Пленница

Pov Ева       Паркую внедорожник у черного входа в Кратер и по привычным мне коридорам направляюсь к Лидеру Свободной фракции. Мысленно повторяю эти два слова, которыми теперь именуют мою бывшую общину, и не могу сдержаться от довольной улыбки. У нас всё получилось, почти так, как мы планировали, даже лучше.       Конечно, не обошлось без жертв, как, собственно, и в любом другом восстании. Некоторые из моих друзей детства остались на стороне Эдгара, многие они погибли, как и он, из-за его глупых принципов и идеалов, но к сожалению, я пока ещё не нашла в себе силы простить его за всё, что он натворил.       Вот за кого я реально испугалась, так это за Эвелин. Она была серьёзно ранена, и если бы не Фор, наставница бы не выжила, и я безмерно благодарна ему за её спасение. В конце концов, она мне тоже как мать. Сейчас она уже почти здорова, но от поста Лидера отказалась напрочь, и естественно, это место теперь занимает самый достойный, самый лучший и храбрый из всех, кого я знала, живя в Кратере, Эдвард, мой друг и бывший помощник.       Останавливаюсь перед дверью его кабинета и стучусь. Должна признать, это уж слишком непривычное для меня действие, и если бы не моя уверенность, что я смогу снова застать их с Линн, занимающихся любовью, то точно бы зашла без стука.       — Открыто, — слышу голос друга и открываю дверь. — Ева, ну наконец-то! Ты опоздала.       — И тебе доброго утра, — строю обиженную моську, и он сразу меняется в лице.       — Прости, дорогая, — пытается оправдаться. — Твои оболтусы вынесли мне весь мозг, — говорит мне, обнимая. — Они напрочь отказываются от помощи Линн, — устало вздыхает.       — Всё в порядке, — улыбаюсь Лидеру. — Я поговорю с ними.       — Точно? Это же не проблема для тебя? — спрашивает он обеспокоено.       — На самом деле, Эд, я не уверена, что смогу продолжать приходить сюда так же часто и дальше, — пожимаю плечами, садясь на диван. — Я, кажется, начинаю уставать, милый, — опускаю руки на свой, ещё почти плоский, животик. Конечно есть и другая, более веская причина, это мой любимый муж, но об этом я решаю умолчать.       — Я всё ещё не могу свыкнуться с мыслью, — говорит Эд, опускаясь рядом на диван. — Мой грозный командир скоро станет мамой.       — Я сама с трудом верю, если честно. Даже боюсь. Думаешь, из меня получится нормальная мама?       -Нормальная? Ты шутишь? Из тебя получится лучшая мама! — Эд берёт мою руку в свою. — Ты самая добрая, милая и заботливая из всех, кого я встречал. Линн не в счёт, — добавляет поспешно, игнорируя мою реакцию в виде кривой ухмылки, продолжает, — А ещё ты строгая, волевая, и твоё слово — всегда закон, — засранец явно переигрывает.       — Это я строгая, — начинаю смеяться. — Ты серьёзно?       — Конечно! Как иначе ты смогла присмирить самого Эрика Колтера? — смотрит с ожиданием, что я соглашусь с его доводами.       — Вообще-то, милый, я бы рассказала, как мне это удалось, только вот, не думаю, что тебе это придётся по душе, — у друга занимает пару секунд, наконец осознать, о чём речь.       — О, нет! Не надо, я всё понял, — Эд поднимает руки перед собой в защитном жесте, и я снова смеюсь.       — А как обстоят дела с Эрудицией? — меняю тему.       — Они очень долго ломались, но в конечном итоге, мы смогли найти общий язык. В конце концов, не дай они нам вакцину от некоторых инфекций, они будут первыми после нас в группе риска. Ведь теперь мы так же имеем право посещать больницу Эрудиции при серьёзной необходимости, как и остальные фракции.       — Вот и отлично, — говорю, поднимаясь. — Мне пора, класс ждёт меня.       — Удачи с ними, — друг провожает меня до двери. — Мы ведь будем видеться, когда ты перестанешь преподавать здесь?       — Конечно, Эдвард. Так быстро ты от меня не отделаешься, — целую его в щечку и иду к своим «ученикам».       Новость о том, что теперь меня официально будет заменять Линн, ребята воспринимают не особо радужно, но когда я им сообщаю, что Линн была одной из лучших во всём Бесстрашие по ведению ближнего боя, они сразу же окружают радостную девушку, заваливая её вопросами.       