Август

Грустно и уныло. Когда из всех выходов, у тебя есть-только большое окно, ведущее в новый мир, из тесной комнатки. Фёдор чихает. Чихает и кашляет, сморкаясь в платочек. Болеть-он никак не планировал. Пускай и болел часто, обычно, это было не в тёплое время года. Когда за окном глумится прекрасное весеннее солнце, озаряя твой тусклый мир. А ты лежишь с простудой. И тем более, с необычной простудой. Когда ты знаешь, все концовки наизусть. Как идиотский стих. -Дос-кун, Дос-кун! Держись! Я иду! Снова он. Почему-то, от этих криков, раздающися в нешироком коридоре, становится еще противнее. "-Почему именно он..?" Голос, раздающийся подкоркой сознания, слишком интенсивно бьётся о сильный поток мыслей. И Федор чихает. Снова чихает. -Зачем Дос-кун, снова открыл окно? Федор и сам не замечает, как прислушивается к нему Будто бы, он действительно сказал, что дельное, но такое занятное. Даже сам Достоевский не замечает, как привык, к этому приятному лепету слов. Николай ставит на стол металлический поднос, с чем-то, вроде, чая, мёда и какой-то картонной коробочкой. От чего-то, становится невыносимо. Ведь, эта самая "коробочка" напоминает ему карты. Но не простые, а гадальные карты. -Ах, я понял, почему Дос-кун открыл окошко. Как и ожидалось от Дос-куна. Он снова уходит. Уходит, скрывая недлинный плащ в потёмках коридора. И становится серо. Как будто часть жизни вынули из тебя, оставив одну простуду, что лёгким кашлем выходит наповерхность. Но Достоевский все знает, поэтому, то чувство, что скоро, пылающий жар пройдет-его страшно пугает. Ведь он не готов. Не готов делиться своими чувствами, будто открытая живая книга. Ведь, для многих-он остается лишь мёртвым демоном. Для многих, но не для него. Николай снова возвращается, держа в руках небольшой букетик... Подсолнухов. Это так странно, что обычно, для такого человека, как Гоголь. Большие, сияющие от весеннего света, цветы, так сильно греют душу. Что пустая комнатка, уже не тёмное местечко, где обитают депрессия и страдания. А самое настоящее место отдыха, где поселилось небольшое солнышко. И нет, это даже не подсолнухи, что игриво тянутся к лучам, как детки к матери. Это лучезарный Николай. Который улыбается, всегда улыбается, а особенно, когда господину лучше. Но он, даже и не знает, концовку этого сюжета. Но он даже и не знает, что на самом Деле заставило сомкнуть губы Фёдора в улыбке. Фёдор-не верит в судьбу. Увы, это не его. Он привык полагаться на себя, и только на себя, как отважному игроку в карты, который боится потерять все. Но почему-то, руки его, тянутся к другим, совершенно иным рукам. И он дарит им поцелуй. Такой, легкий и нежный Поцелуй. Фёдор, очевидно, знает, что Николай-его судьба. Он прекрасно знает, что от судьбы не уйдешь. Он просто пока не готов. Просто боиться поранить кого-то своими шипами, ведь, в отличие от Гоголя- Он

Не

Подсолнух.