The main rule

***

Вечер медленно опускался на Готэм, окутывая привычным его жителем сумраком. На улицах было промозгло и сыро. Медленно оседал туман. В особняке Пингвина было на редкость тихо — Освальд уехал разбираться со своими делами. Огромный дом практически пустовал, оставшись без присмотра своего хозяина и снисходительно принимая в своих недрах пару человек из прислуги и одного наемного убийцы, который вскоре собирался покинуть его стены. Распустив подчиненных на заслуженный отдых и взяв себе небольшой отпуск, Виктор Зсасз проходился по коридорам особняка, проверяя перед уходом, все ли в порядке, потягивая уже где-то добытый молочный коктейль через трубочку. За его плечами уже удобно располагался рюкзак с нужным на несколько дней количеством вещей, а сам мужчина позволил себе наконец сменить привычный черный костюм на более удобную повседневную одежду. Шаги наемника гулким эхом отражались от высоких сводчатых потолков пустующего дома. Погрузившись в свои мысли, Виктор двигался по последнему не проверенному коридору, в своей манере приветливо-хищно улыбнувшись столкнувшейся с ним горничной, заставив ту шарахнуться от него. Признаться честно, Зсасза даже иногда расстраивала такая реакция окружающих на его «слегка» эпатажную персону. Но это только иногда. По большей части он наслаждался подобной смесью эмоций на лицах людей, реже — не обращал никакого внимания. Из размышлений о собственном амплуа мужчину выдернула тихая музыка, доносящаяся откуда-то из самого конца коридора. Наемник заинтересованно вскинул бровь и двинулся вперед, ориентируясь на звук. Просторный пролет заканчивался тупиком и парой дверей, из-за одной из которых и доносились мягкие переливы гитарных аккордов. Виктор прислушался: кто-то явно играл вживую. Но кто? Всех подчиненных он распустил, немногочисленная прислуга Освальда готовится к тому, чтобы достойно встретить хозяина особняка, когда тот приедет. Достав из-за пазухи пистолет, мужчина бесшумно подошел к двери, из-за которой доносилось приятное пение, поддерживаемое звуками гитары. Женский тенор с характерной хрипотцой, казалось, проникал в самую душу, цепляя невидимыми пальцами почерневшие, заржавевшие от напускной черствости струны в груди Виктора. Наемник мотнул головой, отбрасывая в сторону ненужные эмоции, поставил стакан с коктейлем на ближайшее окно и осторожно взялся за холодный металл дверной ручки. Мягко повернул. Пение сразу же прекратилось. За дверью наступила полная тишина. Мысленно выругавшись, Виктор достал второй пистолет и толкнул дверь ногой. Деревянная створка быстро открылась, напоминая темную пасть какого-то неведомого чудовища, раззявившего рот, дабы сожрать так удачно подвернувшуюся добычу. Зсасз прищурился, вглядываясь в полумрак комнаты. Перед ним предстало небольшое помещение, уютно обставленное мебелью и кое-где увешанное выключенными сейчас гирляндами. Гитара покоилась в кресле с нацепленным на третьем ладу каподастром. Шагнув в темный провал, наемник прижался спиной к двери, резко развернувшись вправо и направив в угол дула пистолетов. Из сумрака на него смотрели внимательные серые глаза, а ниже отсвечивали от льющегося из коридора света лезвия двух ножей. — Виктор? — вопрос застал мужчину врасплох. — А ты что тут делаешь? — из угла медленно вышла невысокая девушка, пряча клинки обратно в поножи, прикрепленные к стройным голеням поверх джинсов. — Ноа, — с некоторым облегчением выдохнул