High as Hope

Плотная грязно-синяя пелена, предстающая лишь иллюзией на ночное небо, будто бы размытая неаккуратными мазками по холсту, напоминающими расплывчатые линии серой и фиолетовой красок, с крохотными, тонущими в этом бардаке белыми точками, угрюмо нависла над знакомым мрачным местом. Луна ехидно следит за скрытой в лесах поляной, такая же бордово-жёлтая, проступающие красные пятна на диске — вечное напоминание, что это никакая не реальность. Вообще-то, называть обширные территории поляной было бы некорректно. Это огромные лесные массивы, полноценный круг, в центре которого — особняк, не слишком гигантский, но имеющий свои роскошные прелести и вычурные готические черты. Вокруг дома раскинулись беседки, обветшалые, обросшие погибшей, высохшей актинидией, в некоторых местах с клумбами вьющихся, уже мёртвых роз, доски — скрипят, шатаются, однако там всё ещё можно проводить время, пускай и в ожидании, пока появится подарок из главного здания. Да, подарок. В окрестных гущах, которые облюбовала Сущность, можно и так найти множество любопытных и полезных вещиц. Валяющиеся на свалках поломанные монеты, может, даже, гнилой дуб, поражённый монстрической скверной, иногда венки, свисающие ровным строем с веточек, а если удача будет на твоей стороне — целого чёрного защитника. Однако за особыми предметами, которые не найти нигде, нужно идти именно сюда, к дому Сущности. Во всяком случае, так его называли сами убийцы. Как бы тот же Герман ни протестовал против такого унылого названия, это было правдой. Никто не знал, кто там жил, кто прятался за тяжёлой чёрной дверью, кто скрывался за занавесом из штор, не позволяющим подсмотреть в окна. Проход туда никогда не открывался, сама Сущность приглашала пройти к особняку, чтобы поощрить успешно выполнившего свою работу маньяка. В тот момент, когда нужно было принимать предмет, открывалась небольшая створка в двери, и из неё выпадал свёрток, либо с одним, либо с несколькими подарками. За особенно усердную службу — и, если чудовищное божество насытило свой аппетит — Сущность преподносила не упакованный в окровавленную бумагу приятный убийце объект. Она выкатывала черепушку. Декоративную, маленькую, с остатками кожи на белой кости, открытой челюстью и застывшим ужасом. «Ты можешь завершить дело сам», означало такой жест, «Помни о смерти», говорит это послание. С недавних пор Сущность почти всегда молчала. И это было странно. До испытаний, после и во время царила расслабленная атмосфера — и божество не говорило ничего, никак не наказывало, лишь изредка подавало голос и приглашало к дому за очередным свёртком или черепком. Она словно настойчиво не обращала внимание на сложившуюся обстановку: маньяки начали отпускать своих жертв, а люди более не боялись своих истязателей, ежедневный ад стал рутиной и привычным делом, а иногда, что и вовсе немыслимо, выжившие сами позволяли убивать себя, если убийца плохо справлялся со своей работой. И подобный ритм стал нормой. Ты убиваешь. Ты уходишь. И всё повторяется. Впрочем, Фрэнк не обращал внимание на подозрительное затишье. Ему было, в целом и общем, наплевать. Он стал чаще проводить время со своей командой, в особенно хорошем и игривом настроении он играется с выжившими, бросает их окровавленные и израненные тела на землю, зовёт их друзей и предлагает вылечить, а потом бьёт снова, отпускает того, кто поддерживает эту мясорубку, приносит в жертву того, кто сопротивляется; справедливости ради, когда он по-настоящему расслаблен и благосклонен, он отпускает всех. Сейчас иной случай. Фрэнк безжалостно разделался со всеми: с Фенг Мин в несуразной розовой толстовке с кроличьими ушками, с Биллом — к слову, сам Фрэнк курит сигареты куда более