II — Ghosting
1 ноября 2024 г., 18:28
Шай до самого выхода провожал парня взглядом и с волнением почувствовал, как внутри неожиданно разгорелся давно забытый огонек. Весь последний год после случившегося он темачил очень осторожно: убрал из своей анкеты половину практик и выбирал себе в партнеры тех, кто в спектре был ближе к сабмиссивам, чем к мазохистам, а также охотно возился с новичками, которые хотели мягко войти в Тему, — не совсем то, что Шай горячо любил, но зато так было спокойнее. Он планировал постепенно возвращаться к своей привычной Теме, но для этого будто бы требовался какой-то толчок. И ему показалось, что этот парень с игривыми зелеными глазами вполне мог стать тем самым толчком.
— О нет, — уличительно протянула Николь, посмотрев на друга, который будто бы уже успел принять для себя решение. — Только не говори, что…
— Он мне понравился, — задумчиво произнес Шай, снова вспоминая улыбку, которую обрамляли сочные розоватые губы, изящный нос, брови, которыми парень умело управлял, красивую ровную кожу, к которой хотелось прикоснуться, чтобы убедиться в том, что это не картинка.
— Если тебе хоть на секунду показалось, что он милый, поверь, он притворяется.
— Красивый мальчик, я давно таких не видел.
— Поверь, он это знает и вовсю этим пользуется. Не делай глупостей, не ведись на красивую обложку.
— А ты знаешь, что меня ждет внутри?
Шай пока не принял для себя никакого решения, да и никто его с ним не торопил, но ему было интересно узнать, что скрывается хотя бы на первых страницах этой книги с интригующей обложкой. Будет ли это однозначное «не мое» с первых слов или случайно попавшая в руки книга окажется той самой, которую он так долго искал.
— Думаешь, я не знаю, от чего так тебя отговариваю? Он только к новеньким подходит, потому что старенькие уже сыты им по горло.
Николь из последних сил пыталась развеять притягательный шлейф, который Нейт после себя оставил. Кому-то от природы досталась только красивая внешность, кому-то харизма, но у этого поганца было все и сразу.
— Звучит как вызов, — мужчина усмехнулся, отказываясь воспринимать слова всерьез.
Ну правда, что такого страшного нижний может ему сделать? У Шая за плечами был достаточно большой опыт знакомств, и далеко не всегда они оказывались удачными. Если он увидит для себя какой-то красный флаг, то нежелательный контакт можно просто прервать. Он еще мог бы понять, если бы Николь предостерегала его от сталкерства или слива личных данных, но пока казалось, будто она сильно преувеличивала из-за того, что парень умудрился ей чем-то нехило насолить. Вот только как это лично его касается?
— Шай, я серьезно! Посмотри на меня, похоже на то, что я с тобой шутки шучу?
Николь уже не знала, как еще заставить друга поверить ее предостережениям. Нет, в третий раз она вот просто ни за что не позволит этому случиться. Сколько бы она ни анализировала свои прошлые провалы, никак не могла понять, как именно Нейтану удавалось сделать так, что в конечном счете почему-то верили ему — вообще незнакомому, по сути, человеку, — а не ей. Каждое поражение ее ранило, потому что Нейт забирал себе не просто Верха, он отнимал у нее друга; падал на стол, как яблоко раздора, и все начинало трещать по швам. Но в этот раз Николь собиралась предпринять все возможное, чтобы подобного больше не повторилось. Наверное, надо было вообще никак не реагировать и оставить все как есть, а уже потом спокойно Шая предостеречь. Вот только в первый раз она именно так и поступила, еще не зная, что Нейт затеял, и по итогу со своими советами опоздала. Во второй раз Николь уже была начеку: сразу же предупредила подругу о том, что сближаться с парнем надо крайне осторожно и сделала это мягко, чтобы сильной паники не разводить, но Нейт умудрился победить ее снова.
— Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Ну или новые цены на бензин.
