Пленница

Pov Ева       Наконец этот сумасшедший день позади. Шагаю домой по темным коридорам Кратера, а мои мысли все только о нём. Хотя, я и должна радоваться успеху, но понимаю, что такими темпами, как Эдгар стремится к трону, мне вряд-ли удастся предотвратить беду. Жертв не избежать, это факт, но сейчас я действительно сделать ничего не смогу.       Принимаю душ и понимаю, что я сойду с ума, если наконец не услышу Его. Сажусь на край кровати и набираю номер, после второго гудка наконец слышу короткое «да».       — Эрик, — шепчу в трубку, а слёзы стекают градом по моим щекам.       — Ева, — он вздыхает ни то облегчённо, ни то со злостью, но это не имеет значения, главное, я снова слышу его голос.       — Мы можем встретиться? — спрашиваю дрожащим от волнения и хриплым от слёз голосом.       — Назови время и место, — говорит он спокойно, хотя, я знаю, никаким спокойствием тут и не пахнет.       Назначив место встречи, быстро натягиваю свой «наряд», выбранный специально только для его глаз, выхожу и направляюсь на развалины Старого города. Думаю, хватит ли мне слов, чтобы объяснить ему, чтобы убедить его в том, что мой уход был необходим, что в ином случае я бы в жизни не смогла его оставить.       Мысленно возвращаюсь в тот день, когда после Его ухода, пришёл Макс. Лидер рассказал мне, что дела плохи, и что если я не передумала помогать своим людям, то самое время для «побега». Я только успела оставить записку Эрику, и теперь очень надеюсь, что той записки было достаточно, чтобы сейчас он не придушил меня. Pov Эрик       Чем ближе подъезжаю к Старому городу, тем сильнее ускоряется мой пульс, уже гулко отстукивая в ушах, почти заглушая рёв машины. Как только въезжаю в развалины, глушу мотор и дальше иду пешком. Ночь лунная и ясная, поэтому я стараюсь держаться стен полуразвалившихся домов. По мере того, как приближаюсь к месту, ускоряю шаг и внимательнее вглядываюсь в темноту, пока наконец не замечаю слабый отблеск в одном из окон здания, от которого до наших дней дожил лишь первый этаж.       Сердце ёкает, и в животе возникает странное чувство, словно все мои внутренности вдруг превратились в бабочек и теперь щекочут, пытаясь выбраться наружу. В последний раз я испытывал нечто подобное… Блять, да никогда не испытывал! Большинство девушек, побывавших подо мной, не могут похвастаться даже тем, что я запомнил их по имени. А эта девчонка со своим строптивым и одновременно покладистым характером, со своими идеями и уникальным видением мироздания, и просто умопомрачительно красивыми синими глазами… Я подсел на неё, как чёртов нарик, оказался зависимым с первой дозы, с первого прикосновения её сказочных пальчиков. Я не видел ее чуть больше суток, но по первому зову бегу к ней сломя голову, забыв обо всякой осторожности.       Ещё пару недель назад я бы решил, что со мной что-то не так, подцепил какой-то вирус или хватанул отравы, которая затуманила мой мозг. Но сейчас я захожу в развалины, в которых видел слабый свет, я уверен, что нахожусь именно там, где должен быть, и всё происходящее кажется совершенно правильным.       Пройдя немного в глубь здания, снова вижу отблеск. Ева сидит на обломке бетонного блока и пускает зайчиков от лунного света карманным зеркальцем. Увидев меня, девчонка поднимается, а я буквально подлетаю, зажав в ладонях её лицо. Секунду смотрю в её глаза, которые в темноте кажутся неестественно темными, и впиваюсь в пухлые губки жадным поцелуем. Исследовав языком её сладкий ротик, начинаю покрывать поцелуями её лицо, шею, запускаю руки под короткую юбочку и сжимаю упругие ягодицы, которые, благодаря тому, что на девчонке стринги, остаются в свободном доступе.       — Эрик, постой, — говорит она тихо, но я перебиваю.       — Заткнись, — подталкиваю её к стене. — Иди сюда, — прижимаю её спиной к прохладному камню, поднимаю и Ева сцепляет ножки на моей пояснице. Продолжаю лихорадочно целовать ее шею, задираю футболку, и судорожно вздохнув, наклоняюсь, втягиваю в рот призывно торчащий сосок, прикусываю его и ласкаю языком. Девушка выгибается и тихо вскрикивает, зарываясь пальцами в волосы на моей макушке, а я спешу скорее расстегнуть ширинку, в которую болезненно упирается каменный стояк.       Оторвавшись от груди, поднимаю голову и пытаюсь поймать её взгляд, но глазки девчонки закрыты.       — Посмотри на меня, — говорю хрипло, и Ева подчиняется, глядя на меня затуманенным взглядом. Сдвинув в сторону узкую полоску трусиков, с силой толкаюсь в её тело до упора, от чего она снова вскрикивает. Я начинаю двигаться, и она пытается снова закрыть глаза. — Смотри на меня, — говорю громче, прекратив движения. Понимаю, что, пожалуй, это единственный момент, когда я могу реально подчинить её себе, и пользуюсь им, чтобы хоть немного потешить своё уязвленное самолюбие.       Ева снова открывает глаза, и я продолжаю двигаться, сгорая от жуткой похоти, вперемешку с обидой и злостью. Смотрю в её глаза и с силой толкаюсь в податливое, горячее тело, ловя воздух ртом срывая с её губ блаженные стоны, которые всё больше сводят меня с ума.       — Маленькая сучка, — хриплю сбивчиво, продолжая вколачиваться в неё без всякой нежности и с силой сжимая её упругую попу. — Как ты посмела бросить меня? Я с ума сходил, чуть не словил сердечный приступ, когда услышал твой голос в трубке.       — Ахх… Я не бросала тебя, ты это знаешь.       Дальше наши слова перерастают в одни лишь тихие стоны. Наконец чувствую, как сокращается её влагалище, сжимая мой член так, что я просто готов выть от наслаждения, и нахожу её губы своими, запуская язык в её рот. Заглушаю рвущийся наружу крик и ее, и свой собственный. Толкнувшись сильнее, коначю глубоко в ней, снова сжав её попу, наверняка оставив синяки на нежной коже.       Какое-то время так и стоим, восстанавливая способность говорить и внятно мыслить. Отдышавшись, ставлю девчонку на ноги, и она, подняв с камня свою курточку, достает оттуда платок. Забрав у неё клочок ткани, сажусь на корточки и бережно стираю свое семя, стекающее по её стройным бёдрам.       — Ты выглядишь уставшим, — говорит она тихо, снова привычно зарываясь пальчиками в мои волосы.       — Я не могу без тебя спать, — признаюсь честно, поднимаясь. Беру её за рук, и присев на край бетонного блока, притягиваю её к себе на колени. — Значит, вот в каком виде ты там тусишь, в своей «фракции», — нарочито акцентирую последнее слово, медленно ведя ладонью вверх, забираясь под её короткую юбочку.       — Не говори глупостей. Ты прекрасно понял, для чего я так вырядилась, — улыбается, накрывая мою ладонь своей.       — И долго мне вот так бегать к тебе на свидания? — её рука ползет вверх по ножке вместе с моей, и Ева сама прижимает мою ладонь к своей промежности, разводя шире бёдра.       — Надеюсь, что нет. Мы должны вернуть на свою сторону как можно больше людей, — она тянет слова, поворачиваясь ко мне спиной. Широко расставляет ножки и начинает ёрзать, упираясь попой в мой пах, где всё уже снова готово к бою. Тихо и сладко стонет, трётся своей киской о мою ширинку, и это заводит меня даже сильнее, чем если бы мы были без одежды.       — Детка, привстань, — шепчу ей на ушко, снова задыхаясь от желания. — Я хочу в тебя, — пытаюсь пролезть между нами рукой, чтобы снова расстегнуть ширинку, но маленькая засранка не позволяет, сильнее прижимаясь к моему изнывающему члену сквозь штаны.       Ева продолжает сладко стонать, а мне начинает сносить крышу от дичайшего наслаждения. Запускаю руки под её майку, сжимая руками упругие полушария. Целую, прикусываю и вылизываю нежную кожу на её шее, с глухим рычанием толкаясь бёдрами ей навстречу, имитируя половой акт. Ничего подобного я ещё не чувствовал ни разу за всю свою жизнь. Обычно я привык к тому, что я всегда доминирую, но сейчас эта несносная девчонка трахает меня сквозь джинсы, и главное то, что я не хочу, чтобы она прекращала.       