Номер два

      Как и каждый вечер, Леви шёл домой по улицам между домами Стохесса. Большую часть дня, как и многие месяцы, он проводил на собраниях и за письменным столом. Он ничего не хотел больше, чем лечь в свою постель и закрыть глаза. Снаружи больше не было людей, которые обычно выстраивались вдоль улиц в течение дня, чтобы что-нибудь купить или просто пообщаться. Битва с титанами закончилась четыре года назад, но каждый день человечество сталкивалось с новыми врагами. В то время он надеялся уйти из армии, но это было бы не более чем трусливое бегство. Пока Эрвин и Ханджи живы, он будет рядом с ними. Даже до самой свадьбы он и представить себе не мог, что когда-нибудь сможет обрести покой, не говоря уже о более опасных миссиях. Но с момента рождения сына одиннадцать месяцев назад, он не покидал Стохесса.       Слабый свет фонарей придавал мощёным дорожкам особый блеск, и он на мгновение сумел позабыть о своих тревогах. Несмотря на то, что на дворе лето, к ночи всё довольно быстро остывало, и выйти на улицу без пальто было невозможно. Это был ещё один признак того, что лето почти закончилось. Некоторые деревья уже, казалось, готовились к осени и в некоторых местах становились оранжевыми. Остановившись перед лестницей, ведущей в его дом, он мельком взглянул на окна второго этажа. Свет всё ещё горел, и это могло означать только одно: Микаса ещё не спит. Он достал из кармана связку ключей и вошёл в дом. Его тут же обдало приятным теплом, и он снял пальто. Он прошёл через небольшой коридор и оказался уже в просторной столовой, в которой одновременно находилась и кухня. Через небольшую арку можно было заглянуть в гостиную, где в камине догорали последние угли.       Он прошёл чуть дальше и просунул голову в комнату, чтобы посмотреть, где его жена.       — Микаса?       Но его голос растворился в комнате, и никто его не услышал. Он решил, что она, вероятно, наверху, готовится ко сну. Когда он чуть поднапряг слух, то услышал приглушённые шаги над собой. Капрал в последний раз проверил, выгорело ли содержимое камина, и направился наверх. Он ступал по деревянной лестнице тихонько, чтобы не разбудить своего ребёнка. Ничего не слыша, он предположил, что Фарлан, должно быть, уже спит. Он был уверен, что Микаса услышала, как он вошёл. Поднявшись на второй этаж, он заглянул в тёмный коридор, из которого открывались, в общей сложности, пять дверей. Слева от него была спальня, за ней – дверь в детскую. Напротив – дверь в гостевую комнату и ванную, а справа кабинет, которым он почти никогда не пользовался. Его всегда поражали размеры их дома, так как он располагался в центре Стохесса и наверняка стоил немалых денег. Но для Леви это уже не имело значения. Для людей на улицах он был героем человечества и причиной того, что они могли спокойно спать каждую ночь. На улицах их встречали, чествовали, поздравляли и подбадривали.       Он всё ещё помнил статью в газете, когда прошла их свадьба. Эрвин даже настоял на том, чтобы нарисовать их обоих, просто чтобы дать людям то, чего они так страстно желали. Иллюзия мира и гармонии, что могло бы быть более подходящим, чем свадьба двух самых сильных воинов человечества. Леви это не понравилось, и всё же он сделал доброе лицо в этой злой игре. Он увидел, что дверь слева от него была чуть приоткрыта, как бы приглашая войти. Микаса стояла у окна спиной к нему и смотрела в темноту. Он тихо закрыл за собой дверь и подошёл к ней, обняв сзади. Она уже надела свою белую ночную сорочку и, казалось, готовилась ко сну. Леви легонько поцеловал её в шею и положил голову ей на плечо. Взглянув на её отражение в окне, он начал говорить.       — Ты уже уложила Фарлана спать?       — Да, около часа назад.       — Тогда почему ты ещё не спишь? – Леви был слегка удивлён.       Микаса медленно опустила руки мужа и села за маленький зеркальный столик, чтобы причесаться.       — Потому что так больше продолжаться не может, Леви, – её голос звучал приглушённо, вероятно, чтобы не разбудить Фарлана. Тем временем он снял костюм и рубашку, и аккуратно сложил их.       — Что ты имеешь в виду? – спросил он, надевая простые суконные брюки.       — Такое чувство, что тебя здесь больше нет, – Микаса посмотрела в его серые глаза. Только сейчас он понял, что она была совершенно серьёзна и не просто плохо провела день. Он увидел печаль и боль в её глазах, когда присмотрелся внимательней.       — Любимая, пожалуйста, давай не будем сейчас об этом говорить, уже так поздно, – он сделал несколько шагов в её сторону.       — В том-то и дело, Леви! Ты смотрел на часы? Ты уже давно перестал быть частью нашей жизни здесь.       — Что? Я здесь каждый день. Мы делим постель каждую ночь, и ты говоришь мне, что меня здесь нет?       — Это правда, что ты возвращаешься каждый вечер, ложишься спать и уходишь утром! Ты даже не можешь уложить своего сына!       Леви откинул голову назад.       — Ты заходишь слишком далеко! Такое случалось несколько раз – верно, но это не делает меня плохим человеком!       — Этого я тоже не говорила. Просто меня удивляет твоё отношение. Похоже, мы для тебя второй выбор. Фарлан – случайность, а я – ошибка.       — Ты вообще слышишь себя, Микаса? Я прямо здесь, стою прямо перед тобой. У меня есть обязанности и вне этого дома! – Леви был зол и раздражён. Он не хотел ругаться с женой, он хотел спокойно лечь спать.       — У меня сейчас не хватает на это нервов, – он развернулся и сел на кровать.       — Что ты делаешь? – Микаса поднялась со стула.       — Я хочу лечь спать, что же ещё?       — Нет, – она указала рукой на дверь.       Леви снова поднялся и встал перед ней, чтобы успокоить её.       — Пожалуйста, Микаса, уже так поздно.       — Кровать в гостевой комнате застелена.       Развернувшись, Леви очень медленно двинулся к двери спальни, но не без последней попытки уладить всё мирно.       — Пожалуйста, Микаса, не заставляй меня. Ты же знаешь, что нужна мне! Кошмары меня прикончат, – действительно жутких кошмаров у него не было уже давно. С Микасой под боком ему было гораздо спокойней спать.       — Пока что только так... Я больше не могу так, Леви, – одной рукой она мягко вытолкнула его с последнего метра их спальни. Прежде чем она закрыла дверь, он увидел, что по её щекам текут слёзы. Он положил свою плоскую ладонь на дерево и прислонился лбом к двери.       — Чёрт.       Выгонять его не было её привычкой при их ссорах. И хотя в последнее время они возникали всё чаще, он не придавал этому особого значения. Он думал, что и в его браке наступит мирный период.       У них и раньше случались ссоры, но их частота была гораздо меньше, а темы – тривиальней. Леви медленно отошёл от двери и направился в другую спальню, но слабый импульс заставил его остановиться у двери в детскую. Ему пришла в голову одна мысль, и он осторожно взялся за ручку двери и вошёл. В комнате было очень тепло, и слабый свет, идущий от маленькой печки, делал комнату уютной. Он закрыл за собой дверь и подошёл к кроватке, в которой спал его сын. Его лицо казалось таким умиротворённым, что и Леви невольно почувствовал себя спокойней. Он осторожно протянул руку и погладил ребёнка по щеке. Одна из его маленьких ручек шевельнулась, и крошечный палец оказался у него во рту.       У Леви чуть сердце не разорвалось, когда он увидел это незамысловатое движение сына. Микаса была права, он действительно проводил слишком мало времени с Фарланом. Он не мог понять, почему так себя ведёт, потому что любил его больше всего на свете. Леви медленно поднял сына с постели и прижал к себе. По слабому шороху капрал догадался, что он всё ещё слегка дремлет, и ещё не совсем проснулся. Он сел в кресло-качалку, стоявшее рядом с маленькой печкой, и положил Фарлана себе на грудь. Его левая ручонка трепетно обсасывалась, а другая уже лежала на шее отца.       Несколько мгновений Леви просто сидел, слегка раскачиваясь назад и вперёд и нежно поглаживая рукой спину своего ребёнка. Он думал о том, что изменилось за последние месяцы, и всё же не мог прийти к логическому выводу. Это были последние слова Микасы, которые постоянно приходили ему в голову.       — Я больше не могу так, Леви, – она казалась такой обиженной и сломленной, но всё же такой искренней. Он боялся возможных последствий. Она собирается бросить его? От этой мысли ему стало ещё грустнее, и теперь он ещё крепче прижимал к себе Фарлана.       — Я люблю тебя и маму. Я обещаю, что папа всё исправит, – еле слышно прошептал он.       Он начал напевать мелодию, которую всегда напевал своему ребёнку. Он знал только одну эту песню, она была пережитком его подземного прошлого. Его покойные друзья Фарлан и Изабель пели её постоянно, и он никогда не останавливал их. Его дыхание замедлилось, гудение прекратилось, и он погрузился в глубокий сон.

