Wolves.

My secret friend…       Зажжённая сигарета дотлевала в руках светловолосого парня, пока тот спокойно шёл вдоль тускло освещенной улицы. Неаполитанская жёлтая семенила за своим хозяином, изредка бросая незаинтересованный взгляд на редких прохожих.       — Найни, фу! — глубоко затянувшись, Тэхён дернул поводком. Пёс послушно отбежал от какой-то хуйни в траве, вернув всё своё внимание хозяину.       — Умница, — усталостью в голосе парня можно было забивать гвозди в собственном гробу, однако псу, как и всем в радиусе сотни километров, было поебать на его состояние.       Утренняя смена в баре была утомительнее двух ночных. Техён — сова. Техён — долбоёб. В виду чего или в следствии чего ночью ему работать намного проще. Пьяные и уже родные постояльцы, смесь удушающих запахов парфюма, сигарет, антисептической протирки для барной стойки. Вся эта какофония ароматов рождала в голове Техёна приятные, тягуче-сладкие мысли, будто возбужденное сознание обещало классный секс на поверхности одного из десятка маслянисто-красных столов бара. Тугой узел чёрного фартука заставлял не только выпрямить спину, но и менять что-то в лице. Очки без диоптрий, закатанные рукава белоснежной рубашки, волосы зачесаны назад. Привет, меня зовут Ви. Что будешь пить, милый?       Но вот уже третий день без таблеток, третий день без нормального сна, третий день попыток примирить мозг и душу.       Выкинув сигарету в ближайшую урну, Тэ недовольно хмыкнул: и всё? Когда-то врачи предупреждали подохнуть от первой затяжки, с этого дня парень экспериментирует ежедневно и всё расстраивается, что его надули. Мысли в пепельной голове не давали покоя. Не те мысли, которые рождаются в головах прохожих: Техёну не нужна была лапша по акции, его никто не ждал дома (кроме Чимина?), ему не было нужды проверять свой телефон и беспокоиться о времени на экране мобильного, да и соевый соус ещё не закончился. Техёну, по сути, давно уже ничего не было нужно.       — Найни, детка, посиди пару минут самой послушной собакой, — присев, парень завязал узлом поводок пса. Золотистый лабрадор обеспокоенно завилял хвостом, привлекая внимания Тэ. — Не волнуйся.        «Ты ебанулся?» — единственная мысль била набатом в черепной коробке под мозжечком. «Ты ебанулся» — констатировало сознание, наблюдая за уверенными шагами к ближайшему магазину алкоголя.       Вымученное диалоговое окно в голове светилось всеми возможными ошибками, заставляя юношу на ходу переписывать системный код своей совести. «Закрыть, скрыть, нет, спасибо» — Техён следовал своему внутреннему голосу, который с недавних пор разучился говорить и только кричал. «Что ж, мальчик мой, с твоим анамнезом и последующим лечением, ты должен забыть о нескольких вещах в своей жизни. Первое — у тебя нет прошлого. Все, что случилось с тобой, ошибка и выдумка, не более. Второе — тебя зовут Ким Техён, твоя настоящая фамилия больше тебе не принадлежит. Третье — если захочешь снова разозлить богов и поздороваться лично с ними — не втягивай меня. Всё понятно?» — диалоговое окно закрылось, парень зачем-то вновь кивнул в знак согласия, добавляя от себя двадцатипятилетнего «Бог не любит таких, как я, дядя».       Ближайший супермаркет приветливо светился неоновой вывеской. Техён любил неон. Когда-то он хотел повесить подобную в свою комнату с надписью «Shine forever», а после сделать татуировку с этими словами, но тогда мама была против и того, и другого, а у него и сестры не хватило денег на такую банальную ерунду. Теперь же денег хватило на три вывески: для мамы, сестры и себя самого, только ни мамы, ни сестры…       — Приветствую! Вы определились? — смешная эта штука: личное обслуживание клиентов после десяти вечера. Наверное, магазин бы нёс потери в прибыли много меньше, если бы позволил покупателям свободнее шароёбиться вдоль стеклянных полок. Ви тряхнул головой, снимая капюшон. Он знал, что выбрать. Но он вообще не знал нужно ли ему покупать сейчас что-либо из разноцветного стекла. In your skin… To die a little death прохрипело в наушниках, следом тихий голос врача: «Техён, новые препараты нельзя совмещать с наркотиками, алкоголем, сигаретами…»       — Кхм, на Ваш вкус. Что-то крепкое, пожалуйста, — девушка будто ждала именно этих слов парня, бодро приступая к поискам. Светловолосый послушно отошел от полок, чтобы не мешаться. Бурный опыт «стояния» за стойкой не исчез по скрипу открывающийся двери магазина. Напротив, парень мог сам помочь с выбором алкогольного напитка на этот вечер для милой продавщицы, но бурный опыт не лишал его таких радостей жизни, как простое общение. Которое, в свою очередь, не последовало.       Сунув руки в карманы, Тэхён засмотрелся на знакомые этикетки разнообразного алкоголя. Он вдруг почувствовал себя настолько смешным и жалким, что не смог сдержать нервного смешка. Десять лет назад он боялся допустить ошибку в нотной грамоте, проверяя по кругу одни и те же ноты, а сейчас он не боится допустить ошибку в своей жизни, нарочно путая целую ноту с четвертью.       Девушка что-то крикнула, обращаясь то ли к Техёну, то ли еще к кому-то. Резко развернувшись на приближающийся шум, светловолосый впечатался в чью-то спину. Едкий запах кожаной куртки, пирамидный запах парфюма: верхние ноты свежести, ноты сердца, кажется, древесные и последние, как пощёчина — мускусные.       — Блять, — извинился Ви.

