В её голосе звучит искренность и мягкая, но сильная забота. — Но теперь, когда я вижу, как он смотрит на тебя, как он изменился, — продолжает она — я понимаю, что он снова нашёл что-то важное. Он снова способен любить. И я это вижу. В его глазах. Сунан, ты смогла вернуть в его жизнь свет. Я хочу, чтобы ты знала это. Сунан сидит в полном молчании, её сердце начинает биться быстрее от этих слов. Она не ожидала такой откровенности и глубины в разговоре с бабушкой Чонгука. Всё, о чём она думала, это её собственные чувства и переживания, но теперь она осознаёт, что в жизни Чонгука её место не просто как партнёрши, а как человек, который может исцелить его душу. — Я… — начинает она, но голос предательски дрогает. Она не знает, что ответить. — Я не уверена, что могу быть тем человеком, которого он ищет. Мне иногда кажется, что я не могу полностью его понять… Не думаю, что я достойна такого человека, как он… Бабушка мягко улыбается, её взгляд глубокий и понимающий. — Ты уже многое понимаешь, Сунан. Иногда любовь не в том, чтобы быть идеальной, а в том, чтобы быть рядом. Чтобы пройти через все трудности вместе. Чонгук был один долгое время. Но ты дала ему возможность снова открыться. И я хочу, чтобы ты знала: несмотря на все трудности, он по-настоящему влюблён. Это видно. Я вижу это в его глазах.  Сунан чувствует, как её горло сжимается, но, несмотря на это, в её глазах появляется слеза. Она не может скрыть эмоции, которые, как будто, сдерживались слишком долго. — Я не могу обещать, что всё будет легко, бабушка, — говорит она тихо, но уверенно. — Но я постараюсь сделать его счастливым. Я постараюсь. И если ему нужно время, я буду рядом. Бабушка Чонгука, не в силах сдержать эмоции, берёт Сунан за руку, её тёплая ладонь ощущается как поддержка, как что-то родное. — Ты уже делаешь для него больше, чем ты думаешь. Ты не обязана быть идеальной, просто будь рядом. А любовь… она придёт сама. Уж поверь мне.  Сунан смотрит на госпожу Сон, её сердце наполняется благодарностью, а внутри растёт какое-то странное чувство уверенности. Она не была готова к этому разговору, но теперь она ощущает, что не одна в этой борьбе. Она понимает, что бабушка Чонгука — это не просто старейшина семьи, а мудрый человек, который многое пережил и видит, что происходит вокруг. — Спасибо, — говорит она, едва сдерживая слёзы. — Ваши слова многое для меня значат. Бабушка улыбается и, вставая, слегка похлопывает её по руке. — Ты достойна Чонгука, Сунан. А теперь отдохни. Завтра будет новый день, и я уверена, что ты справишься. Чонгук сидел в своей комнате, не в силах успокоиться. Мысли не оставляли его ни на минуту, и каждая из них вела к одному — к Сунан. Он почувствовал, как сильно она проникла в его сердце, как её присутствие в его жизни изменило всё. Он не мог не осознавать, что влюбляется в неё, но с каждым моментом становилось всё труднее игнорировать, насколько сложными и запутанными были эти чувства. Он вспоминал, как всё начиналось: холодное и недоверчивое первое знакомство, её дерзость и уверенность, которые его раздражали. Он не скрывал, что сначала видел в ней только амбициозную наследницу крупной компании, которую ему пришлось бы терпеть из-за деловых отношений. Но со временем всё изменилось. Он начал видеть в ней не просто партнёра по бизнесу, а человека, с которым ему было интересно и комфортно. Каждый их разговор становился для него чем-то важным, и в моменты тишины, когда она сидела рядом, Чонгук ощущал этот невидимый, но мощный притягивающий эффект, который её присутствие оказывало на него. Тогда он впервые почувствовал ревность, когда видел, как Тэхен и Сунан