Месть

Уж совсем не скажешь, что это правильно. Отношения герцога и королевы — измена, наказуемая казнью. Но какая уже разница, когда руки по локоть в крови? Целует губы Карсейна — нежно, сладко, доверчиво. Сердце рыцаря стучит слишком быстро. Герцог прижимает ее к себе, упираясь спиной в стенку, но даже не думает отталкивать. Неправильно, но так сладко.

***

Руфелис не спит какой день, сходит с ума, разбирая бумаги. Восстания происходят все ближе к столице, но почему же он узнал о них только сейчас? Кто-то явно скрывал от него все те письма. В голове лишь один вопрос — кто? Аристия слишком влюблена в него, маркиз Кейран не может действовать из-за клятвы, герцог Ласс и Веритас ненавидят королеву из-за отказа. Тогда причина в другом? Бросает взгляд на Джион. Сжимает кулаки. Аллендису плевать на это все — душой он с Тией. И все же, это та самая корона, которой все трое клялись в верности еще в самой юности? Ничего, каждый сможет внести свою долю в боль этих двоих. Брезгливо осматривает пьяную императрицу. После потери ребенка девушка начала слишком налегать на вино, истязая слуг. Слабая телом, умом и духом — и это Мать империи Кастиан? Верно, она такая же, как и ее муж. Когда Руфус кричит на Джион, Аллендис знает, что остановит его, лишь если тот захочет причинить ей вред, но и это вовсе не преданность короне. Просто такая смерть была бы слишком легкой для недо-императрицы. Слезы его Аристии искупит только смерть в мучениях, но никак не в пьяном непонимании. Даже если королева выберет не Аллендиса, герцог Веритас все еще будет на ее стороне. Настоящая любовь — умение отпускать ради ее счастья. И герцог Карсейн де Ласс это самая лучшая кандидатура. Вот только почему сердце так болит, когда он замечает опухшие от поцелуев губы своей леди?

***

Карсейн искренне благодарен канцлеру за то, что он благоразумно отступил. Не будь Аристии, они, наверное, поубивали друг друга, но верность ей связывает их. Смотря в небо, прикрывает один глаз, слушая крики Джион за дверью. Остановить восстания отправляют его отряд — Руфелис смотрит на маркиза с недоверием, пусть и знает о клятве. Кое-как его уговаривают все же оставить герцога Ласс во дворце. Ухмылка. Верно, кто-то же должен защищать императорскую семью. *** Маркиз Кейран все больше узнает в дочери себя, а не Джеремию. Только иногда понимает, с ним Аристия всегда будет маленькой девочкой. И глаза ее будут такие, словно смотрит Джеремия, а не жестокая королева. Мир потерял маленькую Тию, но обрел Аристию Пионию Ла Моник. Ненависть к императорской семье все чаще вспыхивает в его душе. Когда речь идет о дочери, невозможно думать о какой-то клятве. В душе гадко, он предатель империи, но Аристия всегда будет важнее. Да, именно маркиз Кейран поведет восставший народ до столицы.