16. Папа.
21 сентября 2020 г., 17:54
Вистан Маклен входит в тёмную прихожую после завершения изматывающего рабочего дня. Он снимает свой пиджак и привычно вешает его в шкаф, одновременно скидывая с ног кожаные туфли. От него привычно пахнет антисептиком, и немного сладким парфюмом с ароматом смеси цитрусовых, мускатного ореха и кедра. Подбородок и щёки уже пару дней обрамляет лёгкая щетина, что стало поводом для претензии от Меган, постоянной пациентки Вистана, которая сказала, что его щёки колючие, как ёжик. Впрочем мужчина всегда ценит её искренность, даже если она высказывается по поводу появления седины на его висках. Детская беззаботность, смех, а иногда и слёзы – это неотъемлемая часть его работы.
По профессии он врач-педиатр, что обусловлено его любовью к детям, но даже это не помогает Вистану избежать усталости. Каждый день он переодевается во врачебный халат и обратно, приходит домой и наслаждается долгожданной тишиной.
Мужчина, наконец, проходит в тёмную гостиную и вздрагивает от звона стекла со стороны кухни. Он заходит в комнату и включает свет, от чего Ориан недовольно щурится.
Вистан хмуро оглядывает сына, наливающего в бокал вино, сидя за барной стойкой:
– Вы проиграли?
– Нет. Выиграли, конечно...
Вистан садится напротив. Ориану шестнадцать, но мужчина не против, если его сын немного выпивает дома, уж лучше здесь, чем "где-нибудь в подворотне". Иногда они устраивают посиделки втроём, с Уиллом, но не позволяют себе лишнего. Однако сейчас Ориан явно находится на грани того, чтобы завалиться на стол и уснуть, тем более рядом с горшком уже стоит одна пустая бутылка.
– Хватит пить. Что произошло? Почему не празднуете? Где Уилл, Фиона, Дарен, в конце концов? – Отобирая у сына недопитый бокал, более-менее спокойно спрашивает Вистан.
Ориан запрокидывает голову назад, еле удерживая равновесие, и начинает пить из горла бутылки.
– Ориан, прекрати! – Взволнованно кричит мужчина и забирает у сына и бутылку.
Парень ссутуливается, сложив руки перед собой и опустив голову:
– Ты не помнишь, может когда-то в моём детстве или ещё до моего рождения меня прокляла какая-нибудь сомнительная бабуля? Ну, как в сказках...
Вистан хмурится, мотая головой.
Ориан вздыхает, укладывая голову на свои руки, тем самым, вызывая ещё больше вопросов у своего отца:
– Ты можешь объяснить мне, что с тобой?
– Пап, ты уверен, что хочешь знать это? Некоторые вещи, наверное, лучше не знать... Так будет легче. Тебе. А я как-нибудь сам проживу эту жизнь в долбаном одиночестве...
Эмоции сильно выпившего Ориана блуждают на краю отчаяния, обрушивая какую-то злость на окружающий мир и себя. Он не хочет поднимать голову.
Вистан краснеет. Они редко затрагивают тему отношений, предпочитая больше говорить о спорте, взглядах на различные ситуации в мире и о других обыденных вещах.
– Твои чувства не взаимны? – Делает вывод мужчина, всё же радуясь, что теперь хоть знает, что происходит с его сыном.
Ориан громко, но лишь с секунду, смеётся, так и не поднимая головы. Он улыбается, очень ярко.
– Взаимны, ещё как взаимны! Даже не верится. Как такое может быть? Я и... Казалось бы, какой-то бред!
Вистан краснеет ещё сильнее, кажется, не имея понятия что ему нужно говорить. Он привык быть в окружении маленьких детей настолько, что и не заметил как вырос Ориан. Это странно осознавать, ведь они виделись ещё утром и всё было таким же как сейчас, за исключением эмоций парня, ничего в общем-то не изменилось.
– Тогда в чём проблема? – Спокойно спрашивает Вистан.
В этот момент сердцебиение Ориана ускоряется, и он с силой сжимает кулаки, будто стремясь провалиться в толстую деревянную столешницу.
– Во мне, в нас, в обществе, в том, на что мы не можем повлиять. Вот, папа, ты примешь сына - гея?! Ты сможешь сделать это когда-то?! – Выпаливает Ориан, наконец, поднимая голову. Его глаза широко открыты, он смотрит на отца, резко опускающего взгляд.
Ориан закрывает лицо ладонями, слушая бесконечный бой в висках. Сказать это сейчас было самым глупым решением, которое за него приняли алкоголь и отчаяние.
Вистан не может понять, что ему нужно сейчас сказать. Он чувствует как от головы по венам разливается некоторое разочарование, а за ним отвращение. В голове проносятся бесчисленные мысли, стирающие всё то будущее, что, по его мнению, должно было быть у Ориана.
Теперь вместо них пустота, медленно заполняемая картинками травли его сына, того, как родственники будут смотреть на Ориана, осуждать, и то, что это будет сопровождать его всю жизнь. Как гниль, они впитываются в сознание Вистана, заставляя его глаза метаться в панике.
– Ты уверен? – Произносит он хрипло.
"Пусть он скажет "нет", пожалуйста, пусть всё будет хорошо!" – Проносится у мужчины в голове, ведь то, что сказал Ориан, совершенно неправильно.
Ориан, пошатываясь, встаёт и плетётся в свою комнату, безжизненно оглядывая предстоящий путь. Что он наделал? Разве он не хотел сказать об этом, когда начнёт жить самостоятельно? Что если отец отправит его куда-нибудь "лечиться", где из него сделают безвольного овоща?
"Но ведь отец не способен на это, он ведь любит меня? Хотя, теперь он не захочет меня видеть, точно не захочет! Это всё ещё страшнее, чем я себе представлял. Как я завтра проснусь? Можно я не проснусь?"
Ориана трясёт и вместо комнаты он идёт в туалет, чтобы дать волю рвотным позывам.
Вистан выпивает остатки вина из горлышка бутылки, пытаясь усмирить внутреннюю злость. Он не хочет давать волю всем этим отрицательным эмоциям, не хочет, чтобы в его голове очернялся светлый образ его сына. Но он не может ничего с этим поделать. Всё так, как оно есть, а дальше сомнительная неизвестность, скукоживающая сердце с каждым ударом.
***
Ориан еле проваливается в сон только около часа ночи, сопровождаемый бесконечным чувством тревоги в его затуманенном алкоголем сознании. Все эти долгие часы он думал о том, что "хэппи-энда" точно не будет. Он получит отрицательный ответ от Дарена, а отец отвернётся от него, как и мама, и так "сидящая к нему вполоборота". Он засыпает с непониманием того, как ему жить дальше.