***

      Одинокие солнечные лучи уже просвечивали в окне, когда Леви проснулся от ощущения маленьких рук на своём лице. Приоткрыв свои веки, он увидел большие глаза Фарлана. Капрал был рад, что в этот момент он больше походил на свою мать, и не унаследовал его узкие глаза. И всё же иногда ему казалось, что он смотрит в зеркало. У него были серые глаза с лёгким голубоватым оттенком. Даже в этом маленьком возрасте было отчётливо видно, кто его родители. Леви горячо надеялся, что Фарлан пойдёт скорее в Микасу, чем в него, даже если Микаса не захочет этого.       — Доброе утро, – он нежно погладил Фарлана по затылку.       — Да да, – он счастливо улыбнулся и снова похлопал себя ладонью по лицу.       — Ох, как от тебя несёт. Нам лучше пойти и привести тебя в порядок, – Леви встал, держа ребёнка на руках, и направился в ванную. Сменив Фарлану подгузники, он на мгновение усадил его на пол и быстро переоделся сам.       — У нас сегодня кое-какие планы, малыш, – прошептал он ему на ухо, спускаясь по лестнице на кухню. – Сильно не шуми, мама всё ещё спит, – Леви осторожно усадил сына за стол в специально сделанное для него кресло. Маленькие детские глазки внимательно следили за каждым его движением на кухне, пока он готовил кашу. Когда Леви случайно уронил что-то в раковину и несколько капель воды попали ему на лицо, Фарлан восторженно захлопал в ладоши. – Эй ты, дерзкий монстр, ты смеёшься надо мной? – Леви был удивлён. Он никогда раньше не видел, чтобы Фарлан хлопал в ладоши; наверное, это было что-то новенькое. Он стряхнул с себя эту мысль и поставил перед собой маленькую миску. Когда Леви сел сам, он попытался положить немного каши в рот Фарлану маленькой ложечкой. Неожиданно Фарлан схватил ложку своими маленькими ручонками, чтобы воспользоваться ею самому.       — Да!       — О, ну, если ты настаиваешь. Тогда папа сможет заняться чем-нибудь другим.       Пока Фарлану удавалось более или менее успешно запихивать в рот большую часть каши, Леви положил несколько предметов в сумку и нацарапал несколько слов ручкой на листе бумаги, который затем положил на кухонный стол.       — Вижу, ты хорошо поел. Теперь нам надо помыть твой рот и идти. Но прежде попрощаться с мамой, – Леви надел пальто и перекинул сумку через плечо, прежде чем подняться с Фарланом вверх по лестнице. Он открыл первую дверь слева и медленно вошёл. Капрал посмотрел вниз, на кровать, где спала его жена. Она положила одну руку на то место, где он всегда лежал. Осторожно, чтобы не наделать лишнего шума, он подошёл к краю кровати и наклонился, чтобы Фарлан мог дотянуться до неё. Только теперь он смог рассмотреть её лицо более внимательно. Оно было красивым и в то же время печальным. Она выглядела измученной, словно всю ночь не сомкнула глаз. Наверное, она долго плакала, когда выгнала его. От одного её вида его сердце сжалось. Ему казалось, что кто-то вонзает в него маленькие иголки.       — Поцелуй маму, Фарлан, – малыш легонько поцеловал её в щеку и счастливо улыбнулся. Ресницы Микасы слегка дрогнули, но она так и не проснулась.       — Тшш... тебе ещё не нужно вставать, спи, – он знал, что Микаса, вероятно, не захотела бы этого, но всё же не смог сдержаться. Он нежно прижался губами к её лбу и пробормотал так тихо, что она, вероятно, всё равно не поняла бы его.       — Я люблю тебя.       Выйдя на крыльцо, он заметил, что на улицах уже вовсю кипит жизнь, как и каждое утро. Торговцы приносили свои товары на рынок и выглядели напряжёнными. Крестьяне из окрестных селений везли свои товары в город. По улицам и переулкам Стохесса гулял приятный ветерок. Но Леви чувствовал, что в воздухе что-то витает, и сегодня ночью, вероятно, будет гроза. Но это его больше не беспокоило, потому что у него уже много лет была прочная крыша над головой. Больше никаких переполненных палаточных лагерей, никакой крови, никакой промокшей одежды.       