Пленница

Pov Эрик       Утро начинается с того, что я просыпаюсь от жары и жуткого стояка, такого сильного, что в паху всё болезненно ноет и горит. А ещё, мне становится все труднее дышать. Приоткрыв один глаз и немного пошевелившись, понимаю причину сразу всего своего дискомфорта. Я лежу на спине, а на мне лежит Ева. Её рыжая голова устроилась на моей груди, а все остальное тело полностью вытянулось поверх моего. Девчонка сладко сопит, к тому же она полностью голенькая. Прижимается ко мне, а главное, к моему члену, который уже просто готов взорваться, трется о него нежной, горячей кожей на своем животике, а я от этого понемногу схожу с ума, уже задыхаясь от жуткой похоти.       Долго не думая, подтягиваю девчонку немного повыше, замираю на мгновение, но вижу, что она так и не проснулась. Дотянувшись до её киски, начинаю ласкать её пальцами, чувствую, какая она влажная и горячая, и мою крышу сносит окончательно. Ева постанывает в ответ на мои ласки, но по-прежнему не просыпается, и я, сгорая от нетерпения, приподнимаю её и медленно вхожу в её сладкое тело изнывающим стояком. Из груди вырывается глухое рычание, дыхание сразу перехватывает от невероятных ощущений, и я начинаю понемногу двигать бедрами, скользя внутри неё и прислушиваясь к тому, как плотно её нежная плоть сжимает мой член.       Девушка стонет громче, рефлекторно впиваясь пальчиками в мои руки, а я продолжаю медленно двигаться, лаская ладонями её упругую попку и прижимая сильнее её к своему горящему паху. Видимо, сказывается перевозбуждение и повышенная утренняя чувствительность, но мне даже не нужно быстро двигаться, достаточно просто находиться внутри её тела, чтобы умирать от наслаждения.       Моё дыхание становится все более частым и поверхностным, а стоны девчонки превращаются в тихие вскрики. Чувствую приближение развязки и стараюсь войти ещё глубже, пока наконец её оргазм и сладкие спазмы не подводят меня к пику. Весь трясусь, словно в лихорадке, и кончаю со стоном, изливаясь глубоко внутри её тела. При этом сжимаю девушку в объятиях так крепко, что, кажется, не позволяю ей сделать полноценный вздох.       Немного ослабив хватку, продолжаю обнимать Еву и жду, пока восстановится пульс. Спустя пару минут, девушка поднимает на меня глаза. С изумлением понимаю, что её взгляд совершенно сонный, и начинаю тихо ржать.       — Кажется, я получила оргазм во сне, — приподнимается и смотрит на меня с недоумением. — Почему ты смеёшься?       — Ты совсем не чувствуешь, что я всё ещё в тебе?       — Господи, Эрик! Ты извращенец! Трахнул спящую девушку.       — Допустим, изначально, это именно девушка забралась на меня сверху. А я лишь воспользовался удобным моментом, — снова возобновляю движения внутри её тела, и Ева, приняв вертикальное положение, блаженно стонет, запрокинув голову. — Ты лежала на мне сверху, голенькая и такая сладкая, — шепчу, снова начиная задыхаться от дикого удовольствия. — Считаешь, я бы смог проигнорировать этот эпизод? — смотрю на неё из-под ресниц и не могу точно определить, чем наслаждаюсь больше: её горячим телом, сладко сжимающим мой, стоящий колом член, или всем её видом, этой красотой, которая, в порывах страсти выглядит первобытно и совершенно неотразимо.       С утробным рыком резко переворачиваюсь, подмяв девушку под себя.       — Перевернись, — хриплю, приподнявшись и позволяя ей, встать на четвереньки.       Со стоном вновь врываюсь в неё, заполняя до самого упора собой, и продолжаю трахать, срывая сдавленные крики с её губ. Ласкаю упругую грудь, прижимаясь к девушке всем телом, и её оргазм не заставляет себя ждать. Девчонка кричит и сильнее прогибает поясницу, извиваясь подо мной.       — Да! Как же я тебя… — давлюсь словами, понимая, что, кажется, сейчас снова наговорю лишнего. Толкаюсь в неё ещё раз и кончаю, прикусив губу до крови, чтобы хоть как-то закрыть свой рот.       Постояв ещё минуту в той же позе, мы наконец оба падаем на постель, и я, перевернувшись на живот, зарываюсь лицом в подушку. Ева ласкает пальчиками мою спину, а я не могу себя заставить, поднять голову и взглянуть ей в глаза. Сам не понимаю, как получилось, что я совершенно потерял контроль над своей метлой. Возможно, её вчерашнее признание сыграло роль, хотя, по сути, она ничего и не сказала, просто призналась в своей привязанности, но о любви речи не было. Учитывая все мерзости, которые я говорил и творил с ней, со стороны девушки её чувства скорее напоминают стокгольмский синдром. А вот я, кажется, попал по-полной, и хрен знает, что мне теперь с этим делать. Могу сейчас думать только об одном: только бы она ни о чем меня не спросила, и моя умная девочка, видимо, понимает всё без слов. Наверняка, она сама не горит желанием, затрагивать щекотливую тему.       — Я надеюсь, за этой дверью есть душевая?       — Есть, — бубню в подушку, не понимая головы.       — Ты не пойдешь со мной? — сидя на краю кровати, она ласкает пальчиком моё ухо, от чего я мгновенно весь покрываюсь мурашками.       — Нет. Ещё посплю, — Ева, наклонившись ко мне, прикусывает мочку, и я издаю сдавленный стон.       — А как же работа?       — Не пойду.       По всей видимости, я на самом деле проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от лязганья металла. Приподнимаю голову и сонно смотрю на девчонку, сидящую у меня в ногах в позе Лотоса. Одетая в мою футболку и трусики, Ева собирает пистолет, сосредоточенно закусив губу. Всё, необходимое для чистки, которое, судя по всему, она нашла в столе, разложено перед ней на постели. Переворачиваюсь, стараясь не задеть все железяки, и приподнявшись на локте, смотрю на девчонку.       Подняв на меня взгляд, она улыбается и молча продолжает свое занятие, отложив уже почищенный ствол и принимаясь разбирать второй. Делает это с трепетом, почти нежно касаясь и поглаживая гладкий металл.       — Он просто прекрасен, — шепчет она, разглядывая пистолет со всех сторон. — Ничего лишнего, — поднимает на меня глаза, полные неподдельного восторга. — Никогда такой не видела. Что это за оружие?       — Это Дезерт Игл Марк девятнадцать. Очень старый, довоенный, — сажусь на постели и беру из рук девчонки ствол. — Пятидесятый калибр, патрон двенадцать и семь миллиметров, — быстро кручу пушку в ладони, потом вращаю вокруг пальца и притягиваю обратно девушке.       — Господи, да он же неподъёмный! Сколько он весит?       — Килограмм, семьсот граммов. Это оружие точно не для женской ладошки, — криво ухмыляюсь, глядя, как она вытягивает перед собой руку с пистолетом.       — Считаешь, я с ним не справлюсь? — засранка вдруг резко поворачивается, направляя на меня дуло, но я одним движением выбиваю его из её рук, и спустя долю секунды пистолет снова возвращается ко мне.       — Хочешь поиграть, детка? — поймав её за руку, резко дёргаю её на себя, прижимая девчонку спиной к своей груди. — Сейчас мы поиграем, — шепчу в её ушко, приподнимая дулом её футболку.       Её реакция на мои действия распаляет меня мгновенно. Ева выгибается и стонет в ответ на прикосновение прохладного металла к коже на плоском животике, и это сподвигает меня к дальнейшим действиям. Медленно опускаю ствол вниз, оттягивая им край тонких трусиков, и девчонка призывно стонет, разведя в стороны стройные бёдра.       — Ах ты, маленькая извращенка, — мой голос звучит тихо и хрипло, дыхание обжигает кожу на её шее, и она сразу покрывается мурашками. — Интересно, и что же ещё роится в этой прекрасной головке? — спустив пистолет в самые её трусики, касаюсь дулом промежности, слегка надавливая и раздвигая нежные складки, и Ева громко стонет, выгнувшись сильнее и подаваясь навстречу оружию, которое ласкает её истекающую соками киску.       Осторожно, чтобы не причинить боль, двигаю стволом вверх-вниз, трусь металлом о чувствительную точку, и спустя мгновение, девушка извивается в оргазме, сдавленно вскрикнув.       Всё происходящее заводит меня просто до жути, я готов залезть на неё прямо сейчас, но у маленькой изврашенки явно другие планы. Накрыв своей ладошкой мою руку, всё ещё сжимающую рукоять пушки, Ева тянет её вверх.       Развернувшись ко мне лицом, девчонка снимает с предохранителя пистолет, и подтянув его к лицу, проводит языком вдоль всего ствола, слизывая с него свой сок, а потом и вовсе накрывает его губами.       — Ты ненормальная, — шепчу, задыхаясь от бешенной похоти. — С ума меня свести решила, — убираю пистолет, и вернув его на предохранитель, отбрасываю в сторону.       Развернув Еву к подушке и подмяв под себя, закидываю себе на плечи её стройные ножки и вхожу в неё резким толчком, от чего девушка вскрикивает. Двигаюсь в ней, заполняя до упора, потом покидая её тело почти полностью. Сначала делаю всё медленно, но надолго меня не хватает, и спустя минуту, я уже начинаю вколачиваться резкими толчками в податливую плоть, заставляя девушку громко стонать. Лихорадочно шарю руками под её футболкой, лаская желанное тело, и Ева выгибается навстречу моим ладоням, запрокинув голову на подушке. Опускаю руку к её киске и стимулирую чувствительную точку между её ножек, и она мгновенно получает оргазм. Продолжаю вбиваться в пульсирующую плоть и кончаю через минуту, с утробным рычанием, снова с силой прикусив губу.       