Я иду в Облачные Глубины

Кровь была повсюду. Вода окрасилась красным, по стенам стекали горячие потоки, под босыми ногами было вязко… Вэй У Сянь посмотрел на свои окровавленные руки, а потом и на гору трупов, среди которых были знакомые лица. Цзян Чэн, шице, Цзян Фэн Мянь, Не Хуайсан и Лань Чжань. — Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Ин, бросаясь к мёртвому телу. Он ничего не мог поделать. Не мог спасти Лань Ван Цзи или хотя бы выбраться из своего кошмара самостоятельно. Сил хватало только на то, чтобы звать на помощь, в надежде, что его спасут до того, как всё затопит горячей багровой жидкостью. Вэй Ина стошнило кровью. Он вскочил с места, чтобы откашляться и почувствовал тёплый вес руки на своём плече. Лань Чжань был жив, сидел позади, терпеливо ждущий, пока Вэй У Сянь очнётся. Как только застоялая кровь вышла из него, он рухнул обратно на спину. Каменный пол был таким твёрдым, что хотелось выть от отчаяния. Контакт раненой кожи с ледяным камнем причинял боль и раздражение, раны всё ещё напоминали о себе. Как физические, так и душевные. Вэй Ин хмурился, когда перед глазами белыми вспышками мелькал призрак плети, углей, чужих рук, кувшина с отравленным вином, острых клыков Сюэ Яна… Он совсем не сразу вспомнил, что рядом с ним сидел Лань Ван Цзи и держал за руку. Не сразу до него дошло, почему на лице его возлюбленного была кровь… Им устроили жестокую засаду. Будто и без того не хватало мучений. Но почему они были до сих пор в этой пещере? Как же подводный проход? — Лань Чжань… — он закашлялся и мысленно взмолился о том, чтобы задохнуться, ведь сырой, пропитанный запахом плесени воздух болезненно сдавил лёгкие. — Ты давно очнулся? — Да, — Ван Цзи неподвижно сидел у стены с вытянутой ногой. Его лицо было болезненно бледным, взгляд плыл, а грудь вздымалась редко и неровно, будто больше не осталось сил дышать. Оба понятия не имели, сколько часов уже прошло с тех пор, как Лань Чжань открыл глаза и отнёс Вэй Ина на руках к костру. Должно быть, Ван Цзи было невероятно больно опираться на обе ноги, чтобы добраться до гаснущего тепла. — Почему ты мокрый? — Вэй Ин пытался понять, почему вдруг стало так темно. Они снова были в большой пещере, но ни факела, ни свечения воды больше не было. Лишь тлеющий костёр, в который Лань Ван Цзи дрожащими руками время от времени подбрасывал сырые палки. — Проход завален, — тихо ответил юноша, своими словами заставив слабого Вэй У Сяня принять сидячее положение и подползти к стене. Он облокотился спиной и судорожно вздохнул. А потом засмеялся, тут же заходясь мучительным кашлем. — Скажи мне, Лань Чжань, — он улыбался и смотрел на угли, рефлекторно сжимая кулаки. — Разве так сложно было просто уплыть с остальными? Почему ты вечно такой упрямый? Лань Ван Цзи не ответил, потому что Вэй Ин по сути от него этого даже не ждал. Просто ему нужно было хоть куда-то выплеснуть мысли, которые не было сил держать в голове. Он был готов умереть сам, но не потерять при этом Лань Чжаня! Чтобы тот мог жить, чтобы не погиб из-за чужой ошибки просто потому, что был преданным и храбрым! А ради чего? Чтобы потом узнать, что вытворял Вэй Ин за его спиной? Чтобы его родной дом постигла неизвестная участь, а сам он был ранен и ждал смерти рядом с человеком, который предал его? — Твой брат не говорил тебе, что ты должен думать своей головой? — с отчаянием в голосе спросил Вэй Ин, но в ответ снова получил молчание. Они смотрели на один единственный язык пламени, слабо пытающийся надышаться влажным воздухом. Лань Чжань крепко стиснул зубы, пытаясь не реагировать на то, что Вэй Ин ни во что не ставил его привязанность. В таком состоянии ему было трудно понять, что таким образом возлюбленный проявляет заботу, а не пытается прогнать его. — Я навлёк большую беду на всех нас, — продолжил Вэй Ин, глядя, на старания огня. Он был таким же слабым и бесполезным, как его собственное сердце. — Сжёг бы те книги, придушил бы собственный гонор… И тогда мы бы с тобой сейчас были в Облачных Глубинах с Цзян Чэном и Лань Сичэнем. И я бы не… — он осёкся, так и не закончив фразу. Тело затряслось от подступающих слёз. — Я предал тебя. Ты не должен прощать. Если бы ты знал, что я сделал, то бросил бы меня здесь и проникся ненавистью, как остальные… Лучше бы ты ушёл. Лань Чжань подсел ближе и положил руку на плечо Вэй У Сяня, но тот вздрогнул со слабым протестом. В глазах Ван Цзи читался всего один вопрос: «Что случилось?» Вэй Ин посмотрел на него красными опухшими глазами, вытер потное лицо рукавом и больно прикусил разбитую губу, отчего начал плакать. — Ты представить себе не можешь, что я натворил, — прошептал он, задыхаясь, в попытках сдержать слёзы. Лань Ван Цзи не видел его плачущим и не хотелось, чтобы сейчас снова начал переживать. — Я себе никогда в жизни не прощу. — Что сделал Сюэ Ян? — Лань Ван Цзи знал, что все надуманные обвинения в свою сторону на Вэй Ина навлёк этот монстр. Что он промыл ему мозги и причинил такую боль, от которой было невозможно избавиться. — Это я сделал. Я позволил ему… — Вэй Ин показал в воздухе что-то непонятное, руки его вцепились в волосы, а лицо исказилось от отчаянного рыдания, которое было невозможно скрыть. Снова Вэй У Сянь проклинал себя за слабость, не позволяя себе думать, что имеет на неё право даже в такую минуту. Ничего объяснять не нужно было, чтобы Ван Цзи всё понял сам. От злости его брови сошлись на переносице, а зубы сжались до почти слышного скрежета. — Нет, — Лань Чжаню не оставалось ничего, кроме как схватить Вэй У Сяня за плечи и прижать к груди, намертво обвивая спину руками. Он был здесь, рядом, никуда не собирался отпускать и уж точно не собирался ненавидеть Вэй Ина за то, что тот якобы не смог противостоять насилию или проявил слабость. На него давило то что Лань Чжань на его месте не подал бы и намёка на боль, что было неправдой, учитывая, какие мучения перенёс Вэй У Сянь. И всё же он считал себя слабаком. Юноша продолжал что-то бубнить о том, какой он ужасный человек и какую ошибку совершил… Из-за него в любой момент могла начаться война, из-за него за последние сутки пострадало много людей, из-за него Лань Чжань испытывал боль. А сам он вспоминал, как висел на шее Сюэ Яна, вылизывал его и стонал, представляя, что это Ван Цзи, как умолял и скулил под ним… — Всё хорошо, — шептал Лань Ван Цзи в макушку Вэй Ина, пытаясь найти слова утешения. Он не мог… Но, господи, если он что-нибудь не скажет, то его любимому человеку так и не станет лучше! — Я никуда не уйду. — Хочу быть только с тобой! Прости