выглядели счастливыми, как его лучший друг был по уши влюблен. Эти воспоминания до сих пор болезненно резали его сердце. Как он мог так сильно ревновать, если сам считал её частью прошлого своего друга? Он даже не мог понять, почему её счастье с Тэхеном так задело его. Он ведь знал, что их отношения закончились, но всё равно не мог избавиться от того чувства, что теряет что-то важное. Сейчас, в момент, когда они были всего лишь партнёрами, а их отношения притворные, Чонгук ощущал, как эта ревность, которую он скрывал, вспыхивает с новой силой. Его чувства становились всё более сложными. Когда он видел, как Сунан мучается от давления, как она с трудом играет роль счастливой девушки рядом с ним, ему становилось невыносимо тяжело. Он прекрасно видел, что она не была готова ко всему этому, что её терзала совесть и внутренние переживания. Он пытался держать себя в руках, убедить себя, что это всего лишь временные отношения, что она просто выполняет свою роль. Но с каждым её взглядом, с каждым её словом, с каждым прикосновением, он терял контроль. Это было как ядовитая смесь желания и боли. Он видел, как её лицо меняется, как она становится всё более напряжённой, как её глаза утрачивают ту уверенность, с которой она раньше шагала по жизни. И это разрушало его. Что он мог сделать? Он не мог быть с ней, ведь она не могла быть женщиной его жизни, она бывшая девушка его лучшего друга. Он сам разрушил всё, что могло бы быть между ними, когда заставил Тэхена расстаться с ней. А теперь, когда Сунан снова была рядом, Чонгук не знал, как справиться с тем, что он с каждым днем всё сильнее влюбляется в неё.  Иногда ему казалось, что эта роль счастливой пары, которую они сейчас с Сунан играют перед его семьей, уже слишком далеко зашла. Он видел, как она старается, как она делает всё возможное, чтобы сыграть свою роль, но он чувствовал, как её душа ломается под этой тяжестью. Он был не лучше, чем она — он тоже обманывал её и себя. Но иногда, глядя на неё, Чонгук чувствовал, что он не может больше держать дистанцию. Он не мог видеть, как она мучается, чувствует себя виноватой за то, что происходит вокруг нее и не контролируется ею. И несмотря на всю свою решимость, он не мог не замечать, как каждый день, проведённый с ней, лишь укрепляет его чувства к ней.  Да, его сердце продолжало противоречить логике. Он пытался закрыться от этого, но, чем больше он старался не думать о Сунан, тем сильнее её образ наполнял его мысли. Утро в поместье началось неспешно, но, как и полагалось в доме семейства Чон, с определённым уровнем элегантности. За большим деревянным столом в столовой собралась вся семья. Воздух был наполнен ароматом свежезаваренного кофе, жареных овощей и традиционных корейских блюд. Минджу и Енхо разговаривали о чем-то между собой, бабушка Сон Джуен с мягкой улыбкой наблюдала за внуками, а Нарэ весело болтала ножками, сидя на своём месте, время от времени отвлекая Чонгука, чтобы он подал ей то один, то другой кусочек еды. Сунан сидела рядом с Чонгуком, стараясь выглядеть спокойно, хотя в голове всё ещё крутились слова его бабушки, сказанные прошлым вечером. Она украдкой поглядывала на Чонгука, размышляя, стоит ли рассказать ему о разговоре с Сон Джуен. — Сегодня хорошая погода, — заметила Минджу, бросая взгляд в сторону окон. — Мы так и не решили, чем займёмся все вместе. — Мы с Сунан ненадолго прогуляемся, — неожиданно сказал Чонгук, отодвигая стул. — Покажу ей территорию поместья. — О, это замечательная идея! — улыбнулась Минджу. — Здесь столько красивых мест. Сунан удивлённо посмотрела на него, но ничего не сказала. После завтрака Чонгук легко взял