Красное и Белое

      Эмма ошарашенно открывала и закрывала рот, сказать ничего не получалось, голос словно пропал.       — Сердце., — продолжала Реджина, не глядя на Эмму, — постепенно отказывают и другие органы. Он в больнице, прогнозов никаких нет. Медицина этого мира помочь не может, моей магии недостаточно, а Голд… вообщем, мы не знаем, где он. Вероятнее всего, он остался в Зачарованном лесу. — Реджина наконец посмотрела в глаза Эмме. — А ты. Может быть у тебя получится вытащить его.       Свон ничего не ответила и залпом осушила свой бокал, потянувшись за бутылкой, так предусмотрительно заказанной Реджиной. Она налила себе красного вина в бокал, где до этого было белое, вызывая легкое недоуменное выражение лица королевы.       — Знаю, что моветон наполнять бокал красным вином, когда до этого в нем было белое. — Она раздражительно рявкнула и залпом выпила второй бокал. — Но ситуация позволяет нарушить винные приличия. Когда едем?       — Если мы продолжим в том же духе, — королева взглядом указала на бутылку и сама пригубила вина, — то точно не сегодня.       — Мне можно. — Отрезала Эмма, наливая еще бокал. — Ты за рулем. Моя машина осталась возле дома на парковке.       — Нет, Свон! Если ты думаешь, что я сяду в твое желтое недоразумение, то ты ошибаешься. Я на машине. — Ответила ей Реджина. -Идем. — Она положила на стол деньги, поднялась и посмотрела на часы. — Заедем к тебе домой, соберешь вещи и в путь. До полуночи успеем вернуться в Сторибрук.       Эмма не торопилась подняться со своего места и многозначительно смотрела на недопитую бутылку.       — Бутылку можешь забрать. — Реджина закатила глаза и легко дотронулась до плеча спасительницы, то ли подгоняя ее, то ли в поддерживая. — В дорогу возьму тебе еще.       — Спасибо! — Пробурчала Эмма, все так же не двигаясь со своего места. — Возьми такого же. Мне понравилось.       — Жду тебя на улице. Как будешь готова, выходи. — Злая королева улыбнулась и направилась в сторону бара заказывать еще бутылку Ксиномавро.       Свон еще некоторое время сидела за столом, буравя взглядом бутылку вина и стараясь прочитать надписи на этикетке на незнакомом ей языке. Почему-то сейчас это было важно. Разглядывая каждую букву греческого алфавита, она искала аналог в родном. Что гласила надпись было не важно, но прочитать Эмма пыталась почти отчаянно настолько, что от напряжения глаза подвели ее и расфокусировались, теперь ее внимание занимали капли воды, медленно стекающие по бутылке вниз на стол, где уже образовалась небольшая лужица конденсата. «А ведь красное вино не охлаждают», — подумала она, вспоминая какую-то передачу про дегустаторов. Находиться в трансе более не было времени, поэтому Эмма помотала головой, стряхивая оцепенение, схватила бутылку и пошла следом за мэром Миллс.       — Домой заезжать не будем. Сразу в Сторибрук. — Эмма плюхнулась на пассажирское место рядом с Реджиной.       Королева оценивающе посмотрела на спутницу, но возражать не стала и вырулила машину с парковки на дорогу.       — На долго ли тебе хватит тех вещей, которые на тебе? — Хмыкнула Реджина.       — Если что, воспользуюсь твоим гардеробом. — Съязвила Эмма, набирая сообщение в телефоне. — Отправлю Генри смс, что уехала из города по делам. Мне сейчас неловко будет ему врать о реальных причинах моего отъезда. — Она немного подумала, но решилась высказать свои мысли. — Это несправедливо, Реджина, по отношению к тебе, что я обрела свои воспоминания, а он нет. Ты имеешь право на общение с сыном.       В мэре Миллс на секунду проснулась злая королева, за быстрым взглядом в сторону спасительницы, набирающей объяснительную записку сыну, хотелось отправить еще и грубое словцо. Но причина приезда притупила порыв гнева и ярости. Эмма Свон могла лишиться отца во второй раз. И имела право знать об этом, как и помнить своих родителей, без которых она, по воле Злой королевы, прожила всю свою жизнь. Имела право вмешаться и, возможно, спасти своего отца или, как не прискорбно, проститься.       Конечно, увидеть сына Реджине хотелось сильно, она мечтала об этом, но также мэр Миллс обещала себе больше не вмешиваться. Новая жизнь, как и новые воспоминания для Эммы и Генри были ее даром. А даренное, как известно, не просят обратно.       -Мы обе знаем, что ты кривишь душой, Эмма. Как бы то ни было, ты была счастлива в своей новой жизни с Генри. Поэтому в глубине души ты рада тому, что он сейчас далеко от событий Сторибрука, как и от меня.       Эмма не стала отвечать. Да и что тут ответишь? Реджина права. Да. С одной стороны, Эмма чувствовала укол несправедливости по отношению к приемной матери сына и страх за Дэвида, с другой — возвращаться к приключенческой и не такой уж сказочной жизни не очень то и хотелось. Ведь ее новая жизнь с сыном была, можно сказать, идеальной, и вспоминать, что большая ее часть являлась выдумкой, подаренной самой Реджиной, оказалось откровенно больно. «Так вот, что значит смешанные чувства…», — подумала, самая себе ухмыляясь, Свон, — «Когда жалко всех тех, кого и вспоминать то не хотелось». Эмма горько посмеялась над собственными размышлениями и отпила вина прямо из горла, что в свою очередь вызвало удивленный взгляд королевы.       — Как вы здесь оказались? — Прервала она свои размышления. — На сколько я поняла, последние заклятие, уничтожившие Сторибрук, было неотвратимо. Что случилось?       — Долгая история… — Вздохнула Реджина, выруливая машину на выезд из Нью-Йорка. — После того, как заклятие Пэна накрыло город, мы оказались в Зачарованном лесу. От королевства уцелел только мой замок, точнее замок Злой королевы, — Мэр Миллс улыбнулась своим словам и продолжила, — в котором в период нашего отсутствия поселилась Злая ведьма Запада. Знаешь такую?       — Постой! — Свон с недоверием посмотрела на собеседницу. Снова привыкать к тому, что сказки были реальностью, было сложно. — Та самая? Зеленая в остроконечной шляпе с горбатым носом и бородавками?       — Что? — Изумилась королева, представляя себе описание Эммы. — Нет! Ну не совсем так, на счет шляпы и зеленой кожи — да, а вот все остальное… — Она засмеялась и прибавила скорости машине, так как уже оказались на трассе… — Короче говоря, эта ведьма моя сестра.       — Сестра? — Эмма, пившая до этого вино, поперхнулась последним глотком.       — Не перебивай, Свон! — Реджина немного возмутилась, но, чего греха таить, повеселилась от вида вытирающейся от вина спасительницы. — В молодости, оказывается, моя матушка не отличалась монашеской простотой и честью, нагуляла и решила избавиться от первенца в пользу своего тщеславия. А малышка выжила, да к тому же стала успешной ведьмой в стране Оз. Выросла и решила отомстить матери, но выполнить задуманное не получилось, ибо нашей матери не стало, но месть никуда не делась. В нашей семье, видимо, по другому и не бывает. — Реджина грустно улыбнулась и на секунду посмотрела на Эмму, убеждаясь в том, что та ее внимательно слушает. — Более сильных чувств, чем месть, мы не умеем ощущать. Мстить решила она мне. Вообщем, именно ее месть нас сюда обратно и перенесла… — Она немного замешкалась, подбирая слова. — Как видишь, без жертв не обошлось.       — Так что сталось с Дэвидом? — Голос Эммы слегка задрожал.       — Сердце принца стало катализатором заклятия, — выдохнула королева, — твоя мать, Белоснежка, решила спасти возлюбленного, разделив свое сердце на две части, одна из которых заменила моторчик твоего отца. Но, видимо, что-то пошло не так. Как не прискорбно признавать, сердце твоей матери оказалось… — Реджина снова прервалась в поиске подходящих слов… — слабым для его организма. Результат — сердечная недостаточность и постепенный отказ остальных органов жизнеобеспечения.       — Сказка продолжается… — Эмма фыркнула, отпив еще вина. — В очередной раз твоя семья угрожает моей. Се ля ви!       Реджина ответила не сразу. Желание ответить грубостью и язвой было сильным, но она сдерживала себя. Более того, хотелось хорошенько встряхнуть дамочку на пассажирском сиденье, остановить машину и выкинуть ее к чертям. Хотя, королева в какой-то степени был согласна со спасительницей. Но в этот раз, ее вины здесь не было, поэтому слова Эммы были немного предвзяты. Реджина старалась успокоить поднимающийся гнев от несправедливости высказывания, убеждая себя в том, что Эмма сказала это не со зла. «Она расстроена состоянием отца и тем, что покидает свой привычный уклад жизни», — думала бывшая Злая королева, украдкой посматривая на пьющую Эмму.       