После смерти мы превращаемся в тульп

Я открыла глаза. Вокруг не шумел зачарованный лес, наполненный удивительными и смертоносными тварями. Божий глас не возвестил меня о великой миссии по спасению мира от Вселенского Зла. Рядом не лежал волшебный меч, дающий +1.000.000.000 к урону, и дарованный мне, как избранной для сокрушения Короля Демонов. Надо мной, удивленно хлопая прекрасными голубыми глазами, не стояла большегрудая эльфийка, которой, в недалёком будущем, предстояло стать лучшей тян в моём гареме. — Иссекаи пиздят. Взгляд мой упирался в серый, в некоторых местах со следами потеков, потолок. Но не мой это уж точно. Поднявшись на ноги и сделав несколько шагов по изрядно засранной комнате, я медленно подошла к окну. Урбанистический пейзаж, состаявший из мрачных многоэтажек, старой детской площадки, игры на которой, пожалуй, иначе как «травмоопасными» не назовешь и мусорки, переполненной черными целлофановыми пакетами, пусть и не был мне знаком но, как ни посмотри, внушал некоторое родное чувство где-то на подсознательном уровне. Нет, ну правда, почему в который раз аниме обманывает меня? Всё-таки немного не справедливо, что забрав почти все мои подростковые годы, оно не принесло никакой практической пользы. Хотя бы после смерти. Нет, не собираюсь я делать вид, будто бы ничего не произошло. Мол, «какой ужасный сон» и прочую херню. Я умерла. Такое не забывают. *** Полдень. Яркое августовское солнце нагревает асфальт. Воздух почти неподвижен. В наушниках доигрывает любимая песня. Небо настолько яркое и чистое, что если бы мир вдруг перевернулся вверх тормашками, я бы точно утонула в этой бесконечной синиве. Как жаль, что вместо такой прекрасной кончины, я корчусь в предсмертных судорогах на обочине шоссе. Не уверена, здесь ли ещё тот урод, который меня сбил. Хотя его тоже можно понять — солнце слепит так, что ничего не разглядеть, а тут еще какая-то коза выскочила на дорогу. Ну, уж извините, дорога выглядела абсолютно пустой, да и скорость при повороте надо бы сбавлять… А скорую можно было и вызвать, мудила. Через агонию, лишь усиливая свои страдания, окровавленными пальцами тянусь к мелкой, пожелтевшей от солнечных лучей, траве. Забавно, что в свои последние минуты я думаю не о семье, не о друзьях, не о, в конце концов, смысле жизни. Нет, почему-то единственное чего я хочу, так это дотронуться до нескольких зелёных ростков, торчащих из земли. Что-то внутри меня искренне верит, что вот-вот, и я уже близко, а голос в голове настойчиво шепчет, мол, всю жизнь провела в каменных стенах, как-то не хочется и умирать на мертвом камне. Она там. Жалкая, слабая, истерзанная, но все-таки живая. За раскалённым до бела асфальтом, на котором медленно высыхает моя кровь, приобретая отвратительный темно- бурый цвет. За пылью большого города, который так жестоко обошёлся со мной, растоптав все надежды на будущее. За краем. Через который я переступаю… *** …и просыпаюсь в незнакомой квартире. Внезапная боль, будто железный обруч сдавила череп, заставляя упасть на колени. Будто что-то внутри одновременно разорывало изнутри, пытаясь выбраться наружу, и выжимало голову обратно. Слезы заструились по щекам, а рот раскрылся в беззвучном крике. Это длилось несколько минут, за которые я поняла, что лучше не вспоминать о том, что было до смерти. Никогда. Понемногу, но спазм начал отступать, но взамен, одна за другой, появлялись жуткие догадки. Без четких контуров, лишь образы из триллеров и хорроров про похищения и маньяков, они внушали еще больший ужас, накатывая волнами на воспаленное сознание. — Я должна выбраться отсюда. В несколько прыжков достигаю двери, но едва я касаюсь круглой металлической ручки, боль в голове возвращается. Спешно отползая к стене, я с облегчением почувствовала, как голову отпускает, ещё не начавшаяся, новая порция страданий. «Что ж, видимо покидать комнату, пока, не лучшая идея. — горькая и ироничная улыбка расползается по губам, — то есть высшие силы решили наказать меня домашним арестом, так что ли?!» Выдохнув, я встала, чтобы осмотреть свою новую тюрьму. В конце концов, больше мне