Сломанные крылья

      — Почему вы заботитесь обо мне?       Вопрос Гарри повис в воздухе, наполненный болью и отчаянием.       Его волосы мешались перед глазами. Глазами, пронзившими Северуса до глубины души.       Он впервые увидел не Джеймса, не Лили… а себя… злого и страдающего… и напуганного… Шестнадцатилетнего себя, потерянного и отчаянно ищущего кого-то, кто мог бы ему помочь, но не знающий, как об этом попросить. Северус посмотрел в глаза юного волшебника и увидел отражение раненой души.       Снейп глубоко вдохнул. Это было не совсем то, чего он ожидал, когда отправился на поиски мальчика. Северус думал, что найдет довольно подавленного юношу в результате действия зелья, а не того, кто тонул в отчаянии и нужде. Не того, кто так резко напоминал ему самого себя, парящего на грани саморазрушения. Тем не менее, это было то, что он нашел и с чем ему пришлось иметь дело.       Северус посмотрел и увидел огромную язву боли в душе мальчика, гнев и нужду. Мужчина принял быстрое решение, молясь, чтобы оно оказалось правильным. Гнев нужно было сначала вскрыть, прежде чем можно было успокоить боль, как нарыв.       Поэтому Снейп сказал:       — На этот вопрос не так-то просто ответить. Почему бы тебе сначала не сказать мне, почему ты так считаешь?       Гарри уставился на него. Недоверие и гнев отразились на его лице.       — Потому что ты этого не делаешь! Я пытался… пытался сказать тебе, что не был моим отцом, но ты так не считал. Я даже никогда не знал его! Даже если бы знал, он был мерзавцем, а я не такой! Я бы никогда не стал проклинать людей ради забавы, никогда не вел бы себя так, будто я лучше всех, потому что знаю, что это не так. И всегда это знал.       Дыхание мальчика резко сбилось, как будто он пытался не разрыдаться.       — Откуда ты это знаешь?       — Потому что это то, что мне говорили всю мою чертову жизнь, Снейп! Мой кузен Дадли, моя тетя Петунья и мой дядя. Ты урод, Поттер, а теперь отойди от Дадли, пока не заразил его, сказали мне. Ты пустая трата места, Поттер! Ты должен был умереть вместе со своими родителями. Ты никчемная магическая ошибка! Это то, что я слышал все время, с тех пор, как себя помню. Я был всего лишь обузой, посланной сюда, чтобы делать работу по дому и получать пинок под ребра от Дадли. Я никогда не был избалованным ребенком, каким ты меня считаешь, никогда не получал всего, чего хотел, как мой отец! Ты хочешь знать, где я жил первые десять лет своей жизни, Снейп?       Снейп был ошеломлен. Но он знал, что мальчик говорит правду. Они заперли сына Лили в чулан. Северус сжал кулаки. Эти жалкие, ужасные магглы! Как они смеют?       — Ты жил в чулане?       — Да. Они выпускают меня только для работы по дому и все такое. А потом вернись к метлам и швабрам, Поттер! А если будешь дерзить, два дня без ужина! И никакой новой одежды, старая одежда Дадли достаточно хороша для таких уродов, как ты! Разве ты это считаешь хорошей жизнью, Северус? — Голос Гарри был полон сарказма. — Я все равно не знаю, какого черта я тебе это рассказываю. Как будто тебе не наплевать! Ты такой же, как и все остальные! Ты видишь то, что хочешь, а не правду! — Он сердито посмотрел на профессора. — Понятия не имею, почему моя мать когда-либо дружила с тобой!       Северус почувствовал, как его гнев вспыхнул от этого острого комментария, но он умер, как только снова посмотрел на мальчика.       — Я… заслужил это. Я не был тебе хорошим другом с тех пор, как ты… превратился обратно, не так ли?       — Нет, ты был королевским мерзавцем.       Он резко отвернулся, сжав кулаки, пытаясь удержать свои эмоции внутри.       Однако Северус знал этот защитный механизм. Он сделал шаг, сократив расстояние между ними.       — Ты прав. Я позволил своему характеру управлять мной. Я видел твоего отца, а не тебя. Слишком много лет я видел его призрак, а не ребенка, которым ты был. Я… хочу загладить свою вину. Я был неправ.       Гарри затрясло от силы эмоций.       — Черт возьми, как ты прав! Знаете ли вы… с каким нетерпением я ждал вашего первого занятия, профессор? Я думал, что это единственное занятие, в котором я мог бы добиться успеха, так как в школе хорошо понимал химию и кулинарию. Все остальное было для меня как греческий, но зельеварение… это единственное, в чем я мог преуспеть. А потом пришел ты и… даже не дал мне шанса. Я хотел произвести на тебя впечатление, но ты сделал это невозможным. Я хотел уважать тебя, черт возьми, а вместо этого ты заставил меня презирать себя!       — Знаю. Я был отвратителен по отношению к тебе. Отчасти это было из-за моей собственной слепоты, но это также являлось попыткой сохранить мое шпионское прикрытие. Но даже в этом случае это не оправдывает моих действий. Я должен был объяснить тебе это, но я никогда не был из тех, кто много кому-то объясняет.       — Не смешно. — Дыхание Гарри стало хриплым, его зрение начало расплываться.       Снейп поймал его прежде, чем Гарри рухнул на землю.       — Черт возьми, Поттер! У тебя учащенное дыхание. — Северус осторожно усадил мальчика в сидячее положение. Затем он наклонил его вперед. — Голову между колен, Поттер. Да, вот так. Теперь расслабься и сделай вдох. Давай, дыши. — Профессор опустился на колени рядом с мальчиком, положив одну руку на спину Гарри, неловко похлопывая ее. — Дыши. Вдох и выдох. Гарри удалось сделать вдох, и часть удушающей тьмы внутри него рассеялась. Он сосредоточился на голосе Снейпа, этом знакомом шелковистом голосе.       Он постепенно начал дышать нормально.       — Хорошо. Еще раз.       Гарри послушался, вдыхая и выдыхая. Пятна перед его глазами отступили. Он сделал еще один вдох… Затем…       Ик!       — Подожди… остановись.       Ик!       — Поттер… Гарри… послушай. Сделай глубокий вдох и задержи дыхание.       Гарри икнул, затем попытался сделать так, как велел Северус. Он сделал глубокий вдох и задержал его, мысленно считая, пока Северус это делал вслух.       —… четырнадцать… пятнадцать. Дыши.       Он выдохнул. Затем вдохнул еще раз… и снова икнул.       — Черт возьми!       — Прекрати. Сделай еще один вдох и задержи его.       И снова Гарри послушался.       Когда мальчик выдохнул, икота исчезла.       Он вздохнул с облегчением, а затем осторожно сел.       Гарри настороженно посмотрел на Северуса. Что теперь будет?       Профессор зельеварения протянул флакон, который держал в руке.       — Тебе нужно это выпить. Оно поможет справиться с депрессией, которую ты испытываешь.       Гарри воспротивился. Его желудок скрутило в узел.       — Нет. Меня сейчас стошнит.       — Попробуй.       — Нет.       — Все равно попробуй, — твердо приказал Северус. — Тебе это нужно. — Он оттянул голову мальчика назад, пока она не оказалась у него на плече. — Теперь откинь голову назад, открой рот и проглоти. — Он поднес флакон к губам Гарри и сумел заставить подростка глотнуть антидот.       Гарри зашипел.       — Тьфу! Меня сейчас стошнит.       — Нет, не должно. Вдыхай и выдыхай.       Гарри так и сделал, обнаружив, что зелье, казалось, успокаивало его.       — Еще раз. — Северус заставил мальчика сделать еще глоток, потом еще, пока флакон не опустел.       Гарри поморщился, но должен был признать, что, каким бы ни было зелье, оно действительно заставило его почувствовать себя лучше. Теперь ему больше не казалось, что он тонет в отчаянии и муках, хотя в голове у него пульсировало, а глубоко внутри ощущалась острая боль. Но она немного утихла, когда мальчик понял, что рука Северуса все еще лежит на его плече. Нет, его голова была на плече Северуса, поправился гриффиндорец.       Покраснев, он начал садиться, но Северус снова опустил его голову.       — Успокойся. Если ты сядешь слишком быстро, у тебя закружится голова, птенец, — мягко сказал профессор зельеварения. Он не хотел произносить это слово вслух, но каким-то образом оно сорвалось с его губ.       «Птенец. Он назвал меня птенцом».       