За окном мирно двигающегося по ночной трассе мерседеса опускался густой туман. Такой же туман постепенно обволакивал мысли Реджины. Думать о событиях последнего года категорически не хотелось. Строить планы на будущее она разучилась еще много лет тому назад. Каждый раз, когда королева задумывалась о сегодняшнем дни жизни, ее мысли возвращались к извечной беседе с совестью, которая вдруг ожила после потери сына. "В своих бедах ты виновата сама, все, что сейчас с тобой происходит - это расплата по кармическим долгам. Тебе даже никто не смог отомстить, жизнь сама все расставляет по своим местам. Разве не видишь? Ты вернулась в мир, где есть желанное, но прикоснуться к желанному у тебя нет и шанса. Это ли не ирония твой жалкой судьбы?". Успокоить писклявый голосок совести никак не удавалось: "Даже сейчас. Ты, вроде что-то пытаешься, что-то делаешь, как ты думаешь, хорошее", - совесть насмехалась над своей хозяйкой, - "и все не то. Везешь ее, а ей этого не надо. Да плевала она на Дэвида. Только хуже делаешь. Уж признайся себе, что делала ты это для себя с надеждой, что сможешь каким-либо образом вернуть Генри". Был ли прав внутренний голос? Реджина и сама не знала. На столько она смогла убедить себя, что возвращает Эмму в Сторибрук не для исполнения своих желаний.       Туман за окном машины становился гуще, поэтому мэр Миллс сбросила скорость и снова посмотрела на свою спутницу, отмечая за собой определенные изменения. Реджина ожидала, что встреча будет не простой, что не только столкнется со сложностями понимания со стороны не помнящей своей жизни спасительницы, но со своим трудностями восприятия и нетерпения. Если в первом случае она оказалась права, то с трудностями своего характера она не столкнулась. Эмма Свон перестала бесить Реджину. Более того, бывшая Злая королева начала понимать своего бывшего врага.       - Я так полагаю, месть твоей зеленой сестры не свершилась? - Эмма допила остатки вина и начала оглядывать машину в поисках обещанной второй бутылки. - Раз ты тут...       - Мы зарыли топор войны. Бутылка вина на заднем сиденье, Эмма. Штопор в моей сумке. - Реджина увидела метания Свон в поисках алкоголя. И как только спасительница обнаружила необходимые предметы, королева продолжала свой рассказ. - Не сразу, конечно, повоевали сначала, выяснили отношения и вышли на мирную. Это она помогла мне найти зелье памяти. И любезно вернула нам нашу... память. Последние три недели Сторибрук живет мирной жизнью. Все было бы хорошо, если бы не Чарминг. Он с Белоснежкой на самом то деле мечтал увидеться вас с Генри, но твои родители также не хотели тебя беспокоить. Они успели смириться с тем, что вы не из нашего мира.       - А ты? - Эмма, до этого пытаясь открыть бутылку вина, замерла на последних словах Реджины. - Ты смирилась?       - Наш сын... - Сделав на этих словах акцент, королева многозначительно посмотрела в глаза Эмме, - все, что у меня было. И теперь я говорю об этом в прошедшем времени. Не переживай, сейчас я точно перестала надеяться на счастливое воссоединение.       По интонации Реджины Свон поняла, что тему "Генри" лучше закрыть и больше об этом не упоминать. Она итак сегодня достаточно уколола приемную мать Генри. И что удивительно, Реджина спокойно сносила все эти колкости, ни разу ни сделав попытки поставить ее на место. Что сталось со злой и ужасной королевой колкостей и язв мисс Миллс? Не могла же она сломаться? Эмма помнила, что перед тем, как покинуть объятый заклятием Сторибрук, Реджина делала попытки измениться и стать лучше ради Генри, удавалось ей это тяжело и не всегда получалось. Но последний ее поступок стал решающим. Принять поражение, подарить своему сыну новую жизнь, стерев ему воспоминания, чтобы он не страдал... Это ли разве не высшее проявление любви и человечности? У Эммы не было шанса подумать об этом раньше и только сейчас, она поняла, что Злая королева не такая уж и злая. А чувства неприязни и раздражения у Эммы к этой женщине исчезли и, на их месте появились уважение и благодарность. И Свон, привыкшая говорить то, о чем думает, решила это по-своему озвучить:       - Я рада тебя видеть, Реджина. Правда. - Немного засмущавшись, Эмма опустила глаза на все еще закрытую бутылку в руках, в пробке которой по прежнему торчал нарзанник.