Покорюсь лишь одному

Здесь витает запах медикаментов. Здесь присутствует атмосфера боли. Здесь каждый день рулетка жизни выбирает свой цвет - цвет смерти или жизни. Это главная больница города. Самая обширная и одновременно являющаяся банком крови на территории города, ближайших посёлков и деревень. Это место не имеет конкурентов в округе уже очень долгое время. О нём знают все.

Все.

– Твою мать, - застёгивая ширинку одной лишь левой, грубо произнёс довольно высокий шатен. Белоснежные бинты крепко опутывали сломанную руку; тело парня до сих пор горело с того самого вечера, когда знакомые лица людей вдруг обратились в животных. Зверолюди желали ему смерти, забыли про статус, попытались стянуть с себя чувство вины. Слабое общество не имело воли изменить что-то в прошлом и попыталось свергнуть свою трусость в будущем. Абсурд. Законы физики такое не поддержат. Скалясь, Станислав Артеев, или, как его будут величать и гнобить в ближайшем времени, «Мразь Арт», размышлял вовсе не о людях. Их мнение его интересовало в последнюю очередь. Да, они что-то сделали, попытались, но увы, слишком мало и слишком поздно. Больше парня морально мучил главный виновный его сломанной руки, этот мудак, скрытый социопат, игрушка, которую никак нельзя сломать или навредить ей - Лекс. Он же единственная игрушка, которая не хотела и не хочет покоряться. И всё это безумно бесило. Как кота, который гонялся за лазером. Издали послышался какой-то шорох. Разноглазый парень остановился. Мало того, что в больнице освещение было ни к чёрту, так ещё и пара лампочек не работала, причём именно в конце коридора, где находилась его палата. Решив, что позади опять носится какая-нибудь дежурная медсестра, шатен лишь хмыкнул и продолжил путь. Но сердце стучало, било по самым нервам, напоминало утреннюю боль. Воспоминания подкидывали не самые приятные картинки: драки, боль, потом какие-то монстры из фильмов ужасов… И вдруг, по телу пробежала тысяча мурашек. Холод потянулся от ладоней до пальцев ног. Даже по волосам прошёлся непонятный ток, из-за которого Стас даже забыл какого это - дышать. Невесомое сердце обратилось в каменное месиво. Ужас… страх… нет, это было куда хуже. Арт уже испытывал это чувство, но тогда оно было гораздо слабее. Это чувство проснулось в тот самый момент, когда его игрушку в который раз отобрал непонятный человек. И только сейчас парень понял, что «чувство» - инстинкт самосохранения; «человек» - реинкарнация кошмара; «игрушки» - один из мельчайших пазлов несобранной жизни. Знакомые черты лица, чёрные глаза, острые клыки, звук сломанной аппаратуры в ушах, мечта в юности стать патологоанатомом, глупая подростковая компания садистов, деньги отца, стоны Дениса, очередная драка непокорённого, кровь на шее и ужасная слабость. – Как ты нашёл меня? - казалось бы, самый абсурдный вопрос в мире. – По крови. У тебя она самая одиозная, - сначала он облизывается, а потом строит страшную ухмылку. – Я никому не позволю топтать своего проводника. – Ложь. Этот баран никому никогда не покорится, - теперь ухмылка медленно переходит к шатену. – Не согласен, – и белые клыки вновь впиваются в шею. «Легче сдохнуть, чем…»

