Волчья кровь

—Эй, ты чего орешь? — спросил Джин, дёргая Чона за плечо. Чонгук посмотрел на него, тяжело дыша, и быстро успокоился, видя рядом лицо хёна. —Прости, сон приснился… —Тебе не плохо? Может выйдешь на свежий воздух? — беспокойно спросил Джин. Чонгук посмотрел в окно машины и ничего не увидел. Сейчас совсем темно, самое время после сна перекурить. —А, да… Пожалуй. — Гук тихо открыл дверь, и также закрыл её, чтобы не разбудить спящих хёнов на задних сидениях. Холод обжёг кожу, сразу появились мурашки на руках. Чонгук вдохнул воздух всеми лёгкими и расслабился. Это успокоило его после сна. Почему он кричал остановиться той собаке? Он не помнит. Была ли это вообще собака, или волк. Но почему-то это животное было таким знакомым, будто и не животное совсем. —Успокойся, Чон, это просто сон… Сквозь холод Чонгук пошёл по дороге. С разных сторон было поле, пустое, бесконечное, а дорога была на небольшой возвышенности, разделяя поле на две части. Чон спустился ниже и сел прямо на траву. Дрожащими от холода руками он достал пачку и подкурил. На небе сверкали звёзды, большие, маленькие, яркие и не очень. Парень осматривал небо, ища знакомые созвездия, но ничего не увидел. Снова нахлынули воспоминания…

***

—Чонгук, Чонгук! — тряся за плечи спящего макнэ, кричал Тэхён. Младший испугался от такого резкого пробуждения, но увидел Тэ и не сдержал улыбки. —Тебя разбудить сложнее, чем из Северной Кореи сбежать. —А зачем будить меня? — сонным хриплым голосом спросил Чонгук. —Пошли со мной, я тебе кое что покажу, — с улыбкой сказал Тэхён и подкинул одежду Чона ему в кровать. Тот быстро надел футболку и штаны, посмотрев в окно. Там царствовала ночь, а на телефоне показывало 3 часа. «И что ему нужно в такое время…» — пронеслось у Чонгука в голове и он с интересом пошёл за Тэхёном. —Только тише, как можно тише, — шепотом сказал Тэ и начал идти на носочках, как в комедийном кино. Чонгук ему доверился и пошёл также тихо. Быстро выбежав из коридора отеля, они подбежали к лестнице на крышу. Тэхён аккуратно взял Чона за руку. Было некое чувство смущения и наслаждения. Теплая рука внесла ещё больше доверенности, Чонгук сжал её крепче, пытаясь слушать тихие шаги Тэхёна, а не своё бешеное сердце, которое могло бы всех разбудить. Они забрались на крышу и им открылся целый новый мир звёзд. Держа своего любимого за руку, Чонгук выдохнул тихое «ваау» от восхищения. Тэхён посмотрел на младшего и улыбнулся тому, что смог его удивить. –Никогда здесь не был, — сказал Чонгук, переведя свой взгляд на Тэ, в чьих глазах отражались яркие звёзды. –Я тоже здесь редко бываю, вот на этот раз решил привести тебя сюда, ведь у тебя вчера плохое настроение было, — уже не шёпотом, но своим мягким низким голосом сказал Тэхён.

