Ночь, мое время

20:58 Наполнить бонг водой. Размельчить каннабис в гриндере. И так далее. И тому подобное. Эти инструкции для Тэхена были знакомы как таблица умножения. Хотя, нет, таблицу умножения он все же знал похуже. Втянув в себя горький дым, он закинул голову наверх и сел на диван. Просторный лофт с высокими потолками, в котором он жил, был заставлен милыми сердцу этно-вещичками. Взять к примеру, этот диван, скорее похожий на кушетку, которую друг хозяина квартиры привез ему из самого Пакистана. Тканевая обивка на нем изрядно потрепалась, но зато создавала нужный дух в квартирке. Убавляла снобизм, который он так ненавидел. В отличие от многих своих знакомых, Тэхен родился и вырос в США. Однако нельзя сказать, что его семья была богата, нет. Лавка отца приносила им какой-то доход, но это совсем не то, чего жаждало сердце юного парня. Он с детства видел себя среди великих. Парень с детства бегал повсюду с камерой, а к старшей школе научился владеть ей мастерски. Его блог с портретами простых жителей городка, где он провел юность, стал настолько популярен, что им заинтересовались даже в нескольких колледжах изобразительных искусств Нью-Йорка. Это грело душу парня, у которого всегда были огромные амбиции. Он мечтал, что когда-нибудь какой-то фотограф-любитель, которого спросили о любимых мастерах, ответит что-то в духе: Ричард Аведон, Диана Арбус и Тэхен Ким. Подумать только! Оставалось только вырваться из своего маленького городка и переехать в Нью-Йорк, столицу мира. Не сказать, что родители были против, наоборот, они всегда поддерживали стремления своего сына преуспеть на творческом поприще. Однако всякий раз, когда на фото сына, выставленных в небольшом местном культурном центре, они видели обнаженных молодых людей с закатанными глазами, они не могли сдерживать себя и морщили нос. Для них, корейцев-мигрантов в первом поколении, это было что-то совсем чуждое и непонятное. Приходилось объяснять сыну, что это не дело, на что тот всегда отвечал, что великие мастера умеют находить прекрасное в том, что кажется обывателю мерзким. Так он их и называл перед своими друзьями: «мои родители-обывалы». Тем не менее, именно своим родителям-обывалам он обязан поступлением в Нью-Йоркский институт фотографии. Несмотря на то, что он предпочел уйти оттуда на предпоследнем курсе, именно знакомства, полученные там, дали старт его относительно успешной карьере фотографа. Да что там, даже сейчас он жил в квартире друга-однокурсника, которую снимал практически за бесценок Парень встал с кушетки, подошел к небольшой тумбе, на которой красовался проигрыватель пластинок. Недолго думая, он выбрал альбом Agua De Beber бразильской певицы Аструд Жилберту. Неспешные ритмы босса-нова всегда успокаивали его душу и помогали окончательно расслабиться и забыть о тяготах жизни. Тэхен усмехнулся: как-то раз он переспал с бразильянкой. Чудо, какая милая девушка, загорелая, а какая у нее была задница и как хорошо она сосала… Жаль, что он и имя ее не вспомнит. Пританцовывая, он опустился на кушетку. Кажется, его начало потихоньку накрывать. В такие моменты он предпочитал лежать с закрытыми глазами и полностью отдавать себя музыке и воспоминаниям. Бразильянка… Как же ее звали… Нет. В голове были лишь события вчерашнего вечера. Прокручивались раз за разом. Все начиналось невинно. Робкий и немного виноватый вид Чонгука. Неловкие разговоры о том, как он просто проходил мимо и решил заглянуть, что у него закончился аддерол и все творчество встало, что ему очень тяжело сидеть дома, когда Чимин пропадает на работе. Но когда он начал так пристально смотреть в глаза Тэхену, все стало ясно. Этого глубокого взгляда удостаивался не каждый. Ясно, почему он так активно подливал вино другу. Спустя моменты, он начал двигаться ближе. Ближе и ближе. Пока не оказался на коленях у Тэхена. Пока их взгляды не оказались направленными друг на друга. Пока их губы не сомкнулись в поцелуе. Да, он понимал, что это неправильно. У Чонгука был парень и его бы ранило, если бы он узнал, что происходит за дверьми