Шай старался отвечать в шутливой манере, чтобы не обидеть Николь и не показать, что он на самом деле по поводу ее поведения думал. Если бы он знал ее первый день, то, скорее всего, постарался бы от такой истеричной натуры впредь держаться подальше, но Шай впервые увидел, чтобы ее настолько сорвало. Обычно Николь была спокойной, рассудительной, и Шай даже представить не мог, что кто-то может спровоцировать в ней подобное поведение и вывести на такие сильные эмоции. Николь тоже с запозданием почувствовала, что сильно перегнула и постаралась немного сбавить напор.
— Лучше бы привидение. Пожалуйста, я тебя очень прошу, держись от него подальше. Он хочет отомстить мне и делает это через всех моих друзей. Хочет, чтобы я смотрела, как они страдают из-за того, что знакомы со мной. Он тобой воспользуется и бросит, так уже было с двумя моими друзьями, и Нейт планирует продолжать свой марафон.
Вот только Николь не знала, что на этот раз Нейтан задумал всерьез найти себе пару, потому что притворяться ради мести он за последний год устал. Все-таки себя он любил больше, поэтому считал, что пока отомстил достаточно и теперь настало время ему подумать о себе.
Точно так же Николь не знала и того, что парень искал Призрака в течение целого месяца, она-то была уверена, что Нейт пришел в новый клуб ради любопытства, а когда вдруг увидел ее в компании друга, о котором раньше не знал, то именно в этот момент у него созрел план и через него ей тоже отомстить.
— Звучит как фантастика. И даже если так, то прости, но все выглядит ровно наоборот: будто это ты ему мстишь и пытаешься все испортить. Он спокойно подошел познакомиться, а ты перебивала его и вела себя как ребенок. Без обид.
Николь тяжело вздохнула и почти смирилась со своим поражением. Ей действительно стоило держать себя в руках, а вместо этого она позволила Нейтану на ее фоне выставить себя в лучшем свете. Но это все потому, что она искренне боялась и переживала за Шая. Пусть они с ним общались всего лишь полгода, а особенно плотно только последний месяц, но Шай раскрылся ей как исключительно порядочный, светлый и добрый человек.
— Спасибо тебе за предупреждение, буду иметь в виду, но я в целом не первый день знакомлюсь и немного все же в людях разбираюсь.
Шай старался звучать мягко, но Николь почувствовала себя школьницей, которую только что отчитали, и в ее щеки ударил румянец. По сути она указывала Дому с опытом намного больше своего, как ему правильно знакомиться и кого себе в партнеры выбирать не стоит.
— Да, Шай, конечно… Я не это имела в виду, просто знаю, как ловко он умеет манипулировать, и очень бы не хотела, чтобы ты попал в эту сеть. Мне не стоило так лезть. Прости за это поведение, пожалуйста, и давай просто больше о нем не будем.
Из-за того, что Николь в основном тусовалась в фемдоме, а Шай — с шибаристами, раньше они с ним пересекались только на крупных вечеринках, ну и пару раз Николь специально приходила на его выступления в бондажное кафе «Ropes & Roses», потому что друзья говорили, что на это стоит посмотреть. И они были правы: за годы в Теме Николь перевидала кучу разных экшенов, но, несмотря на то что бондаж девушку в целом не особо привлекал, в ее памяти до сих пор хранилось каждое выступление Призрака.
Николь хорошо помнила последний публичный экшен, на который успела попасть. Шай тогда, как обычно, выступал в своей черной маске, но это было неважно, потому что Николь смотрела в глаза, и у нее мурашки шли по коже от его взгляда. Он смотрел с таким трепетом и нежностью, но в то же время жестокостью и садистским наслаждением. Это был настолько интересный контраст, что становилось сложно предугадать, какое действие будет следующим, а от этого происходящее завораживало только сильнее: подойдет приласкает или закрутит веревками в новое положение, от которого девушка страшно вскрикнет? Шай так красиво успокаивал ее, нежно обнимал и целовал в висок, а второй рукой сжимал крепче и делал больнее, отчего лицо девушки сладко переливалось абсолютно противоположными эмоциями, и когда они смешивались, уже было невозможно отделить боль от наслаждения.