мужчина и убрал пистолеты, поставив их на предохранители. — Дивная музыка. Не знал, что ты играешь, — он кивнул на слегка потрепанную жизнью гитару. — Подумал, какой-то полоумный решил пробраться в дом, — наемник бегал взглядом по своей подчиненной, рассматривая ее: они никогда не пересекались вне работы, так что видеть ее в гражданском было непривычно и интересно. — Почему ты не уехала? — Мне некуда, — девушка пожала плечами, включая гирлянду, мгновенно осветившую небольшую комнатку. Виктор мысленно улыбнулся такому внезапному уюту у холодной на вид наемницы. Он вышел в коридор, чтобы забрать недопитый коктейль, и вернулся обратно, остановившись на пороге комнаты. — Совсем? А к родственникам, например? — Ты сам-то веришь, во что говоришь? — рассмеялась девушка. — Виктор, вспомни, как ты нас отбирал. Никаких родственников, помнишь? — Никто не говорил о дальних, — мужчина пожал плечами и поправил лямку рюкзака. Весь этот разговор был несколько неуютным, однако наемник с невозмутимо-веселым видом потягивал свой излюбленный напиток, наблюдая за своей подчиненной. — Так уж совпало, что их нет, — Ноа повторила его движение плечами, заправив прядку темно-русых волос за ухо. Наверное, она была единственной девушкой в подчинении у Зсасза, которая не считала нужным перекрашивать волосы в фиолетовый, красный или другие цвета. «Не практично» — так она всегда говорила. Повисло неловкое молчание, нарушаемое только громким в тишине комнаты тиканьем часов и звуком застегивающейся молнии на чехле гитары, в который девушка убирала инструмент. Мужчина снова пробежался взглядом по комнате, не особо понимая, стоит ли ему уйти или нужно еще что-то сказать. Гирлянда освещала большую часть комнаты, но все же оставляла некоторый приятный полумрак в углах и под потолком. Возможно, будь Ноа с Виктором ближе, эту обстановку можно было бы счесть даже несколько интимной, однако их связывали чисто деловые отношения «начальник-подчиненный». — Может, съездишь со мной? — неожиданно предложил мужчина, провожая глазами каждое движение девушки. — Куда? — не отрываясь от заевшей молнии на чехле гитары, спросила она. Пара русых прядей из длинной челки упали ей на лицо, отбрасывая небольшие тени. — К моей бабушке. Уверен, она будет рада видеть не только меня, но и тебя. В конце концов тебе, как и всем остальным, не мешало бы отдохнуть от работы. Не зря же я взял всем отпуск на несколько дней, — к удивлению многих, с виду сумасшедший наемный убийца, полосующего себе руки за каждого убитого, оказывается вполне хорошим начальником, заботящимся о своих подчиненных, пускай, и зная о них только то, что нужно для командной работы. — И кто тогда будет защищать зад… Кхм — шатенка осеклась, пытаясь подобрать более подобающие слова для описания тушки Пингвина. — Кто тогда будет защищать Освальда? — Это уже не наши проблемы. К тому же, — мужчина позволил себе облокотиться о дверной косяк плечом, складывая руки на груди, — он далеко не такой слабак, как ты думаешь. Как бы ни было неприятно это осознавать. Наконец разобравшись с застежкой, Ноа задумалась, осматривая свою комнату. Пусть она и была уютной, и девушка вполне уже успела привыкнуть за несколько месяцев к этому закоулку, но перспектива провести практически неделю в четырех стенах наемницу не особо сильно устраивала. А вылезать в город желания никакого не было. Может быть, съездить с Виктором не такая уж и плохая идея. — Дай мне десять минут.

