Summary

      Последние два месяца Геральт попеременно то читал лекции в университете, то интервьюировал Лютика. На закономерный вопрос: “А, собственно, зачем мне всем этим заниматься, если образование у меня уже есть и лекции читать я могу?” — ответом было твердое: “Пригодится”. Потому плакали невероятные вечера с Йеннифер и прогулки с Цири — единственным развлечением на вечер стала обработка и систематизация аудиозаписей встреч с Лютиком. Занятие не слишком приятное — Геральт и монотонность вообще сочетаются плохо, — но необходимое — вроде проверки работ у студентов.       Чем Геральт действительно мог гордиться за прошедшие два месяца, так это придуманной Системой работы с противным гаденышем: каждая встреча начиналась с того, что Лютик демонстративно тянул через трубочку купленный Геральтом молочный коктейль (да-да, Геральт сам это предложил и сам же пожалел — цены на милкшейки из Старбакса еще никогда не казались мужчине настолько гадкими), затем — под строгим надзором охраны и самого Геральта — методично и сосредоточенно подпиливал ногти (“Тюремная вода — просто кошмар! Кожа сухая, ногти слоятся!”) и убирал заусенцы. Наконец, спустя почти полчаса, с Лютиком можно было начинать говорить. Иногда юноша разговаривался быстрее, иногда — медленнее, но еще через полчаса Лютик точно превращался в очаровательного молодого человека. И вот тут-то и вступала в работу Система.       Суть Системы заключалась в том, что, во-первых, Бритва Оккама — лучшая придумка человечества, потому что из цветистого и многословного монолога Лютика вычленить что-либо стоящее весьма и весьма проблематично — следовательно, через каждое предложение его приходится перебивать и переспрашивать — Лютик злится, конечно, что мысль ему развить не дают, но теперь уже привык, так что отвечает — пусть и через силу. Вторая особенность Системы была такова: соглашайся со всем, что говорит Лютик, и ни в коем случае не перечь ему. Если что-то в его словах не совпадает с действительностью, просто переспроси, вопрос при этом должен быть максимально прям. Лютик редко уходит от прямых вопросов (интересно, почему?), так что данный способ — лучший для получения информации. Наконец, чем более заковыристые подарки из “наружности” ты приносишь Лютику, тем больше вероятность, что он будет в хорошем расположении духа и не будет вставлять пассивную агрессию через слово.       Днем ранее, например, встреча прошла примерно так:       — Так сколько, говоришь, человек ты привел Дину?       — О, ну, я не помню? Их много было, но человек не больше пятнадцати, наверное? А знаешь, кто мне больше всех запомнился? Нет, не знаешь! Я честно не помню, как его зовут, но он такой противный был… Знаешь вот этих ребят, которые за два года старшей школы настолько скуриваются, что у них мозг без травки уже не работает толком? Они еще через слово “бро”, “братан” и “чувак” вставляют — гадкие типы, словом. И он один из таких был — красивый страшно, будто из сказки или откуда вылез, из семьи вроде тоже хорошей был — у него еще конверсы были красные, высокие такие, яркие — а я себе такие же хотел, но денег еще не было, я и подумал: “А почему бы его к Дину не отвести? И смазливый, и голосок вроде неплох”, — так что подхожу я к нему…       — Постой, постой! Мне почему-то казалось, что убил Дин человек тридцать, нет?       — Ну, может и тридцать, говорю же, не помню… так вот, подхожу я к этому парню — а он меня видел, наверное, раза два, ну три может, не знает толком, подхожу я к нему —       — Да постой же ты! Ты же сам когда звонил сказал, что привел Дину в районе тридцати человек.       — А, правда? Да, так вроде и было. Надо же, из головы вылетело, прости!       Или вот еще пример:       — Что за дрянь ты мне сегодня принёс?       — Клубничный коктейль, с дополнительной порцией сливок, как ты и просил в прошлый раз.       — Да быть того не может! Чтобы я — и клубничный. Ты точно придумываешь. Самый край, что я мог попросить, — это с клубничным сиропом, но это же не кофе! Так что принес ты мне какую-то дрянь. Если не хочешь со мной беседовать, так бы и сказал! Я вот тоже не хочу с тобой разговаривать, а меня заставляют, насилуют считай! И ничего — молчу! А вот как подам жалобу, что со мной здесь плохо обращаются, так всю тюрьму проверять придут! И тебя заодно! И всех вообще! И выпустят меня отсюда! Я же ничего не сделал толком! Я их даже не убивал!       И, казалось бы, с такими выкрутасами не было бы у Геральта никакой печали, но, как известно, все приедается — в том числе и практически ежедневные беседы с истеричным индивидом по имени Лютик.