В конце экшена Шай лег под девушку и принялся мягко гладить по щекам, пока она висела в веревках и плакала от всей той боли, что он ей причинил. C первого ряда было слышно, как Призрак приговаривал: «Тшш, моя девочка, еще немного», а потом поднял руки, просунул их между веревками и попытался прижать партнершу ближе к себе, но на деле обвязка только глубже и больнее вошла в кожу. Девушка крикнула, и раздавшийся вопль оказался до жути красивым, как обычно бывает на последних предоргазменных толчках, только здесь девушка кончила по-другому, испытав мазохистский кайф. И вот тогда Шай принялся потихоньку спускать ее на землю. В зале на тот момент повисла гробовая тишина, буквально все затаили дыхание и будто бы вместе смаковали произошедшее.
Было безумно интересно, планирует ли Шай вернуться к бондажу, но Николь ни за что бы не стала поднимать эту тему чисто из уважения. Она прекрасно понимала, что из-за одного неудачного экшена никто одним днем свои любимые практики не бросает. Ладно бы еще инцидент закончился летально, но потеря чувствительности? Да, это неприятно, но подобное случается — такова цена риска. Николь знала нижних, у которых случалась даже не одна бондажная травма, но это не становилось для них поводом навсегда от веревок отказаться. Поэтому Николь была уверена, что за решением Шая стоит нечто большее, и очень бы хотелось узнать, что именно.
Правда она не ожидала, что в личном общении Шай окажется совсем не таким, каким она помнила его на сцене. Да, во время выступлений многие преображались, но настолько контрастной разницы она не видела ни разу. «Призрак» здорово подходил ему как сценический псевдоним, а вот в жизни он и правда был «Шаем».
За все эти годы Николь ни разу так и не решилась подойти лично, потому что Призрак казался каким-то недосягаемым, ну или она в своей голове так его рисовала. Только лишь раз девушка позволила себе упомянуть его в общем чате, чтобы поделиться впечатлениями от увиденного экшена, и даже на это долго решалась. А потом вдруг случилось то, что случилось, и Призрак снова исчез, только теперь уже далеко не на пару месяцев.
Николь об инциденте не знала, поэтому по привычке продолжала периодически проверять все анонсы бондажного клуба, ожидая увидеть Призрака в числе выступающих, но увы. Как-то раз она поделилась этим своим разочарованием с друзьями в тусовке и только тогда узнала о случившемся.
Николь все равно не теряла надежды на то, что когда-нибудь ей все же представится возможность снова увидеть Призрака на сцене «Ropes & Roses», но она точно никак не ожидала спустя почти год неожиданно столкнуться с ним на самом нейтральном мероприятии в совершенно другом клубе.
Каждый второй понедельник месяца организаторы проводили киновечер, на который Верхние приходили, чтобы посмотреть на проекторе фильм, валяясь на матах в компании своих нижних. Шай тогда пришел один, сел в дальний угол и молча наблюдал за местной обстановкой. На нем все также была черная тканевая маска. Николь сразу его узнала и подумала, что раз уж он нашел в себе силы снова появиться в публичном пространстве, то она точно должна перебороть себя и набраться смелости подойти к нему сказать то, что хотела. Уже на титрах, когда все начали потихоньку собираться, Николь подошла к Призраку, чтобы ободрить и сказать, что рада его возвращению. Мужчина очаровательно смутился и поблагодарил ее за теплые слова.
— У меня у самой как-то случился большой перерыв от Темы, и я знаю, как сложно бывает вернуться, особенно если приходишь в новый для себя клуб и никого пока не знаешь. Мы могли бы в следующий раз сходить на другое мероприятие вместе, если хотите.