Улыбаюсь, на последок окинув взглядом спортзал Кратера и выхожу из помещения, где продолжают весело смеяться, шумят и радуются.       Сама не понимаю, как оказываюсь перед дверью своей старой квартиры. Видимо, занятая мыслями о прошлом, я по привычке пришла домой. Открываю дверь, решая, что у меня есть минутка, чтобы в последний раз посмотреть на свою прошлую жизнь, прочувствовать все те эмоции, которые меня переполняли.       Вопреки моим ожиданиям, стоит мне только войти, как я вижу здесь Эрика. Мой мозг упрямо рисует мне его, лежащего в моей постели, с дерзким взглядом и нахальной улыбкой. Да, кажется, моя жизнь началась по-настоящему, когда я его встретила. И самое сладкое во всём этом то, что Он мой. Не просто мой муж и отец нашего будущего малыша, а именно мой человек. Как бы банально это не звучало — моя половинка.       Улыбаюсь этим мыслям и выхожу, закрыв за собой дверь. Мне ещё к Эвелин, а потом я пойду домой, чтобы приготовить ужин, дождаться мужа с работы и быть любимой во всех возможных позах. Pov Эрик       Пытаюсь сосредоточиться на данных, которые вижу на мониторе, но нихрена не выходит. Все буквы и цифры сливаются в бессмысленную массу, как будто передо мной не банальная статистика, а учебник по квантовой физике. В этом году общее число неофитов на Церемонии Выбора превысит привычное среднее число практически вдвое. Надо сказать, плодовитый народец эти изгои. Чёрт! Люди Свободной фракции. Никогда не привыкну, язык не поворачивается, хоть отрежь его и пришей заново.       Но проблема с определениями — это сейчас меньшая моя головная боль. Есть ещё одна, куда более важная для меня лично заморочь, грозящая истощением моей, и без того изрядно потрёпанной, нервной системе. И имя ей Ева, маленькая и сладкая ходячая мигрень, свалившаяся на мою больную голову и перевернувшая с ног на голову всю мою жизнь.       Нет, конечно, я знал, что просто не будет, слишком уж разные мы в одних вещах и похожие в других. Все наши мелкие ссоры, которых бывает бесчисленное множество, практически ежедневно, мы в итоге решаем в основном тихо и мирно, в постели. Не то, чтобы, совсем тихо, и не всегда в постели (в кабинете на диване, на столе, дома на барной стойке, иногда даже ночью в спортзале, собственно, везде, где приспичит), но вот мирно — это да. Мириться мы любим и подходим к этому делу самым серьезным образом. И только один лишь момент выбивает меня из колеи, вызывая желание иной раз кидаться на стены (и не только стены) от бессилия и злости: мелкая сучка категорически не желает признавать мое превосходство.       В постели она однозначно податливая и горячая, но за её пределами Ева превращается в независимую кошечку, которая мурчит и ластится, но до поры, до времени, пока не появляется повод показать коготки, напоминая о том, что она всё ещё сама себе хозяйка. И меня это бесит просто невероятным образом, доводит до точки кипения, и каждый следующий раз бывает хуже предыдущего. Уже всерьёз я начинаю бояться, что однажды сорвусь и самая малость, что сделаю — это привяжу рыжую дьяволицу в нашей квартире и больше не позволю ступить оттуда ни шагу, пока не сломаю её гребанный гонор.       Сегодня как раз тот самый случай, у Евы выходной и она снова свалила. Рванула прямиком в свою Свободную, мать ее, фракцию. За каким чёртом — хрен её знает, но опять не сказала мне ни слова. Зная заранее мою реакцию, на звонки поганка не отвечает, лишь недавно удостоила меня одним единственным СМС: «Со мной всё в порядке. Не злись. Я люблю тебя. Скоро вернусь».       На часах семь вечера, у меня от бешенства уже дёргается глаз, и это просто ах-ренеть, как здорово! Вообще заебись! Надеюсь, нервный тик будет завершающим аккордом в моей процветающей неврастении. По всей видимости, заносчивая сученка и не думает почтить меня своим присутствием, хотя, дежурный сообщил о её прибытии ещё час назад. Что ж, будь по-твоему, детка. Выключаю комп и выхожу из кабинета, прихватив со стула куртку.       