Спускаю её ножки с плеч и вытягиваюсь рядом с ней на узкой кровати. Ева приподнимается на локте и касается моего рта пальчиком. Потом подносит его к своим губам и слизывает с подушечки кровь.       — Ты точно решила свести меня с ума, — улыбаюсь, притянув девушку к себе на грудь. — Наверное, в этом и заключался весь твой план, — Ева тянется к моим губам и нежно целует, лаская ранку язычком, а я чувствую, что просто задыхаюсь от нежности.       Она находит мою руку и вкладывает в неё свою маленькую ладошку, переплетая наши пальцы. Сразу сжимаю её, на время погружаясь в свои мысли. Быстро прокручиваю в голове все, что было между нами за эти дни и понимаю, что чувствую себя последним уродом. Это чувство странное и для меня нетипичное, но оно ни как не желает отпускать, и ничто не может его заглушить. Пускай по её милости на моем теле прибавилось шрамов, и по чистой случайности я тогда не сдох, просто удачно приземлившись на эту арматуру. Пусть маленькая пьянчужка чуть не спалила мою квартиру, и теперь мне вместе с ней приходится ютиться тут. Пусть мне даже пришлось из-за нее подставиться перед Максом. Но это не меняет сути: я с самого первого дня почувствовал её тепло, её трепетное отношение, которое она так тщательно старалась скрыть, и, один хрен, повел себя с ней, как последнее хуйло, даже после того, как стал понимать, что влюбляюсь в неё.       А теперь я лежу с ней в обнимку и просто вдыхаю её аромат, захлебываясь чувствами, всеми силами стараясь себя не выдать. Понимаю, что в моем случае это точно не нормально, но вся беда в том, что мне нравится это просто до одури, и я категорически не хочу ничего менять. Pov Ева       — На самом деле, Эрик, всё что происходит между нами, это приятные, но непредвиденные нюансы моего плана, — улыбаюсь, наблюдая за ним, пока он убирает оружие.       — Правда, Ева? — приподнимает колотую бровь. — Непредвиденные?       — О чём ты? — не могу не спросить, хотя, уже понимаю, что учитывая, с кем я имею дело, Эрик давно должен был задаваться вопросом, почему именно его выбрала я.       — Скажи мне, почему ты выбрала меня? — он опирается на стол и зажигает сигарету выуженную из пачки.       — Ну, — поднимаюсь с кровати и подхожу к нему, пытаясь не отвлекаться на его наготу, на идеальное тело, в котором, кажется, нет не натренированной мышцы. — Ты самый молодой Лидер, а значит, ты идёшь к цели, сломя голову. Слухи о тебе говорили, что ты, самый сильный, — касаюсь пальцами его живота, медленно очерчивая каждый кубик пресса, от чего он напрягается, но внимательно слушает меня. — Самый жестокий, безжалостный. Ты истинный Лидер, и если бы мне удалось достучаться до тебя, — опускаю руку ниже, — Если бы мне удалось перетянуть тебя на свою сторону, — касаюсь его члена, смыкая пальцы вокруг ствола, — То это значило бы, что у нас всё получилось, — начинаю медленно двигать ладонью вверх вниз, а Эрик смотрит на меня, кажется, перестав дышать.       — Ты сильно рисковала, — хрипит он, стараясь не застонать, опускает руку и кладёт на мою, что интенсивно массирует его член.       — Я пошла ва-банк, — прикусываю губу, опускаясь перед ним на колени.       — И выиграла, — отвечает он, отпуская мою руку и выдыхая дым сигареты.

***

      После разговора по телефону на счёт уничтоженной мной квартиры, Эрик звонит ещё кому-то, и кажется, это насчёт одежды для меня. Пока он принимает душ, я сижу на кровати, поджав под себя колени, и пытаюсь понять, что мне делать.Какое бы решение ни приняли Лидеры фракций, мне нужно будет уйти, и даже то, что я полноправная Бесстрашная, не может изменить данного факта. Одна только мысль покинуть его причиняет мне адскую боль, сердце сжимается в тиски, и, кажется, я задыхаюсь.       Не понимаю, как можно влюбляться в него всё больше и больше, особенно, если учесть всё, что он творил со мной, но с другой стороны… Эрик меняется на глазах, его, не озвученные до конца, чувства ко мне дают мне надежду, что у нас, всё-таки, может быть будущее. Господи, да я вообще живу только этой надеждой, и мне совершенно неважно, что со мной будет, если вдруг он откажется от меня, меня просто не будет прямом смысле этого слова.       Мои мысли перебивает короткий стук в дверь, поднимаюсь и отпираю замок. На пороге стоит урождённая с короткой стрижкой, в татушках и с черной сумкой в руке.       — Лидер приказал доставить одежду, видимо, тебе, — говорит она холодно, но заметив мой оценивающий взгляд, вдруг замирает и делает шаг назад.       — Спасибо, — протягиваю руку чтобы забрать вещи, — Ты Линн, не так ли? Девушка согласно кивает головой и с опаской косится на дверь позади меня, кажется, она уже догадалась, откуда я её знаю.       — Только не говори…       — Не скажу, — перебиваю её.       -Он говорил, что у тебя есть план, способный изменить нашу жизнь, — девушка смотрит на меня с вопросом.       — Эд прав, — наклоняюсь к ней ближе. —Я работаю над этим.       — Хорошо, — кивает головой девушка и уходит. Закрываю за ней дверь как раз, когда Эрик выходит из ванной.       — Принесли одежду, — улыбаюсь ему, показывая сумку, — Устроишь мне экскурсию?       Когда я просила его об экскурсии, совсем не имела ввиду перспективу: целый день проторчать в оружейке. Конечно, отчасти я догадываюсь, почему мы именно здесь: Эрик даёт мне возможность увидеть всю мощь Бесстрашия. Здесь оружия столько, что они бы могли вооружить все фракции одновременно, и ещё бы осталось. О некоторых из них он мне рассказывает, даёт пострелять по мишени, и мне невольно кажется, что я на примерке платья, только вот вместо платья я примеряю пистолет.       Последний, из которого я стреляю, мне кажется уже тяжелее всех остальных, наверное, потому, что я впервые в жизни держала в руках такое разнообразие пистолетов. Наконец он решает, что с меня довольно на сегодня, и мы выходим.       — И ты можешь управляться со всем этим оружием? — не могу не задать этот вопрос.       — Это моя прямая обязанность, — отвечает Эрик.       — Что ещё входит в твои обязанности? — продолжаю допрос, — Ну, кроме того, что ты держишь в страхе весь город.       — Осторожно, детка, не путай моё гостеприимство с наивностью, — ухмыляется он, и я не могу удержаться, чтобы не засмеяться. — Гостеприимство? Господи, малыш, — задыхаюсь от смеха. — То, что ты трахаешь меня днями напролёт, это ещё не гостеприимство.       — Правда? А мне показалось, ты более, чем довольна своим положением, — говорит он невозмутимо, сразу перебивая мне всё веселье.       — Ты такой засранец, — надуваю губы, на что он вдруг останавливается и притягивает меня к себе.       — На самом деле, я хуже, но ты и так знаешь, — наклоняется ко мне и, как обычно, целует в кончик носа, я замираю в ожидании настоящего поцелуя, затаив дыхание, но он отстраняется с ухмылкой, давая мне понять, что игру ведёт он.       Разочарованно вздыхаю, когда он отходит, и взяв мою руку в свою ладонь, продолжает путь. Хочу сказать ему, что он не такой, каким себя считает, по крайней мере, в моих глазах, но понимаю, что лучше молчать, ведь, если я открою рот, то признаюсь в том, что лучше оставить при себе.       Вскоре мы выходим на крышу, Эрик подходит к парапету и садится на край, я осматриваюсь по сторонам, любуюсь видом ночного города, и наконец подхожу к нему. Он курит и смотрит на меня из-под ресниц, останавливаюсь перед ним, подойдя вплотную.       — Расскажи о себе, — шепчу, окутанная дымом сигарет.       — Что ты хочешь знать? — спрашивает, делая очередную затяжку.       — Не знаю, например, чем ты занимаешься в свободное время, — дёргаю плечами, пытаясь не обращать внимания на прохладу, что заставляет меня покрыться мурашками.       — Пью и трахаюсь, — ухмыляется он, следя за моей редакцией на его ответ.       — Понятно, — шепчу, игнорируя укол ревности. — И часто у тебя бывает свободное время?       — Да, — отвечает коротко. — Спрашивай, что ещё ты хочешь знать.       — И много у тебя девушек, или одна, постоянная? — не понимаю, зачем продолжаю эту тему, ведь мне уже больно от предыдущих ответов.       — Много, кто подвернётся, — отвечает шёпотом, без тени насмешки, и я понимаю, что он говорит правду.       — Понимаю, — говорю с натянутой улыбкой, обнимая себя, и протирая руки. — Наверняка, все девушки Бесстрашия мечтают побывать под Лидером, вдруг кому-то повезёт.       — Повезет? — приподнимает колотую бровь.       — Да, — киваю головой, пытаясь сдуть с лица прядь волос.       — Обьясни, — Эрик бросает окурок в сторону, расстегивая куртку.       — Ну, девушки обычно не вступают в половые связи только для того, чтобы удовлетворить похоть. Они всегда надеятся на большее, — объясняю ему свою точку зрения.       — Правда? Я как-то не задумывался над этим, — признается Эрик, он протягивает ко мне руки, обнимает за талию и прижимает к себе, закутывая в свою куртку. — А что насчёт тебя? — шепчет мне в ухо.       — На счёт меня? — обнимаю его крепче, запуская руки под его футболку, он на мнгновение напрягается, когда начинаю ласкать его спину, Эрик приглушённо стонет.       — Да, на что ты надеешься? — его хриплый, тихий голос, посылает мурашки по всему моему телу, я уже сгораю от желания снова почувствовать его в себе, наслаждаться его поцелуями, грубоватыми ласками. Собравшись силами, я сосредотачиваюсь на его вопросе.       — Я не могу ни на что надеяться, — говорю с грустной улыбкой, — С самого начала я знала, что мы из разных миров.       — С самого начала? — он поглаживает мне спину, и я чувствую, как горит моя кожа под его ладонями. — Ты с самого начала надеялась на секс, не так ли?       — Не льсти себе, Лидер, — стараюсь звучать безразлично, но выходит не слишком убедительно. Понимаю, что мне срочно нужно сменить тему.       — Хорошо, не буду, — смеётся он, от этого сладкого звука у меня дух захватывает, ему нужно почаще смеяться.       Вдруг Эрик отстраняет меня от себя, и я протестующе стону, потеряв источник тепла. Он поднимается на ноги, снимает куртку и помогает мне надеть её.       — Так лучше? — спрашивает, застегивая молнию.       — Нет, — говорю, но согласно киваю головой, на что он улыбается, понимая мою реакцию: ничего не может быть лучше его объятий. — То есть, да, — пытаюсь исправить ситуацию.       — Ты маленькая лгунья, — шепчет он, оставляя лёгкий поцелуй на моих губах. Затем он поднимается на парапет и протягивает мне руку. Я вкладываю свою ладонь в его большую теплую, и он помогает мне подняться.       — Что мы делаем? — спрашиваю, глядя в его глаза, в которых горит такой огонь, что я чувствую, как плавятся мои кости.       — Ты доверяешь мне, Ева? — отвечает он вопросом на вопрос.       — Да, — шепчу, растворяясь в его взгляде, он обнимает меня крепко, и вдруг притянув на себя, срывается с парапета, и мы летим вниз.       Первая мысль за секунды полёта, что меня посещает, это то, что я бы могла так умереть. Это лучшее завершение жизни: в объятиях любимого человека. Зажмурив глаза, я шепчу про себя, что люблю его, в следующую секунду мы приземляемся на мягкую поверхность, которая отбрасывает нас обратно на метр. Это сетка, облегчённо вздыхаю, прижатая к его груди.       Мы лежим так некоторое время, молча смотря наверх, откуда только что сорвались, и слушая дыхание друг друга. Эрик скатывается с сетки и помогает мне спуститься, на мгновение наши взгляды встречаются, и я понимаю, что передо мной стоит опять холодный и надменный Лидер Бесстрашия.       За ужином мы почти не говорим, он снова закрывается от меня, и я его понимаю, я сама пытаюсь не думать о том, что привязываюсь к нему с каждой секундной всё больше. Не обращая внимания на любопытные взгляды народа в столовой, я украдкой смотрю на него, хочу запомнить его, каждую черту лица, каждое движение, каждый вдох и выдох. Не знаю, что нас ждёт в будущем, и есть ли оно вообще, по крайней мере, нам с ним, как паре. Но видит Бог, это единственное моё желание.       — Что на счёт того, чтобы пойти в зал и немного потренироваться? — спрашиваю его, когда мы выходим из столовой. Уж слишком сильно боюсь оставаться с ним наедине, и как можно дальше хочу оттянуть момент, ведь до чёртиков боюсь, что под впечатлением сегодняшнего дня я могу признаться ему в чувствах, чего делать категорически нельзя.       — У меня на тебя другие планы, — ухмыляется он, притягивая меня к себе, прижимая к своему боку.       — Эрик, ну серьезно, в нашей квартире так мало места, что там нельзя по-человечески даже пресс качать, — надуваю губы.       — Если бы ты не уничтожила нашу прежнюю квартиру, — говорит он с усмешкой, подчёркивая слово «нашу». -Нам бы не пришлось переезжать.       — Я уже извинилась, — бубню себе под нос. — Мне правда очень жаль.       — А мне не жаль, — вдруг говорит он совершенно серьезно.       — То есть, ты специально вызываешь у меня чувство вины? — спрашиваю совершенно ошарашенная его заявлением.       — Так точно, мне нравится, как ты отрабатываешь свою провинность, — говорит он, теснее прижимая меня к себе.       — Ты невыносим, — заявляю, останавливаясь. — Заставить кого-то чувствовать себя виноватым и пользоваться этим — слишком низко.       — Видишь, детка, какой я бессовестный, — он подталкивает меня к стене и прижимается ко мне теснее всем телом, заставляет смотреть в глаза. — Почему же в твоём взгляде нежность вместо презрения? — спрашивает шёпотом, прищурив глаза.       — Потому что, я смотрю на тебя так, как чувствую, — только успеваю договорить, как он впивается в мои губы жадным поцелуем. Забыв, как дышать, обнимаю его за шею, полностью отдаваясь поцелую, и чувствую как буквально схожу с ума от внезапной радости и наслаждения. Он мой — возникает мысль где-то, на задворках сознания, и бабочки в животе порхают, да так, что я еле могу сдерживать себя, чтобы не сказать ему как он дорог мне, как сильно я его люблю.       Наконец он отрывается от моих губ, и я разочарованно стону.       — Если ты передумала на счёт зала, я только за, — подмигивает мне, всё ещё придерживая за талию.       — Не передумала, — сразу принимаю серьезное выражение лица, и он улыбается.       В Яме на удивление достаточно много народа, даже не смотря на столь позднее время. Мы заходим, и все смотрят на нас с интересом, вернее, на меня. Пытаюсь сохранять спокойствие, хотя, чувствую себя, как овечка в стае волков. Эрик, видимо, почувствовав моё замешательство, сжимает мою руку крепче, прежде чем отпустить. Он пропускает меня вперёд, подталкивая к рингу.       — Давай посмотрим, на что ты способна, — шепчет мне в ухо, останавливаясь позади меня.       — Давай, — ухмыляюсь, воодушевленная внезапным притоком адреналина.       Эрик смотрит по сторонам, и его взгляд останавливается на девушке что яростно колошматит грушу.       — Эй, Лин, подойди, — девушка сразу прерывает процесс избиения снаряда и направляется к нам. Встав перед нами, старается не смотреть на меня.       — Слушаю, мой Лидер.       — Поднимайся на ринг, — кивает ей, и она подчиняется.- Она подходит тебе по весовой категории, не хочу тебя калечить, — ухмыляется, обращаясь ко мне. — Вперёд.       Снимаю куртку и без лишних слов поднимаюсь на маты. Роv Эрик       Ева с ринга смотрит на меня горящим взглядом. Грудь девчонки, затянутая в темный спортивный топ, тяжело вздымается, а в глазах проносится столько эмоций сразу, что я даже не могу точно определить, чего она больше хочет: придушить меня или трахнуть прямо здесь, на этих матах.       — Для начала неплохо, — вскидываю бровь.       — Для начала? — девчонка сжимает кулачки. — Она бесстрашная. Насколько я знаю, урожденная. А я, как ты там говорил? — настырно задирает подбородок, понимая, что затронула не самую приятную для меня тему.       — Она правда урожденная, — игнорирую её попытки, ударить по больному. Мелкая сучка уже чувствует некую власть надо мной и слегка зарывается, но меня это не парит. Вернёмся домой, затрахаю так, что потом неповадно будет. — Но Линн среднестатистический боец, — краем глаза вижу, как мелкий Педрад приводит девушку в чувства. — Если бы ты встретилась в бою с кем-то, вроде него, — показываю на Юрая. — Или Зика, ты бы поняла, что вся ваша подготовка, ни что иное, как попытки натаскать для собачьих боёв французскую пуделиху.       — Вот значит как? — Ева презрительно щурит глазки и оглядывает собравшихся. — Тогда давай проверим. Кто готов убедить меня в правоте Лидера? Прости, братишка, калечные не в счёт, — подмигивает Зику.       — Сучка, — рычит Педрад, но, как ни странно, улыбается по-доброму.       — Может ты? — кивает на Фора, и я начинаю откровенно ржать в голос, от чего ловлю на себе её уничтожающий взгляд.       — Прости, малыш, но я не увлекаюсь избиением младенцев, — убогий ухмыляется, сделав полшага назад.       — Мелкий, устроишь девочке настоящий спарринг? — киваю Юраю, но тот сразу поднимает руки в защитном жесте, протягивая очнувшейся Линн бутылку с водой. — Тогда других вариантов у тебя нет, детка, — поднимаюсь на ринг, снимая на ходу жилетку и кинув её на маты.       — Ты ранен. Я не стану с тобой драться, — голос девчонки сбивается, став тихим и осипшим, и она пятится назад.       Подхожу к ней вплотную, и она вжимается в канаты, неотрывно глядя мне в глаза.       — Моё ранение никак не мешает тебе стонать подо мной ночи напролёт, — шепчу, наклонившись к её ушку, и Ева, кажется, перестает дышать. — Наш с тобой секс, детка, немногим отличается от спарринга.       Нахально лизнув её шею и щёку, делаю шаг назад, подмигивая девчонке, и довольно хмыкаю, заметив, как сбилось её дыхание. Хотя, по правде сказать, и мой собственный пульс уже заметно участился. Изо всех сил стараюсь скрыть и подавить свое возбуждение, чтобы мелкая заноза не заметила его и не решила этим воспользоваться, как собираюсь это сделать я.       Выхожу на середину ринга, краем глаза заметив, что, не смотря на позднее время, зевак вокруг заметно прибавилось, и Ева выходит, встав напротив меня в стойку. Конечно, я вижу, что девушка на самом деле хороша. Линн не такой уж середнячок, в плане ближнего боя она достаточно натаскана и опытна. Шона, как старшая сестра и, к тому же, инструктор урожденных неофитов, не слезала с неё, заставляя тренироваться днём и ночью. Но сейчас я просто обязан немного охладить пыл Евы и доходчиво дать понять, что нет предела совершенству.       