***

      Сделав последнюю затяжку, Чонгук выбросил сожженный до самого фильтра окурок в окно.       День не задался с самого утра, когда ему пришлось в очередной раз вытаскивать одну старую плесень из передряги. Только Юнги может позвонить в 4 утра и попросить внести залог за его освобождение. И что не так с этим идиотом?.. Откровенно говоря, уже не особо важно, что он делал и что он не делал. Если верить Юнги, то он всегда «святой, но обстоятельства против него». Конечно, так Чонгук и поверил.       Его Мерседес родстер огибал улицы на огромной скорости, не замечая ни высоких зданий вдоль дороги, ни людей. Всё слилось в одну единственную световую линию по бокам: смутно приобретающий очертания пейзаж впереди, освещённый до жути яркими ксеноновыми фарами. Он не боится, что его остановят и выпишут штраф. Или, например, завтра в почтовом ящике он найдёт извещение о том, что его номера были зафиксированы одной из камер, следящих за порядком на дорогах. Глубоко наплевать. С ним это так не работает, поскольку номера перекрыты тонкой светоотражающей плёнкой, которую при дневном освещении никто и не сможет заметить. Да и через две недели он продаст свою чёрную малышку c V-образным двенадцатицилиндровым двигателем объёмом в 6 литров, давно мечтающему о ней бизнесмену с Инчхона. Так и живёт: никаких привязанностей. Ни к кому, ни к чему. Никогда. Но этот Мерседес ему пришелся по душе ещё в тот момент, когда Чонгук заприметил его на аукционе: чёрный («как твоя душа, дружище» от Юнги), с откидным верхом, мощным двигателем, задним приводом, салоном, выполненным из кожи наппа, алькантары и углепластика. И, конечно же, способностью развивать скорость до 200 км/ч за каких-то 11 секунд. С такой машиной невозможно не победить. Он готов был продать всё, что у него было: почки, печень, старую плесень, душу… Не важно. Он захотел — он купил. Всё просто. «Никогда ничего не усложняй. И никогда ни к чему не привязывайся» — пронеслись в голове слова матери.       Чонгуку порядком надоела его музыка: сегодня для неё нет настроения. Поэтому, не особо задумываясь, парень переходит в режим FM-приёмника. Пролистав около пяти радиостанций, он останавливается на той, где не тараторят в скоростном режиме диджеи, ведя невероятно «веселое» ночное шоу, по-видимому, целуя носом ближайшие поверхности. Легкий дип-хаус сменяется нежным обработанным голосом… My secret friend Oh take me to the river My secret friend So we can swim forever       А дальше — тихая и до жути спокойная мелодия, одновременно раздирающая душу на мелкие куски, отдающаяся громкими басами по всему салону. И — идеально. Чонгук прикрывает глаза, прекращая следить за дорогой. Откровенно говоря, он и до этого не особо за ней следил. Покрытую венами левую руку, небрежно лежавшую на руле, понемногу начало покачивать в такт размеренному звучанию из динамиков. Чёрная кожанка приподнялась, слегка оголив мощное, но тонкое запястье с запечатленными на нём 7 лет назад двумя буквами, которые Чонгук так боялся забыть. S.F.. Правой рукой попытался найти само необходимое — чёрную пачку Собрания. Но вот незадача, пачку нашел, а сигарет в ней нет. И так всегда. Пустота сигаретной пачки — единственное, что заставляло его посещать магазин. Как правило, Чонгук никогда не готовил самостоятельно.       Доставка еды, обед, проведенный в закусочной напротив его гаражного кооператива, вылазки с Юнги в Макдак в полночь, ибо «одевай трусишки и прыгай в тапочки, я хочу ебаный БигМак». Так и жил. Так и питался. Что такое домашняя еда он уже и не помнит. Последний раз что-то такое попадало в желудок год назад, когда Гук летал навещать родителей в Сидней.       Но сейчас придётся прекратить этот сумасшедший поток света за окном и остановиться. Чонгук краем глаза цепляет яркую неоновую вывеску круглосуточного магазина и резко даёт по тормозам, оставляя за собой следы от шин. Чёрт, проехал. Переключая передачу, начинает медленно сдавать назад. Улицы в такое время пустые. Мысленно добавляет себе плюс ещё один штраф. За парковку в неположенном месте, но насрать.       Чонгук никогда не пристёгивается. Ему не страшно попасть в аварию и остаться в памяти очевидцев лепёшкой с внутренней стороны лобового стекла. Или лепёшкой, вылетевшей через лобовое стекло. Насрать–2.       