меня! Хочу всё-что-угодно с тобой, только… — раз за разом повторял Вэй У Сянь, всхлипывая. Из-за слёз и жара он ничего не видел, в ушах звенело и всё вокруг кружилось так, что хотелось стошнить, но было уже нечем. — Прости меня, Лань Чжань, пожалуйста. — Хорошо, — Лань Ван Цзи взял его руку в свою и поднёс к губам, целуя в каждый палец. Снова он рассердился на себя за неспособность говорить. Но рукам Вэй Ина, что обвили его талию, глазам, что видели его, коже, что ощущала тепло, было достаточно лишь одного его присутствия. Вэй У Сяню было так страшно снова потерять возлюбленного, что он сжимал руки всё плотнее, дышал всё глубже, чтобы насытиться запахом и сжимался до всё меньших размеров, чтобы Лань Чжань мог обнять и защитить его всего. — Хочу быть только с тобой. — Да, — Лань Ван Цзи услышал, что всхлипы на его груди стали тише и реже. По-прежнему держа пальцы Вэй Ина в своих, от стал поглаживать тыльную сторону ладони. — Хочу всё-что-угодно с тобой, — он повторял слова Вэй Ина, заставляя его сердце плакать и радоваться. Казалось бы, они и так были уже вместе. Однако сейчас, если бы они не стали напоминать друг другу о своих чувствах, то какой смысл им был бороться за жизнь? — Я был таким наивным… — прошептал Вэй Ин, успокаиваясь. — Хотел развязать войну и тащить это бремя в одиночку, не задумываясь о последствиях для других. Там в университете я даже подумать не мог, что вы ринетесь в бой. Я был уверен, что схватят меня одного. — Ты многим дал надежду. — Но взгляни, где мы оказались в итоге. Где все те, кто так рвались в бой? — Вэй Ин покачал головой. Он смутно осознавал, что все они были по сути детьми, которые попали в отнюдь не детскую ситуацию. Многие взрослые на их месте струсили бы. Что они и делали годами, дрожа под одним взглядом кого-то из клана Вэнь. — У тебя ещё осталась она? Надежда… — Цзян Чэн и Цзинь Цзы Сюань пошли за помощью, — Лань Ван Цзи слабо верил, что главы кланов поспеют вовремя. Неизвестно, как долго они пробыли без сознания… Вэй У Сянь был на грани, следующая потеря сознания грозилась стать последней или перерасти в кому, чего Лань Чжань никак не мог допустить. Когда он нырял и пытался разобрать камни, то лишь поранил пальцы, но так ничего и не добился. Они были в ловушке и не имели права исключать того, что могут больше не увидеть солнца. Однако Вэй Ину ни к чему было лишний раз об этом думать. — Если мы всё-таки не сможем выбраться… — Молчи, — Ван Цзи настойчиво перебил его, обнимая крепче. Одной рукой он гладил волосы Вэй Ина, делал это так нежно, что у все плохие мысли сами собой вылетали из головы. — Лань Чжань, спой мне пожалуйста, — шепнул Вэй У Сянь, вздрагивая от тёплых прикосновений к своему лицу и шее. — Ту песню, что ты играл мне… Ван Цзи на мгновение замер. А потом он почувствовал, как огонь в костре стал чуть ярче и наконец подарил им своё тепло, будто тоже хотел послушать. Он несмело поджал губы и начал мычать ту мелодию, о которой просил Вэй У Сянь, которую он сочинил для него, перебирая пальцами в его волосах так, будто это были струны гуциня. Губы сами собой прислонились к горячему лбу, передавая в неспокойную голову вибрацию голоса. И Вэй Ин прекратил дрожать. Он лишь судорожно вздохнул, а после напряженная складка между его бровей разгладилась и на лице промелькнула улыбка. Быстрая, незаметная, но счастливая. Будто на миг показалось, что они вовсе не в пещере, а в спальне Лань Чжаня, в его тёплой постели. И кожу слегка покалывает мягкий ветер из окна, они мокрые, потому что только вернулись с источника… — Она такая красивая! Мы обязательно напишем для неё слова, — Вэй Ин продолжал наслаждаться низким мычанием Лань Чжаня, воображая невозможное об их местонахождении, и поуютнее устроил голову на его груди, положив руку на его сердце. Бьется, так же как и его собственное, убаюкивает и успокаивает. И больше Вэй У Сяню ничего не было нужно. Он почувствовал на своём лбу мягкий поцелуй, затем ещё один между бровей и поднял лицо, глядя в уставшее, но по прежнему прекрасное лицо Ван Цзи. — Ты мне так и не сказал, как она называется… Может, скажешь, на случай, если мы погибнем? — Живи и я скажу тебе, — Лань Ван Цзи уже не знал, как сделать так, чтобы Вэй Ин не отключился в его руках. Последним способом оставались слова. — Прости меня. — Молчи, — снова попросил Лань Чжань и накрыл его губы своими в долгожданном поцелуе со вкусом крови и грусти, который всё это время был нужнее пищи и лекарств. — Лань Чжань, нет, я ведь ужасно грязный… — Вэй Ину самому было противно осознавать, в каком состоянии находилось его горячее потное лицо, пересохшие губы и остатки крови на языке… Однако Ван Цзи на это было плевать. Он лишь настойчивее втянул чужие губы, ласково проводя языком по алой коже. Вэй Ин снова заплакал, однако теперь оттого, что был счастлив в данную секунду. Может, они и умрут здесь, однако Вэй У Сянь в последние мгновения жизни будет согрет мыслью о том, что любовь всей его жизни не питает к нему ненависти. Пусть и хотелось заставить его испытывать это справедливое разрушительное чувство… Звуки поцелуев эхом разносились по всем уголкам тёмной пещеры, заставляли каждую каплю на стенах дребезжать и скатываться на землю серебристым дождём. Они целовались до тех пор, пока Вэй Ин не уронил голову на грудь Лань Чжаня, на секунду отключаясь. — Вэй Ин! — им нельзя было засыпать. Вэй У Сянь слабо покашлял, собираясь с последними силами, чтобы снова поднять голову. Тепло от костра, тела Ван Цзи и его собственного лихорадочного жара заставляло кровь шумно пульсировать в висках, по лицу неконтролируемо катился пот, а внизу живота всё болезненно скрутило. Не будь Вэй Ин так слаб, возможно, они не закончили бы на поцелуях. Оба соскучились друг по другу, оба хотели, но физически не могли. То возбуждение, что испытал Вэй У Сянь сочилось отчаянием и истощением, его тело тряслось, хотелось, чтобы всё было в порядке, однако своего состояния юноша при всём желании изменить не мог. Он оторвался от чужих губ и с приглушённым стоном упал лицом на стык шеи Лань Чжаня, жадно проводя языком по коже до самой линии челюсти. Дыхание было тяжелым и горячим, Ван Цзи от таких действий Вэй Ина содрогнулся и остановил его, взяв двумя руками за лицо. Они вряд ли сохранили бы сознание, если бы зашли дальше… — Лань Чжань, — шепнул Вэй У Сянь так, будто произносить имя возлюбленного было так же необходимо, как и дышать. Нет, даже более необходимо! — Называй моё имя, чтобы я не уснул. — Вэй Ин… — Лань Чжань поцеловал юношу в подбородок, переплетая