качественные, чем этот старпёр– с Адамом, решившим прямо у него перед глазами спрыгнуть с крюка, и, что самое главное, с Джейн, ударившей его по лицу дверцами шкафчика. Не оставил шансов никому, в качестве финального ехидного жеста закрыв люк прямо перед лицом Ромеро, отчаянно сопротивляющейся клешням Сущности. Её разорвало в то же мгновение. Фрэнк устало сидит на крыльце одной из беседок, бездумно прокручивая нож между пальцами. За его спиной сидит Лиза, ему кажется, что запах её иссушенной и бальзамированной плоти доведёт его до обморока, но он терпит — уж лучше сидеть рядом с ней, чем с Доктором, вечно хихикающим и не нарочно, а может и нарочно, проникающим в голову и заставляющим мышцы лица искривиться в такт улыбке, сковывающей щёки и скулы. Ему хочется о чём-то спросить её. Она ведь почти одного с ним возраста, не так ли? Тогда откуда такая огромная пропасть в общении? — В этот раз убил всех? — как ни странно, она первая начинает говорить. У неё странно двигается челюсть, словно она что-то жуёт, причмокивает и захлёбывается в собственных слюнях, но Фрэнк не испытывает отвращение. Какой бы мерзкой Лиза ни была, она всё ещё куда менее противная, чем многие из прочих убийц. — До последнего, — она издаёт одобрительное гортанное урчание. — Сам используешь подарки, или поделишься со своими друзьями? — её слова заставили его задуматься. Джо редко использовал какие-либо улучшения, предпочитая дикий напор и грубую силу. Как самый настоящий танк с ножом, иначе не опишешь. Он бы дал что-нибудь Сюзи, постоянно теряющейся и реже других приходящей к дому Сущности, чтобы получить подарок за проделанную работу. Сюзи беспокоила его больше всех. Она не так много убивает, больше играясь с жертвами, налаживая с ними контакт и часто возвращаясь ни с чем, при этом всегда сохраняя положительный настрой. Разумеется, это не значит, что она не убивает вовсе. Но движима она не яростью, не голодом до крови и страданий, а любопытством — Сюзи очень творческая личность, она украшает стены гостевого дома в Ормунде своими рисунками, будь то лица её друзей, старые постройки из её воспоминаний о реальности, или же мёртвые тела выживших. Она любопытная, тихая, много наблюдает и сохраняет в своей голове, чтобы воссоздать это в своей высшей точке, запечатлеть кульминацию — вот её цель. Однако он бы отдал предпочтение Джули. Последнее время она вся на нервах, у неё редко получается унести чью-то жизнь, и она бесится, боится, что Фрэнк и остальные перестанут воспринимать её всерьёз. Это наглая ложь, но никакие речи Сюзи, Джо, или его самого не могут поменять её мнение. — Я бы дал что-нибудь Джули. Ей не особо везёт с недавних пор, — его голос стал тише. Если бы он беседовал не с Лизой, он бы никогда не озвучил эту новость. Ведьма не трепло — другим не расскажет. — Благородно, — она подходит ближе и ему в нос бьёт запах смерти. Застывшей во времени, запечатлённой в непроницаемую плёнку. Никакая маска не спасает от этого аромата. Лиза присаживается рядом; казалось бы, такая тощая, чуть ли не одни кости, но всё ещё одна из самых опасных убийц в их рядах, — Хотя Сущность не особо карает нас за неудачи, — её задумчивый тон вызывает мурашки по его спине, — Как думаешь, — кивком головы указывает на дом, — Что же скрывается за дверьми? — Моррисон издаёт гаденький смешок: — Склад Сущности, — но холодный взгляд Лизы заставляет придержать шуточки до возвращения к Легиону. Она не осуждает. Просто сейчас вопрос оказался куда серьёзнее, чем он ожидал. — Она обитает везде. Этот мир и есть она сама. Так зачем было создавать целый особняк, чтобы просто поощрять нас за убийства? — он снова смотрит на каменное сооружение перед собой. Это действительно жилое здание. Единственное