Николь безумно нервничала, когда это предлагала, потому что боялась услышать отказ, но Призрак принял ее предложение, и так началось их личное знакомство, в которое Николь все еще немного сложно было поверить.
***
Всю дорогу домой Нейта мучило нарастающее чувство голода, и он думал, как долго сможет продолжать ему противостоять. Голод был похож на вьющуюся стаю разъяренных голодных собак, которые ждут, когда же им скинут свежий кусок мяса. А их сопровождающие напоминали коллекторов из банка, у которого Нейтан был в постоянных должниках и все время обещал, что сейчас правда занял немного в последний раз и на днях точно все отдаст. Но вот они снова оказывались на пороге: рычали, лаяли бросались на дверь, и Нейту предстояло каким-то образом договариваться с ними об очередной отсрочке. С последнего экшена прошло две недели, и сейчас ситуацию спасало только то, что завтра наступит долгожданная суббота, а это значит, что Нейт сможет поехать к дяде, и тот даст ему хотя бы немного «мяса», чтобы подкормить голодных собак. Это ненадолго их успокоит и даст возможность подождать Призрака, если тот все же решит с ним связаться. Когда Нейт так старательно сегодня собирался, то рассчитывал явно не на то, чтобы просто зайти и уйти. В планах было весь вечер общаться с Верхними и остаться посмотреть выступления, чтобы хотя бы визуально напитаться чьей-то болью и насладиться чужими взаимодействиями, представляя себя на месте нижних. Нейтан надеялся, что Шай оценит подобный жест и поймет, что таким образом парень хотел показать намерение: он заинтересован только в нем и не будет знакомиться ни с кем до тех пор, пока Шай его не пошлет. Вот только эта новость не особо годилась для того, чтобы порадовать уставших от постоянных обещаний коллекторов. Нейтан должен был вернуться с работой, а по итогу смог только убедить потенциального начальника взять свое резюме и в ответ получить самую ужасную фразу, которая была в сотни раз хуже любого отказа — «мы вам перезвоним». А если точнее: «Мы вам перезвоним, если посчитаем нужным». Нейт зашел домой, продолжая крутиться в своих мыслях, и даже не обратил внимания на Сашу, который выглянул из своей комнаты, чтобы посмотреть, кто это вдруг пришел. Они вдвоем часто ходили бегать на стадион по вечерам — иногда ночам, — но сегодня Нейт заверил, что вернется поздно и Саша может его не ждать. — Полдня собирался и вернулся ночевать домой? — парень начал наигранно принюхиваться. — Ой, что это? Кажется, пахнет лузером. — Во-первых, иди нахуй. Во-вторых, пошли бегать. — Ты уж определись, а то я не умею работать в режиме многозадачности. Нейт жил вместе с Сашей уже третий год, но до сих пор так и не смог привыкнуть к тому, что его русский акцент со временем никуда не делся. Да и не то чтобы Саша сильно пытался — он ненавидел Америку и мечтал после окончания учебы во что бы то ни стало вернуться обратно в родной Магнитогорск. Конечно, в первую очередь он бы предпочел вообще не уезжать, но отец не дал ему другого выбора. Помимо незнакомой среды и языка Сашу больше всего бесила повсеместная толерантность. Если бы не жесткий лимит в деньгах, он бы ни за что в жизни не поселился в одном доме с «меньшинствами». Общежитие стоило дорого, да еще и к моменту его переезда мест там уже не осталось, поэтому скооперироваться через специальный чат с другими студентами и снять один большой дом, где можно поделить арендную плату на пятерых, оказалось самой бюджетной идеей из всех. Так получилось, что за неимением других вариантов дом ему пришлось делить с «узкоглазым», «торчком», «педиком» и «чернышом». Именно такие клички он при первом знакомстве про себя раздал каждому. Скажи кто-то два года назад, что его самым близким другом станет гей… Саша бы, скорее всего, этого человека до полусмерти отпинал ногами. Избавиться от предрассудков было неимоверно