***

Уже стоя на платформе и ожидая поезд с билетами в руках, Виктор и Ноа молчали, не зная, о чем заговорить. Да и стоит ли вообще. По сути они совершенно не знали ничего друг о друге, хоть и работали рука об руку несколько месяцев. Мужчина бросал на девушку незаметные взгляды, рассматривая ее внимательнее, не как подчиненного, а как обычного человека. Ее внешность нельзя было назвать модельной: не было четкого контура губ — наоборот, он был слегка неровным и расплывчатым, — да и не были они пухлыми, как у тех девушек с обложки, а скорее даже были тонкими; нос хоть и аккуратный, но все же «картошкой». Обычная заурядная внешность. На самом деле идеальная для наемника, которому надо слиться с толпой. Но все же было что-то цепляющее во внимательном взгляде серых глаз, в россыпи веснушек на слегка детском лице, в шраме на правой брови, в нескольких родинках, каким-то неведомым созвездием разбросанных на светлой коже лица. Удлиненное каре слегка вьющихся темно-русых волос обрамляло лицо, делая девушку лет на пять моложе своего возраста. — Все в порядке? — Виктор слишком надолго задержал на девушке взгляд, что не укрылось от ее внимания. — Да, просто задумался, — ответил мужчина. — Пойдем, — он кивнул в сторону прибывшего на платформу поезда, из которого уже начали выходить доехавшие до своей станции люди. Они устроились в самом конце последнего вагона, заняв места у окна, стоящие друг напротив друга. Людей в вагоне практически не было, но что-то все равно не давало начать коллегам разговор. Какая-то… Неловкость? Наверное, это в порядке вещей, ведь они с подчиненными не особо общались вне работы. Если не сказать, совсем не общались. И это правильно. Одно из самых главных негласных правил Готэма — не привязывайся. Не привязывайся, если не хочешь испытать боль от потери, которая может застать тебя врасплох в любое время. Ведь это Готэм. Для этого города убийства — обыденность, как для любого человека завтрак. Так что, не привязывайся. Так почему же сейчас Виктор решил пойти на сближение? Почему решил пригласить Ноа с собой? Да и к тому же рискнуть жизнью единственного родного человека, оставшегося в живых. Нехватка общения? Да он и раньше жил вполне спокойно, не особо страдая от недостатка социальных контактов. Сочувствие к Ноа? Или же смерть Кармайна так повлияла на него? За этими размышлениями мужчина и не заметил, как девушка задремала, прислонившись виском к холодному стеклу окна. Зсасз позволил себе короткую улыбку, уже спокойно в открытую рассматривая подчиненную, поставившую одну ногу на печку под окном и прижимающую к себе темно-серый рюкзак с несколькими «обезьяньими кулаками» в качестве брелоков. Сейчас Ноа выглядела лет на двадцать, но никак не на двадцать семь. Гибкая, по-мальчишески сложенная фигура добавляла ей детскости, хотя лицо было по-взрослому серьезное и спокойное, что создавало довольно сильный диссонанс во внешности. Не смотря на то, насколько молодо наемница выглядела, под ее глазами уже прочно залегли темные круги, а лицо слегка осунулось из-за недосыпа и не самой легкой жизни. Поезд качнуло перед остановкой, вырвав девушку из объятий дремоты и заставляя Виктора прекратить так откровенно рассматривать ее. Почему-то он не мог вести себя так же, как обычно. Болтливость и шутки куда-то запропастились, оставив лишь задумчивость и непривычную серьезность. — Мы уже приехали? — Ноа сонно потерла глаза ребрами ладоней и огляделась. Спросони она была точно маленький растрепанный воробушек, нахохлившийся на пригретом местечке на веточке. — Нет, еще три остановки, — тихо отозвался Зсасз, пряча улыбку в уголках губ. Они снова замолчали, наблюдая за тем, как люди выходят из вагона, спеша словить последний автобус или такси до дома, а затем как их места занимают другие, стремящиеся к чему-то, о чем знают только они. Всю оставшуюся дорогу Виктор, как и Ноа, просидел, уставившись в окно и копаясь в собственной голове, пытаясь понять мотивы собственных поступков, совершенных им за этот вечер. Спустя несколько часов Ноа вышла из поезда вместе с потоком людей, пытаясь не потерять Виктора из виду. Не получилось у нее от слова «совсем». В погоне за целью «не потеряться» девушка убежала вперед, даже не заметив того, что ее спутник и проводник в одном лице остался где-то позади. Наемница двигалась вперед, стараясь выцепить перед собой взглядом высокую