светлое, как ни странно, пятно на земле с коричнево-зелёной, хрустящей по ногами травой, с тихим, пустым лесом вокруг, с такими же трескучими стволами и ветками. У дома ухоженные, подстриженные вьющиеся растения, свисающая со внешних подоконников глициния, небольшие островки гортензии и пионов, мрачных, да, но живых, пахучих, цветущих; чистые, блестящие стеклянные окна, решётки на этих окнах, металлические, образующие незамысловатый узор, со скульптурами листьев винограда и его же груздями. Всякий раз, когда щель для свёртков открывается, оттуда виден свет. — К чему ты клонишь? — словно в так его мыслям, защёлка открывается. — Внутри кто-то есть. Тот, кто устроил всю эту смертельную игру и следит, чтобы мы выполняли свою работу, — Лиза вновь встаёт и уходит обратно, внутрь беседки, — Твой подарок прибыл, Фрэнк, –и вновь начинает чистить клешню, будто бы этого разговора и не было. Моррисон почувствовал дикий дискомфорт, узлом скрутивший кишки. Его шаги утопают в треске старых листьев и газоне. Он уже видит валяющийся на лестнице свёрток, такой же красный и потрёпанный жизнью, как и все предыдущие, обмотанный леской, заметно маленький. И только последний параметр очень смутил Фрэнка. Он не церемонится, чтобы отойти и распаковать подарок. Замирает вплотную к двери и разрывает бумагу, небрежно сбрасывая её на землю. Если бы пришлось описывать тот звук, который издал лидер Легиона, пришлось бы использовать животный, неестественный рык, сочащийся разочарованием и злобой, вырвавшейся из горла свирепым рёвом, а затем глухим ударом ботинка о дверь. — Скотина! — Фрэнк ожидал хотя бы грязный нож. Да даже холодная грязь была бы уместной — он не заикается о радужной кнопке — но это? За убийство всех жертв, без шанса на спасение, Сущность дала ему долбанные таблетки от сна и поцарапанную линейку, — И это всё?! Сука ты блядская! — он треснул обоими кулаками о дверь и начал неистово тянуть на себя ручку, — Открывай! Какого хера ты дала мне этот мусор?! — он тут же почувствовал, как грубо его оттягивают за капюшон, тут же подхватывая под мышки, пока он яростно брыкался и дрыгался в воздухе, всё ещё в попытке достучаться до паскуды внутри. — Какого чёрта, чувак? — краем глаза он заметил Дэнни, подошедшего сбоку. — Возьми себя в руки! — его подхватил Эван, теперь толкая на землю. Лёгкий гул от удара в голове тут же испарился, и он ощутил на себе множество взглядов. Гоустфейс уже подобрал линейку и банку с таблетками с земли, Охотник огромной стеной возвышался над ним, преграждая путь к дому Сущности; Фрэнк слегка изогнул шею, замечая, как растерянно на него смотрела Лиза. Уже подлетела Салли, шёпотом уточняя у Эвана, что произошло. Смех Картера грубой щекоткой начал просачиваться в мозг. — Фрэнк? — что хуже, сюда уже пришла Сюзи. Он отлично знает, какое лицо сейчас скрывается за её маской. Обеспокоенное и испуганное, — Что случилось? — Твоему дружку не помешало бы успокоительное, — хмыкнул Дэнни, читая состав таблеток. — Да пошли вы все, — угрюмо выдохнул Фрэнк, поднимаясь с земли и вырывая из рук Гоустфейса свои «подарки». Лучше сказать — дерьмо собачье. Его тут же схватил Эван, в крайне цепкий и болезненный хват. — Лучше бы ты больше не пытался такое вытворять, малец, — его пальцы разжались, как только Моррисон вновь начал вырываться. Он отошёл лишь потому, что к ним приблизилась Сюзи. — Фрэнки… — он резко схватил её за ладонь, впихивая эти бесполезные предметы, даже не позаботившись хоть как-то объяснить своё поведение. Сущность отнеслась к нему, как к бесполезной подзаборной шавке, будто бы он выполнил свою работу некачественно. «Нахуй», — в голове болезненно зудело от нарастающей клокочущей несправедливости. Он работает