В квартире тишина, свет нигде не горит. Первая мысль: её всё ещё нет дома; мобильник на автомате ложится в ладонь, и укол беспокойства заставляет сердце пропустить удар. Но стоит мне сделать глубокий вдох, как я понимаю, что ноздри заполняет аромат недавно приготовленной еды. За последнее время он успел стать настолько привычным, что я просто перестал его замечать. Лишь иногда, в редких случаях, когда мысли о недавнем прошлом вдруг посещают мою голову, я вдыхаю этот запах уюта и любимой женщины, которым теперь наполнена моя квартира, и понимаю, что не променял бы всё это ни на что другое.       Включаю ночник и вижу Еву, девчонка, облаченная неизменно в мою футболку, мирно спит, свернувшись калачиком на постели, обнимает мою подушку. Не могу не умилиться этому зрелищу — кошечка ни дать, ни взять.       Кошечка! Маленькая, рыжая нахалка, которая считает, что может забить на все мои запреты и безнаказанно шляться «сама по себе», где и когда ей вздумается. Отбирать зачастую МОЁ время, которое я могу провести рядом с ней, и отдавать его изгойским детишкам, которым она по личной инициативе преподает какие-то курсы.       Шумно вздыхаю. Не смотря на то, что едва её увидев, такую домашнюю и нежную, уже до дрожи хочу залезть на неё, я всё ещё жутко злюсь. Не переодеваясь, прохожу за стойку, наливаю себе у бара вискарь и выпиваю стакан залпом. Кидаю в сторону постели короткие взгляды, пропускаю ещё стакан, недолго подумав, цепляю бутылку и иду с ней на диван. Одна сигарета сменяет другую, медового цвета напиток постоянно обновляется. Уже просто взгляд не могу оторвать от постели, точнее, от её обитательницы. Сегодня я умудрился не услышать будильник и немного проспал, потому с утренним сексом вышла промашка. Встретиться в обед нам так же не удалось, и сейчас мне так сильно хочется трахаться, что уже буквально начинает закладывать уши, а в паху разгорается настоящий пожар. К тому же, моё состояние усугубляется злостью, которая, как давно известно, рядом с Евой мгновенно генерируется в похоть.       В ином случае я бы просто лег рядом и с превеликим удовольствием оттрахал девчонку даже спящей, но пришлось бы сделать это осторожно и нежно, а на нежности сейчас я однозначно не настроен. Поэтому просто продолжаю сидеть и потягивать вискарь. Не притронувшись к ужину, каждую порцию закуриваю сигаретой и успеваю неплохо так накидаться к тому моменту, как наконец слышу её сладкий стон. Девчонка потягивается и садится на кровати, сложив ножки в своей любимой позе Лотоса. Сонно потирает глазки.       — Давно ты дома? Почему не разбудил?       — Только зашёл, — намеренно хочу позлить её. — Был в баре.       — В баре? Ты не говорил, что вы с Зиком собираетесь, — слышу нотки раздражения в её голосе и понимаю, что моя ложь достигла желаемой цели.       — И не собирались, — качаю головой, опустив уголки губ. — Я ходил один. Педрад своими шутками всех девок вечно разгоняет.       — Ммм, — брови девчонки ползут вверх, и Ева вскакивает с кровати. — Девок, значит, — нервно топает за стойку и наливает себе воды в стакан.       — Именно, малышка. Ты прекрасно знаешь о моих потребностях, — поднимаюсь с дивана, затушив сигарету в стакане. — В последнее время ты слишком часто стала меня ограничивать.       — Вот как? — уже не пытается подавить свою злость. — Ограничивать? Конечно! Его Величеству пришлось пожертвовать парочкой минетов в пользу организации досуга обездоленных детей! Какое несчастье!       — Оу! Да ты у нас филантроп! Эти дети не обездоленные. У них теперь есть своя фракция. Твоими, между прочим, стараниями. Не находишь, что этого достаточно?       — Эрик, о чем ты вообще сейчас говоришь?! — Ева начинает срываться на крик. — Не желаешь всё же вернуться к тому, что таскался по шлюхам, пока я занималась делами, а потом спала дома?       Обойдя стойку, подхожу к ней вплотную и наклоняюсь к самому её ушку.       — Все твои ДЕЛА, детка, находятся вот здесь, — крепко сжимаю её запястье и прижимаю её ладошку к своей ширинке. Неугомонный член тут же откликается мгновенным стояком, и Ева пытается одернуть руку, при этом судорожно вздохнув.       — Отпусти сейчас же! — шипит она, отвернув от меня голову. — Ты пьян. И к тому же, явно не мылся после своих баб. Я к тебе не притронусь!       — Правда считаешь, что у тебя есть выбор? — сжав её подбородок пальцами, разворачиваю к себе её лицо.       — А ты считаешь, что можешь подавлять меня? Безнаказанно шляться по девкам, а потом приходить и трахать меня, как ни в чем не бывало?       — Я могу делать всё, что захочу, малышка, — хриплю, наклонившись, продолжаю прижимать её ладошку к паху, и из груди невольно вырывается стон. — Если ты думаешь, что моя любовь к тебе помешает мне посадить тебя на цепь, ты ошибаешься, — она снова пытается дернуться, и я с силой кусаю её за шею чуть ниже лица, от чего девушка шумно втягивает воздух, но не издает ни звука. Её упрямство лишь сильнее распаляет меня, и я трусь щекой о место укуса, попутно запуская руку в её трусики. — Я это сделаю, Ева, — сразу ввожу пальцы в её влажную дырочку и начинаю двигать ими, зажав девушку между барной стойкой и своим телом. — Если придётся. Чтобы ты была рядом всегда, когда я этого хочу. Когда я ТЕБЯ хочу.       — Ты мой Лидер, но я не твоя рабыня, — упертая сучка уже не в силах сдерживать стоны, но на словах продолжает стоять на своем.       Сжав челюсти до скрипа, резко убираю руку из её трусов, и сдернув их одним движением, поднимаю девушку на руки и несу на кровать. Ева понимает, что в её случае дёргаться бесполезно, а может уже просто разомлев от возбуждения, она не сопротивляется, только хрупкое тело напрягается до предела.       — Ты моя женщина, — рычу, положив её на постель и сведя запястья над ее головой. — И твоё место подо мной, — задыхаясь от похоти, лихорадочно расстегиваю ширинку и стягиваю штаны. — Как и мое место между твоих ножек, — словно в подтверждение своих слов врываюсь в её тело, где так горячо и влажно, забравшись свободной рукой под футболку и сжимая её грудь. От наслаждения, злости и принятого алкоголя кружится голова, и мне приходится закрыть глаза, закусив при этом губу. Всё так же удерживая ее руки над головой, продолжаю двигаться, слушая её стоны, сам же при этом дышу так часто, что просто не могу выдать ни звука. От напряжения виски сдавливает с такой силой, что кажется, череп не выдержит и треснет, выдавив скудные остатки серого вещества, которые ещё не успела съесть моя мозгоклюйка. Понимаю, что должен скорее получить разрядку, иначе просто рискую отключиться прямо на ней.       — Малыш, отпусти руки, — шепчет Ева, видимо, поняв мое состояние, и я послушно выполняю её просьбу. — Смотри на меня, родной, — берет в ладони мое лицо, и я с трудом разлепляю глаза, продолжая задыхаться. — Успокойся, помедленней, — тянется рукой и убирает пальчиками упавшую мне на глаза мокрую челку. Потихоньку сбавляю темп и правда чувствую, что становится легче дышать. Злость уже испарилась, и напряжение начинает постепенно отпускать, уступая наконец место наслаждению в чистом виде. — Вот так, мой сладкий! — Ева подо мной снова расслабляется и начинает двигать бедрами мне навстречу, прижимаясь сильнее гладким лобком к моему паху. Вхожу в неё глубоко, каждый раз касаясь чувствительной точки между её ножек, и вот уже моя девочка кричит, ритмично сжимая внутренними мышцами мой напряжённый член. Почти сразу кончаю следом, продолжая толкаться в неё со стоном, пока наконец не чувствую, что отдал всё, что накопилось во мне за день вместе в раздражением.       — Ты ведь поняла, что ни к каким девкам я не ходил? — спрашиваю, когда наконец отдышавшись, скатываюсь с неё, устроившись рядом на постели и вижу, что она снова дует свои очаровательные губки. — И в баре я не был. Пришел домой, ты спишь. Решил выпить, — Ева смотрит на меня с тенью недоверия, и я, уткнувшись лицом в её шею, зализываю след от своего укуса. — Я твой, детка, принадлежу тебе целиком и полностью. Но если ты продолжишь в том же духе и не спрячешь подальше свою гордыню, это может стать для нас реальной проблемой.       Прижимаю к себе покрепче свою маленькую, сладкую фурию, такую любимую, что каждый раз рядом с ней я просто теряю рассудок. Конечно же, я понимаю, что давно уже сдался, и готов снова и снова терпеть её выходки. Даже больше — своей жизни без них я уже и не представляю. Только тссс… Ева об этом знать не должна. Иначе вовсе сядет на голову. Хотя, о чём это я? Она оттуда и не слезала. И очень скоро туда же присядет ещё один маленький засранец, или засранка — это неважно. Только бы у него были мамины глаза!