их пальцы между собой и одновременно укрепляя объятья так, что биение их сердец буквально сливалось. — Лань Чжань… — Вэй У Сянь положил свободную руку на его щеку и уткнулся носом в висок, поближе к уху, опаляя его горячим из-за внутреннего жара дыханием. — Я хочу сказать тебе. Ты меня слышишь? — Вэй Ин… — слова давались с трудом, но всё же ничего другого у них уже не было. Они звали друг друга, вытаскивая из темноты, а в секунды тишины вновь в неё погружались. И с каждым разом их голоса звучали всё отдалённее, касания казались всё более призрачными, а тела всё тяжелели. Лань Ван Цзи замолчал первым, пока Вэй Ин продолжал звать его и стал трясти слабыми руками за воротник рубашки. — Лань Чжань, очнись! Я должен сказать тебе! Не засыпай! Лань Чжань! Лань Ван Цзи моментально вскочил, как от удара. Он выкрикнул имя возлюбленного, но тут же запнулся, как только свет резанул глаза, а голову прошило острой болью. Что? Он умер? Всего миг прошёл с того момента, как они с Вэй Ином мёрзли в пещере без входа и выхода, Лань Чжань закрыл глаза всего на мгновение, а открыв их оказался совсем в другом месте. Он был дома… На плечо легла рука, кажущаяся невероятно тяжелой для ослабевшего тела. Воздух больше не был сырым, кожа не покрывалась холодным потом и мурашками, но рядом так же не было тёплого подрагивающего тела Вэй Ина. Не было его губ на шее и пальцев на груди. Ощущение от его прикосновений отдавались фантомом показыванием на теле. Нет, Лань Чжань должен был срочно найти его! — Ван Цзи, это я! — позвал Лань Сичэнь, когда брат стал отбиваться от него. — Ты дома. Всё уже хорошо. — Где… Где Вэй Ин? Мне нужно… Найти его, — Лань Чжань ужаснулся тому, каким хриплым и слабым был его голос, но не оставлял попыток встать с кровати. Вэй Ин что-то хотел сказать ему! Возможно, это что-то было крайне важным, так что нужно было срочно найти его! После того, как волна паники отступила, Лань Чжань взглянул на свою перевязанную свежими бинтами ногу, а потом скользнул взглядом с постели на комнату. Следы погрома напоминали о себе мелкими деталями. Исцарапанные стены, пробитая дверь шкафа, отломанные ручки на комодах… Кажется, Вэнь и правда были здесь. Пахло пеплом. И всё же первым, о чём спросил Лань Ван Цзи было состояние Вэй У Сяня, а не дела его собственного клана. Лань Сичэнь дал брату время осмотреться и выровнять дыхание. — Где. Вэй. Ин? — по слогам переспросила Лань Чжань, судорожно сглатывая. В горле всё пересохло, как в пустыне, хотелось воды… Но ещё больше хотелось Вэй Ина рядом. — Он в реанимации. Семья присматривает за ним, — максимально мягко сообщил он, не отпуская плеча Ван Цзи, чтобы тот наконец лёг обратно на подушку. — Вы пробыли в пещере три дня, его травмы… — Что? — Лань Чжань нетерпеливо схватил Сичэня за рукав. — Что его травмы? — Весьма серьёзны, — спокойно закончил Лань Сичэнь и отпустил руку, понимая, что брат не поддастся его напору. В его глазах явно читалось желание вскочить и любыми способами добраться до больницы, чтобы не отходить от койки возлюбленного. Однако и в Облачных Глубинах у Лань Чжаня были обязанности. — Поступок господина Вэя был большим ударом для кланов. Особенно для тех, чьи адепты последовали за ним. Признаться, дядя весьма озадачен тем, что и ты не стал исключением. — Что думаешь ты? — Лань Чжань искренне надеялся, что хотя бы брат сможет его поддержать. Между ними воцарилось молчание, но Лань Сичэнь всё-таки нашёл, что сказать. — Я знал, что господин Вэй тогда не зря спрашивал у меня о клане Вэнь. Я был уверен, что люди не последуют за ним, однако в итоге четыре крупных клана вступились за него. То, что случилось раскрыло мне глаза. И хоть наш клан пострадал… — он чуть запнулся, ведь собирался позже сообщить брату о пожаре и погроме в Облачных Глубинах. — Лань Ван Цзи, я уверен, что кланы больше не смогут стоять в стороне и благодаря вашим действиям вскоре наступят большие перемены. — Что с Облачными Глубинами и Пристанью Лотоса? — Лань Чжань стиснул кулаки при мысли о том, что храбрость Вэй У Сяня была расценена как опрометчивый безрассудный поступок всеми, кроме его брата. Однако и Лань Сичэня было достаточно, чтобы успокоить бурю в сердце. Они с Вэй Ином были не одни. — Мы забрали тебя из больницы в тот же день. Ты пробыл без сознания двое суток. Лань Ван Цзи, когда ты выйдешь за дверь этого дома, прошу тебя, впредь запомни, что все твои поступки непременно отражаются на всём клане, — Сичэнь тяжело вздохнул и проследил за взглядом брата, который скользнул на ту стену, где всегда висел меч. — Они забрали Бичэнь. — Я готов понести наказание за нарушение запрета. — В этом нет нужды, — в дом вошёл Лань Ци Жэнь. Лицо его заметно осунулось, прониклось каким-то странным гневом, но при виде младшего племянника в глазах промелькнуло скрываемое ранее удовлетворение. Потерять Лань Чжаня глава не хотел, каким бы суровым не казался внешне. Как только адепты сообщили ему об инциденте с пещерой, Ци Жэнь немедленно бросил все силы на спасение племянника и помощь раненым. — Лань Ван Цзи, я ожидал от тебя чего угодно, кроме этого. Ты забыл, кто ты такой? Ты забыл, как тебя воспитывали? Последовать в бой за Вэй У Сянем! Какими бы благими не были ваши намерения, разве тебе не известно, какие последствия ты мог навлечь на наш клан? Облачные Глубины пылали, пока ты удовлетворял прихоти этого… — Дядя! — оборвал его Лань Сичэнь, глядя, как лицо младшего брата побелело, а плечи затряслись от ярости и обиды, которую он с трудом мог сдерживать. — С этого дня я запрещаю тебе общение с этим порочным человеком. Ноги его больше не будет в Облачных Глубинах! — Лань Ци Жэнь ударил кулаком по стене и развернулся на пятках, чтобы как можно скорее покинуть дом племянника. Он что-то крикнул рабочим снаружи о том, что они некачественно очистили гравий от сажи. — Уберите обгоревшие балки с дороги, ходить негде! Разгребай тут после этих молодых сорванцов! Лань Ван Цзи смог дышать только после того, как крики дяди полностью стихли. Его трясло от желания заплакать, однако в комнате до сих пор находился Лань Сичэнь, который встал, чтобы набрать брату стакан воды. От обезвоживания руки дрожали, перед глазами всё плыло, однако пить так же не было сил… Всё оттого, что Лань Чжань был здесь, пока Вэй Ин ещё не приходил в себя где-то в больнице Юн Мэна. Кто знает, будет ли он там в безопасности… Вдруг на него была объявлена охота, или какие-то ублюдки из клана Цзинь снова попытаются причинить ему вред, или Сюэ Яну взбредёт в голову снова попытаться причинить