на это раковое божество уже столько времени, и взамен получает сплошную дрянь. В общем-то, последнее время Сущность всё время подбрасывает Легиону совершенно бесполезные, смехотворно жалкие предметы. — Я пройдусь, — коротко отчеканивает, тут же разворачиваясь и быстро удаляясь вглубь чащи. Сюзи не стала идти следом. Ему показалось, что взгляд Лизы вот-вот продырявит его спину. Короткий щелчок зажигалки сменяется приглушённым колебанием огонька, разжигающего сигарету. Фрэнк уже снял маску, как бы опасно это ни было. В эти края выжившие стараются не соваться, здесь нет ничего полезного, что бы сыграло им на руку. Он плотно закуривает, наполняя лёгкие смогом, выдыхая ровный сгусток дыма, стараясь хоть как-то остудить нервы. Плевать на блядское поведение Сущности, стоило бы давно привыкнуть к такому паскудскому отношению, но он расстроил Сюзи. Конечно, она понимает, она знает его скверный и дикий характер и простит, но осадок всё равно крупным скопом душит изнутри. Ему чудится, будто бы он стал нервознее и тревожнее обычного. Может, виной тому натянутый разговор с Лизой? Она говорила так, словно знала, кто или что скрывается за дверьми дома, и всего лишь ждала, когда сам Фрэнк догадается. «Там может жить маньяк?» — это было сущим бредом. Для каждого из убийц существовала собственная локация, дубликат той, на которой проходили испытания для выживших, куда более маленькая и узкая, но зато с доступным складом своих вещей и воспоминаний о том мире. Реальном. Чем дальше он углублялся в свои мысли, тем меньше понимал. Трескучая мысль клешнями вцепилась в черепную коробку — а что он помнит о прошлой жизни? Помнит приёмного отца-алкоголика, помнит захолустье Ормунд, помнит, как познакомился с Джули, с Джо и Сюзи, как совершил своё первое убийство, когда Джули угрожала мизерная, но всё же угроза. Но ведь это общие факты. Он совсем забыл детали. Те, из которых и сложился Легион, сложился он сам. Появился гул. Это плавная, пускай и слабенькая мелодия, срывающаяся на фальшь, но такая простая, что не хочется её прерывать — это не музыка из их кассет, нет, слишком уж мягкое звучание. И тогда он понимает. Это не в его голове. Фрэнк останавливается, задерживая очередной поток дыма в лёгких. Кто-то напевает себе под нос странную мелодию. Он на инстинктах достаёт нож, двигаясь в сторону источника этого звука. Он не был далеко — далеко было его понимание того, что он видит. За толстыми рядами гнилых деревьев стала видна светлая, аккуратная поляна с цветами, освещаемая луной, гораздо менее кровавой, чем у дома Сущности. «Это территория выживших?» — но как он смог дойти до неё? Ему казалось, он не ушёл настолько далеко от особняка, чтобы вторгнуться в чужое пространство. Не на поляне, но рядом с ней сидела одна из жертв. Фрэнк раньше не видел её. «Новичок», — понимание пришло сразу, — «У нас тоже будет пополнение?» — от одной мысли об очередном фрике свело челюсть. Он не отрицает, что со многими можно наладить контакт, просто не особо-то и хочется. Даже Дэнни, с которым они часто зависали в Ормунде, иногда доводил своим поведением Сюзи, какой бы доброжелательной она ни была. А шанс того, что новый «коллега» окажется кем-то наподобие Лизы или, прости господи, Рин, настолько мал, что и надеяться не приходится. «Будет очередной Казан», — Фрэнк не сдерживает смешка и напев выжившей мгновенно прекращается. Он мысленно ругает себя за это. Она тут же поднимается, не испуганно, но настороженно всматриваясь во мглу тумана, удерживая в руках несколько цветов, которые она успела сорвать. Она выглядит молодой и неестественно живой для этого места. Если лица и тела прочих жертв уже пронзил вечный стресс и безнадёга, пускай иногда и перестилаемые