делать нечего. Это, определенно, была обитель парня. Причем, явно, того возраста, когда прыщи и гормоны, рождают букет комплексов, а взрослая жизнь тянется к тебе своими загребущими ручонками. По всюду валялись пустые упаковки из-под чипсов, сухариков и прочей гадости. Одежда, свежесть которой приходилось ставить под сомнение, была на скорую руку запихана под кровать. Несколько постеров, включая плакаты какого-то популярного этти, чье название я не помню, так как дропнула его еще на первой серии. Панцушоты и прочие извращения — это, конечно, хорошо, но без сюжета или хотя бы интересной фишки, не могут долго удерживать внимание зрителя. Но, видимо, не этого парня. Надо будет рассказать ему про хентай. Еще немного задержавшись у постера, я перешла к книжной полке. Помимо учебников за девятый класс, на ней стояло несколько томиков манги, справочники по программированию и три книги про ведьмака. «Хм, десять очков Гриффендору, малыш, — подумала я, потянувшись за книгой, — Возможно, твой вкус еще не до конца…» Но не успела я еще начать свой мысленный монолог, как моя рука прошла сквозь корешок саги о Геральте. В горле снова все сжалось, а в глазах защипало. Я попробовала взять другую книгу, дотронуться до полки, ударить по столу, сломать компьютер, сорвать, в конце концов, эти чертовы постеры со стен. Ничего. Мои руки проходили через все к чему я прикосалась, как у призрака. Только стены и пол я могла ощутить, но и те скорее напоминали гладкое стекло, без какой-либо фактуры, да даже элементарного тепла или холода. «Что это такое?! Неужели, я даже уйти по-человечески не заслужила? — моя истерика только начиналась, — разве я не заслужила, хотя бы что-то после смерти? Чистилище? Ад? Хоть что-нибудь! Я не была уж НАСТОЛЬКО плохим человеком!» Разум мутился от отчаяния, а глаза — от слез. Было плохо, но казалось я даже этого не чувствовала. У меня, буквально, забрали все. «Я мыслю, значит существую,» — ага, чушь собачья! К черту такое существование! Уж лучше бы я просто исчезла! Слезы все лились и лились, пока опухшие веки не перестали слушаться. Мир размылся перед глазами. А потом, наступило какое-то опустошение. Наверное, надо было взять себя в руки, встать, превозмочь, как какой-нибудь Наруто и найти выход… но нет. Больше никогда. Если это смерть, то надо принять ее с достоинством или тем, что от него осталось. И поделом мне. У меня была целая жизнь в конце концов. Короткая и не сильно счастливая, но и на этом спасибо. У меня был целый мир, возможность что-то изменить. Можно было мечтать, искать пути. Хотя, возможно, по итогу я получила то, что похоже на меня. Бесполезно прожитая жизнь и бессмысленное существование после оной. Серьезно, чего я вообще добилась за эти жалкие двадцать два года? Кое-как законченная школа, заваленные экзамены, два года работы в отвратном ресторане быстрого питания, и, наконец-то, зачисление на заочку. А высшие силы, мне такие, на-ка, выкуси! Пожила в большом городе годик? Завела друзей, может, даже девушку? Извиняйте, но на этом все! Извольте стать призраком. Желаем счастливых мучений вашей бессмертной душе! — Да идите вы все на… — но на завершение реплики просто не хватило сил. Я еще глубже уткнулась лицом в колени. В любом случае, все это уже не имеет значения. Может я это и заслужила, но чувство несправедливости отдавалсь горечью где-то у основания языка. Тем временем, солнце, в вате облаков, катилось к горизонту, наливаясь красным цветом. Даже в городе закаты прекрасны. Волшебное время. Смотришь и на душе приятно-тоскливое умиротворение. И больше нет ничего. Со всей этой суматохой, переездом, совсем забыла об этом. А сейчас ничто не сможет помешать. Только я и вечный закат. Может, мы даже теперь в чем-то похожи. Застряли между днем и ночью и не знаем куда себя девать. Вдруг, где-то в другой части квартиры громко хлопнула входная дверь. Шум, кажется в прихожей, и шаркающие шаги все ближе и ближе к двери. Дверная ручка, которую я теперь и пальцем не трону, медленно повернулась против часовой стрелки. Я довольно хмыкнула. Кто, в самом деле, сказал, что все кончено?