И вправду, легче сдохнуть. ***

– Девочки такие милые, - вспоминая испуганный и недоверчивый взгляд младшей сестры Дена, я неспешно направлялся домой. – В будущем я хотел бы дочку. Меньше часа назад, когда крупные хлопья снега стали падать всё реже и реже, я стоял в объятиях маленького ребёнка. Это было очень неожиданно. Тёплый комок цветущей жизни сам припал ко мне, обнял, прижался, да ещё так сильно, неуклюже, будто пытался вселиться в меня. В ответ я тоже обнял малышку, хоть и был во многом озадачен. Ничего не понимал. Ещё напрягало то, что девочка молчала. Она была одета в длинную светло-голубую сорочку, ноги были босыми. Глаза прикрыты, детские ладони на моей спине. От неё пахло точно также, как и от Дена. Пахло домашним запахом, если такой, конечно, вообще существует; мылом и почему-то чёрной смородиной. Повиснув на моих плечах, сестра Дена не отпускала меня около пяти минут. Точнее, я сам её аккуратно оттолкнул назад, в тепло. Девочка стояла перед шаткой дверью, я же не решался зайти, да и мне было не до этого. Обстановка коридора меня просто поражала, да и запах изнутри просто напросто не позволял чужому шагнуть сюда. Тогда я даже отметил про себя, что понимаю, какого это для вампира - стоять около двери, в которую тебя не пригласили. Видимо, для них это что-то типа ауры, но не в моём случае. В моём случае это была жестокая шутка. Пахло гнилыми овощами, причём в тепле. Даже странно, что от малышки исходил приятный запах, хоть и чувствовался он слабо. Скорее всего, это были остатки заботы упокоенного Дениса. Значит, на тот момент он уже умер морально и приготовился покинуть мир физически, хорошо подготовился, но увы, не молодец. – Где твоя мама? Только сейчас я заметил, что мы стоим подозрительно долгое время наедине. Такое чувство, будто здесь какой-то подвох. Вместо ответа, девочка подняла правую руку, сжала и, заумно наклонив, показала мне какой-то жест. Увидев моё недоумение, сестра Дена раскрыла кулак, показала указательный и средний палец, а потом сомкнула их. Пальцы начали двигаться по очереди. – Шаг? Кивок в ответ. – Её нет. Она ушла? Кивок. – Твоя мама всегда уходит ночью? Неуверенный, но тот же кивок. – Меня зовут Лекс. Но ты меня знаешь, правда? Кивок. Улыбка. Пристальный взгляд. Теперь я понял смысл послания. Придавленный и избитый моральными травмами Денис хотел, чтобы я помог его сестре. Ни матери, ни семье, а именно сестре. Ведь человек, одинаково любящий своих родных, никогда бы не позволил своему дому так прогнить. Держу пари, что в комнате девочки (если она вообще существует) царит абсолютный порядок. Скорее всего именно в ней пахнет чёрной смородиной, уютом и прошлым. Денис не сказал мне имя своей сестры, да и она, как я понял - немая. Пусть и маленькая, пусть и не умеющая говорить, золотоволосая девчушка не представилась мне. Не написала своё имя, не попыталась открыть его с помощью жестов. Вместо этого, она просто кивала мне или отрицательно качала головой, когда я ошибался в своих доводах. Но в одном я был уверен точно: она ждала меня. Денис что-то рассказал ей обо мне. И дал обещание. – Ты хочешь, чтобы я приходил к тебе? - неправильная формулировка: «Ден хотел, чтобы я приходил и помогал?». Отрицание. Тупик. Девочка тыкает на себя, а потом показывает два пальца, которые поочерёдно направляются ко мне. Я вздрагиваю, свожу брови к переносице, делаю вид, будто решаю дилемму глобального плана. А на алых устах всё ещё танцует скромная улыбка, хоть девочка и прячет позади себя руки, сжимает в кулачки. Волнуется? Нет. Просто холод. Исцарапанное прошлое превращает обычных смертных в уникальных людей. «Уведи меня. Спаси», - я читаю по шоколадным глазам. А ещё я украдкой замечаю решимость маленькой девочки; полное доверие к незнакомцу. Малышка пристально смотрит прямо в мои голубые