знакомую фигуру Зсасза, но все было тщетно. Внезапно кто-то схватил ее за руку. Девушка резко обернулась, уже собираясь врезать обидчику, но вовремя остановилась — это был как раз тот, в поисках кого Ноа убежала далеко вперед. — Воу-воу, полегче, крошка, — заметив занесенный для удара кулак, хмыкнул мужчина. — Нам в другую сторону, — он указал пальцем в нужном направлении и повел девушку за собой, не отпустив ее ладони и даже не обратив внимания на ее несколько изумленный взгляд, когда до наемницы дошло, что Виктор и не собирается отпускать ее руку. Девушка облегченно выдохнула и, придерживая сползающую с плеча лямку рюкзака, последовала за ним, сверля маячащую впереди широкую спину взглядом — не у одного Зсасза голова кипела от обилия мыслей. Чем дольше Ноа и Виктор шли, тем меньше вокруг было людей. Вскоре мужчина вывел их на небольшую лесную дорогу и, наконец, отпустил ладонь подчиненной. — Скоро будем на месте, — сказал он, видя, как девушка устало потирает глаза. Ночь уже давно полностью вступила в свои права, создавая мрачную, если не сказать, жуткую атмосферу — дорога была освещена только светом луны. Конечно, было не так темно, как могло было быть, за счет выпавшего еще в начале прошлого месяца снега, который сейчас отражал лунный свет, создавая хоть какое-то подобие освещения. Было до жути тихо. Настолько, что скрип снега под ногами был не просто громким — он оглушал. Ко всему прочему страха нагонял стоящий вокруг непроглядной черной громадиной лес, из глубины которого, казалось, обязательно должен вылезти какой-нибудь монстр. Еще страшнее было бы, только если где-нибудь в отдалении послышался бы волчий вой. Звук, от которого волосы на всем теле встают дыбом и кровь стынет в жилах. Звук, источник которого может находиться в нескольких километрах от тебя, но слышно так, будто волки стоят за твоей спиной. Ноа поежилась, засунула руки поглубже в карманы своей парки и чуть ускорила шаг, поравнявшись с Виктором. — Не думала, что твоя бабушка живет так близко от города, — тихо произнесла она, нарушая общее молчание. — Если у тебя есть люди, которые тебе дороги, и есть враги, которые хотят тебе навредить, держи первых ближе к себе, чем вторые могут подумать, но не настолько близко, чтобы их было легко найти, — ответил мужчина, не отрывая взгляда от дороги. — Мудро, — девушка улыбнулась уголками губ. — С нашей профессией приходится, — привычно усмехнулся-оскалился мужчина. Девушка невольно подумала, что ни разу не видела его искренней доброй улыбки, а не извечного оскала. И подумала, что он бы очень мило улыбался. Наверное, на правой щеке появилась бы небольшая умильная ямочка, а в глазах, наверняка были бы добрые смешинки. Ноа незаметно тряхнула головой. Стоит ли им сближаться настолько, чтобы это могло быть опасно для них обоих? Стоит ли перешагивать эту черту под названием «начальник-подчиненный»? Полтора часа раздумий, за которые Виктор вывел Ноа к небольшому двухэтажному домику, не смогли дать никакого ответа. В окнах первого этажа, не смотря на поздний час, горел свет. Мужчина украдкой обернулся, прежде чем повернуть ручку двери и открыть ее. — Все чисто, — тихо произнесла Ноа, успокаивая Зсасза и потирая замерзший кончик носа побелевшими от холода пальцами. Кивнув, Виктор открыл двери и, пропустив девушку вперед, зашел в дом. — Бабушка, мы приехали, — крикнул он, снимая шарф и разуваясь. Откуда-то из глубины дома послышались суетливые старческие шаги и причитания на польском. В доме было хорошо натоплено, так что девушка даже вначале чуть не отключилась от резкого перепада температур. — Куртку можешь повесить на крючок. Сейчас принесу теплые тапки, — Виктор повесил свое пальто на вешалку и выдал свою фирменную улыбку. — Спасибо, — ответно улыбнулась девушка, разуваясь. — Ой, Витюша, а что же ты не сказал, что не один приедешь? — еще больше запричитала бабушка Зсасза, но уже на английском, как только вышла в прихожую и увидела наемницу, пришедшую вместе с ее внуком. — И я рад видеть тебя, бабуль, — мужчина склонился к старушке и поцеловал ее в щеку. — Это Ноа. Ноа, это моя бабушка… — Здравствуй, дорогуша! — перебила его женщина, взяв девушку обеими ладонями за руку. — Ох, какие руки холодные! Проходи скорее на кухню, сейчас чаем тебя напоим, обогреем. — З-здравствуйте, — слегка оторопело ответила Ноа. — Очень приятно, — девушка приветливо