В его глазах играло золото костра

      Во время гонки Джонни и Джайро часто приходилось проводить ночи довольно близко друг к другу. Так уж складывались обстоятельства. Эта ночь не была исключением. Несмотря на адское пекло днем, ночью в пустыне было ужасно холодно. Эта ночь обещала быть особенно холодной.       Лагерь было решено разбивать, когда солнце начало садиться и сумерки начали лениво затягивать небо. Гонщики были слишком вымотаны, чтобы продолжать путь и возражений против небольшого отдыха никто не имел.       Первым делом были поставлены хлипенькие палатки, затем развели огонь. Джайро, как всегда, весь вечер был разговорчив и шутил. Его шутки, обычно, были довольно странными, но Джонни они все равно казались смешными. Только вот сам Джостар был, как казалось его спутнику, каким-то странным. Весь вечер младший был на взводе и на все шутки Цеппели он отвечал нервным смешком.       "Мало ли что у него в голове" - думал Неаполитанец, и в итоге решил пока не интересоваться, в чем причина столь необычного поведения его друга, подождав более подходящего момента. Ждать долго старшему не пришлось. Уже ближе к ночи, когда Джайро собирался ложиться спать, Джонни все еще сидел у горящего костра. Стоящую тишину рушили только треск костра и редкие порывы ветра. Цеппели удобнее устроился около входа в палатку, что стояла довольно близко к костру и начал разглядывать младшего. В немного напряженных и грустных глазах Джостара, играя, отражалось золото костра. – Джонни-бой, все в порядке? Ты сегодня сам не свой. – Да, все в порядке, просто… – Джонни замялся.       Хмурый и настороженный взгляд второго гонщика бегло проходился по жокею. Он пытался понять, что же случилось с его напарником, в чем причина такого поведения. Никаких идей в голову не приходило. – Что просто? – Джайро был все так же хмур и насторожен. – Ты всегда можешь рассказать мне обо всем, что тебя тревожит, Джонни. Послышался тихий тяжелый и немного рваный вздох Джостара. – Я много думал. Думал обо всей этой гонке, об опасности, которая нас постоянно подстерегает, о том, что я лишь груз на твоих плечах… – голос Джонни начал подрагивать – Я ведь для тебя только обуза, жалкий мальчишка-паралитик, что увязался за тобой из-за одного случайного движения парализованных ног.       Джайро слушал все это и не мог поверить в то, что у Джонни вообще могли возникнуть такие мысли. Он боялся сделать лишь хуже своими словами или действиями и просто продолжал напряженно, и с непониманием рассматривать жокея.       Джостар уже был не в силах сдерживать эмоции и по его щекам потекли слезы, а лицо залилось небольшим румянцем, что появляется, когда начинаешь плакать. – Ты всегда помогаешь мне со всем, что я сам не могу сделать без больших усилий. Тебе ведь это в тяжесть. Так почему ты не остановил меня, почему позволил увязаться за тобой в эту гонку? – младший уже почти рыдал, а его голос дрожал и срывался.       Все слова Джонни болью отзывались в голове старшего. Неужели он должен был его остановить? Как все вообще к такому пришло?       С самого начала гонки, Джайро действительно не был воодушевлен тем, что жокей последовал за ним, но это быстро прошло, и неаполитанец привязался к Джонни. Он видел в парнишке как минимум друга. Это было странно для самого Джайро, ведь его отец совсем не так воспитывал старшего сына, и это противоречило учениям семьи Цеппели о сдержанности и прочем. Но гонщик уже нарушил все правила еще когда возразил отцу и решению короля о казни того мальчика. И неправильность того, что он так быстро прикипел к незнакомому мальчишке, уже не казалась ему такой неправильной. – Скажи мне, Джонни-бой, когда я говорил тебе, что участвовать в гонке с тобой для меня в тяжесть? – старший смотрел на Джостара в ожидании ответа. – Н-никогда… Ты такого никогда не говорил – ответил Джонни, пытаясь вытереть свои слезы руками. – Тогда скажи мне, Джонни-бой, какого хрена ты тут устроил? Почему ты вдруг решил, что я не хочу участвовать в гонке с тобой и считаю тебя обузой? Я когда-нибудь давал тебе хотя-бы один повод так считать? – Джайро был раздражен и в какой-то степени напуган. Он понимал, что Джонни просто накрутил себя из-за всего этого того, что произошло, но лучше от этого не становилось. Он все еще чувствовал на себе вину за происходящее. – Не давал, просто… – Джостар начал понемногу успокаиваться и осознавать всю глупость своего поступка. – Яре яре…       Между гонщиками вновь повисла тишина. Джонни все еще пытался побороть свои слезы. Джайро вылез из своей палатки и сел рядом с Джонни. Большие и крепкие руки обхватили младшего и прижали к себе. – Ну-ну, Джонни-бой, успокойся. Я никогда не считал тебя обузой. И вообще, если бы тебя не было рядом, я уже давно бы лежал где-нибудь замертво.       Джонни явно не понравились такие слова поддержки, во всяком случае, часть с тем, что Джайро мог уже умереть. Но парень поддался теплым рукам своего спутника, и прильнул к нему, ощущая тепло всей своей верхней частью тела, что не была парализована.       Цеппели медленно гладил Джостара по спине и бормотал себе что-то под нос, пытаясь успокоить то ли Джонни, то ли себя. – Джайро, можно мы сегодня будем спать в одной палатке? – еле слышно спросил ДжоДжо.