глаза. Видимо тоже видит, читает… рассеянность, страх, оцепенение. Ситуация мне кажется до ужаса бредовой. Я не чувствую пальцев, мои щёки красные, как летние яблоки, холод тихой походкой бежит по моему телу. Но я не замечаю всего этого, зато видит ребёнок. Ребёнок видит больше, чем я. Как же это страшно. Девочка опять подходит ко мне, но в этот раз не обнимает. Берёт мою покрасневшую руку и целует. Я не чувствую её губ, тепла… зато сердце чуть ли не лопается от исходящей доброты маленькой немой девочки; оно кричит, пытается вибрацией достучаться до моей тормозной черепушки, чтобы я не стоял столбом, но поздно. Сестра Дена лишь показывает мне два раза один и тот же жест, а потом, обнимая саму себя за плечи и ежась от холода, закрывает перед моим носом дверь. «Обязательно вернись за мной. Я верю». И только скрип двери со свистом маленькой вьюги. А потом я развернулся и ушёл. Шёл долго и чувствовал себя хреново. Именно хреново. Холод, кашель, холодный снег… какая разница, если я только и делал, что равнодушно смотрел на маленькую, покинутую последней надеждой девочку? Не протянул ей руку, не забрал с собой… да и куда? Куда я мог забрать её? Я и сам выживаю благодаря заносчивой работе с которой, как мне кажется, я скоро вылечу, да и на небольшие деньги, отсылаемые матерью раз в три месяца. Тем более сейчас ночь, да и такой холод… и… А если честно - всё это пустые отговорки. Я просто боюсь брать ответственность. С чего ты, Денис, решил, что я смогу выполнить твоё послание? Добрался я до дома Дена на такси, так как толком не знал, как пробраться к этой улице, но, как оказалось, покойный душевный друг жил не так уж и далеко от меня. Поэтому я решил добраться до своего района сам. Тем более, щипающий холод я воспринимал как наказание за свою ужасную натуру. Боже, эти большие, полные доброты глаза никак не выходили у меня из памяти. У девочки не было ни сожалений, ни глубокой печали, ни безысходности в очах, только вера в светлое будущее. Значит она знала, что когда-нибудь Дениса не станет, что он уйдёт. Такая маленькая… такая взрослая душа… Полная моя противоположность в детстве. А может и нет. Я ведь искал… До сих пор ищу, даже спустя десять лет. Найду. Когда средь тёмных закоулков, вдоль которых я шёл, надеясь спастись от ветра и побыстрее добраться до дома, послышался громкий мужской вопль, я резко остановился. Маньяки? Убийцы? Вампиры? Спасибо судьба! Ты прям не перестаёшь меня удивлять своими подарками! Благосклонность так и прёт! И только мой тормозной инстинкт, который, как мне кажется, после встречи с вампиром, ухудшился, начал работать, как меня тут же сбили с ног. Какой-то мужик лет тридцати, может больше, может меньше, в темноте с трудом разглядел, да и пересеклись наши взгляды ровно на секунду. Незнакомец держался за грудную клетку, кажется, из его рта текла алая струйка крови. Ноги мужика дрожали; передвигаться ему было трудно, но так как человек был охвачен паникой, на боль ему было попросту плевать. Оттолкнувшись от меня, он быстро направился в сторону дома Дена и его сестрёнки. – Монстр, монстр, монстр, монстр… - визгливо повторял мужик своим тяжёлым басом, топча снег. Он падал, вставал, а потом продолжал идти, пока в конце концов совсем не слился с тьмой. Запах. В нос ударил знакомый запах. И он был от монстра. Руки потеплели. Дома на секунду исказились, тьма блеснула. Я быстрыми шагами направился к обидчику незнакомца. Да, точно, вспомнил… это же произошло тогда, когда меня толкнули при выходе из института... не знаю кто это, но внутри меня будто бы так и бушевал новый инстинкт. Я был обязан идти на этот запах. Плевать, что это злой вампир, плевать, что кровавый убийца, я должен идти. Обязан. Даже если весь мир развалиться на части. Странное желание. Будто бы кто-то сверху заставляет меня это делать.