Вэй Ину боль? Лань Чжань попытался встать, но голова его тут же пошла кругом. От удара в висок он получил сотрясение мозга, которое неумолимо тянуло обратно в постель. Юноша рухнул, чуть не расплескав воду, а Лань Сичэнь всеми силами пытался его удержать и одновременно уберечь от новых травм. — Ван Цзи, тебе нельзя вставать ещё минимум неделю. Потерпи. — Цзинь Цзы Сюнь, — процедил юноша, прикрыв глаза. Слабость накатила мучительной волной и он понял, что далеко не дойдёт в таком состоянии… — Вы узнали, почему нас завалило? — Да. Двое адептов были изгнаны из клана, а Цзинь Цзы Сюнь отбывает наказание в Башне Кои. Цзинь Гуан Яо лично извинился за их проступок и направил силы на реконструкцию Облачных Глубин и Пристани Лотоса. Будто от этого стало легче… Если бы не те трое, Вэй Ин бы сейчас уже очнулся. Лань Чжань никак не отреагировал на новость, будто ему было совершенно плевать на судьбу своих обидчиков. Он молчал и думал о Вэй Ине, надеясь, что если мысленно продолжит называть его имя, то это как-то поможет ему поправиться. Дядя запретил с ним общаться… Но Лань Ван Цзи даже не думал выполнять этот приказ. Он уже достаточно пробыл примером дисциплинированного и сдержанного человека с минимумом потребностей, так что отказываться от своей любви был не намерен. Не на этот раз. — Я принесу тебе поесть, — Лань Сичэнь внимательно посмотрел на лицо брата, будто решал, может ли оставить его одного. Странно, раньше его даже не посетила бы и тень мысли, что Лань Ван Цзи может что-то натворить. Однако теперь он больше не был таким как прежде. Теперь в его сердце жила горячая любовь к Вэй У Сяню, а в голове основательно засела идея свержения клана Вэнь. И не то, чтобы Сичэню не хотелось его поддержать… Он-то знал, что у глав кланов в виду последних событий начал назревать план по усмирению бесчинств Ци Шань Вэнь. — Что бы ты хотел? — Клубнику, — ровным тоном сообщил Лань Чжань, вызвав тем самым добрую улыбку на лице старшего брата, который плавно покинул его дом, бесшумно прикрыв за собой дверь, чтобы не усилить тревогу в и без того неспокойном сердце Лань Ван Цзи. Юноша повернул голову и посмотрел на подушку рядом с собой. Вэй Ин… — Вэй Ин, — в полной тишине подал голос Лань Чжань, закрывая глаза, чтобы получше представить, что рядом с ним лежит Вэй У Сянь, и его ресницы подрагивают во сне, брови чуть напряжены из-за усердного участия в увлекательных сновидениях, волосы скрывают лоб и рассыпаются по подушке… Лань Чжаню не нужны были сны, если он мог просто мечтать о том, как рядом лежит любимый человек. Он делал так прежде, когда ещё не мог осмелиться на признание. Если у него снова отберут Вэй Ина и от него останутся лишь грёзы… Нет, Лань Ван Цзи убеждал себя в том, что никогда и ни за что не позволит их разлучить. Даже глубокому сну, который неумолимо сдерживал в своих объятьях Вэй У Сяня, который слепо думал, что они до сих пор в той пещере ждут смерти. В палату интенсивной терапии никого не пускали. Цзян Чэн и Цзян Янь Ли сидели под дверью и ночью, и днём, почти не спали последние семь дней, надеясь, что их брат очнётся. Пристань Лотоса была на ремонте, она пострадала сильнее, так как являлась местом жительства главного мятежника. Лотосы в прудах обожгло пеплом, флаги покосились, по спальням прошёлся настоящий ураган, носящий название Вэнь. Цзян Чэн с болью в сердце вспоминал, как вернулся в разгромленный дом, а потом от Цзинь Цзы Сюаня, который остался ждать у пещеры, узнал, что Вэй У Сянь так и не выбрался… Как же ему хотелось в тот же миг найти тех грязных подонков, что пытались убить его брата! Найти и уничтожить, чтобы они сами умирали медленно и мучительно. Отец мигом ринулся на поиски, мать кричала во всё горло, что лучше бы Вэй Ин там и остался, а шицзе всхлипывала в объятьях Цзинь Цзы Сюаня, который бросился в Пристань Лотоса, как только узнал о набеге на дом невесты. Нужно было видеть его лицо, когда он прослышал о поступке кузена, который вышел из пещеры в приподнятом настроении и пожал плечами на вопрос, почему с ними не было Лань Ван Цзи и Вэй Ина. Цзинь Цзы Сюань не был виновен в том, что произошло, однако под его глазом светился большой синяк, что ему в порыве оставил Цзян Чэн. В палату его не пускали, так же, как и остальных, а по вечерам он увозил с собой Цзян Янь Ли, чтобы та хоть немного отдохнула. Не таким уж плохим человеком он был. Вот только… Лань Ван Цзи не приходил. Цзян Фэн Мянь сказал, что говорил с главной клана Лань и узнал, что Лань Ван Цзи прикован к постели. Когда Цзян Чэн оставлял их, тот стоял на ногах относительно твёрдо. Видимо, те трое Цзиней и его не оставили без внимания. Прошло уже семь дней, а Вэй У Сянь не просыпался. Врачи говорили, что от побоев многие органы были повреждены, от долгого нахождения в холоде началась пневмония, и неясно, как быстро организм придёт в норму. А ждать им было нельзя. Очевидно, что последними деяниями клан Вэнь надеялся запугать и приглушить мятежный дух других кланов, но если бы Вэй У Сянь не впал в беспамятство, то взбушевавшаяся буря не утихла бы. Думал ли Цзян Чэн, пока ночами сидел в коридоре больницы, что на этом стоило остановиться? Нет, ведь уважение к Вэй У Сяню и вера в его идею была гораздо сильнее. Обвинял ли он брата в том, что Пристань Лотоса была разрушена почти наполовину? Тоже нет, ведь так все вокруг наконец поняли, на какие зверства были способны псы клана Вэнь. А война всегда несёт за собой разрушения, так говорил отец, который в молодости застал приход к власти тоталитарного ордена Ци Шань Вэнь. С Цзян Чэна было довольно просто сидеть и ждать того момента, когда жизни дорогих ему людей и его собственная больше не покажутся Вэням уместными. Территории Юн Мэна кишели красными флагами, торговые пути к портам были перекрыты, бизнес контролировался до мельчайших деталей, на улицах после девяти часов становилось небезопасно. А Вэй Ин, к слову, всегда выходил в город по ночам в бунтарские районы уличных танцев, откуда нередко возвращался в синяках и гордо рассказывал о том, скольких псов Вэнь они с товарищами сбросили в реку. И в таком мире они жили столько лет? Слепо наслаждаясь своим мнимым богатством, напиваясь на роскошных вечеринках и закрываясь ширмой от внешнего мира, где кипела настоящая жизнь настоящих людей? Может, кого-то другого такая жизнь устраивала, но не Цзян Чэна, не Лань Ван Цзи, не Цзинь Цзы Сюаня, хоть его клан и был в безопасности из-за сотрудничества с орденом Ци Шань Вэнь, и даже не Не Хуайсана, который всем видом показывал своё желание жить подальше