её за запястье и повёл в сторону выхода. — Куда мы идём? — спросила она, когда они вышли из дома. — Хочу показать тебе кое-что, — уклончиво ответил он. Пройдя через ухоженный сад они вышли к просторному загону. Там, величественно покачивая головами, стояли несколько лошадей. Белая, с тёмным пятном на лбу, лениво потянулась, а рядом чёрный жеребец встрепенулся, заметив приближающихся людей. — Они потрясающие, — восхищённо выдохнула Сунан, наблюдая за животными. Чонгук открыл калитку и провёл её ближе к загону. — Я с детства люблю лошадей, — признался он. — Отец всегда заставлял меня заниматься бизнесом, но бабушка водила меня сюда и говорила, что у каждого должно быть место, где можно просто дышать свободно. Сунан провела рукой по гладкой шерсти белой кобылы, чувствуя её тёплое дыхание. — Вчера вечером твоя бабушка говорила со мной, — неожиданно сказала она, переводя взгляд на Чонгука. Он с приятным удивлением посмотрел на неё: — О чём? Сунан на секунду задумалась, стоит ли говорить всё, но, глубоко вдохнув, продолжила: — Она вспомнила Сару… и сказала, что была против ваших отношений, потому что знала, что Сара больна. Но теперь она рада, что ты смог полюбить снова. Она сказала, что видит это по твоим глазам… Чонгук резко отвёл взгляд, сжимая челюсть. — Она не должна была этого говорить, — его голос прозвучал напряжённо. — Почему? — мягко спросила Сунан. — Потому что это неправда, — отрезал он, но, увидев, как её губы дрогнули, ослабил тон. — То есть это бессмысленно… Он провёл рукой по волосам, явно теряясь в своих мыслях. Сунан посмотрела на него, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается. Она не знала, как реагировать на его слова.  Сунан некоторое время молча гладила мягкую шерсть кобылы, обдумывая его слова. Чонгук стоял рядом, глядя в сторону загонов, но было ясно, что его мысли далеки отсюда. Наконец, она решилась заговорить. — Чонгук, — её голос был тихим, но твёрдым. — Мне кажется, твоя бабушка понимает, что наши отношения — это просто игра на публику. Чонгук напрягся, но не повернулся к ней. — Почему ты так думаешь? — Потому что она не спрашивала, как долго мы вместе. Не пыталась узнать никаких деталей, которые обычно интересуют бабушек. Она просто сказала, что рада, что ты смог полюбить снова. Но в её голосе не было ожидания или настоящей радости, только… — Сунан на секунду задумалась, подбирая правильные слова. — Только надежда, что это правда. Чонгук глубоко вздохнул, сжимая руки в карманы. — И что ты предлагаешь? — Прекратить всё это, — прямо сказала Сунан. На этот раз он резко повернулся к ней, его тёмные глаза вспыхнули неприкрытым протестом. — Ты серьёзно? — Да. Это неправильно. — Она устремила на него усталый взгляд. — Мы врём твоей семье. Мы притворяемся. А твоя бабушка, возможно, уже догадалась. И мне… мне не нравится то, как я чувствую себя во всём этом. Чонгук на секунду сжал челюсть, обдумывая её слова. — Мне тоже не нравится врать, — признал он, но тут же добавил: — Но мы не можем всё прекратить вот так. — Почему нет? Он посмотрел на неё пристально, будто надеялся, что она сама догадается о причине. Но когда понял, что Сунан ждёт ответа, его голос стал более сдержанным: — Потому что всё уже зашло слишком далеко. Пресса. Бизнес. Наши семьи. Если мы внезапно скажем, что расстались, это вызовет вопросы. — Пусть вызывают, — девушка не собиралась сдаваться. — Мы ничего никому не должны. Чонгук помолчал, потом шагнул ближе. — А ты уверена, что хочешь этого? — его голос стал мягче, но в нём чувствовалась напряжённость. Сунан открыла рот, чтобы сразу ответить, но вовремя осеклась. Была ли она уверена? Хотела