трудно: первое время Саша даже отказывался бегать с Нейтаном по одному стадиону, потому что боялся, что если его увидят в компании гея, то сразу непременно решат, что он тоже заднеприводный. В итоге они выходили из дома вместе, но дальше каждый бежал в свою сторону. И только спустя месяцы постепенно, шаг за шагом, Саня начал привыкать к тому, что тут «такое» в порядке нормы и людям вокруг глубоко на него пофигу. По городу ходило столько фриков, что Саня с Нейтаном на их фоне были самыми обычными и заурядными. Нет, конечно, Нейт своей манерой одеваться взгляды притягивал, но в его стиле был не вызов, а именно своя утонченная темная эстетика. Не каждый день увидишь настолько продуманные, стильные образы, именно поэтому люди косились и оборачивались. Большинство студентов бродили по кампусу в толстовках и джинсах, а так, как Нейт, могли одеться разве что по случаю. После первого года совместного проживания, которое далось ребятам крайне трудно из-за агрессивно настроенного к ним, а в особенности к Нейтану, Сани, лед между ними неожиданно начал таять. Все потому, что в течение года Саша часто звонил домой и отношения с семьей становились только хуже, а ребята в это же время всегда были к нему добры, поддерживали и помогали, сколько бы Саша ни пытался их оттолкнуть и как бы груб иногда ни был. Это осознание заставило парня задуматься о том, что он сам, по сути, являлся таким же неугодным «меньшинством» для своей семьи, которого хотели убрать с глаз долой. Он очень хорошо помнил день, когда все толерантно ему улыбались и притворно махали ручкой, пока отправляли непутевого сына через океан желательно навсегда. Несмотря на пройденный период какой-никакой адаптации, Саня все равно каждый день чувствовал себя чужим и одиноким. Он до сих пор не мог назвать себя хорошим другом, но за все время сумел по-своему полюбить этих четырех придурков, с которыми ему приходилось делить одну крышу. — Пошли, я жду. — Да ты пока все свои кольца снимешь, я пробежку закончу. Так что это ты догоняй, если сможешь. Нейт тут же сорвался с места и побежал в ванную, чтобы как можно быстрее переодеться и не дать Сане оказаться правым. Красиво уложенные волосы было жалко собирать в небрежный хвост, у Нейта была буквально секунда в последний раз ими полюбоваться, и дальше уже безжалостно действовать на скорость. В соседней комнате, судя по звукам, тоже происходил своего рода армейский марафон по переодеванию за время горящей спички. Саша ожидаемо одержал победу и выбежал из дома первым, в то время как Нейтану предстояло завершить челлендж по переодеванию с препятствиями: расстегнуть все украшения, снять портупею и пробежаться по пуговицам атласной черной рубашки. Нейт чуть не поскользнулся, когда наспех вылезал из узких штанов и собирался бежать в комнату за своей формой. Если бы не погода, он бы выбежал в одних шортах, но пришлось искать ветровку и одеваться нормально. Регулярные тренировки помогали Нейту хоть как-то сбрасывать напряжение и трансформировать избыток своей непотраченной энергии во что-то полезное. А если нужно было притупить тематический голод — изнурительные силовые выступали чем-то вроде пластыря на рану: причину не устраняли, но позволяли этой ране хотя бы не расползаться дальше. После зала Нейт еле доползал до дома и наутро чувствовал, как забитые мышцы приятно отдавались болью, и если не сильно задумываться, это ощущение можно было очень отдаленно сравнить с тем, как он чувствовал себя, просыпаясь после хорошего экшена: где-то тянуло, где-то болело, где-то горело, а где-то он вообще не помнил, как с его телом так случилось. Ему надо было всего лишь дотерпеть до завтра, но как будто бы чем быстрее за ним бежишь, тем дольше оно не наступает.***
