Месть

Сад встречал королеву вечным спокойствием. Дерево… Аристия гладит кору, вдыхает запах его листьев, смешанный с запахом ветра. На душе нет спокойствия, лишь уныние и грусть. Точно так она гуляла здесь и в прошлой жизни. Вздыхает. Пиония. Бог опять поиздевался над ней? Как иронично. Королева хмыкает, чувствуя сарказм в собственных мыслях. Вот только теперь она не одна. Аллендис жесток, но так внимателен и обходителен. Он смотрит трепетно и нежно, обнимает и успокаивает. Аллендис сотни раз может быть назван предателем империи, но Аристия всегда примет его. Теперь его всегда будут ждать в доме Моник. А Герцог Аллендис де Верита всегда будет на стороне королевы Аристии Пионии ла Моник. Понимает ли Руф, что ему не победить, когда его ненавидят три главных дома в империи? Маркиз Кейран скован клятвой, он действует нейтрально и осмотрительно, пусть королева и видит в его глазах ненависть. Отец. Почему же она так не ценила его в прошлой жизни? Он приехал сразу после известия о выкидыше дочери. Прижавшись, рыдающая Аристия чувствует бешенный стук его сердца. В маркизе пылает злость, желание так же убить ребенка императрицы.

***

К счастью, в этот раз его остановят. Карсейн приедет вовремя, буквально потащит в кабинет. Неблагородно, невоспитанно, неуважительно, но Карсейну плевать. Кейран поймет. Смысл жизни маркиза состоит в его дочери. В юности Карсейн клялся в верности короне, клялся стоять за императора до конца. Мотает головой. Аристия — вот самый главный человек в его жизни. Мать видит его метания, но лишь смотрит, прикрывая лицо веером. Она уже не сможет его остановить. Лишь вечерами женщина вспоминает своего брата, сравнивая его с тем монстром, которого он породил. Аркинт лишь задумчиво смотрит на второго сына. Не осуждает, не поддерживает — лишь наблюдает. Нынешнему герцогу Ласс жаль, но иначе он не может. Лучше казнят его, чем добьют Аристию. Девушка сильна, но иногда стоит, прижавшись к Карсейну, молча впитывает в себя его тепло. Он защитит ее. Герцог Карсейн де Ласс так сильно любит королеву Аристию Пионию ла Моник. Карсейн не считал Аллендиса другом, но сейчас они стоят рядом. Руфелис смотрит оценивающе, с легкой насмешкой. Глупец. Ты пренебрежительно-неосмотрителен, самоуверен и слеп. Ты никогда не познаешь чувств самоотверженной любви.

***

Выкидыш Джион заставляет хохотать. Верно, девочка, рыдай. Рыдай так, как когда-то рыдала Аристия. Стресс пагубно влияет на организм. Аллендис холодно говорит о соболезновании. Врет, даже не отводя взгляд. Удача на их стороне. На приеме лживые и лицемерные аристократы жалеют ненавистную императрицу, иногда даже не снимая улыбок. Как скоро тебя это доведет, Божье Дитя? Аристии смешно. Верно. Познай боль от потери собственного ребенка. Когда взгляд Джион видит глаза Аристии, она замирает. Золотые, излучающие холодный блеск — казалось, королева унизительно ухмылялась одними глазами. Поворачиваясь, уходит, скрываясь за плечами аристократов.

***

И пусть их всех теперь можно окрестить предателями империи, но первый раз за всю историю три главных дома стоят вместе. Теперь их семьи будут связаны навсегда. Где-то на границе происходит кровавая волна восстаний.