улыбнулась, заторможенно реагируя на причитания. Виктор еле успел надеть на ноги Ноа теплые тапки-носки, пока старушка заталкивала девушку на кухню. — Заморозил бедняжку! — укоризненно бросила бабушка своему внуку, уже усадив наемницу за стол и ставя на плиту чайник. — А если она заболеет? Простудится, потом еще черт знает, когда вылечится с нашей-то погодой! — Да бросьте вы, — хихикнула девушка, пряча улыбку. — Виктор не виноват. Я сама молодец, что перчатки не взяла, — попыталась выгородить своего начальника Ноа. Старушка что-то дальше запричитала на польском, суетясь, чтобы поскорее заварить свежий чай, и доставая всякие вкусности. — Бабуль, я пойду постель для Ноа подготовлю, — обратился к женщине Виктор. — Что? Зачем, милок? Спите в одной кровати, — отмахнулась она. — Эм… Мэм, вы не так поняли… Мы не пара, — растерялась девушка, потирая замерзшие руки. — Ничего-ничего, ложитесь вместе. Так теплее будет, — настаивала на своем женщина, не отрываясь от нарезания будто из воздуха материализовавшегося имбиря. Ноа вопросительно оглянулась на Зсасза. Мужчина только пожал плечами, закатив глаза, и понес их рюкзаки наверх, оставляя девушку на растерзание своей бабуле.

***

— Так и все же, деточка, как вы познакомились с Витей? — бабушка Виктора была очень милой старушкой, но ее напористость несколько утомляла. Особенно когда половину слов она будто бы пропускала мимо ушей. — Миссис Зсасз… — начала было Ноа, но женщина ее перебила. — Ой, брось! Называй меня просто бабушкой. — Бабуль, уже поздно, — подал голос Зсасз, до этого незаметно стоящий у входа на кухню и подпирающий плечом дверной косяк — явно не нуждавшийся в поддержке, — слушая, как Ноа стоически выдерживает расспросы его родственницы, и сдерживая улыбку. — Мы прямо с работы к тебе отправились и, пожалуй, если не возражаешь, пойдем спать. Дорога была утомительной. — Ох, да, конечно! Совсем я тебя заболтала, крошка, — виновато улыбнулась старушка, обращаясь к наемнице. — Вите покажет тебе, где ванная, а я пока постелю вам наверху. — Я уже все сделал, бабуль, не напрягайся, — мужчина подошел к столу и опустил руки на плечи Ноа. — Пойдем покажу комнату. — Да, спасибо, — кивнула девушка, посмотрела на старушку и улыбнулась. — Спасибо большое за гостеприимство. — Брось, милочка, для девочки внучка всегда двери открыты, — лучезарно улыбалась старушка, уже суетясь и убирая со стола чашки и всякие вкусности, вытащенные с целью побаловать Ноа. — Доброй ночи, детки. Девушка хотела было снова попытаться возразить, что они с Виктором не пара, но последний начал настойчиво уводить ее наверх, предварительно пожелав женщине доброй ночи и поцеловав ее в щеку. Зсасз поднимался по лестнице первым, ведя Ноа за собой. Поднявшись на второй этаж, он остановился. Девушка чуть не врезалась в него, вовремя успев затормозить. — Виктор? Что-то случилось? Мужчина обернулся к ней, уставившись на нее немигающим взглядом, несколько пугая ее подобным поведением. Ноа слегка поежилась под этим взглядом, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Карие глаза наемника в сумраке коридора казались черными, что превращало его бледное лицо в жутковатую на вид маску. — Все в порядке? — девушка шагнула к нему и на свой страх и риск мягко коснулась его ладони кончиками пальцев. — Если тебе не хочется или неловко, что нам придется спать вместе, я могу поспать на полу… Внезапно Виктор схватил ее за руку и, притянув к себе, крепко обнял, утыкаясь носом в ее волосы. Мужчина слегка покачивался из стороны в сторону, сжимая наемницу в своих объятиях так сильно, что последней стало тяжело дышать. — Спасибо тебе, — после долгой паузы с некоторым трудом произнес он. — За то, что поехала, за то, что терпишь расспросы бабушки. Спасибо, Ноа. Девушка стояла с широко распахнутыми глазами, пытаясь поверить в реальность происходящего. Всегда насмешливый и закрытый, Виктор не казался тем, кто может просто так открыть свои эмоции человеку, с которым едва знаком. Но вот он, стоит, крепко сжимая ее в своих руках и тихо бормочет ей в макушку слова благодарности. Показывает свои настоящие эмоции, а не то амплуа, которое ему извечно приходится отыгрывать на публике. — Оки-доки, — вдохнув и по обыкновению своему усмехнувшись, сказал Виктор, выпуская Ноа из объятий и проходя дальше по коридору. — Пойдем покажу, где ванна, примешь душ и ляжем спать.