смелостью и отвагой, то её черты очерчены какими-то непонятными альтруистическими и невинными нотками. «Они не рассказали ей, куда она попала?» — Фрэнк помнит новенькую Зарину, как она была обезображена страхом и истерикой. — Здесь кто-то есть? — спустя длительное молчание она подаёт голос. И тут же краснеет, кажется, понимая, насколько это глупо — ожидать ответа. Не то, что бы у неё какой-то фантастически красивый или прелестный голосок, милый или сладкий, он был до безобразного простой, но зато отлично дающий понять, что она действительно весьма молода. И эта лёгкая для восприятия натура играла ей на руку; именно эта непритязательность предрасполагала к ней. Фрэнк тихо убирает нож в чехол, всё же решившись показаться, быть может, чтобы припугнуть её. Он вылез из-за кустов, расправив плечи и ожидая от неё реакцию. И он получил её. Но не ту, на которую рассчитывал. Она расслабленно улыбнулась, осторожно присаживаясь обратно, — Ах, ты ещё один… выживший? — он недоумённо изогнул бровь, только теперь понимая, что забыл надеть маску. Холодный пот проступил на спине от нахлынувшего раздражения. Его собственная безалаберность привела к такой ситуации, — Извини, я тут совсем недавно… но твои друзья объяснили мне некоторые детали, — «друзья»; Фрэнк нервно усмехнулся на этом слове, — Меня зовут Нора Арго. А тебя? — он спрятал руки в карманы. Сказать честно, что он убийца? Что он только что хотел пригрозить ей ножом, чтобы она убежала в страхе? Он может прямо сейчас вытащить клинок, надеть обратно маску, оставшуюся у дерева позади него, и пообещать, что при встрече он убьёт её одной из первых, раз она проявляет такую наивность… — Фрэнк. Фрэнк Моррисон, — он уже чувствует шокированные взгляды Легиона, когда расскажет об этом. — Приятно познакомиться, Фрэнк! — в отместку она практически сияет, с искренней добротой глядя на его фигуру, — Ты тоже пошёл собирать… эм… — она растерянно взглянула на цветы в своей ладони, склонив голову набок, — Подношения? — и вновь на него, — Извини, я с трудом понимаю, что именно здесь происходит, — она не пугается, когда он приближается к ней, мрачной фигурой нависая над её. — Нет, — он усаживается рядом, — Я привык держаться вдалеке ото всех, — она смущённо опускает подбородок и он почти что потерялся из-за её реакции на его слова, — Не люблю общаться с остальными. — Мне жаль… видимо, я нарушила твоё пространство… я сейчас уйду… — Не стоит. Ты ещё не успела меня вывести из себя, — он угрюмо посмеялся, внимательно наблюдая за её мимикой. Она до ужаса простодушная, это видно в её лице, во самом нутре её создания, — Но не говори остальным, что видела меня, или что мы общались, — он окончательно расслабляется, теперь осматривая цветочный островок перед собой. — Конечно! Мне не сложно, — он слышит, как она улыбается. Её пальцы смыкаются на стебельке тоненького растения, прежде, чем сорвать его, — Ребята у костра рассказали мне об испытаниях, — он навострил внимание, — По описанию похоже на ад, знаешь. Я ещё не успела там побывать, но лица остальных… — она затихла и Фрэнк взглянул на неё, кажется, забыв, как дышать. Нора поднесла цветок ближе, к своему лицу, с такой одинокой тоской осматривая лепестки, что у него самого горло забилось в слезливых конвульсиях. Её глаза являлись воплощением апатии — серые, мутноватые, но не грязные, это настолько унылый цвет, что Фрэнк не выдержал и захотел прервать молчание, как Нора продолжила, уже заметно тише, с нежным ропотом, — Я надеюсь, я смогу облегчить их страдания, — и только теперь Фрэнк вспомнил, как называются эти цветы. Это свежая примула. Её губы изгибаются в лёгкой улыбке, — Знаешь, раньше я была врачом, — меланхолия растворяется в её чертах и сменяется