от политических схваток, в тишине и тепле под защитой сильного брата. Очевидно, что молодое поколение больше не хотело такой жизни. В их тихую гавань была брошена бочка с порохом. Кажется, один только Вэй У Сянь со своими ночными вылазками, драками и обширным кругом общения по-настоящему знал, чего не хватает их миру. Поэтому Цзян Чэн доверял ему. И ждал за дверью реанимации, в ожидании чуда, чтобы спросить у Вэй Ина об их следующем шаге. Прошло ещё шесть дней. Было тихо: кланы вели свои дела, реконструкция Пристани Лотоса и Облачных Глубин шла полным ходом, студенты ходили в университет и всё-таки провели церемонию сжигания книг, никто не говорил о событиях двухнедельной давности, места Лань Чжаня и Вэй Ина продолжали пустовать. А по вечерам Цзян Чэн и Цзян Фэн Мянь снова приходил к палате брата, но больше не ночевал в больничном коридоре. И снова им говорили, что на выздоровление нужно время. В последний раз, ещё через два дня, Цзян Чэн пришёл один. Было уже поздно, свет в коридоре приглушили и посетителей было немного. После короткого диалога с врачом Цзян Чэн снова получил отказ проникнуть в палату Вэй Ина и собирался было уйти, но в последний момент заметил женскую фигуру в красных одеждах с наброшенным на голову капюшоном. Что Вэнь могла делать одна в такой час в Юн Мэне? Девушка с покрытой голова прошла аккурат мимо Цзян Чэна, который скрылся в тени прилегающего коридора. Шаги её были мягкими и неслышными, но их подозрительность глухо била в ушах. А потом дверь в одну из палат реанимации скрипнула и Цзян Чэн невольно вырвался из укрытия, следуя за ответами. Никогда он не умел ждать. Всё и всегда делал в порыве чувств; сейчас Цзян Чэном, за те секунды, что он шумными шагами добирался до палаты, управлял гнев. Во-первых, какого хрена какая-то псина Вэнь так по-свойски зашла в реанимацию, а во-вторых, она зашла в палату Вэй У Сяня, которого пытали люди её клана. В голове тут же нарисовалась картина того, как эта девчонка достаёт из-под плаща нож или пистолет, чтобы причинить вред Вэй Ину, который больше нигде не был в безопасности. Поэтому Цзян Чэн с грохотом распахнул дверь и застал девушку спокойно стоящей у кровати Вэй Ина. — Ты, отойди сейчас же! — Цзян Чэн схватил незваную гостью за шиворот и оттолкнул к стене. Ещё немного и ноги девушки оторвались бы от пола, на лице её застыло смиренное спокойствие. И оно показалось Цзян Чэну отдалённо знакомым. — Цзян Чэн! — сзади раздался голос Вэй У Сяня, который заставил юношу ослабить хватку на воротнике девушки и та смогла твёрдо встать на ноги, однако отпускать её явно никто не собирался. — Цзян Чэн, отпусти её. — Какого… — Цзян Чэн помялся, не зная, что делать: держать девчонку или броситься к брату, чтобы поколотить его. Он выбрал второй вариант, оттолкнул свою пленницу так, что она упала на пол и повернулся к койке Вэй У Сяня. При виде брата он ужаснулся: иссиня бледное лицо, потрескавшиеся губы, тусклый взгляд, перебинтованные руки и выглядывающие из-под воротника медицинской рубашки порезы. У Цзян Чэна было слишком много вопросов, не состояние Вэй Ина сообщало о том, что информацию стоит извлекать дозированной. Однако Вэй Ин лишил брата стараний и заговорил сам. — Нельзя же так набрасываться на людей, — он слабо улыбнулся и Цзян Чэн опустился на стул у кровати, игнорируя стоящую за его спиной Вэнь. — Это Вэнь Цин, вы уже виделись однажды. Прости пожалуйста моего шиди, он импульсивен. — Я заметила, — Вэнь Цин обошла койку и подняла с пола свою сумку, извлекая оттуда… Еду? Шоколадные батончики? — Что она здесь делает? — в голос Цзян Чэна более, чем явно звенело отвращение и злость. Она — Вэнь. Одна из тех, кто причиняли вред Вэй У Сяню. — Что блять она тут забыла? — Не ругайся, — Вэй Ин чуть привстал на локтях и Вэнь Цин без лишних слов подняла подушку, чтобы юноша смог принять более удобное положение, а после всунула в его руку тот самый батончик. Ничего себе, когда они успели так хорошо сработаться? — Когда ты очнулся? — Цзян Чэн стиснул кулаки. Руки так и чесались врезать Вэй Ину или разгромить к чертям всю палату. — Дней пять назад, а что? — А что? Почему я об этом узнаю только сейчас? Ты совсем с ума сошёл? Отец и шицзе не находят себе места уже больше двух недель, а ты говоришь, что очнулся пять дней назад? — Цзян Чэн вопил так, что это должны были услышать все на этаже. — Ты вообще нашу семью ни во что не ставишь? — Успокойся… — Нет, блять, я не успокоюсь! Скотина, я ночевал под дверьми, в ожидании твоего пробуждения! Ты что, подкупил врачей? — Да, — кивнул Вэй Ин, давая Цзян Чэну возможность выплеснуть гнев. Пусть ему до сих пор было нехорошо, а, точнее сказать, хреново, эмоции брата были более, чем справедливыми в сложившейся ситуации. — Прости? — Я пока не знаю, за что именно тебя прощать! Выкладывай, — Цзян Чэн скрестил руки на груди и чуть смягчился от общей картины разнесчастного Вэй Ина, который жевал шоколадку с удручённым видом. — Как ты себя чувствуешь? — Если не считать воспаления лёгких, гнойных ран, ожогов, десятков внутренних кровоизлияний и посттравматического стресса, то я в полном порядке. — Не забудь про простуженные почки, — Вэнь Цин всунула во вторую руку Вэй Ина пакет сока, так и не удостоив взглядом подозрительно уставившегося на неё Цзян Чэна. Для неё не было чем-то новым принимать на себя потоки презрения и ненависти. — Да, точно, как такое забыть, — хохотнул юноша и смелее принялся за свой поздний ужин. — Как только я очнулся, то не стал терять времени и первым же делом позвонил Вэнь Цин. Они с братом — мои давние друзья, им можно доверять. — С чего ты взял? Насколько я знаю, Вэнь Цин и Вэнь Нин — племянники Вэнь Жоханя. Не боишься, что она сдаст тебя с потрохами? — Цзян Чэн не стеснялся поливать грязью ту, которая находилась с ним в одном помещении. Скрывать своё отвращение он не собирался. Не перед таким мусором! — Вэнь Цин рассказала нашим людям про третий выход из пещеры, рискуя своим положением. — Какая храбрость! — закатил глаза Цзян Чэн, но голос его всё же немного смягчился. — И почему же первым делом ты посчитал нужным уведомить именно её о своём пробуждении? — Если бы вы узнали о том, что я очнулся, то об этом прослышала бы пресса и все остальные кланы и тогда у меня не было бы времени понять, как действовать дальше. Вэнь Цин рассказывает мне о том, что происходит в её клане, пока я оправляюсь от ран. — Вэй Ин покончил со своим перекусом и Вэнь Цин молча забрала из его рук пустые упаковки. Она действовала практически так, будто прислуживала Вэй