Он двинулся в путь и направился в штаб Разведкорпуса. Через несколько сотен метров кто-то узнал его.       — Чтоб мне было пусто, если это не капрал Леви! Мы не привыкли видеть вас без формы так часто.       — Как идут ваши дела? – Леви спросил больше из вежливости, чем из интереса.       — Очень хорошо, мы надеемся на хороший урожай в этом году!       — Рад слышать. Извините, но мне пора идти.       Леви внимательно наблюдал за сыном. Он с любопытством оглядывался и наблюдал за пёстрой суетой на улице. Иногда капрал замечал, что его внимание приковано к определённым предметам и ребёнок становился всё более беспокойным.       — Это рыночные прилавки, Фарлан. Здесь можно купить еду. Там есть фрукты, овощи и мясо, – но на Фарлана отец, похоже, не произвёл никакого впечатления, потому что в поле его зрения появилось нечто другое. Он поспешно указал несколько раз вытянутой рукой на собаку, лежащую под прилавком.       — Да!       — Собака, Фарлан. Это собака.       — Да!!!       Его глаза становились всё больше и больше, и он начал несильно извиваться в руках отца.       — Пожалуйста, Фарлан, не сейчас. Это всего лишь собака, – Леви попытался успокоить сына, потому что меньше всего ему сейчас был нужен публичный плач, который, вероятно, попал бы в газеты. Но уже через несколько мгновений он понял, что это, скорее всего, бесполезно, и сдался. Выражение лица Фарлана смягчилось, когда они двинулись к прилавку.       За прилавком, щедро уставленным овощами, стояла пожилая деревенская женщина и приветливо улыбалась им.       — Здравствуйте, миссис... – но прежде чем Леви успел продолжить разговор, она перебила его.       — Ой, я же тебя знаю. Ты ведь тот самый капрал Леви? Я несколько раз видела твоё лицо в газетах.       — Да, это я.       — О, как чудно! А этот маленький человечек, должно быть, Фарлан, – она одарила его улыбкой, на которую способны только женщины постарше.       — Да, вы правы. Это мой сын, Фарлан, – он мельком взглянул на него. – Поздоровайся.       Фарлан поспешно махнул рукой и улыбнулся. Он никогда не был застенчивым или замкнутым с незнакомыми людьми. Леви надеялся, что это когда-нибудь принесёт ему пользу.       — Вы довольно много знаете о нас. Вы бываете в городе каждый день? Я не замечал вас раньше.       — О, всё верно, сынок. Я слишком стара, чтобы каждый день приезжать на рынок из другого города. Обычно приезжают мой муж и сын, но, к сожалению, мой внук вчера серьёзно упал, когда играл, и его пришлось отвезти к врачу. Так что я здесь вместо своего сына.       — Жаль слышать. Надеюсь, он скоро поправится.       — Я уверена, что всё не так уж плохо. Он и его друзья постоянно разыгрывают драки, и он опять получил травму. Знаешь, сынок, если бы не мой внук, я бы, наверное, и половину того, что ты делаешь, не знала.       — Что вы имеете в виду?       — Ну, его величайший герой стоит передо мной прямо сейчас и покупает овощи.       — Вот как, – Леви знал, насколько он важен в сознании людей. Даже дети считали его героем и кумиром. – Простите, конечно, но я здесь не за овощами… Я хотел спросить: не ваша ли это собака?       — Да, и я вижу, что кое-кто положил на него глаз. Пусть погладит. Он очень миролюбивое животное.       Леви коротко кивнул ей и опустил сына на землю. Он опустился на колени рядом с ним, придерживая его маленькое тельце. Он ещё не мог ходить самостоятельно, но вот уже целую неделю предпринимал первые попытки.       — Ты должен быть осторожен, – Леви взял руку сына, аккуратно положил её на шерсть собаки и начал поглаживать.       После нескольких повторений, Фарлан делал это движение самостоятельно, и Леви снова держал его обеими руками. Выражение его лица было одновременно зачарованным и любопытным. С каждым разом, когда его рука гладила мех, его глаза становились всё больше.       — Ну что ж, Фарлан, нам пора идти. Ханджи и Эрвин наверняка гадают, где я, – с этими словами он снова поднял его.       — Пока, мальчик! И не забывай заходить почаще!       — Спасибо, мы обязательно скоро вернёмся.       Через несколько минут они подошли к большому зданию, в котором все военные подразделения имели свою собственную часть. Он выбрал прямой путь к той части здания, где располагался штаб Разведкорпуса, и воздержался от прогулок по двору, чтобы избежать дальнейших столкновений. Фарлан уже бывал здесь раньше. Они с Микасой привезли его сюда через месяц после рождения, по настоянию Ханджи. Это был очень утомительный день, потому что Леви терпеть не мог, когда незнакомые люди прикасались к его ребёнку. А в тот день почти все присутствующие солдаты только и были заняты тем, что любовались Фарланом. И когда Найл Док вышел из-за угла и начал обнимать его сына, Микаса стала единственной причиной, по которой он не устроил резню. Он никогда не любил начальника военной полиции. Хоть он и знал, что у него самого есть дети, всё равно чувствовал к нему некоторую неловкость.       Проходя по коридорам к своему кабинету, он не мог не заметить, что сегодня его встречают более дружелюбно, чем обычно. Он всегда поражался тому влиянию, которое такое маленькое существо оказывало на его товарищей. Придя к себе в кабинет, он положил сумку на стол, а потом усадил Фарлана на ковёр.       — Пришли. Папа сейчас должен работать, но мы можем поиграть вместе позже, – Леви не был уверен, что Фарлан понимает его, не говоря уже о том, чтобы слушать, потому что его глаза внимательно оглядывали комнату. Леви поднялся с пола, открыл сумку, которую торопливо упаковал утром, и достал оттуда несколько кубиков.       — Фарлан, сюда. Это твоя любимая игра. Ты так хорошо строишь из кубиков.       Леви слегка удивился тому, как легко было привлечь внимание Фарлана, ведь это были глупые строительные блоки, которые он любил больше всего. Эрен подарил их ему, когда ему было шесть месяцев.       Леви сел за письменный стол и стал торопливо просматривать какие-то бумаги, время от времени поднимая глаза, чтобы посмотреть, как играет его сын. Было почти невозможно сосредоточиться, когда в голове крутилось так много мыслей. Он всё ещё не знал, что сказать Микасе, чтобы спасти свой брак. Большим и указательным пальцами левой руки он вертел обручальное кольцо, не в силах уловить ни одной ясной мысли. Он боялся будущего, и её слова эхом отдавались в его голове.       — Я больше не могу так, Леви.       Что он будет делать, если она его бросит? Что будет с Фарланом? Эти мысли почти сводили его с ума и заставляли глубоко грустить. Он был так поглощён своими мыслями, что даже не заметил, что Фарлан больше не сидит на том месте, где он усадил его вместе с кубиками. Он прополз через комнату, обогнул стол и привстал, держась за ногу Леви. Несмотря на то, что он был таким маленьким, он, должно быть, почувствовал, что его отец был в плохом состоянии, и искал его утешения.       Леви поднял его на стул и прижал к себе. Он нежно гладил его по голове и спине снова и снова, просто сидя на стуле. Он вдохнул его запах и сосредоточился на маленьких руках, которые лежали у него на шее. Только он собрался на мгновение закрыть глаза, как раздался стук в дверь, и она открылась.       — Леви? Ты здесь? Сегодня утром тебя не было... – голос женщины затих, когда она увидела, кто сидит за его столом. В одно мгновение её голос приобрёл истерические нотки.       — Круть! Маленький Фарлан! Привет! Почему ты вчера не сказал мне, что возьмёшь его с собой?       — Это было спонтанно, Ханджи, – он протянул ей Фарлана, поскольку тот протянул к ней руки так же дико, как и она к нему.       — Ты рад? Тётя Ханджи тоже рада тебя видеть! Прошло уже так много времени, – она бросила на Леви сердитый взгляд, на что тот лишь закатил глаза.       — А где Микаса? – слегка щекоча Фарлана, она вопросительно подняла бровь.       — Дома, – Леви ответил быстро.       — Серьёзно? Я думала она придёт и навестит меня.       — Она даже не знает, что я взял сегодня с собой Фарлана, так что...       — Вы, ребята, больше не разговариваете? – вопрос, который, как думала Ханджи, был шуткой, оказался наполовину правдой.       — Так и есть... сейчас всё довольно трудно, – он нервно провел рукой по волосам.       — О, Леви... Я и не знала... Прости, – Ханджи заметила, что задела его за живое, потому что Леви казался расстроенным. Его лоб был сморщен, а взгляд казался отсутствующим.       — Знаешь что, Леви? Я возьму твоего сыночка на экскурсию по штабу, а ты отдохни немного. А вообще-то, я пришла сказать тебе, чтобы ты пошёл и встретился с Эрвином.       Леви сомнительно уставился на капитана отряда.       — Да ладно тебе! Не смотри на меня так! Я хорошо о нём позабочусь. Мы хорошенько повеселимся! Я верну его в целости и сохранности.       Капрал увидел, как весело Фарлану в объятиях Ханджи, и коротко вздохнул.       — Хорошо! Но я клянусь тебе, что если хоть один волосок упадёт с его головы, я лично прослежу, чтобы ты никогда больше не увидела ни одного испытуемого перед своими глазами.       — Да, да, я поняла! – она поспешно отмахнулась от него.       — Возьми сумку! Там есть всё, что нужно Фарлану. Скоро он захочет кушать.       Ханджи схватила сумку, перебросила её через плечо и с улыбкой покинула его кабинет.       Леви потратил несколько минут, чтобы привести свой стол в порядок. Его одержимость порядком ничуть не уменьшилась за эти годы. Даже когда у него появился ребёнок, он продолжал рьяно следить за чистотой. Разобравшись со столом, он встал и направился в кабинет Эрвина Смита. Он был всего в нескольких дверях от него, и поэтому ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы постучаться и войти в довольно просторную комнату.       — Леви! Отлично. Ханджи была здесь пару минут назад. Фарлан сильно вырос с тех пор, как я видел его в последний раз. Вижу, с ним всё в порядке.       — Он меняется каждую неделю. Это происходит так быстро, что даже я едва поспеваю за ним, – на губах Леви промелькнула короткая улыбка.       — Я вызвал тебя сюда, чтобы обсудить с тобой несколько отчётов, если ты не против.       — Да, разумеется. Ханджи всё равно взяла моего сына в заложники до конца дня.       Они вдвоём просматривали отчёты, пока Эрвин не прервал капрала.       — Леви, что-то случилось? Ты немного рассеян, – Эрвин обеспокоенно посмотрел на стоящего перед ним солдата.       — Прости, Эрвин. Сегодня была не самая лучшая ночь.       — Это связано с Микасой?       Леви нахмурился.       — Откуда…       — Когда Ханджи была здесь, она упомянула что-то в этом роде.       — Замечательно. Эта очкастая никогда не умела держать язык за зубами, – на самом деле, Леви не был расстроен, потому что Эрвин был для него кем-то вроде друга. Он знал, что может безоговорочно доверять ему.       — Эрвин, скажи мне... Ты когда-нибудь чувствовал, что всё ускользает от тебя?       — Что? Когда-нибудь? Леви, мы же высокопоставленные солдаты. Это чувство мой постоянный спутник.       Леви промолчал.       — Леви, что, чёрт возьми, происходит? Никто не сможет тебе помочь, если ты не позволишь.       Черноволосый мужчина глубоко вздохнул и снова покрутил обручальное кольцо, прежде чем заговорить.       — Микаса хочет бросить меня.       Эрвин изо всех сил старался не показать своего ошеломлённого лица и вместо этого положил руку на плечо своего маленького друга.       — Леви… но как? В смысле, что она сказала?       — Да ничего конкретного. Думаю, иногда слова не требуются.       — Очень медленно и по порядку, Леви. Что, блин, произошло?       — Серьёзно, ничего. И в этом весь смысл, Эрвин. Ничего. Я просто ничего не делаю.       — Всё равно не понимаю… Микаса сказала тебе что-то?       — Кажется, мы не разговаривали целую вечность. Вместо этого мы ссоримся. Она обвиняет меня в том, что я недостаточно делаю для семьи. Она сказала, что у неё такое чувство, будто я больше не являюсь её частью.       — Так вот оно что... Но скажи мне, Леви, неужели ты её не понимаешь? В смысле, я вижу тебя каждый день, и вижу, как ты его проводишь. Ты здесь, в штабе, целый день работаешь.       — В том-то и дело, Эрвин! – теперь его голос звучал ещё более отчаянно. – Я и сам это вижу! И мне это тоже не нравится! Но я не знаю, почему я просто не иду домой, когда там меня ждут жена и ребёнок.       — Ты любишь её?       — Что? – Леви, кажется, был сбит с толку этим вопросом.       — Ты всё ещё любишь её?       Леви не потребовалось и доли секунды, чтобы ответить.       — Конечно. С каждым днём я люблю её всё больше и больше. Я не могу без неё.       Эрвин немного откинулся назад, прежде чем продолжить разговор.       — Вот в чём твоя проблема, Леви.       — Теперь я тебя не понимаю.       — Ты действительно любишь её. Леви, я знаю тебя уже много лет, и знаю, что с тобой случилось. Я был там и могу понять, в чём твоя проблема.       — Ну, тогда выкладывай, чёрт тебя дери, – Леви немного расстроился.       — Все люди, о которых ты когда-либо заботился, бросили тебя, или погибли. Ты был поглощён мыслью, что никогда больше ни с кем не сблизишься, чтобы не навредить. Но Аккерман была совсем другой. Она не примет "нет" в качестве ответа. Ты думаешь, что причиняешь боль людям, которых любишь, поэтому подсознательно избегаешь их.       В Леви что-то щёлкнуло. Эрвин был прав. Все люди, о которых он когда-либо заботился, постоянно умирали или исчезали. Он чувствовал себя виноватым и не хотел, чтобы то же самое случилось с его семьёй только потому, что он был рядом с ними. Но он не отдавал себе отчёта в том, что гонит их всё дальше и дальше от себя, и тем самым вызывает противоположное тому, чего он на самом деле хотел достичь.       Леви закрыл лицо руками.       — Ты прав, Эрвин. Я боюсь! Каждый проклятый день! Я боюсь потерять её... и что же я делаю? Я причинил ей такую боль, что она ушла от меня... – его правая рука намокла от слёз. Он не хотел, чтобы Эрвин видел его таким, и всё же ему было приятно поговорить с ним.       — Эй, всё хорошо. Ты знаешь, что нужно делать. Всё очень просто, и я тебе не мешаю. Ты и так достаточно работаешь здесь днём, этого вполне достаточно.       — Тебе легко говорить об этом... Я даже боюсь, что Микасы не будет дома, когда я вернусь…       — Ты прекрасно знаешь, что Микаса не такая бесчувственная. Она всё ещё твоя жена. И она всё равно не оставит Фарлана одного.       — Это верно. Она никогда не оставит его. Она так сильно его любит.       — Ну вот, видишь? Ты получишь свой шанс, Леви. Я знаю, ты сможешь всё исправить.