***

Закутавшись в свое одеяло до носа и лежа у стены, Ноа слушала мерное дыхание лежащего за ее спиной Виктора и прокручивала в голове события прошедшего вечера. Она всегда знала, что его образ психопата лишь маска, она видела, что за этой хищностью стоит человек с тяжелой судьбой, почти сломанной жизнью. В его глазах всегда за пеленой насмешливости она видела глубокую бездну сожаления, печали и боли. Наемница всегда внутренне симпатизировала и сопереживала Зсасзу, каждый раз одергивая себя даже от одной мысли о том, чтобы бросить на него полный сочувствия взгляд или подбадривающую улыбку. В голове набатом билось: «не привязывайся». После смерти дона Фальконе в глубине его взгляда плескалось отчаяние. Чувствительная к чужому настроению и чужим переживаниям девушка старалась держаться на расстоянии, чтобы не сорваться и не дать ему почувствовать, что он не один в этом злосчастном городе. Потому что все в Готэме сами по себе. Все в этом дождливом грязном туманном Альбионе одиноки и каждый должен держаться только сам за себя. Поэтому каждый раз Ноа лишь смотрела вперед, стискивая зубы, сжимая кулаки и убеждая себя в том, что Виктор сам разберется. Ведь иначе им придется нарушить главное правило: «не привязывайся». Вздохнув, Ноа завозилась, устраиваясь поудобнее — сон никак не шел. — Не спится? — тихий вопрос Виктора разрезал тишину, заставив девушку вздрогнуть. — Есть немного, — негромко ответила она, все так же лежа к нему спиной. — Бабушка тебя не сильно забила вопросами? — Нет, она у тебя очень милая и приятная, — улыбнулась девушка, потирая кончик носа. Снова повисло молчание. Каждый боялся переступить через черту «начальник-подчиненный», боялся сблизиться. Боялся нарушить одно из самых главных правил Готэма, даже не задумываясь о том, что нарушили еще тогда в особняке Пингвина, когда Виктор предложил Ноа поехать с ним. Но каждый из них человек. У обоих нервы трещат по швам из-за работы и последних событий. И еще не понятно, у кого больше. Мужчина и женщина, лежащие рядом в одной постели, но под разными одеялами. Такая простая, но четкая метафора, описывающая, как на самом деле выглядят теперь их с Виктором отношения: в одном городе, с одними и теми же задачами и проблемами, которыми могли бы поделиться, но с возведенной Готэмом стеной с надписью «не привязывайся». — Почему ты решила переехать в город? Ты же не местная, — снова первым нарушил тишину Зсасз, окончательно переступая черту, ногу над которой занес несколькими часами ранее. Ноа завозилась и села, прижимаясь спиной к стене и сложив ноги по-турецки. В принципе, в одной огромной футболке, не укрывшись одеялом, было вполне комфортно сидеть — дом был протоплен на славу. Девушка уперлась взглядом свинцово-серых глаз в потолок, подбирая слова. — Мне кажется, Готэм собирает в себе очень много боли, — выдохнула она и замолкла на некоторое время, ловя на себе вопросительный взгляд Виктора. — Изначально я хотела помогать людям, искренне верила и хотела сделать этот город лучше… — Но? — мужчина внимательно смотрел на лицо девушки, впитывая каждую эмоцию, вслушиваясь в малейшее изменение оттенка настроения в ее тихом голосе. — Но потом до меня дошло, что