ли прекратить всё это… или просто боялась, куда их приведёт эта игра? Прежде чем Сунан успела ответить, позади послышались шаги, и через несколько секунд раздался звонкий голос Минджу: — Вот вы где! Мы вас искали. Сунан и Чонгук одновременно обернулись. К ним быстрым шагом приближалась Минджу, а рядом с ней, чуть более сдержанно, шёл Енхо. Минджу, как обычно, выглядела жизнерадостной, а Енхо наблюдал за всем с лёгкой улыбкой, явно догадываясь, что застал их в середине разговора. — Что-то случилось? — спросил Чонгук, сразу надевая привычную невозмутимую маску. — Да, случилось! — Минджу наигранно закатила глаза. — Мы с Енхо подумали, что не стоит вам двоим уединяться на весь день. Так что мы решили составить вам компанию. — Составить компанию? — переспросила Сунан, пытаясь уловить, есть ли в этом какой-то скрытый смысл. — Да! — кивнул Енхо, сдержанно улыбаясь. — Минджу сказала, что Чонгук собирался показать тебе территорию поместья. Мы с ней подумали, что тоже не против прогуляться. Всё-таки редко удаётся выбраться сюда на несколько дней. — Тем более, — вмешалась Минджу, заговорщически наклоняясь ближе к Сунан, — я хочу узнать тебя получше, раз уж ты теперь часть семьи. Сунан чуть напряглась от этих слов, особенно после недавнего разговора с Чонгуком, но постаралась не выдать своих эмоций. — Тогда давайте пройдёмся, — спокойно сказал Чонгук, хотя его взгляд ещё какое-то время оставался прикован к Сунан, будто он всё ещё ждал её ответа на незаданный вопрос. Минджу радостно взяла брата под руку, а Енхо, не теряя случая, предложил руку Сунан: — Позволишь? Сунан бросила короткий взгляд на Чонгука, но приняла предложение, осторожно положив ладонь на запястье Енхо. — Ну, куда идём? — бодро спросила Минджу, увлекая всех вперёд. — Думаю, в сторону озера, — ответил Чонгук, незаметно скользнув взглядом по переплетённым рукам Ли Сунан и старшего брата. Сунан и Минджу немного замедлили шаг, отстав от Чонгука и Енхо, которые обсуждали что-то между собой. Минджу украдкой взглянула на девушку, а затем с лёгкой улыбкой сказала: — Ты знаешь, а ведь когда я впервые приехала в это поместье, мне тоже было страшно. Сунан удивлённо повернулась к ней: — Правда? — Конечно. Родители Чонгука всегда были строгими. Я тогда всё время думала: «А вдруг я им не понравлюсь? А вдруг я не впишусь в их семью?» — Минджу чуть пожала плечами. — Хотя моя собственная семья тоже не из простых. — Я слышала, что ты из семьи юристов? — осторожно спросила Сунан. Минджу кивнула: — Да, мои родители держат одну из лучших юридических фирм в стране. Они всегда хотели, чтобы я пошла по их стопам, но я выбрала медицину. Енхо, кстати, был единственным, кто поддержал меня тогда. Сунан задумалась. В этом они были похожи — обе выросли в мире власти и ожиданий, где нужно было постоянно доказывать свою состоятельность. — И как ты всё-таки смогла найти с ними общий язык? — спросила она. Минджу усмехнулась: — Я просто перестала пытаться угодить им. Решила, что буду такой, какая я есть, и если они не примут меня — это уже их проблема. И знаешь, со временем всё наладилось. Они увидели, как сильно Енхо меня любит, и смягчились, а потом еще и Нарэ родилась.  — Думаешь, со мной будет так же? — Сунан не знала, почему задала этот вопрос, ведь смысла нет, в отличии от отношений Минджу и Енхо, у Чонгука и Сунан любовь отсутствует и не имеет никакого смысла нравится Сунан Чонам или нет.  Минджу посмотрела на неё с хитрой улыбкой: — Думаю, тебе не о чем беспокоиться. Ты уже нравишься бабушке. А она здесь главный судья. Сунан тихо засмеялась.  