Ину… Однако почему-то в её действиях мелькало реальное желание помогать. Цзян Чэн помнил эту девушку. Плохо, но помнил. Она ему самому тогда показалась другой, вместе со своим недалёким братцем-заикой. Вэй У Сянь же продолжил рассказ. — Просто представь, пока они наслаждаются победой, я копаю под них отсюда и совсем скоро окажусь на несколько шагов впереди! Пусть пока радуются. Потому что совсем скоро им будет уже не до веселья. — И что ты успел узнать? — Цзян Чэн скрестил руки на груди, недоверчиво навострив уши, чтобы фиксировать каждое слово, что покажется ему подозрительным или неправдоподобным. — Вэнь планируют укрепить свои полномочия на территориях каждого клана. Это значит, что в Юн Мэне, Гу Су, Цин Хэ и других местностях теперь будут не просто наблюдательные вышки, а целые здания, битком набитые людьми Вэнь. Они планируют захватить Пристань Лотоса до конца месяца. — Захватить? — ужаснулся Цзян Чэн, чувствуя, как гнев понемногу начинает искриться в кончиках пальцев. — Это каким таким образом? — Переговоры. Обещают финансовое и социальное обеспечение взамен на территорию. В случае отказа — отберут насильно. — Вэй Ин глянул на Вэнь Цин, которая утвердительно кивнула и сочувственно опустила глаза. Все трое молчали и лишь шокированное дыхание Цзян Чэна сотрясало воздух. А ведь Вэй Ин рассказал ему лишь малую часть того, что узнал. — Какие причины? — Цзян Чэн посмотрел на Вэнь Цин и дождался того момента, когда она поймёт, что вопрос был задан ей. — Какие причины лично у тебя помогать Вэй У Сяню? Влюблена в него? Или хочешь денег? — Цзян Чэн… — такие вопросы даже Вэй Ину показались крайне бестактными, что уж говорить о Вэнь Цин, которая тем не менее сидела с прямой спиной и вздёрнутым подбородком. — Нет, пусть отвечает. Мне нужно решить, убивать её или нет, — Цзян Чэн и Вэнь Цин с минуту играли в гляделки, да так, что Вэй Ин буквально почувствовал, как между ними накалился воздух. — Мы с братом никогда не поддерживали то, как ведёт дела клан Вэнь, — она не сказала «наш клан». — Когда Вэй Ин сообщил о своём желании начать противостояние, мы не колеблясь согласились на сотрудничество. Господин Цзян, вы можете продолжать ненавидеть орден Ци Шань Вэнь, однако не приписывайте к нему меня и Вэнь Нина. Мы хотим и будем помогать, с вашего одобрения или без. Цзян Чэн слушал, приставив пальцы к подбородку, будто был школьным учителем, который проверял, выучил ли ученик заданный материал. Естественно, он не спешил верить Вэнь Цин на слово. Даже если она и говорила, что его доверие ей не нужно… Что ж, в любом случае, ей и её братцу будет гораздо лучше, если исчезнет угроза быть убитыми Цзян Чэном. — Учти, если мне хоть на мгновение покажется, что ваши с братом помыслы нечисты — церемониться я не буду. — Буду иметь ввиду, — Вэнь Цин бросила взгляд на Вэй Ина и по-дружески прикоснулась к его плечу, поднимаясь с места. — Дела обсудим завтра. Сегодня не лучшее время, вам стоит поговорить наедине. Доброй ночи. — Спасибо, — нежно поблагодарил Вэй У Сянь и его подруга, по-прежнему держась гордо и холодно, покинула палату. Между братьями воцарилась тишина. Хотелось сказать невероятно много, но обоим говорить больше не хотелось. Однако Вэй Ин не мог оставить Цзян Чэна в таком подавленно-разозлённом состоянии. — Как поживает шицзе? — Последние две недели она прожила у Цзинь Цзы Сюаня. Пристань Лотоса на ремонте, — сообщил Цзян Чэн так, будто это было чем-то обыденным. Глаза же Вэй У Сяня округлились, но он ничего не сказал. Он сам слышал, как Вэнь Чжао направляет к ним домой своих псов… И разумеется ему было известно, что оружие в Пристани Лотоса было непременно найдено. — Ты говорил ему? Лань Ван Цзи. — Нет, — Вэй Ин опустил взгляд, не желая заговаривать об этом человеке. После всего, что случилось… Ему было больно думать о том, что Лань Чжань чуть не погиб из-за него. — А он… давно очнулся? — Спустя два дня после вашего спасения. Лань Сичэнь сказал, что совсем скоро он сможет ходить без посторонней помощи, — Цзян Чэн думал, что эта новость обрадует Вэй Ина, однако тот поджал губы и отвернулся к окну. — Я думаю, ему лучше не знать как можно дольше. Не уверен, что он смог простить меня. Я… Я мало что помню. — О чём ты? — нахмурился Цзян Чэн, не веря тому, что по уши влюблённый в его брата Лань Ван Цзи мог затаить обиду. Тем более на что? Уж точно не на то, что они застряли в пещере или на то, что из-за Вэй Ина пострадали Облачные Глубины, хотя он сам тогда оказался в первых рядах учеников, спасающих книги. — Когда вас нашли — вы обнимались настолько крепко, что вас едва разняли четверо адептов! Хань Гуан Цзюнь не мог тебя бросить за то, чего ты не делал. Он не такой тупой, чтобы поверить в твой бред. Всё этот Вэнь Чжао со своим сумасшедшим дружком! Я клянусь, что лично найду их и натолкаю в глотки раскалённых углей! — с каждым новым словом Цзян Чэна, Вэй Ин расплывался всё в более широкой улыбке. Надо же, как брат дорожил им! Пусть никогда этого особо не показывал. — А эти ублюдки Цзинь? На тебя и так было страшно смотреть, а когда вас нашли, я думал, ты уже никогда не очнёшься. Как по мне, выгнать их из ордена — мало! — Цзян Чэн, — перебил его Вэй У Сянь, успокаивающе беря за руку. На секунду воздух перестал содрогаться от гневных тирад Цзян Чэна и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем рывком наклонился к брату и подтянул его для объятий. Вэй Ин поморщился от боли, но всё же скрепил руки за спиной Цзян Чэна. — Ай… — Прости, больно? — Цзян Чэн вернул Вэй Ина на подушку и смущённо отвёл взгляд, когда юноша стал смеяться. Его смех начал раздражать и вот Цзян Чэн снова стал прежним остряком с насупленным выражением лица. — Что смешного? Если в следующий раз мне придётся спасать твою задницу, то хотя бы не тащи за собой своего Ланя! Пусть Цзэу Цзюнь за вами носится, я вам не мамочка. — Не волнуйся, больше я его никуда тащить не буду, — Вэй Ин перестал улыбаться. Цзян Чэн закатил глаза, ожидая выслушивать очередные выводы, которые его брат сделал, как всегда не разобравшись в ситуации, приправив всё это самокритичностью и пессимизмом. Депрессивность Вэй Ина, хоть и была скрыта за улыбкой, всё же никуда не девалась. Даже после того, как он перестал гулять с кем попало, даже после того, как они с Лань Ван Цзи наконец перестали тупить. — Два дня назад я попросил Вэнь Цин узнать от Вэней в Облачных Глубинах о состоянии Лань Чжаня… Она сказала, что он уже ходит сам. А ещё сказала, что Лань Ци Жэнь запретил нам видеться. Ты это знал? — Сичэнь мне ничего не