Это настолько ново, но в то же время горячо и сладко, что я готов добровольно кончить в штаны, только бы она не останавливалась.       Стоны девушки становятся все более рваными, а движения быстрыми. Не могу удержаться и снова запускаю руку в её трусики, сразу нащупав чувствительную точку. Сам понимаю, что близок к разрядке, и сильнее прижимаюсь к ней горящим пахом. Ева вскрикивает и извивается на мне в оргазме, продолжая трение о мой член, и я со стоном кончаю в боксёры, прикусив кожу на её шее чуть сильнее, чем обычно.       — Мелкая извращенка, — шепчу в её ушко, вернув наконец способность говорить. — Ты понимаешь, что только что оттрахала Лидера Бесстрашия, заставив обкончаться, не снимая штанов?       — До встречи с этим Лидером извращенка была паинькой.       — Такой, как сейчас, ты мне больше нравишься.       — Нравлюсь тем, что теперь трахаю тебя сама? — Ева улыбается, разворачиваясь ко мне лицом.       — И этим тоже. Но больше тем, что ты моя, — впиваюсь поцелуем в её губки и целую жадно, исследуя языком её ротик.       Осознаю, что все, что со мной происходит, точно ненормально, потому даже от простого поцелуя я получаю такое удовольствие, что далеко не всегда раньше получал от секса. Наконец понимаю, что нам пора и пообщаться, мне необходимо знать, как продвигаются её дела среди изгоев. Нужен хотя бы намёк на то, как скоро закончится все это, тем более теперь, когда я знаю, что она бесстрашная по крови и по праву рождения. Я уверен, что ни каким образом не смогу доказать ей, что ей вовсе не обязательно принимать во всем этом непосредственное участие. Да и не стану этого делать, я не стану на неё давить, и предоставлю возможность, действовать самостоятельно, хотя, все мои инстинкты и каждая клетка моего мозга кричат о том, чтобы просто закинуть её на плечо и утащить в Бесстрашие силой. И наслаждаться ей, пусть даже её злостью.       — Милый, о чем ты задумался? — Ева заглядывает мне в глаза, лаская пальчиками мою щёку, и я несколько раз моргаю, прогоняя оцепенение.       — Думал о том, сколько ещё ночей я смогу не спать, пока совсем не свалюсь.       — Эрик, — её глаза переполняет сожаление, и я недовольно свожу брови к переносице.       — Не вздумай меня жалеть! Это моя личная проблема. Лучше расскажи, как продвигаются твои дела? Этот сукин сын так и не успокоился?       — Он и не успокоится, — Ева вздыхает и кладет руки мне на плечи, лаская пальчиками мой бритый затылок. — Эдгар считает, что унизительно, просить о чем-то Совет, и что мы в состоянии силой отстоять свое право на нормальную жизнь.       — Серьезно? Силой? — ухмыляюсь. — А что об этом думают твои люди, которые перешли на его сторону?       — Многие, как только увидели, что я жива и невредима, а тем более, узнав о том, что вы с Максом готовы нам помочь, вернулись обратно. Но не все и пока даже не большинство. Но мы видим, что люди уже сомневаются, и я уверена, что у нас получится повлиять на них. Возможно, уже через пару дней большинство из них вернётся к нам.       — Что насчёт тех изгоев, которых он собирает по подворотням и подвалам? Разведка донесла о том, что маленькие группы начинают кучковаться в развалинах рядом с Отречением.       — Об этом мы тоже знаем, но тут мы уже бессильны что-либо сделать.       — Значит, вы знаете. Надо бы подрезать метлу этому убогому засранцу.       — Эрик, Фор нам очень помогает. И делает это не потому, что наш Лидер — его мать. С Эвелин лично у него не слишком тёплые отношения. Просто он считает это правильным и справедливым.       — А что считаешь правильным ты? — протягиваю руку и поправляю ей за ухо выбившуюся прядь. — Я сейчас не обо всем этом. Я говорю о нас.       — Я думала, с нами и так всё ясно, — девчонка прячет глаза, а в моей груди снова всё сжимается в тугой узел.       — Ты правда так считаешь? — горько усмехаюсь. — Сначала ты сказала, что я нужен тебе больше всех на свете, а потом просто сбежала.       — Я не сбегала, и тебе это известно! — Ева вскакивает с моих колен, и мне вдруг сразу становится неуютно и пусто. — Ты хоть представляешь, какого труда мне стоило, оставить тебя? — пятится от меня назад, а я, в свою очередь, резко поднявшись на ноги, делаю шаг к ней.       — Почему? Скажи мне, что ты ко мне чувствуешь, иначе я просто свихнусь!       — Знаешь, почему я выбрала именно это место для встречи? Не потому, что оно близко к Кратеру. Здесь я увидела тебя впервые. У вас был боевой выезд, но когда вы приехали сюда, то нашли лишь одного полуживого изгоя и трупы остальных, — внимательно слушаю её, затаив дыхание, я хорошо помню тот день, он ещё долго снился мне по ночам, вернее, то, что, как я думал, мне просто померещилось. — Я отступила в тень, ты не мог меня видеть, но в одно мгновение мне показалось, что ты посмотрел мне прямо в глаза и словно заглянул прямо в мою душу. Я тогда прекрасно знала, кто ты, среди изгоев нет ни одного человека, даже маленького ребенка, кто не знал бы в лицо Второго Лидера Бесстрашия и не дрожал бы от страха от одного твоего вида или голоса. И, не смотря на это, я вдруг поняла, что влюбилась в тебя. С того самого дня не было ни секунды, чтобы я не думала о тебе, словно заболела тобой.       — Всё, что я с тобой сделал… — глотаю ком, подступивший к горлу. — Не помогло излечиться?       — Нет, — голос девушки звучит тихо и сдавленно, она зажимает в ладошках моё лицо, и подтолкнув меня к полоске лунного света, смотрит в глаза. — Я всё ещё люблю тебя, — поднимается на цыпочки и начинает покрывать невесомыми поцелуями мои губы, нос, глаза, и я, кажется, забываю, как дышать. — Теперь даже сильнее, чем раньше.       Захлёбываясь чувствами, сгребаю её в объятия и прижимаю к себе. Мы находимся на окраине Старого города, и скоро здесь будет наш патруль, а это значит, что мне уже нужно уезжать. Но вся беда в том, что я не знаю, как теперь смогу отпустить её, не вырвав при этом из груди собственное сердце. Я не могу заставить себя, рассказать ей о том, что в тот день видел ее глаза, не её саму, но её удивительные синие глаза. Они ещё долгое время снились мне по ночам, не давая покоя, пока я наконец не смог убедить себя, что это было всего лишь виденье.       — Мне пора, — Ева поднимает на меня лицо. — Ваши ребята имеют привычку, сначала стрелять, а потом выяснять, в кого стреляли, — с трудом собравшись с силами, разжимаю руки, и девушка делает шаг назад. — Мы ведь скоро увидимся, правда? — медленно отступает в темноту, и с каждым её шагом мне становится все труднее делать вдохи.       — Конечно увидимся, — коротко улыбаюсь ей уголками губ, стараясь не выдать всей степени своего отчаяния. Теперь, когда я знаю о её чувствах ко мне, расстаться с ней, пусть даже на пару дней, становится ещё сложнее.       Она уходит, а я какое-то время продолжаю стоять, как вкопанный, пока волна бешенства вдруг не накрывает меня с головой.       — Чёрт! — с силой бью кулаком в стену, выбивая из старого камня фонтан обломков и разбивая костяшки в кровь.       Пока Ева находится среди изгоев, она рискует жизнью каждую минуту, и осознание этого факта не позволяет мне свободно дышать. Сраный выблядок Эдгар, кажется, возомнил себя бессмертным. Ну что ж, жить бедолаге осталось недолго. Как только Ева сообщит мне, что большинство их людей вернулись под начало Эвелин, я сразу же дам команду о начале операции по зачистке Чикаго.       Вернувшись в машину, сажусь и завожу мотор. В штанах творится хрен знает что, мне, мягко говоря, не комфортно: всё мокрое, липкое и чешется просто до ужаса. Но то, что предшествовало этому дискомфорту, заставляет забыть обо всём на свете. Кажется, маленькая засранка скоро и вовсе начнет вить из меня веревки.       Почувствовав резкую боль в руке, на секунду включаю свет в салоне и сразу по внешнему виду кисти понимаю, что, скорее всего, снова сломана шейка пятой пястной кости. Гребанный боксерский перелом. Пол мне голову оторвёт. И хрен с ним. Главное, что давить на спусковой крючок это мне не помешает, а бить я могу и левой.