В тебе я вижу свет

      Прошло две недели с того дня. Ориан больше не чувствует, будто кто-то следит за ним. Он хотел извиниться перед Дареном за своё поведение, но так и не смог поймать момент, когда они вновь окажутся один на один.       Дарен стал похож на тень, коей он и был раньше. Уилл даже стал жалеть его и косился на друга, который повторял, что не добился от него и слова, и, к тому же, даже не притронулся к нему. Последнее было ложью, что не слишком волновало Ориана.       Дарен стал садиться за первую парту во время дополнительных занятий по математике, чтобы концентрировать всё внимание на доске. Он уходил сразу после звонка, что сначала вызывало вопросы у Мистера Гилберта. Однако Дарен всё же заходил к учителю во время перемен и задавал вопросы по интересующим темам. Дарен в сотый раз смирился со своим положением и продолжил жить так же, как и раньше. Ничего не изменилось, всё так и должно быть, говорил он себе.

***

      Так уж вышло, что предчувствие Дарена, с годами жизни в тени, развилось до значительного уровня. Этим утром он ощущал, что должно произойти что-то неприятное, как когда он уронил поднос с обедом в столовой или когда его толкнули в лужу во время урока физкультуры. Дарен не знал, что его ждёт на этот раз, но он уже хотел закрыться в комнате и провести день за чтением книг.       Отец как обычно оставляет Дарена рядом со стоянкой возле школы и продолжает путь на работу, пожелав сыну хорошего дня.       Неприятное предчувствие чуть отступает во время уроков, когда Дарен может отвлечься от мыслей и посвятить себя учёбе.       Время проходит, будто быстрее обычного, однако ничего плохого так и не происходит, всё обыденно. За весь день Дарен даже не ощущает присутствия Ориана, хотя именно от него могла бы исходить угроза.       Дарен выходит за ворота школы и направляется домой. Он пытается успокоить себя, говоря, что ничего уже не произойдёт, но предчувствие продолжает твердить, что ему ещё есть чего бояться.       ‒ Эй, парень, не одолжишь нам денег? ‒ Наконец звучит позади.       Дарен уже пять минут чувствует, что после одного из переулков за ним начали следить.       ‒ У меня нет денег. ‒ Уж слишком тихо отвечает он, зная, что за ним идут трое. Возможно это парни из его школы, старшеклассники, а может из соседней, этого он не знает. По крайней мере, их лица ему не знакомы.       Дарен срывается с места и бежит, настолько быстро, насколько может. Он успевает добежать до следующего поворота за двором одного из домов, пока его не настигают, схватив за рюкзак, а потом и вовсе повалив на песок.       ‒ Я ведь вежливо спросил. ‒ Замечает один из парней, пиная Дарена в бок.       Он сгибается, пытаясь защитить живот руками, пока ему наносят пять, десять ударов или около того, он не в состоянии за этим уследить. Они не бьют его по лицу, зная, что так могут быстро попасть в неприятности. Вскоре его хватают за руки и снимают со спины пыльный рюкзак.       Один из парней открывает оба отделения и вытряхивает всё содержимое на землю. Стопка тетрадей и пенал безжизненно вылетают первыми, затем ключи и кошелёк с деньгами на обед на следующие четыре дня.       ‒ Богатый ты, однако. Нужно делиться, ‒ выгребая из кошелька все деньги, произносит один из парней.       Дарен закрывает глаза, желая, чтобы его уже оставили в покое и бросили здесь собирать по кусочкам вид школьника-хорошиста, гордость и надежду родителей.       ‒ Поднимите его голову, ‒ велит соучастникам парень, засовывая деньги в свой карман.       Дарен чувствует, как в глазах резко собираются слёзы, когда его хватают за волосы и заставляют посмотреть на этого парня. Форма не его школы, это успокаивает, Дарену не придётся видеться с этими людьми в пределах школы.       ‒ Спасибо, что стал нашим спонсором на этот день. Надеюсь, мы и дальше будем с тобой сотрудничать. И, конечно, ты обеспечишь нам конфиденциальность. ‒ Ядовито улыбается парень, смотря на Дарена глазами полными надменности. ‒ Ведь так? ‒ Спрашивает он, ударив Дарена в живот, двое других парней отпускают его.       Он сгибается, схватившись за живот, и сплёвывает кислотные слюни.       ‒ Я не слышу ответа.       Дарен отвечает сдавленное и тихое "да".       ‒ Что ты сказал?       ‒ Да! ‒ Рычит он, срываясь на гнев чуть ли не впервые в своей жизни.       ‒ Вот и хорошо. Бывай, ‒ вновь улыбается парень и кивнув подельникам уходит вместе с ними.       Дарен часто моргает, подавляя желание заплакать от собственной беспомощности. Дыхание учащается.       ‒ Всё в порядке, всё в порядке. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Всё хорошо, всё отлично, ‒ твердит тихо он, выпрямляясь. Дарен заставляет себя улыбнуться, даже если это вызывает у него ещё большее отвращение к себе. Лицо обретает черты отчаяния и лживости, но всё в порядке, пока он не позволяет слезам разрушить себя до основания.       Дарен встаёт и отряхивается, сохраняя улыбку на лице в качестве самовнушения. Если повезёт, он ещё и успеет застирать и кофту, и штаны до прихода родителей и Мэйм.       Тетради почти не пострадали, старенький телефон всё ещё лежит в кармане штанов, на лице нет и ссадины – всё не так плохо, как казалось пару минут назад.       Кроме чутья на отрицательные события, Дарен также развил в себе неплохую технику самообмана.

***

Зайдя в дом, он замирает и зовёт родителей и сестрёнку. Вполне могло быть, что мама и Мэйм уже вернулись с занятий по плаванию. Никакого ответа не следует и Дарен облегчённо выдыхает, но пальцы до сих пор дрожат, а сердце шумно колотится. Он наклоняется, чтобы снять кроссовки и замечает как капля падает на паркет перед ним. Слёзы текут по щекам уже минуту, Дарен только сейчас осознаёт это, и его лицо предательски морщится.