сказал о запрете, — поджал губы Цзян Чэн, а потом встрепенулся, отгоняя от себя негатив, который источал Вэй У Сянь. — Но послушай, сколько раз Лань Ван Цзи уже нарушал правила ради тебя? Не думаю, что на этот раз что-то его остановит. — Нет, Цзян Чэн, — Вэй Ин зарылся руками в волосы и поморщился от мучившей его боли по всему телу, которая отказывалась отступать даже спустя столько дней. Не думал он, что окажется на пороге смерти в столь юном возрасте. — Я больше не позволю ему слепо следовать за мной и рисковать жизнью. Он чуть не погиб. Дальше будет всё опаснее и я не хочу… — Что? Быть виноватым в его смерти? — фыркнул Цзян Чэн и потряс брата за плечи. — Очнись, Вэй Ин, весь мир не лежит на твоих плечах! Люди сами вправе выбирать, как жить и что делать. Если Лань Ван Цзи сказал, что не уйдёт — значит он не уйдёт, если сказал, что любит — значит ты не смеешь отбирать у него это чувство просто потому, что хочешь сберечь. Ты даже представить не можешь, на что порой готовы люди ради тех, кто им дороги. Так что заткнись и радуйся, что рядом с тобой есть те, кому не насрать. Цзян Чэн перестал трясти Вэй Ина за плечи и устало опустился обратно в стул. Кажется, он наконец высказал, что хотел. Теперь же всё зависело только от Вэй У Сяня, который мог либо закопаться в себе и действовать в одиночку, либо принять помощь небезразличных людей и прекратить считать себя центром вселенной, который ответственен за всех и каждого. — Всё, что я хочу сказать… Люди будут умирать, хочешь ты того или нет. Ты сам говорил, что эта война закончится числом многих жертв. Ты не можешь уберечь всех, ясно? Просто постарайся сделать так, чтобы мы могли проснуться в том мире, в котором ты хочешь нас видеть. Думаю, это в любом случае будет лучше того, как мы живём сейчас. — То есть, ты со мной? — Вэй Ин уже давно не получал таких вливаний от Цзян Чэна. Только когда тот просил его наконец образумиться, начать уважать себя и бросить наркотики. В тот раз его слова не помогли — потом Лань Ван Цзи. Теперь же его не было рядом и Вэй Ин не мог избавиться от сомнения, что поступает правильно, позволяя Лань Чжаню нарушать правило за правилом и рисковать своей жизнью… Но раз уж все они хотят одного и того же, то почему бы им наконец не сплотиться? — Я с самого начала был с тобой, иначе сейчас ты бы уже помер, — братья обменялись улыбками и Цзян Чэн решил, что на этом его визит стоит закончить. Однако он должен был ещё узнать о том, какую информацию для Вэй Ина собирала Вэнь Цин. — Так что, мне пока не говорить нашим о твоём пробуждении? — Нет, потерпим до конца недели, — Вэй Ин потянулся и подбил подушку, готовясь ко сну. — Надеюсь, я буду выглядеть лучше, когда вы придёте в следующий раз. — Ну уж нет, я буду приходить каждый день, чтобы следить за твоей шпионкой, — возразил Цзян Чэн и встал с места, поправляя рукава фиолетовой толстовки. — Мало ли, в какой момент она придёт, чтобы перерезать тебе горло. — Пожалуйста, постарайтесь поладить. Они с братом правда очень хорошие… — Посмотрим, — Вэй Ин состроил жалостливое, почти умоляющее выражение лица и Цзян Чэн как обычно закатил глаза. — Глазки строить будешь своему парню. Найди способ рассказать ему и прекрати быть жестоким засранцем. Он, наверное, уже напридумывали себе всяких ужасов. Я пошёл. Вэй У Сянь снова остался один. Честно говоря, скрываться ему было неприятно, ведь он слышал, как Цзян Чэн и Цзян Фэн Мянь караулили под его дверью и ругались с врачами, как плакала шицзе и как один раз даже Не Хуайсан приходил посидеть. А вот Лань Чжань не приходил. Конечно, Вэй У Сянь понимал, что после их приключений в пещере им обоим нужно время на выздоровление, однако когда он узнал, что Ван Цзи встал на ноги, а дядя запретил им общаться, то сердце пронзило иглой. За сомнения в истинности чувств и намерений Лань Ван Цзи Вэй Ин мысленно ударил себя по лицу. Что он, ребёнок какой-то? Цзян Чэн правильно всё сказал… Он был не один, а Лань Чжань от него точно отказываться не собирался, пусть они и должны были временно разлучиться. За тьмой всегда следует свет. Однако просто позвонить Лань Чжаню Вэй Ин не мог. На все сто процентов он был уверен, что все его телефонные разговоры прослушиваются и передаются в руки врагу. Цзян Чэн свободно говорил с Лань Сичэнем, так как находился в неведении о пробуждении брата, да и от Лань Ван Цзи не узнал ничего большего, кроме общеизвестной информации. Вэни могли разве что узнать, что оба мятежников были временно повержены и шли на поправку не слишком быстро. Вэй Ин начал продумывать, как именно сообщить Лань Чжаню о своём пробуждении так, чтобы никто другой ничего не прознал и в конце концов обратился за помощью к союзнику. Заикающийся юноша с несмелой походкой, несвойственной племяннику лидера главенствующего ордена, прокручивал у себя в голове те слова, что просил передать господин Вэй. Вэнь Нина отправляли в Облачные Глубину каждую неделю следить за порядком и отчитываться Вэнь Чжао. Так что спустя два дня после того, как об их с сестрой помощи узнал Цзян Чэн, он отправился туда с новым поручением не только от своего клана, но и от Вэй У Сяня. Цзян Чэн был против. Он считал, что этот несуразный заика расколется при первой же опасности, что он годится лишь на грубую работу руками, а не мозгами, однако Вэй Ин придерживался другого мнения. Что может вызвать подозрение в таком человеке как Вэнь Нин? Ни его обособленность, ни напуганный взгляд широко распахнутых глаз, ни тихий голос, ни даже привычка постоянно оглядываться. Сам же Вэнь Нин, хоть никогда и не имел собственного мнения, считал, что помощь молодому господину — его самая главная задача, к которой он относился со всей серьёзностью. Он вспоминал их первую встречу на первом курсе: когда все вдруг поняли, что ненависть и обиды на клан Вэнь можно выместить на робком молчаливом племяннике главы, который никогда не давал сдачи. Загнанный в угол, Вэнь Нин тогда не знал, куда деваться от группки мстителей, а Вэй У Сянь, благородный герой небесной красоты, разогнал их и впредь держал Вэнь Нина при себе. У них было много историй, в которых Вэй Ин непременно выходил спасителем, и за каждую из них Вэнь Нин собирался отплатить благодарностью. Подвести господина Вэя (так он его называл, хоть Вэй Ин и просил звать его по имени), Вэнь Нин не хотел. Надев привычную маску глупенького племянника главы, он ступил на территорию Облачных Глубин прохладным утром. Его настоятельно просили вести себя естественно, но не потерять это чувство было крайне сложно, особенно при мысли