Оставив машину на остановке, Гук берёт бумажник, одевает солнцезащитные очки (да-да, посреди ночи чёрные солнцезащитные очки) и направляется к входу. Его внимание привлек рыжий пес, что жалобно скулил около входа. Вывеска слепит глаза даже через абсолютно тёмные стекляшки, что жутко раздражает. И снова это бесящее «слишком», но сигареты нужны. Без них он до утра не доживёт. Можно было бы ещё прихватить бутылочку любимого Бифитера, поскольку дома ждёт недопитый вчера тоник. Тогда придётся купить ещё и лимон. Нет, лучше лайм. Чонгук любит горечь во всех её проявлениях: алкоголь, еда, человеческие эмоции. Последнее воспринимается ярче всего. Чем больше горечи в человеческой улыбке — тем больше удовольствия от неё получит Чон Чонгук. Такой он есть. И такого себя он совершенно не стесняется.       Перешагнув порог магазина, Гук интуитивно отправился в третий ряд слева. Угадал, как всегда. Полки с бесчисленными этикетками так и приковывают к себе. Пока он глазами искал необходимую ему прозрачную бутылку с ярко-красным названием, что-то (или кто-то) влетело в его спину.       — Блять, — кто-то громко и грубо выругался ему прямо в затылок.        — Извините? — Чонгук невольно повернул голову в сторону раздражающего звука, не понимая суть сказанного.       Пепельная макушка тут же скрылась за плотной тканью капюшона, которая должна была спрятать парня от внимательного взгляда. Тэ нелепо дернул рукой, показывая, мол, всё окей, забей. Шумный выдох рядом дал понять, что его жест заметили.       — Надеюсь, с собакой ты не так обращаешься, — зачем-то добавил черноволосый, поразмыслив, что пёс, скорее всего, принадлежит этому странному парню.        Высокий парень стоял вполоборота к нему, недовольно хмуря чёрные, как смоль, брови. Тэ невольно сглотнул, впиваясь глазами в солнцезащитные очки, оправа которых была смутно знакома. Подобную форму очков носят или конченные мудаки, или любители-гонщики. Склоняясь к первому варианту, парень опустил глаза и вновь поправил капюшон. Отвечать резко расхотелось.       Девушка наконец-то показалась в поле зрения парней, энергично перебирая стройными ногами в ярко-красных джинсах. Кажется, в этом магазине были строгие правила только для покупателей.       — Так… — закусив губу, продавщица быстро пробила джин. — С Вас…       — По карте, — перебил низкий голос, спешно прикладывая карту к терминалу. Тэхёну вдруг стало не по себе от слов парня. С каждой секундой голову атаковали все новые и новые мысли, рожденные одной единственной: «ты жалок». Ладони вспотели, заставляя морщится от отвращения. Он ненавидел многие вещи в этой жизни, но больше всего он ненавидел чувствовать себя жалким или беспомощным. Если первый вариант навещал его время от времени, то второй приходил только во время приступов и был следствием первого. Набрав в лёгкие воздуха, Тэ пытался успокоить начинающуюся тахикардию. «Даебаныйсветблять!» — пронеслось красной строкой перед глазами парня. Хотелось схватить свою руку, нервно слушая свое же сердцебиение. Тупая привычка, пользы от которой не было совершенно. Наступающая паника давила на горло и грудь. «Успокойся, мразь!» — парень зажмурился, пытаясь сосредоточить все свое внимание на чёрно-белых кнопках потрепанного терминала.       — Успешно! — обаянием этой девушки можно было зажигать фонари набережной. Протянув покупку, она перевела взгляд на нового покупателя, стоявшего позади парня в серой толстовке. Тем временем Тэхён заставлял себя двигаться к выходу, крепко сжимая в руках бутылку. К счастью парня, никто не предложил ему помощь. Только последний покупатель с бутылкой точно такого же джина раз окинул взглядом Тэ.       Холодный воздух ударил в лицо, на миг позволяя вдохнуть полной грудью. В юности парень ассоциировал приступы, ещё не настолько сильно видоизмененные, с прыжками. Чем старше он становился, тем выше становился выступ, с которого придется лететь. А лететь придется, всегда приходилось.       Жалобный скулёж сбоку вмиг привлек внимание Тэхёна, заставляя перебирать ногами быстрее. Отвязав пса от дерева, он опустился на колени не в силах больше не обращать внимания на бешеное сердцебиение. И так каждый раз, как по накатанной годами хуевой горке. Ухмыльнувшись себе же, Тэ перевел взгляд на пса, который начал лаять.       — Нет, тише! — попытки успокоить пса привели только к новой порции лая. Сейчас Чимина хотелось ударить. Нет, не так. Чимина хотелось уебать об стену за дрессировку пса.        Контур реальности медленно терял свои очертания.