этого чистенького лофта. И тем не менее, вкус его губ, его запах, его мягкие, чуть отросшие черные кудри, его удивительно мускулистое от природы тело сводили Тэхена с ума. Кем надо быть, чтобы не поддаться соблазну? —Я хочу тебя. Тэхен был слишком пьян, чтобы не ответить взаимностью. —Ну так… отсоси мне, я не знаю, — пробормотал он и, подумав долю секунды, добавил, — если хочешь. Что же, сказано — сделано. Чонгук скользнул пальцами к ширинке, расстегивая ее. Тэхен все это время поглаживал того по голове, впуская пальцы меж его непослушных прядей. Наконец Чонгук приспустил его брюки и достал член. —Стой, стой, — от такого заявления Чонгук поднял голову и посмотрел на своего любовника удивленными глазами, — все окей, — улыбнулся тот, — просто хочу… запечатлеть момент. Чонгук, наверное, никак не мог привыкнуть к тому, что Тэхен любитель фотографировать сексуальные сцены. Самое удивительное, что на такие фото находился свой покупатель. Тэхен же относился к этому иронично, его смешило, что кто-то готов отдать тысячи долларов за фото его члена в чьих-то руках. Фотоаппарат стоял на тумбе близ кушетки, так что отрываться от процесса им почти не пришлось. Кадр, наверное, вышел неплохой. Может, что-нибудь из этого и выйдет. — Что-то тяжело с тобой сегодня, — заявил Чонгук, пытавшийся резкими движениями рук заставить член Тэхена встать. Наверное, такая долгая прелюдия была для него непривычной: парень пыхтел, а в его фразе читалось некое раздражение. — А ты думал, что в сказку попал? Бля, камон, я выпил две бутылки твоего любимого пойла. У меня всегда так от мерло, привык бы уже, — Тэхен улыбнулся, — не в первый раз. Чудо, член Тэхена наконец стал крепким. Чонгук взял его ртом. Тэхену никогда не нравилось, как он сосет. Слишком быстро, нетерпеливо, будто вот-вот и ему надо будет бежать. Но лишним никогда не будет. Даже сейчас, лежа на кушетке с закрытыми глазами, он скучал по тому неловкому темпу минета. Дело даже не в том, что он любил трахаться с Чонгуком, хотя и в этом отчасти тоже. Ему нравилось, что бывший вот так готов унижаться перед ним. Смешно, что даже спустя столько лет, он возвращается к нему. Это выглядело глупо и жалко. Зачем он ему, когда дома ждет Чимин, преданный ему, будто верная собачка? Неужели он сам не понимает, в какое положение себя ставит такими поступками? Впрочем, его дело. В любом случае, Тэхену этот секс доставлял гораздо больше морального наслаждения, чем физического. Дождь на улице идеально дополнял музыку. Все условия идеально располагали к полному спокойствию. Прошло, наверное, еще не менее двадцати минут прежде чем чудесную симфонию пения бразильской певицы и шума дождя прервал звонок в дверь. Тэхен был не в духе принимать гостей, поэтому не придал этому никакого значения. Да и к тому же, кто бы это мог быть в такой час и без предупреждения. Может, ошибся кто? Но, нет. Звонок повторился. Снова. И снова. Кто бы там ни был, этот кто-то был настроен серьезно. — Да кто там, бляха? — Тэхен лениво подобрался к двери и открыл ее. О нет. — Бля… Он никого не ждал увидеть в такой вечер, но… Чимин? — Эм, да. Привет. Слушай, я знаю, мы не очень хорошо общаемся, все дела, но нужно обсудить кое что. Я думаю, ты сам знаешь, — невысокий парень с розовыми волосами явно нервничал. Он немного потупил взгляд и, будто набравшись смелости, спросил, — Впустишь? — Я… да, заходи. Почему нет, — Тэхен удивился от такого заявления, но не нашел причины отказывать парню, — проблем нет. Наверное, ты прав. Нам есть, что обсудить. — Это очень неловко, я знаю. Можешь даже ничего особо не говорить. Парни прошли по коридору в гостиную. Тэхен уже начал наклоняться к бонгу. — Слушай, нет. Я не курю, — заявил Чимин. — Не куришь? Очень зря. А я еще буду, наверное. — Нет, стой, — рука Тэхена, тянущаяся к гриндеру для травы, оказалась сжата, — давай поговорим серьезно. Без этой хуйни. — Ну, раз ты настаиваешь, — Тэхен пошатнулся, высвободив свое запястье, — сигарету-то мне выкурить дашь? — Дам. Только давай предельно честно. — Насколько это возможно, — улыбнулся Тэхен.