туманной мечтательностью, — Это единственное, что я помню. Я училась на доктора в Сан-Франциско. Но остального будто бы нет. Ничего не помню, — и продолжает срывать примулу, — А ты? — Фрэнк смущается внезапно переместившемуся на него вниманию. — Немного, — его пронзает зависть за то, что она жила в большом городе, — Но нет чего-то конкретного, чем я мог бы похвастаться. — Ох, мне очень жаль, — и его лёгкие кривит от того, что ей жаль искренне. Ему хочется спросить, почему она беспокоится о его памяти больше, чем о своей, но он сдерживается, всего лишь опуская подбородок, — Надеюсь, со временем это исправится, — он замечает, как она откладывает букетик в сторону, — Ты умеешь плести венки? — ему хочется пошутить «разве что для могил», но он куда больше вовлечён в бурный поток неестественных и непривычных эмоций. Он действительно всего лишь сидит и обсуждает какие-то уж больно простые вещи с жертвой. С тем, кого он должен будет убивать. И эта самая жертва спрашивает, умеет ли он плести венки. — Нет, — отвечает коротко, теперь с подозрением глядя на загоревшийся в её глазах энтузиазм. — Я могла бы!.. — она останавливает саму себя, стараясь умерить свой пыл, — Ну… ребята сказали, что здесь растёт множество цветов… –он чувствует, как его брови поднимаются вверх от удивления. Она хочет научить его плести венки. Это стало последней каплей. Фрэнк осторожно встал с места, ощущая на себе смущённый взгляд Норы. — Мне нужно идти. И тебе тоже, — он старается сдержать себя, побороть тряску во всём теле. Хотя бы немного упорядочить мысли, — Собирай цветы и возвращайся к костру, — он натянул капюшон на голову, уже разворачиваясь к ней спиной. — А ты будешь в безопасности? — слышит, как она подскакивает с места. Волнение в её голосе вызывает в нём неописуемое чувство, такое далёкое, но при этом заключённое где-то внутри. — Тебе следует беспокоиться о себе, — он пропускает мимо ушей её очередной вопрос и возвращается в лесные гущи. Нора смотрит ему в спину, крепче прижимая к груди букет из душистых примул. Фрэнк взбудоражен. Его пугают мысли, всплывшие в голове. «Это ещё одна жертва», утешает себя он, «Все они поначалу вели себя так», маска отчаянно трещит в его пальцах, «Если бы она знала, что я убийца, она бы не проявляла таких эмоций», завершает он, но аромат золотых цветов всё равно не покидает его разум. Конечно же ему, в какой-то степени, жалко всех это «ребят у костра», но эта пахучая расслабленная обстановка… когда он в последний раз чувствовал себя так спокойно? Здесь, в обители Сущности, просто сидеть и так беседовать? Это ненормально, нет. Это неестественно. Его шаги хрустят уже по тонкой кройке снега, белым одеялом накрывшим территорию Ормунда. Всегда уныло бесцветные пейзажи утомляли, но не сейчас. Он уже знает, что сделает. Фрэнку хочется попасть на одно испытание с Норой. Ему хочется убить её, чтобы заглушить этот звон в груди и вспомнить, в чём вообще состоит его задача. Испытывать жалость к выжившим — одно, но проникаться им симпатией? «У тебя беды», — говорит самому себе, проникая в центральную комнату на первом этаже курортного домика. Он уже знает, что придётся объясняться перед Легионом. Он скажет, что устал, что его доконало такое отношение к их работе, что он просто хотел помочь Джули… и прочие отговорки. Когда он видит, что Джули собралась на испытание, он попросил её надеть костюм с ноябрьских праздников. Как бы он ни противился, но его подсознание всё равно решило за него — если сейчас Нора попадёт на одну арену с Костенко, то сразу поймёт, что Фрэнк такой же монстр и убийца. Уж больно похожая у них «униформа». Джули посмотрела на него очень странно, но всё же достала неоновую краску и пёструю маску из шкафа.