***

От приятных воспоминаний Чонгука отвлек Юнги, который тоже выбрался на холод. –Ты же говорил, что бросил, — стоя за спиной младшего, сказал Мин. От неожиданности Чон подавился дымом и закашлялся. –Вот видишь, уже задыхаешься, — подошёл Юнги к Гуку и отобрал у него сигарету, сделав глубокую тягу. Сделал это так, будто со стажем в несколько лет. –А ты… Кхе-кхе… Ты что… — удивлёнными глазами смотрел Чонгук на хёна. –Не спрашивай, будет это нашим маленьким секретом. Чонгук только промолчал, но удивлённых глаз с Юнги не сводил. Тот смотрел на небо и тихо проговорил: –Красивая же всё-таки ночь, не то что в городе… –Даа, — ответил Чонгук и тоже устремил взор на небо. Юнги громко выдохнул горький дым изо рта и потушил окурок об землю, прервав тишину разговором: –Ты это, извини за то что мы тебе ничего не рассказываем, рано или поздно ты сам всё узнаешь… Чонгук лишь снова промолчал, а потом решил задать вопрос, чтобы убить неловкое молчание: –А зачем и куда мы едем, ты хоть скажешь? –Сам не знаю, куда-то в глушь, нам подготовили какой-то дом, типа избы, и там будет проходить что-то важное. Молчанием вместо ответа Чонгук уже не напрягал. –Как думаешь… Что будет дальше? — задумчиво спросил младший, с нотками серьёзности в голос, что говорило о не простом бессмысленном вопросе, только чтобы разрядить обстановку, а настоящей заинтересованностью. –Не знаю о чём ты, но в любом случае скоро всё изменится к лучшему, — с уверенностью ответил Юнги. –Думаешь? –Знаю. В любом случае жизнь продолжается, не смотря ни на что. Но у всех своя жизнь, и не нужно её связывать с другими, — высказал свои мысли Мин. –Ты так говоришь, будто уверен в этом. –Конечно. Живот Чонгука громко забурчал, а он только сейчас начал чувствовать пустоту и боль в желудке. Юн это услышал и прокомментировал: –Видишь, бери пример у своего организма. Насколько бы не было всё плохо, главной частью твоей жизни останутся жизненнонеобходимые потребности, как сон и голод». –Пойду возьму еды. Юн будто взял привычку у Гука и также промолчал, даже не отводя взгляд от неба. Чонгук направился к машине и взял еды, которую покупал еще на заправке. Банан в шоколаде и молоко убрали боль в животе, но добавили лёгкую тошноту. Не смотря на это, перекус оказался довольно вкусным. Гук снова вернулся к Юнги, который всё также сидел на том же месте и любовался пейзажем. Небо понемногу начало приобретать тёплые цвета: оранжевые, розовые, красные оттенки. Солнце вставало мучительно медленно, но чертовски красиво. Воздух понемногу становился мягче. Наставало утро. –Хён… –Да? — с добрым, любящим взглядом посмотрел Юнги на младшего. А Чонгук никак не мог подобрать слова, чтобы высказаться о своих чувствах. –Я не могу… Это так сложно. Юнги без всяких вопросов присел ближе к Чону и приобнял за плечи, пытаясь принести как можно больше поддержки. –Малой, просто расслабься в эти прекрасные минуты. Когда ты последний раз видел такую красоту? –Когда он был с нами… — с комом в горле выдавил Чон. Юнги молчал, даже не зная что ответить. Ведь раньше ощущал такую же пустоту, безвыходность. –Он и так с нами. Навсегда. Пока мы его помним, пока его любим. Относись к этому более позитивней. Уверен, где бы сейчас не был, он думает о тебе. Даже если спит, ему снятся сны с тобой, с нами. –А вдруг он мёртв?.. — резко спросил Чонгук. Наступило молчание. Долгое молчание. Лишь пение кукушки хоть как-то разбавляло её. Юнги, пытаясь держаться до последнего, неуверенно спросил: –С чего ты это взял? –Он не выходит на связь ни с кем, никто его не видел после того дня… — слёзы начали поступать к глазам, а в лёгких неприятно всё сжалось, — даже его родители, папарацци, никто, абсолютно никто. Под тихие всхлипы Юнги понял, насколько он бесполезен в этой ситуации. Нет слов, чтобы как-то успокоить Чонгука, потому что он сам не знает, что делать и что будет дальше. Вся эта рутина упала на плечи всех участников группы, все пытались держать этот камень на себе, не давая Чону напрягаться, потому что ему и так хуже некуда. Хён всего лишь положил голову Гука на своё плечо и поглаживал мальчика. Солнце освещало и грело двух людей, словно напоминая о себе, намекая, что не всё так плохо и оно всё еще живо. Всё еще имеет силы и энергию радовать человечество, но оно стало настолько привычным, что его никто не замечает и даже не задумывается о том, что могло бы быть без тепла и света.