о том, что именно Вэнь Нину предстояло сделать. Найти Хань Гуан Цзюня, передать слова господина Вэя и пойти дальше… Что могло пойти не так? Вокруг суматоха, стройка, адепты клана Вэнь ходили из офиса в офис, решая юридические вопросы за уполномоченных Ланей и всячески дёргали за поводок каждый раз, когда чьё-то решение им приходилось не по нраву. Вэнь Нин затерялся среди зданий и забрёл в ту часть, куда обычно Вэни не захаживали. Среди жилых домов пострадавших было немало. Так что и укоризненных взглядов рабочих из кланов Цзинь и Лань, обращённых в сторону приближённого к тирану Вэнь Нина, хватало. Юноша ступал неспешно, оглядываясь по сторонам. Вэй Ин сказал ему, что второй молодой господин Лань должен был всё время проводить у себя дома, но непременно заметил бы, если бы кто-то посторонний в красной одежде прошёл под его окном в направлении одного особенного места. Лань Ван Цзи сидел аккурат напротив окна и читал книгу. Нога почти не болела, то, что Вэнь Чжао назвал переломом, на деле было лишь глубокой раной с попаданием в кость, так что ни гипса, ни костылей Лань Чжаню, к счастью, не требовалось. Он чувствовал себя почти бодрым. Не считая того тревожного факта, что ему было воспрещено покидать Облачные Глубины… Вэй Ин… Как он там? Очнулся ли? Если бы очнулся, то Сичэнь точно рассказал бы об этом. Сосредоточиться на чтении не выходило уже третью неделю. Одни лишь мысли о том, что Вэй У Сянь не успел сказать тогда в пещере. Лань Ван Цзи отнял взгляд от раздражающих его страниц с плывущим текстом и вздохнул в прижатые к лицу ладони. А что, если Вэй Ин не очнётся? Что, если Лань Ван Цзи не сможет услышать ни его смеха, ни тихого пения, ни глупых шуток… В тот самый момент, когда Лань Чжань собрался глубже окунуться в болезненные опасения, за окном раздался хруст веток и мужская фигура в красном пиджаке пронеслась под окном в сторону леса. Ван Цзи вскочил на ноги и немедленно направился вслед за нарушителем, который посмел сунуться в совершенно особенное место. Вэнь Нин краем уха услышал, как хлопнула дверь и ускорил шаг, чтобы отойти поглубже в заросли бамбука и елей. Честно говоря, ему не было известно то, в каких отношениях состояли господин Вэй и Хань Гуан Цзюнь, однако юноша смел предположить, что раз действия второго были в точности такими, как их описывал Вэй Ин, то они были по-настоящему близки. Как по инструкции, Вэнь Нин шёл по каменной тропинке до тех пор, пока не наткнулся на источник. В тот прохладный день тёплый пар мягко согревал бледную кожу юноши и на секунду он даже растерял все мысли о своём задании. Место было по-настоящему особенным. — Стоять, — раздался низкий голос за спиной Вэнь Нина и тот поспешил обернуться. Лань Ван Цзи стоял прямо, будто проглотил саблю, его лицо было холодным и бледным, а брови едва не сходились на переносице от напряжения. Ходить всё ещё было тяжело. — Хань Гуан Цзюнь! — Вэнь Нин поспешил почтительно поклониться, сложив руки перед собой. Его вид выдавал лишь робость и нежелание разводить конфликт. Лань Ван Цзи знал этого мальчишку, который часто липнул к Вэй Ину и пользовался им в качестве щита от обидчиков. Совсем ещё ребёнок, который не был в состоянии понять, за что именно его ненавидели. — Меня зовут Вэнь Нин, я… — Сюда нельзя, — оборвал его Лань Чжань и сложил руки за спиной, расправляя плечи. Как же он пугал Вэнь Нина… Как же хотелось бежать прочь, чтобы навеки забыть этот ледяной взгляд! Однако у него было задание, поэтому пришлось взять все силы в кулак, чтобы выпрямиться и посмотреть на Хань Гуан Цзюня прямо. — Я знаю. Я пришёл сюда специально и знал, что вы последуете за мной, — Вэнь Нин вдруг подумал, что тех слов, что он должен был передать, могло оказаться недостаточно, чтобы ему поверили… Ведь он — Вэнь, а Лань Ван Цзи — один из тех, кто вместе с Вэй Ином собирался взяться за оружие против этого клана. — Господин Вэй прислал меня. — Ложь. Вэй Ин без сознания уже три недели, — выпалил Лань Ван Цзи, возмущаясь такому наглому вранью. — Боюсь, нет, — Вэнь Нин поджал губы, прокручивая в голове отрепетированные фразы. — Я здесь для того, чтобы сообщить вам, что он очнулся. Задайтесь вопросом, откуда бы ещё я узнал об источнике, что вы создали специально для господина? … — Пока что никто не должен знать о том, что господин Вэй идёт на поправку, — в какой-то момент Вэнь Нину перестало быть так страшно. Наверное, на него так повлияло смягчившееся выражение лица Лань Ван Цзи, который больше не был похож на машину для убийства и слушал внимательнее. — Он просил вас не покидать Облачные Глубины и разузнавать, что говорят в Гу Су Лань о возможном противостоянии ордену Ци Шань Вэнь. Господин Вэй сожалеет о том, что не смог сообщить о своём пробуждении в первый же день. — Когда он очнулся? — Лань Чжань сдержал шокированный вздох, когда услышал ответ. Семь дней… А он узнаёт об этом только сейчас от какого-то мелкого Вэня. Что связывало Вэй У Сяня с этим мальчишкой? Что за игру он вёл и почему это Ван Цзи не должен примчаться к нему в эту же секунду? — Господин Вэй желает вам скорейшего выздоровления, — Вэнь Нин снова поклонился. — Это всё, что я должен был передать. — Стой. Что, если я тебе не верю? — на этот случай у Вэнь Нина не было продуманного ответа. Он судорожно сглотнул и решил рассказать о том, что они с сестрой помогают Вэй Ину собирать информацию о внутренних делах клана Вэнь. Лань Ван Цзи внимал каждому слову, понимая, что предатель вряд ли говорил бы о своём господине с таким восхищением. Мальчишка не показался Лань Чжаню лгуном, так как знал те вещи, что были известны лишь им с Вэй Ином. Оказалось, что и Цзян Чэн теперь всё знает… Осталось только понять, как именно связаться с Вэй У Сянем, как именно узнать, что он собирался делать дальше. В свою очередь Лань Чжань попросил Вэнь Нина узнать, где клан Вэнь хранил изъятое оружие и передать Вэй Ину, что он в любой момент будет готов действовать. Они распрощались спокойно, каждый пошёл своей дорогой, а Лань Чжань остался стоять у источника. Он выдохнул. Наконец-то стало на один вопрос меньше, хоть и появилась сотня новых. Знание того, что Вэй Ин был в порядке, невероятно радовало, но сидеть и ждать… Лань Ван Цзи хорошо понимал, что действовать в одиночку без одобрения их маленького сопротивления было нельзя. Однако сейчас его задачей было слушать и запоминать, всюду быть рядом с братом и дядей. Если уж в его клане пойдут разговоры о противостоянии тирании Вэнь, то, значит, всё было не зря. Значит, Вэй Ин таки смог сдвинуть дело с мёртвой точки.