***

Сюзи опять сидит на полу, стащив с диванчика подушку, чтобы не запачкать юбку. Зато она пачкает и так старые сиделки, но это никого, видимо, не волнует. Джо валялся рядом, слушая тяжёлые биты и рваный ритм — кассету Сюзи — изредка подглядывая в её альбом, провожая взглядом мазки и линии чёрной гелиевой ручки. Фрэнк опять курит. Его крайне нервирует тот факт, что Джули так долго отсутствует. У неё снова проблемы? «Она половину мебели разгромит, если и в этот раз все сбегут», — мысли становятся мрачнее, стоит ему вспомнить, что она могла встретиться с новенькой. Она бы не пощадила свежее мясо, чтобы угомонить рокот в груди. В ритм его мыслям появился скрип. Доски прогнулись под весом вошедшей Джули, и Фрэнк приготовился к возможному скандалу, к истерикам, к тому, что им придётся успокаивать подругу, но… она уселась на диван, молча, с немигающим взором пялясь на огонь. Она выглядит растерянной, кажется, упорно чего-то не понимающей. –Джули? — первой к ней подходит Сюзи, отложив альбом с рисунком той же Костенко, когда они ходили в школу — ей очень шла униформа, кто бы что ни говорил, — Как всё прошло?.. — она молча протянула Фрэнку руку и он отдал ей свою сигарету. Джули стянула с головы ядовито-жёлтый платок и отбросила его в сторону, распуская светлые волосы. Джо успел подойти вслед за Сюзи, снимая с ушей наушники. Гнетущее молчание словно уплотняло воздух вокруг, заставляя особенно громко глотать кислород. Лишь спустя несколько отвратительно долгих минут она заговорила: — Я убила одного… одну, — Фрэнк ощутил холодок в спине, — Это была новенькая. Я раньше не видела её, она… –Джули сбивается, докуривая сигарету дрожащими пальцами. Джо первым успел протянуть ей свою самокрутку, более горькую и тягучую, чем Фрэнка, но сейчас Джули не особо задумывалась, моментально закуривая вновь. — Что было в испытании, Джули? — не выдержал лидер, начиная нервно трясти ногой. — В общем… мы были во владениях Ямаока. Ублюдская карта, клянусь! Постоянно что-то шуршит, хрустит, пердит, блять, все звуки вселенной там собрались, ещё и эти сраные бамбуковые огрызки! — она наконец-то срывается, агрессивно размахивая самокруткой. Сюзи подсаживается рядом, гладя её по плечу, — Короче, я нашла первого только после того, как они завели первый генератор. Сраная Нэнси думала, что может пробежать мимо меня и я не услышу. С ней были Кейт, Квентин, и… — она снова сбилась, — Новенькая. Кажется, они обратились к ней на «Нора», — Фрэнк болезненно сжал своё предплечье, благо, никто этого не заметил, — Я перевешала их всех хотя бы единожды, но каждый раз их снимали. И это всегда, я клянусь, была эта Нора. Я ни разу не видела её у генератора, бегает она — отвратно, но вот спасает… было что-то странное в том, как отчаянно она защищала Нэнси, как две подружки чуть ли не под ручку ходили, — глубокая затяжка, — Весь трэш был под конец. Они уже открыли ворота, когда я увидела Нэнси. Она была ещё раненая и я решила убить её, но… — она поджала губы в смятении, — Я не могла. Это какие-то игры Сущности: нож скользил по её плоти, но не разрывал! На ней не было ни царапинки! — Джо недовольно охнул, — И это… все трое сбежали. Я уже хотела уйти избивать деревья, когда увидела, как спокойно к выходу шла эта новенькая! А затем поняла, что Сущность закрыла выход, — Сюзи тихо переспросила, что случилось, — Фрэдди показывал Джо, как перекрывать выход для выживших. Но так умеешь ведь только ты из нас всех, — она исподлобья взглянула на друга, — А тут выход закрылся, когда она подошла к краю. Я не поняла, что именно происходит, пока Сущность сама не зашептала мне на ухо, мол, убей её, это честный размен… — она было поднесла самокрутку к губам, но решила сначала закончить историю, — А потом она сама оборачивается ко мне и говорит, что я должна убить её. Чёрт, вы бы видели это лицо! Ни капли сожаления, страха, блять, да даже злорадства не было! — Фрэнк почувствовал, как тяжесть в груди усилилась, — Она была рада, что её друзья сбежали и была готова умереть за это! Да ведь это она Нэнси защитила! Что это за способность такая?! — на это не было ответа. — Ты убила её? — тихо уточнил Фрэнк. — Да, а что ещё делать было? — она докурила и потушила бычок о доски на полу, — Хрень какая-то, честное слово… В его ушах звенели слова Норы. «Я надеюсь, я смогу облегчить их страдания», и она не просто избавила их от мук. Она спасла Нэнси от смерти, если это действительно её сделка с Сущностью — сохранить жизнь другого, в обмен на свою собственную. Фрэнк перестал что-либо понимать.