Минджу на мгновение замолчала, словно решая, стоит ли продолжать разговор, но в конце концов заговорила: — Кстати, ты ведь знаешь, что у Чонгука с родителями не самые тёплые отношения? Сунан кивнула: — Да, он как-то упоминал об этом. Но ты сейчас сказала, что сама волновалась, как они тебя примут. Это значит, что с Енхо у них тоже не всё гладко? Минджу вздохнула, её взгляд стал более задумчивым: — Енхо тоже было нелегко. Родители всегда требовали от него многого. Отец хотел, чтобы он пошёл по его стопам в бизнесе, а мать настаивала, что он должен жениться на «подходящей» девушке из хорошей семьи. Но Енхо, как ты знаешь, выбрал медицину, а потом ещё и на мне женился, хотя моя семья хоть и не совсем простая, но юристы — это не то же самое, что бизнес-магнаты. — Они были против вашей свадьбы? — осторожно спросила Сунан. Минджу горько усмехнулась: — Они не то чтобы были против, но дали понять, что не в восторге. Особенно мать. Она не сказала ничего прямо, но давала мне чувствовать, что я недостаточно хороша для их сына. Сунан невольно сжала губы. Всё это было так знакомо. — И что изменилось? — Время. — Минджу пожала плечами. — И то, что я не позволила им сломать себя. Енхо тоже не дал нас разлучить. Со временем они увидели, что я не уйду и что Енхо счастлив, и пришлось принять меня. Сунан задумчиво посмотрела перед собой, где Чонгук с Енхо о чём-то говорили. — А Чонгук? С ним было так же? Минджу вздохнула: — Думаю, ему пришлось ещё сложнее. Он с детства пытался доказать родителям, что достоин их уважения. Но чем больше он старался, тем меньше внимания получал. Его отец всегда ставил в пример Енхо, потому что он старший, а когда Чонгук вырос и сам стал успешным, это уже не имело значения. Отец просто ожидал, что он будет делать всё, что нужно для бизнеса, без лишних разговоров. Так и случилось, как видишь… Сунан нахмурилась. — А мать? — Она была строже к Чонгуку, чем к Енхо. Может, потому что всегда считала его слишком эмоциональным, не таким, как отец. — Минджу покачала головой. — Я думаю, поэтому Чонгук и держит всех на расстоянии. Он привык, что любовь в его семье нужно заслужить, но сколько бы он ни старался, её всё равно всегда было мало. Сунан почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она вспомнила, как Чонгук смотрел на свою бабушку — с искренней теплотой и привязанностью. Видимо, только от неё он когда-то получил настоящую заботу. — Думаешь, он осознаёт это? — тихо спросила она. Минджу кивнула: — Конечно. Просто он никогда не признается в этом вслух. Сунан сжала руки в карманы пальто, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Она вновь повернулась к Ли и с лёгкой улыбкой сказала: — Знаешь, тебе повезло больше, чем мне. Шатенка удивлённо посмотрела на неё. — В каком смысле? Минджу пожала плечами: — Ты именно та невестка, которую хотели Чоны. Ты подходишь им идеально — умная, сильная, из влиятельной семьи, связанной с их бизнесом. Ты как будто создана для этой семьи. Сунан чуть прикусила губу, отворачиваясь. От этих слов ей стало не по себе. Её будто хвалили за ложь, которой она жила последние недели. — Я не знаю, подходит ли это под определение «повезло»… — тихо произнесла она. Минджу рассмеялась. — Ну, я бы всё равно на твоём месте не переживала. Ты уже завоевала расположение бабушки Чонгука, а это многого стоит. Ли Сунан лишь нервно кивнула, не найдя, что сказать. Идти дальше молча было даже проще, чем пытаться объяснить Минджу, насколько всё это далеко от правды. Вернувшись в дом, они скинули верхнюю одежду в прихожей, а затем прошли в просторную гостиную, где уже собрались остальные. Атмосфера была на удивление тёплой — даже родители Чонгука, обычно сдержанные и