В тебе я вижу свет

      Вистан просыпается к десяти часам утра, абсолютно не выспавшись из-за постоянных мыслей, вопросов и, не радующих его, собственных ответов.       Ему надо поговорить с Орианом, высказать свою точку зрения и страхи, которые он не может игнорировать. Вистан знает, что Ориан не болен, это не какое-то расстройство, а он просто имеет тягу к своему полу, и это не делает его плохим. Однако, несмотря на всё понимание, Вистан не может заглушить навязчивые мысли в голове.       Единственное, что он уже осознал для себя, это то, что он не хочет и не может отказаться от своего сына.       Шесть лет назад, когда Амалия, мама Ориана, ушла из семьи к другому мужчине, Ориан принял сторону отца и остался с ним. Позже Амалия стала мачехой мальчику возраста своего сына, а Ориан понял, что потерял её внимание. Подарки на день рождения, редкие звонки, мнимое беспокойство и далёкие воспоминания стали воплощать отношения между сыном и матерью.       Вистану и Ориану первое время было очень тяжело, пока они не стали больше времени проводить за компьютерными играми, готовкой, плаванием и каждодневным общением, которое всё сильнее сближало их. Даже если Ориану иногда не хватает матери рядом, он всегда может надеяться на поддержку отца. Только на данный момент это сложно для них обоих.       Ориан просыпается только к полудню, сопровождаемый лёгкой головной болью и опухшими от слёз веками. Только когда затуманенный сном разум окончательно приходит в себя, парень вспоминает всё, что произошло вчера.       Он с силой сжимает челюсти от накатывающего отчаяния. Лицо начинает морщиться от подступающих слёз, однако он заглушает свои чувства, проглатывая ком в горле.       Ориан смотрит на дверь, осознавая, что абсолютно не хочет выходить за неё, он не готов видеться с отцом из-за страха быть униженным и брошенным самым родным человеком, который есть у него рядом.       С кухни доносится запах жареных гренок, живот сводит от резкого ощущения голода. Благо, в шкафчике стола есть шоколад, с помощью которого можно притупить потребность в еде.       Ориан берёт книгу, отданную ему Дареном, и, достав из шкафа дополнительную подушку, поудобнее устраивается в кровати. Он надеется, что чтение поможет ему отвлечься от бушующих в голове мыслей. Не с первого раза, но мозг всё же начинает вбирать информацию совсем иной атмосферы, нежели та, что будто стискивает сердце.       Вистан вскоре понимает, что Ориан не выйдет из комнаты в ближайшее время. Гренки уже остыли, как и чайник. Он и сам боится пойти к сыну, не зная как себя вести рядом с ним, что говорить и как правильно излагать свои мысли.       Со стороны гостиной слышится мелодия звонка. Следуя за звуком Вистан выходит в прихожую и выуживает из кармана куртки Ориана его телефон.       Недолго думая, мужчина отвечает на звонок:       – Да, Уилл. Привет.       – Дядя Вистан, добрый день! Как у вас дела? – Воодушевлённо говорит парень, жестикуляцией, показывая Фионе, что ему нравятся оба платья, которые она ему показывает.       – У нас? Н-нормально, всё в порядке, – нервно выдыхая, отвечает мужчина.       – Отлично. А Ориан далеко? Я хотел узнать, как он? Вчера был непростой день.       Вистан потеет, не зная как и что говорить. Знает ли Уилл об Ориане?       – Он в комнате. Я не знаю, что с ним... – Бледнея от осознания своей невнимательности, он спешит наверх.       – Что-то случилось? Дядя Вистан? – Из-за сбитого дыхания собеседника и шума, встревоженно произносит Уилл, садясь на диван рядом с Фионой.       Вистан резко открывает дверь комнаты Ориана, от чего парень вздрагивает и вжимается в подушки, чуть ли не выкидывая из рук книгу.       Мужчина останавливается, понимая, что сильно напугал сына своим резким появлением.       – Прости. Это Уилл, он позвонил тебе, возьми, – с некоторым облегчением говорит спокойно Вистан и, подойдя к Ориану, отдаёт ему телефон. Он рад, что его сын жив...       Ориан переводит дыхание, наблюдая за тем, как отец садится за письменный стол и, уперевшись в него локтями, судорожно вытирает ладонями лицо.       – Да, – с невероятным облегчением от разговора с другом, произносит сдавленно Ориан.       – Что-то случилось?       Подбородок Ориана начинает дрожать, а лицо морщится вопреки желанию скрыть всё в себе. Он не хочет выливать сейчас все свои чувства, ему стыдно плакать перед отцом, жаловаться Уиллу. Но на самом деле это то, что ему сейчас необходимо, иначе он изведёт самого себя.       – Я рассказал папе... – Опустив голову, произносит Ориан. Вистан вздрагивает от последующего всхлипа сына, будучи не в силах обернуться и посмотреть на него.       До Уилла доходит не сразу. Он с силой сжимает кулак и от напряжения несколько раз ударяет диван, из-за чего Фиона переключает всё внимание на его шокированное лицо, а потом прислоняется ухом к его телефону.       – Как он это воспринял? – спрашивает Уильям.       – Я не могу объяснить, я не знаю... – шёпотом кричит Ориан. Его трясёт.       – Дай мне с ним поговорить, – решительно просит Уилл.       – Я должен сам... – шёпотом противится Ориан, неосознанно мотая головой.       – Я просто удостоверюсь. Поговори с ним сразу после нашего разговора, я прошу тебя! Всё будет в порядке, я обещаю.       Ориан пытается успокоиться, чтобы внятно обратиться к отцу, но протягивая телефон, он только и может произнести:       – Тебя.       Вистан берёт телефон из дрожащей руки Ориана и прикладывает к уху, вновь отворачиваясь в сторону стола.       – Да, Уилл.       – Посмотрите на Ориана.       Вистан всё же оборачивается, переводя взгляд на обнимающего свои колени парня, который тут же отводит заплаканные глаза. Мужчина никогда не видел его в таком состоянии.       – Ориан долго скрывался, боясь, что вы откажетесь от него, а своим молчанием вы только сильнее заставляете его бояться. Это ваш сын, в нём ничего не изменилось. И если сейчас вы не попробуете понять его, то он окончательно уйдёт в себя, а потом и из вашей жизни. Я доверяю вам, знаю, что вы не хотите оставлять его, поэтому, поговорите с ним прямо сейчас.       – Да, Уилл. Хорошо, – не в силах отпустить напряжение, соглашается Вистан.       Фиона на несколько секунд отбирает телефон у Уилла:       – Дядя Вистан, помогите Ориану стать собой хотя бы дома. Он очень устал от своего страха.       – Я постараюсь, Фиона, – чуть улыбается мужчина, радуясь, что у его сына есть такие друзья.       – Мы свяжемся с вами вечером, но вам нужно поговорить прямо сейчас, – говорит Уилл, удостоверяясь, что Вистан понял его.       – Хорошо. До связи.       Мужчина завершает вызов, от чего Ориан вновь вздрагивает.       Положив телефон на стол, Вистан неловко присаживается на кровать рядом с Орианом, которого начинает трясти ещё больше:       – Скажи уже что-нибудь ужасное! Накричи на меня, можешь ударить, если тебе станет легче! Но не молчи...       Вистан видит насколько больно Ориану, теперь его собственные метания уходят на второй план:       – Прости. Я не знаю как реагировать, но я не собираюсь отказываться от тебя, причинять боль...       Ориан прячет лицо, закрываясь руками. Он чувствует себя виноватым за всё, настолько, что доброе отношение отца к нему причиняет только ещё больше боли.       Вистан придвигается ближе и крепко обнимает сына, поглаживая его по спине. Сейчас, сидя рядом с ним, он не думает о взглядах общества и родственников на ориентацию Ориана, ему не важно будет ли он жить с девушкой или с парнем. Потому что это тот же мальчик, который в пять лет плакал из-за ободранных в кровь коленок, в семь хоронил найденного мёртвого воробушка, изо всех сил стараясь не плакать, в десять защищал девочек от насмешек одноклассника. Это Ориан – обычный парень со своими проблемами и страхами, амбициями и мечтами. Он добрый и понимающий, в его голубых глазах почти всегда сияет приятное тепло, от которого становится легче дышать. Он может и злиться, срываясь на кого-либо, выглядеть очень свирепым, довольно быстро приходя в себя и раскаиваясь, если считает это нужным.       Ориан здесь, рядом, всхлипывает, с силой сжимая кулаки, ему страшно точно не меньше, чем Вистану. Смотря на своего сына, мужчина всегда считал себя хорошим отцом, он гордится им, и сейчас всё произошедшее выглядит таким незначительным по сравнению с тем, как он реагировал на это вчера.       – Пап, прости, что я такой... Мне жаль, что я разочаровал тебя, и не могу ничего с этим поделать, – продолжая разрушать себя до основания, еле произносит Ориан.       Страх никуда не пропадает, даже когда отец так крепко сжимает его в своих объятиях. Мысли в голове продолжают твердить, что отец на самом деле ненавидит его, и ему противно быть рядом с таким сыном, как Ориан.       – Нет, не извиняйся, прошу! Я принимаю тебя, Ориан. Я буду тебя поддерживать чего бы мне это не стоило! Мне трудно было всё осознать, может я и не до конца тебя понимаю, но ты ни в чём не виноват. Я хочу быть рядом и видеть тебя счастливым, какой бы путь ты не выбрал...       Ориан чуть отстраняется, чтобы посмотреть на отца и замирает вновь и вновь осознавая смысл его слов. Глаза Вистана выражают доброту и нежность, и он еле сдерживает слёзы, появившиеся от боли, которую приходится испытывать его сыну.       Ориана накрывает волной облегчения, которая забирает вместе с собой все силы, что позволяли ему сдерживать некоторые эмоции.       И Вистан рядом, даже когда слёзы Ориана будто и не собираются останавливаться. Но, важнее всего, это невероятное тепло, которое испытывает Вистан, от того, что сделал правильное решение. Ведь рядом с ним нет никого дороже его сына, а потерять его сродни смерти.