Гарри понял, что часть тьмы ушла. Его глаза неуверенно встретились со взглядом взрослого волшебника:       — Что ты имел в виду? Ты сожалеешь о том, как обошелся со мной раньше?       — Да, позволил старой обиде диктовать мои действия, и за это приношу свои извинения. Мне не надо было возлагать на тебя ответственность за то, что произошло до твоего рождения. Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. Теперь я понимаю, почему ты снова изменился… и за это благодарю тебя.       Гарри слегка улыбнулся.       — Ну, я не мог просто позволить жабе посадить тебя в Азкабан, не так ли? Я имею в виду, что ты тоже спас меня.       — В сотый раз, — сказал Снейп с мягким рычанием в голосе.       — Что я могу сказать? Я притягиваю неприятности, — ответил Гарри, разводя руками.       — Ты, безусловно, прав, — согласился профессор, затем его взгляд привлек блестящий серебряный браслет на тонком запястье мальчика. — Поттер… Гарри… Что это?       — Что? О, это? Это… Что-то вроде браслета.       Северус уставился на серебряный браслет с выражением отвращения и ярости.       — Я знаю, что это такое. Кто нацепил на тебя эту грязь, Гарри? Кто осмелился связать истиннорожденного анимага предметом темной магии?       — Амбридж. Она… она сделала это, когда у меня было с ней первое наказание. Профессор сказала, что мне нельзя доверять, что должна была надеть это на меня, и все, что это сделает, это ограничит мою способность к трансфигурации. Она сказала, что не хочет, чтобы в ее школе разгуливал незарегистрированный анимаг.       — Она солгала, злая сука! Этот браслет подавляет твою способность к трансфигурации, да, но также ослабляет и природную магию. Браслет — это объект темной магии, он заключает в тюрьму твою магию и тем самым также создает ауру отчаяния. Они давным-давно использовали их в Азкабане, чтобы сковать силы криминальных анимагов. Я не знал, что они все еще существуют. Думал, что все они были расплавлены. Они незаконны, особенно… особенно если используются против ребенка. — Снейп поймал запястье Гарри и перевернул его, передвигая браслет вверх и осматривая влажную, покрытую волдырями плоть под ней.       — Черт возьми, как давно это было? И почему, черт возьми, ты никому не сказал? Тебе так нравится играть в мученика?       — Нет! Но… я подумал, что это нормально. Что МакГонагалл одобрила это, так как Амбридж говорила с ней о моих уроках анимагии. И я действительно сказал Амбридж, что браслет мне мешает, но она ответила, что это должно быть неудобно, и мне просто придется, э-э, потерпеть.       Северус яростно выругался.       — Эта чертова сука! Я оторву ей голову за это! Буду преследовать ее по всей строгости закона и увижу только в Азкабане или на глубине шести футов, в зависимости от того, что случится раньше!       Его глаза пылали черным огнем, Гарри почувствовал, как по нему разливается тепло. По крайней мере, кому-то было не все равно. Пока этот темный взгляд не был обращен на него, и гриффиндорец не вздрогнул.       — Что касается вас, мистер, я должен вбить немного здравого смысла за то, что вы позволили этому продолжаться так долго, не попросив ни у кого помощи! Это необязательно должен был быть я, но ты мог бы, по крайней мере, обратиться к своему Декану, когда это начало происходить, — он ткнул пальцем в сыпь. — Минерва знает закон так же хорошо, как и я. Она не позволила бы этого ни одному из своих львов, как я не позволил бы своим слизеринцам! Или кого-либо еще, если уж на то пошло.       — Но, профессор, я же говорил вам… я не знал, что это незаконно…       —Тебе следовало бы думать, прежде принимать все, что говорит ведьма, за чистую монету. В следующий раз подумай головой, ладно? — Снейп грубо выругался, хотя в темных глазах было больше беспокойства, чем гнева.       — Простите, сэр.       — Хм! Северус.       — Что?       — Мое имя. Ты можешь использовать его… если хочешь… наедине, — исправился он. — Итак, я сделаю все возможное, чтобы снять с тебя эту… мерзость. А пока позволь мне заняться лечением твоего запястья.       