***

      Расплатившись за покупку и немного пофлиртовав с девушкой-продавщицей ради приличия, Чонгук вышел с магазина. Ну что же… Пора звонить заплесневелому антиквариатному другу? За что Гук и любил Юнги, так за то, что тот был невероятно легок на подъем.       Достав телефон с кармана своей любимой кожанки, Гук задрожавшей от ночной прохлады рукой начал по памяти вводить номер телефона неугомонного фрэнда. У него была одна особенность: в его смартфоне не было ни одного сохранённого номера. Он всегда объяснял это тем, что телефоны необходимых людей он и так помнит наизусть. А их всего два: старая плесень и старший брат. Этого всегда было достаточно. Окей, не всегда, но сейчас — более чем.       Внезапно Чонгука что-то потянуло вниз. Парень едва не свалился от неожиданности. Громко выругавшись, он опустил свой взгляд и узрел пса, которого недавно видел привязанным к дереву. Что-то явно было не так, поскольку золотистое создание жалобно скулило и тащило его в сторону.       — Чёрт бы тебя побрал, зверёк… Что, непутёвый хозяин оставил тут ночевать? — Гук попытался погладить нового друга, но пёс чуть не укусил его за руку, снова перемещаясь на край куртки, — Да иду я, иду… — но идти далеко и не нужно было.       Рядом с магазином, стоя на коленях, тот самый парень в серой толстовке крепко сжимал плотную ткань в районе груди. Тело было наклонено, голова была опущена, а глаза метались из стороны в сторону. Незнакомец тяжело и часто дышал. Казалось, что кислород проходил сквозь него навылет. Внезапно парня начала прошибать мелкая дрожь, которая по нарастающей накатывала с каждым глубоким вдохом всё сильнее. Чонгуку это знакомо. Чонгук уже такое видел. Сходил в магазин, ёб твою налево. Да и направо тоже.       Пёс продолжал тащить его к незнакомцу в полуобморочном состоянии. «Так, бывалый, мы такое уже проходили. Считаем до трёх и…» — пронеслось в мыслях Чонгука перед тем, как он влепил смачную пощёчину парню, лицо которого к тому моменту было цвета той самой серой толстовки. Слился с интерьером.       Шокированный «больной» резко открыл глаза и сосредоточил свой стеклянный взгляд на «спасителе». На Гука давно так не смотрели. Будто сквозь, но вместе с тем в самую душу. В самое дно. Туда, где столько всего похоронено/оставлено умирать на неопредлённый срок.       — Обдолбался, что ли? — спросил Чонгук, отбирая ещё сжатую свободной рукой бутылку, которая всё это время умудрялась служить незнакомцу опорой, зарываясь в землю с каждым приливом и более крепким сжатием толстовки, — Парень, да каким же долбоёбом нужно быть, чтобы пить в таком состоянии? Хотя, выбор одобряю… — но вот слушать его было уже некому. Как только пропала какая-никакая опора, «спасённый» без единого звука рухнул лицом вниз.       Гук резко отбросил бутылку и снова кинулся к незнакомцу. Перевернув его на спину, он тут же начал прощупывать пульс. Сердце парня бешено колотилось, тело всё ещё потряхивало от нахлынувшего «чего-то». Он будто стал тряпичной куклой, не замечая ничего и никого вокруг. Зрелище было далеко не приятным.       — Да ёб твою через подшипник монтировкой! — громко выругался Чонгук, — Чёрт-те что да сверху клапан… — уже тише добавил он, обшаривая карманы парня в поисках телефона.       Пёс бросился вылизывать лицо хозяина и по-своему пытаться привести того в чувство. Тем временем, Чонгук-таки нашёл телефон этого чудика. «Реально плохо ему? Или, быть может, обдолбался в край?..» — пронеслись табуном мысли в голове. Ведь всего несколько лет назад в очень похожем состоянии Юнги был обнаружен им в одном из закрытых клубов столицы. Только вот у этого хотя бы пены у рта не было, что успокаивало. Проверять руки не решился — на что ему это нужно вообще? Но и бросать здесь это горе-тело тоже не вариант. Идиотская блокировка пальцем…       Чонгук принялся по очереди прикладывать поледеневшие пальцы незнакомца к единственной кнопке на телефоне, но без толку. Аппарат никак не поддавался. Но, по всей видимости, кто-то сверху решил, что хватит с Гука ночных приключений и раздалась вибрация на пару с тихой мелодией входящего вызова. «Чим» — коротко гласило имя абонента.       — Чим… — тихо озвучил Чонгук, ловя пальцем пробегающую дорожку с изображением зелёной трубки.       Лабрадор, будто пытаясь сказать что-то важное, начал громко лаять, как только на том конце послышался крик:       — Тэ, мать твою, где тебя носит?!       — Значит, лежащее в траве тело в серой толстовке, зовут Тэ? — холодным, слегка насмешливым тоном ответил на этот выпад Чонгук. Ну простите, не привык он к тому, что разговор начинают с ора. Уже потом, сидя с сигаретой на кухне, Гук поймёт, что насмешки были лишними. Но это будет не скоро… Ой как не скоро.       Несколько секунд тишины на том конце провода, а после совершенно спокойное «понятно».       — Диктуй адрес, — хлопнула дверь машины.

***

      Через минут десять (а, может, и больше, считать было некому) они уже сидели на остановке, а рыжее чудо покоилось у их ног, жалобно опустив взгляд на пол. Чонгук давно не ощущал себя таким… потерянным? Да, именно потерянным. Неловко от того, какую картину они с этим странным парнишкой являли миру: сидят себе такие в обнимочку, один другого по шевелюре чешет. Будто в какой-то сопливой мелодраме, где главные герои прошли огонь, воду и медные трубы, а теперь воссоединились на этой одинокой остановке автобусных маршрутов № 9 и № 15. Дожили.       Вдалеке послышался рёв мотора, из-за угла вынырнули белые яркие огни. С громким скрипом от соприкосновения с асфальтом, колеса серого автомобиля резко прекратили свой бег прямо позади чёрного Мерседеса. Расстояние между ними составляло от силы сантиметров десять-пятнадцать. «А ничего так!» — пронеслось в голове Чонгука, придерживающего за плечи уже приходящего понемногу в наш мир незнакомца. Он всё ещё не произнёс ни слова. Только продолжал цепко держаться за любимую кожанку Гука, разместив голову у того на плече.       Одного взгляда было достаточно, чтобы просканировать автомобиль: Шевроле Камаро, пятое поколение… Эдакий Бамблби серого цвета. Бесспорно, мощный… Да и наездник, видимо, его не жалеет. Так и хочется спросить, мол, погоняем? Хотелось бы, к слову, посмотреть в глаза тому идиоту, который добровольно готов сразиться с Чонгуком на треке. Где-где, а на полосе ему равных нет. На грунте и подавно.       Не глуша мотор, по-видимому, тот самый «Чим» резко открыл дверь и за несколько секунд преодолел путь от автомобиля к странной парочке.       Пока он делал огромные шаги, отчеканивая ритм каблуками классических туфель с немного вытянутыми носками, Чонгук умирал. Ему показалось, что эти несколько секунд превратились в вечность. Вечность, которую Чонгук так старательно хоронил на дне. На том самом дне, в которое смотрел Тэ (кажется?) своими стеклянными глазами. Сука, так не бывает. Чёрт возьми, не должно быть так! Да какого?.. Гук не мог его не узнать.       «Чим… Вот оно что… Чим значит Чимин»        Невысокий парень аккуратно ступал вдоль грязного тротуара, не замечая внимательного взгляда на себе. Приблизившись, он первым делом осмотрел друга на предмет побоев и травм, достаточно грубыми движениями поправляя серую толстовку. Издержки профессии. Со стороны могло показаться, что брюнет приехал не за другом, а за очередным делом, которое после закончится отказной.       — Компенсация, — несколько крупных купюр оказались в руках Гука.        «А ты ни разу не изменился, Пак Чимин».