Отвлёкшись буквально на мгновение на собственные мысли, едва не пропускаю удар в челюсть, который, как мне уже известно, у девушки достаточно увесистый, не смотря на внешнюю хрупкость. Ева продолжает делать выпады, но я с лёгкостью уворачиваясь и блокирую её атаки. Отразив очередной «хук справа», хватаю девчонку за ещё не зажившее запястье, и вывернув ей руку за спину, зажимаю её локтем в удушающий, не сдавливая горло, а лишь прижимая к своей груди. Мелкая пытается вывернуться, но тогда я немного усиливаю давление на сонную артерию.       — Ты всегда можешь сдаться, детка, — шепчу в её ушко, в который раз посылая волны мурашек по её телу. — Ты ведь не бесстрашная. Пока. Хотя, я и намерен это исправить, — засранка, как я и боялся, всё же чувствует моё возбуждение и намеренно отставляет попу, упираясь в мой пах, от чего я, судорожно вздохнув, моментально теряю бдительность.       — Не спеши делать выводы, Лидер, — выскальзывает, как только я на мгновение расслабляю хватку, и в миг оказавшись позади меня, с силой бьёт мне по ноге, от чего я падаю на одно колено, рефлекторно его согнув. Тут же делаю ей подсечку, и она валится на маты рядом со мной. Зажимаю её бёдра между своими, оседлав её, но не давя всем весом, и свожу её запястья вместе над её головой. Ева дышит часто и рвано, и я понимаю, что дело тут вовсе не в спарринге. Девчонка возбуждена не меньше моего.       — Если бы ты меньше думала о моем члене, а больше о спарринге, — стараюсь говорить так тихо, чтобы слышала только она. — Возможно, у тебя бы что-то и вышло, — отпускаю её руки, не желая тревожить растёртые запястья, и принимаю вертикальное положение, продолжая сжимать её бедра своими коленями.       — Ну и скотина же ты, — шипит она, уже разозлившись не на шутку. Вдруг она резко опускает ручку между нами и с силой сжимает ладошкой мой стояк через ткань форменных штанов. Не ожидая подобного выпада, хриплю, согнувшись и захлебываясь от нахлынувшей похоти, и Ева наносит ощутимый удар мне в больной бок, от которого я сильнее сгибаюсь пополам.       Засранка вылезает из-под меня с довольной улыбкой и, конечно, с тенью сочувствия в своих синих глазках. Продолжая стоять на коленях, смотрю на неё исподлобья, криво ухмыляясь и чувствуя неподдельную гордость. Это точно моя девочка. Футболка под моей ладонью постепенно пропитывается кровью, но я уже знаю, кто меня будет латать и зализывать мои раны.       — Я не стану вырубать тебя на глазах у твоих бойцов, — Ева протягивает мне руку, и я принимаю её, поднимаясь на ноги.       Поняв, что девчонке не грозит экзекуция, все присутствующие начинают хлопать, а Фор подходит к рингу и одобрительно скалится.       — А из нее бы вышла неплохая бесстрашная, — говорит он, и Ева вдруг краснеет.       — Вовсе нет. Я просто воспользовалась его слабостью, — говорит, имея ввиду ни то мой хронический рядом с ней стояк, ни то недавнее ранение.       — Ты сделала всё правильно, — смотрю в её глаза. — В бою благородство никто не оценит. Ты уложила заведомо более сильного противника, и это — большой тебе плюс, — толкаю тяжёлую дверь спортзала и болезненно морщусь от резкой боли в боку. — А теперь будешь исправлять то, что натворила, — подмигиваю ей, и она понимает, что речь идёт не столько о моей открывшейся ране, сколько о стояке, который так никуда и не делся.       Она вздыхает и лихорадочно облизывает губки, а я довольно хмыкаю. Взяв ее за руку, притягиваю к себе и впиваюсь поцелуем в её губы, запуская язык в её ротик. Делаю это нагло и по-хозяйски, забив на то, что на нас смотрят все, кто следом выходит из спортзала. Большинство из них, наверняка, в курсе того, что назревают большие перемены. Хотя, даже если и нет, то мне глубоко насрать. Я хочу эту девушку. Хочу ее всю целиком, в своей постели, в своей жизни и своей фракции. Я точно знаю, что Ева, как никто другой, достойна быть бесстрашной, и поэтому готов поддержать её сумасшедшие идеи и бороться за них, даже если это будет стоить мне Лидерского поста.       Продолжая сжимать в своей ладони её маленькие пальчики, с каждым следующим шагом я чувствую, как все теснее становится у меня в штанах, и сладкая боль в паху становится уже почти невыносимой. Тело отчаянно требует разрядки, и я уже не уверен, что мы благополучно доберёмся до квартиры.       — Ты правда считаешь, что я хороший боец? — девушка нарушает молчание, когда мы, покинув Яму, двигаемся по полу темному безлюдному коридору.       — Ты воспользовалась своим преимуществом, — поднимаю плечами. — В нашей фракции это считается правильным. И я тоже так считаю.       — Преимуществом? — ухмыляется. — Я воспользовалась тем, что ты ранен.       — Для начала, ты воспользовалась тем, — остановившись, толкаю девчонку к стене. — Что я хочу тебя до усрачки и мучаюсь хроническим стояком, стоит тебе только появиться на горизонте, — наклоняюсь и целую её шею, едва касаясь губами нежной кожи, от чего она ёжится и тихо постанывает. — Иди сюда, — тяну её за руку в сторону поворота, где, я знаю, находится глухой закуток с дверью на склад канцелярии.       — Эрик, нет, — Ева пытается возражать, но не упирается. — До квартиры не так далеко.       — Я не дойду до квартиры, — говорю хрипло, толкая её в темную нишу и лихорадочно расстегиваю ширинку, в которую больно упирается стоящий колом член.       — Не умрёшь же ты от своего стояка!       — Не уверен, — разворачиваю её спиной к себе. — Кажется, если я тебя сейчас же не трахну, то реально сдохну.       Задыхаясь от похоти, стягиваю с её упругого зада штаны вместе с трусиками и с глухим рычанием сжимаю её ягодицы. Девчонка сладко стонет и отставляет сильнее попу, прогнувшись в пояснице. Когда я вхожу в неё, она сдавленно вскрикивает и двигает бедрами мне навстречу, а я запускаю руки под её топ, лаская грудь, пощипывая твердые соски. Толкаюсь в неё, умирая от наслаждения тем, как шелковистая плоть плотно сжимает мой член, даря просто невероятные ощущения. Большинство девок, которых я имел в Бесстрашии, уже раздолбаны настолько, что только благодаря внушительным размерам я умудрялся как-то добиваться разрядки. С Евой же все совсем не так. Её киска такая тесная, что в первый раз у меня даже мелькнула мысль, что она и вовсе девственница. Помимо этого, занимаясь с ней сексом, меня все чаще посещает мысль, что она на подсознательном уровне знает, как доставить мне удовольствие. Иногда её действия просто опережают мои мысли.       Наши стоны становятся всё громче и жарче, движения ускоряются. Ева накрывает мою ладонь под своим топом своей маленькой ладошкой и тянет её вниз, прижимая мои пальцы к своей промежности. От этого жеста мне буквально сносит крышу, и я слышу, с каким свистом вырывается тяжёлое и частое дыхание из моего рта. Лаская её между ног, вхожу в неё глубокими толчками, заполняя собой до упора. В голове вдруг возникает целая куча нежных слов, которые я не произносил ни разу в жизни.       — Моя! — это всё, что я могу из себя выдавить прежде, чем кончаю, взрываясь глубоко в ней и проводя её к пику.       Наконец остановившись, чувствую сильный спазм в ране и, покинув её тело, сгибаюсь, с глухим стоном схватившись за кровоточащий бок.       — Малыш, такими темпами она нескоро затянется, — говорит она, когда мы наконец выходим обратно в слабо освещенный коридор, но тут же отсекается, видимо, вспомнив о том, что произошло на ринге.       — Не забыла, как она вообще появилась? — вдруг разозлившись на себя за то, что размяк и едва не сболтнул лишнего во время нашей близости, хочу ударить её по больному, но, увидев при этом выражение ее глаз, тут же об этом жалею. — Прости. Я… — замявшись, чешу бровь, не зная, как объяснить свою внезапную агрессию.       — Ничего. Ты прав, — Ева поджимает губки и отворачивается. — Я просто забылась. Больше этого не повторится, — она продолжает идти, но я останавливаю её, взяв за руку.       — Ева, постой, — тяну её к себе. — Посмотри на меня, — девушка поднимает глаза, и я вижу вместо них два огромных, синих аквариума, из которых вот-вот потечёт вода. — Всё в порядке, слышишь? Я не злюсь на тебя. Ты делала то, что считала правильным.       — Ты мог погибнуть там. Вы оба, — обнимает меня, уткнувшись лицом мне в грудь, и я чувствую, как моя футболка мгновенно становится мокрой от её слёз. — Мы с Эдом просто повредили перекрытия, а блоки с арматурой притащили друзья Эдгара, — поднимает на меня заплаканное лицо. — Я узнала об этом в последний момент и чуть не умерла от страха, когда увидела этот прут, торчащий из тебя.       — Я Лидер фракции огня, детка, — ухмыляюсь, вытирая её слёзы. — Какой-то сраной ржавой железякой меня не возьмёшь, — глубоко внутри что-то радостно ёкает, новость о том, что идея с арматурой, всё-таки, была не её, странным образом вдруг окрыляет.       — Эта железяка проделала в тебе сквозную дыру.       — И хрен с ней. Парой шрамов будет больше.