Затем Северус призвал свой набор зелий, который держал в ящике своего стола в классе на случай, если с одним из его учеников произойдет какой-то непредвиденный несчастный случай и ему потребуется немедленная первая помощь. Снейп достал из аптечки несколько флаконов и мягкую ткань.       Профессор зельеварения взял запястье Гарри и положил его себе на колено, тихо сказав:        — Сейчас будет немного больно, так что потерпи. Я буду так быстр, как только смогу. — Северус направил палочку на запястье мальчика и произнес короткое заклинание.       Гарри ахнул, когда несколько волдырей на его коже лопнули, и из них потекла желтая жидкость.       — Инфекция, — пробормотал Северус. Он покачал головой, а затем взял пузырек с фиолетовым зельем и открыл его, выливая немного на ткань. — Сиди спокойно. Будет жечь, как пламя, но это нужно сделать.       Гарри стиснул челюсти, когда Снейп втирал антисептическое зелье ему в запястье. Оно горело, как в аду, но мальчик не издал ни звука. Однако в его глазах блестели слезы.       — Почти готово. — Профессор зельеварения скрупулезно убедился, что вся зараженная область была очищена, прежде чем нанести мазь, которая обезболивала и заживляла открытые раны.       Гарри тихо выдохнул с облегчением.       Затем Северус ловко обмотал его запястье мягкой повязкой и произнес заклинание прилипания.       — Вот! Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?       Гарри кивнул.       — Спасибо… Северус. — Он осторожно убрал руку с колена Снейпа, поморщившись, когда браслет соскользнул обратно на его забинтованное запястье. Но, по крайней мере, оно больше не горело, так как повязка не позволяла касаться его кожи. — Думаю, именно поэтому… я чувствую себя так ужасно в последнее время.       — Что ты имеешь в виду?       — Не могу долго спать. И все, что ем, на вкус как опилки. С тех пор как был Свободой, у меня ни разу не было чувства голода. Я устал, но не могу уснуть, хотя и знаю, что мне это нужно. Моя магия, кажется, иссякла…       — Последствия темной магии, — мрачно сказал Северус. — Чем дольше это останется на тебе, тем хуже будет.       — Значит… это навсегда?       — Нет. Ты можешь исцелиться, как только мы уберём его с тебя, — успокоил его мужчина. — Я загоню эту сучку в угол в ее кабинете сегодня вечером. Ей это не сойдет с рук, обещаю.       — Ей точно не повезло. — заметил Гарри. Затем он порывисто вздохнул. — Я… прости, что не сказал тебе раньше, о возвращении моих воспоминаний, я имею в виду. Но ты видишь… я не хотел… э-э-э… отнимать у тебя твоего фамильяра. Я знаю, как сильно ты любил Свободу. Похоже, я все испортил, да?       — Нет. Я… польщен тем, что ты так заботился обо мне… учитывая то, как я вел себя по отношению к тебе. Это было больше, чем я заслужил. Ты очень напоминаешь мне свою мать. Она тоже простила мне большую ошибку.       — Ты принес пророчество Темному Лорду, — сказал Гарри слегка обвиняющим тоном. — Как ты мог это сделать?       — Я был молод и отчаянно хотел покрасоваться перед Альбусом. Думал, ему виднее, что пророчество — лучший способ сбить Его Тьму со следа. Министерство помиловало меня, но они все еще следили за мной, и я знал, что они ждали, когда ускользну, и тогда меня ждет Азкабан без надежды на условно-досрочное освобождение. Альбус поклялся, что как шпион буду бесценен, и я хотел этого, мне это было нужно. Мне нужно было искупить свою вину за то, что был идиотом и следовал учениям сумасшедшего. Передача пророчества была моим первым официальным заданием. Но если бы я знал, к чему это приведет в конце концов… я бы отказался. Я бы никогда не стал рисковать ни Лили, ни тобой, ни даже Джеймсом…       Гарри посмотрел в глаза Северусу и увидел, что тот говорит правду. Маска исчезла, и подросток увидел только огромное сожаление и печаль о том, что было раньше. Он втянул в себя воздух:       — Я понимаю. И… прощаю тебя. Это была не твоя вина. Это вина чертового Дамблдора. И Темного Лорда. Но не твоя.       — Ты действительно так думаешь?       — Да.       — Но… почему?       — Потому что… это то, что делают друзья. Они прощают друг друга.       Северус улыбнулся. Не наигранно, а по-настоящему. Ибо с этими словами зияющая рана в его душе начала заживать.       — Спасибо, Гарри. Ты мудрее, чем думаешь. Иногда. В других случаях ты глупый пятнадцатилетний подросток. Что заставило тебя принять стимулирующее зелье? Разве ты не знал, что опасно полагаться на такие вещи?       — Эм… Ну, Гермиона предупредила меня, но я должен был что-то сделать, Сев! У меня так много работы, и как, черт возьми, я собираюсь сделать все это до сдачи СОВ?       Северус протянул руку и очень легко шлепнул его по уху.       — Прося о помощи, ты, неисправимое отродье.       — Эй! — мальчик бросил на него сердитый взгляд, затем сказал: — Ну? Вы поможете мне, профессор Снейп?       — Да. Я посмотрю вашу работу и дам вам советы о том, как ускорить изучение всей информации. Вам не придётся изобретать колесо.       — Это разрешено?       — Это, черт возьми, разрешено. Ты ученик, я твой учитель, если ты попросишь меня о помощи, я обязан ее оказать, — Снейп ухмыльнулся. — Есть много способов, чтобы добиться цели.       Гарри тоже ухмыльнулся.       — Держу пари, она никогда не думала об этом, чертова жаба.       — Очевидно, что нет, — сухо сказал Северус. — Я думаю, она хотела сломить тебя своими наручниками и непосильной нагрузкой.       Гарри фыркнул, его глаза сверкнули.        — Меня так легко не сломать. — Он с надеждой посмотрел на своего учителя. — Не могу дождаться, когда сниму эту чертову штуку. Я снова хочу летать.       Тоскливая нотка в голосе мальчика заставила профессора зельеварения вздохнуть.       — Знаю. Мы найдем способ сделать это. Ни один анимаг не должен быть связан.       Гарри кивнул.       — Ястребы должны летать свободно. Ты знаешь, каким я был, когда был Свободой… это все еще был я. Это не было притворством.       — Теперь знаю. — Он обнял Гарри за худенькие плечи. — Ты всегда будешь Гарри Поттером. Ты всегда будешь моей Свободой.       Мальчик уставился на него, недоверие и надежда смешались в его взгляде.       — Правда?       — Да.       Внезапно профессор оказался в объятиях зеленоглазого анимага, который яростно обнимал его, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Он неловко похлопал мальчика по спине.       — Тише. Все в порядке.       Слова, произнесенные таким мягким, шелковистым тоном, разрушили стену внутри мальчика, и он сделал то, чего не делал с тех пор, как был маленьким ребенком. Гриффиндорец положил голову на плечо Северуса и заплакал. Слезы давались нелегко. Они текли из какого-то горького колодца глубоко внутри него. Когда подросток выплакал весь свой страх, одиночество и боль, то почувствовал, как боль внутри него, которая родилась, когда он впервые понял, что никогда не будет принят своей семьей, начала заживать, потому что наконец-то кто-то заботился только о нем.       Северус прижал к себе рыдающего ребенка, одной рукой похлопывая его по спине, другой расчесывая его бесконечно растрепанные волосы. Он не был уверен, правильно ли успокаивает его, потому что раньше не приходилось это делать, но предположил, что так и должно быть, потому что Гарри все еще цеплялся за него. Аналитически Снейп знал, что мальчик нуждался в этом освобождении, нуждался в нем уже довольно давно, но он не ожидал, что Гарри обратится к нему за утешением, поскольку он был причиной стольких страданий мальчика. И все же они были здесь, темпераментный язвительный профессор и капризный раненый подросток. Оба умудрялись находить утешение в самом неожиданном месте из всех.       Впервые Северус Снейп начал думать, что можно залечить разбитое сердце, и его душа, так долго находившаяся в плену тьмы и отчаяния, отрастила крылья и наконец-то вырвалась на свободу благодаря одному упрямому мальчику, который не позволил дружбе умереть.