меня тянуло в Готэм не желание помочь, а своя собственная боль, — она грустно усмехнулась. — Помогая другим, я пыталась утопить свои проблемы, переживания в их трудностях, не догадываясь, что проблема находится глубоко внутри меня. Так низко топить свою боль в чужой. — Многих тянет сюда из-за этого. Другое дело, сможешь ли ты удержаться на плаву или в итоге будешь жить на улице в Нероуз, пытаясь найти деньги хотя бы на хлеб, — тихо ответил Виктор. Того, что сказала Ноа хватило для того, чтобы сделать один единственный вывод: ей не место в Готэме. — А ты почему оказался здесь? — девушка перевела взгляд на Зсасза, встречаясь со взором печальных карих глаз. — Мы с родителями жили в другом городе. Бабушка давно переехала в Готэм. Потом предки попали в автокатастрофу и мне пришлось жить у нее, — мужчина почувствовал, как его руки касаются прохладные пальцы Ноа и мягко сжимают его ладонь, пытаясь выразить хоть какую-то толику поддержки и сострадания. Да, этому светлому человечку точно не место в Готэме. — Мы еле сводили концы с концами в Нероуз, пока я не нашел работу, — тихо продолжал Виктор. Его глаза медленно стекленели, пока он рассказывал всю свою жизнь, все больше окунаясь в те события, которые раньше старался запереть на сотню замков. Он наконец-то смог выговориться, отпустить вожжи и выпустить все то, что копилось на душе не один год. Ноа слушала молча, лишь изредка подбадривающе сжимая руку Виктора в своей, напоминая ему, что он не один, что сейчас у него есть человек, который поддержит и примет его таким, какой он есть: искалеченный судьбой, побитый, почти сломленный. Не тот легендарный наемный убийца с фамилией Зсасз, а обычный человек со своими слабостями, проблемами и океаном боли, плещущимся в глубине глубоких карих глаз. Спустя час Виктору и Ноа уже не нужно было держаться за руки, чтобы ощутить поддержку, исходящую друг от друга. Девушка сидела, закинув ноги на мужчину, все так же опираясь спиной о стену. Зсасз лежал на спине, держа свою ладонь чуть выше коленки Ноа, и смотрел в потолок, поглаживая пальцем кожу девушки. — Если честно, я не знаю, что делать дальше, — вздохнул мужчина, закладывая свободную руку под голову. — Кармайн держал все в своих руках. Слишком большие изменения теперь происходят в городе. На улицы повылазят мелкие группировки. Начнется хаос. — Что думаешь насчет Софии? — тихо спросила Ноа, чувствуя, как потихоньку начинают слипаться глаза. — Разве что отдать дань памяти Кармайна, — поморщился Виктор. — Слишком самоуверенна. Да, она умна, все же она его дочь. Но она не продержится у руля долго. Не думаю, что она вообще сможет выжить в Готэме. — Остается только метаться от нее к Пингвину и обратно, — подытожила девушка, потирая глаз ребром ладони. Спать хотелось неимоверно. Мужчина глубоко вздохнул и похлопал девушку по колену. — Разберемся. А сейчас все-таки стоит поспать. Уже светает. — Да, пора бы, — улыбнулась уголками губ шатенка, ложась рядом с Зсасзом и заворачиваясь в свое одеяло. — Добрых снов, Виктор. — Добрых, Ноа, — ответил мужчина, закрывая глаза, но все еще продолжая думать, насколько правильным было то, что они открылись друг другу. Однако вскоре сон сразил и его.