холодные, выглядели расслабленными, общаясь с бабушкой Сон Джуен. Но как только бабушка увидела вошедшую Сунан, её лицо озарилось лёгкой улыбкой. — Ах, вот и ты, — мягко проговорила она, жестом подзывая девушку ближе. Сунан, немного растерявшись, подошла к ней. — Я хотела бы дать тебе кое-что, — продолжила Сон Джуен и, достав из бархатной коробочки украшение, раскрыла ладонь. Сунан невольно ахнула. Перед ней сверкал изящный браслет, инкрустированный бриллиантами. — Это… очень красиво, — пробормотала она, не решаясь взять его. Бабушка улыбнулась. — Этот браслет подарил мне дедушка Енхо и Чонгука, когда только начинал за мной ухаживать. Он всегда говорил, что бриллианты должны принадлежать женщинам с сильным характером. Думаю, он был бы рад, если бы сейчас его носила ты. Сунан растерянно посмотрела на Чонгука, но тот лишь ухмыляясь наблюдал за происходящим, словно давая ей возможность самой решить, что делать. — Я… — она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Всё это становилось слишком реальным. — Бери, дорогая, — мягко подтолкнула её бабушка. — Это мой знак одобрения. Все взгляды были прикованы к ним. Сунан понимала, что отказ сейчас будет воспринят как неуважение. Поэтому, набрав в лёгкие воздуха, она слегка наклонилась и осторожно взяла браслет в руки. — Спасибо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Бабушка довольно кивнула, а Чонгук сжал губы, пристально наблюдая за реакцией Сунан.  Отец Чонгука, Чон Сихён, который до этого молчаливо наблюдал за происходящим, вдруг отложил бокал с вином и, немного наклонившись вперёд, повернулся к матери. — Мама, вам не кажется, что это немного поспешно? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась сдержанная строгость. — Ли Сунан пока ещё не является официальной частью нашей семьи. Воздух в комнате будто сгустился. Все взгляды устремились к бабушке Сон Джуен, которая, казалось, нисколько не смутилась этим замечанием. Она лишь спокойно посмотрела на сына, выпрямившись в кресле. — А что в этом такого? — с лёгкой улыбкой произнесла она. — Даже если Сунан не станет нашей невесткой, этот браслет всё равно принадлежит ей. Я его ей подарила.  Наступила короткая пауза. Сихён слегка нахмурился, будто обдумывая её слова. — Почему? — наконец спросил он. Бабушка чуть склонила голову на бок, словно ей было забавно, что он вообще задаёт этот вопрос. — Потому что я так решила, — ответила она просто, но в её голосе прозвучала такая твёрдость, что спорить с ней не имело смысла. Сунан почувствовала, как напряглись её плечи. Она знала, что не имеет права принимать этот подарок, но сказать это вслух, особенно после слов бабушки, было практически невозможно. Мать Чонгука, Пак Соён, сидевшая рядом с мужем, едва заметно сжала губы, но не вмешивалась. Лишь её взгляд выдавал, что она тоже не совсем одобряет такое развитие событий. Чонгук, всё это время внимательно следивший за реакцией всех присутствующих, незаметно скользнул взглядом по лицу Сунан. Он видел её смущение, её внутреннюю борьбу. — Спасибо, бабушка, — вдруг вмешался он, забирая браслет из рук Сунан и аккуратно застёгивая его на её запястье. — Мы ценим твой подарок. Его жест выглядел так естественно, что никто не успел возразить. — Надеюсь, он тебе понравится, милая, — бабушка улыбнулась Сунан и похлопала её по руке, а затем перевела взгляд на сына. — Ты слишком зациклен на формальностях, Сихён. Иногда важнее то, что чувствует сердце, а не документы. Не знаю на кого ты похож своим характером, милый Отец Чонгука ничего не ответил, лишь снова взял бокал и сделал небольшой глоток, не отрывая взгляда от сына и девушки рядом с ним.