На следующее утро Нейт наскоро приготовил себе завтрак: закинул на сковородку пять яиц, сделал большой сэндвич, а в качестве десерта быстро развел протеиновый шейк со вкусом шоколадного мороженого. Ему не терпелось как можно скорее выйти из дома и добраться до мастерской дяди… Ну как «дяди» — формально между ними никакой родственной связи не было, но в телефоне он был записан «Дядя Ларс», и Нейт воспринимал его как часть семьи. У него вообще все люди делились на семью и остальное, только вот кого считать семьей он выбирал сам, и кровные родственники там, к сожалению или скорее к счастью, были в числе последних по списку. Ради близких Нейт готов был пожертвовать всем, а на других ему было просто плевать. Ларс же относился к Нейту как к сироте, которого он не мог позволить себе усыновить, но и просто остаться стоять в стороне тоже не мог. Он видел, как его кидали «приемные семьи» — одна за другой, — и как мальчишка мучился в поисках того, кто сможет остаться с ним навсегда. И каждый раз после очередной неудачи Ларс тепло встречал блудного «племяшку» на пороге своей мастерской. Сам Ларс занимался изготовлением девайсов из кожи и вел небольшой бизнес вместе со своей женой Мари. Если Ларс отвечал за изготовление и закупку материалов, то в зону ответственности Мари входила вся организационная часть: переписки с клиентами, управление сайтом, анонсы мероприятий мастерской, упаковка заказов и отправка готовых посылок. Бонусом Мари получала возможность протестировать на себе новые творения мужа и дать самую первую и самую ценную обратную связь. Нейтан познакомился с их семьей благодаря своему первому Верху, и знакомство это, мягко говоря, прошло не очень гладко. — … переходит все границы. Совсем сумасшедший? Сколько ему? …потому что он ребенок, а ребенок не может дать тебе осознанное согласие. Я уже язык стер это повторять. Это последний раз, Дерек… пойду так и знай. Нейт осторожно подслушивал разговор, который происходил за закрытой дверью кухни, и не мог удержать себя от того, чтобы в него не вклиниться. — Во-первых, никто меня не притаскивал, я в состоянии ходить сам и пришел добровольно на своих двоих. А во-вторых, я прямо сейчас могу пойти в клинику и дать согласие на то, чтобы мне отрезали член и вставили грудь, сказав, что чувствую себя девочкой. Но при этом не могу дать согласие оставить на себе пару синяков? Как-то странно, Вы не считаете? Боже, этот гонор как был тогда, так остался и сейчас. Ларс поначалу абсолютно Нейта не переносил и сразу сказал, что если он еще хоть раз вот так вломится, прервет разговор двух Верхних и одному из них ответит в подобном тоне, то это будет последний раз, когда он его к себе пускает. Но угроза эта была пустой, потому что Ларс слишком давно знал Дерека и его больное влечение к подросткам, отчего старался по возможности не терять их из виду. Первое время Ларс старался убедить себя в том, что это не его дело, но теперь отметка стала критической: обычно Дерек притаскивал с собой восемнадцатилетних или искал тех, кому вот-вот столько исполнится, но случай с Нейтаном показал, что Дерек пошел дальше. И это Ларса пугало. Еще больше пугало, что у Дерека была куча других вариантов, куда можно затащить такой лакомый кусок «свежего мяса» — словосочетание, которое Ларс не переносил и считал неправильным, — поэтому мужчина был уверен, что его мастерская — самое безобидное место с самыми адекватными людьми. Если бы Нейта пускали в клуб, то уже было бы хоть как-то спокойнее, но так как совершеннолетним он не был, то из вариантов у Дерека оставалось только таскать мальчика по квартирам к своим друзьям. И вот что будет происходить там Ларс даже представлять себе не хотел. Как только Дерек в первый раз понял, что Ларс волнуется, то стал этим внаглую пользоваться. Он понимал, что не сможет притащить малолетнего в клуб, а вот мастерская Ларса для этого годилась превосходно. Снимать помещение и собирать друзей было не так выгодно — за аренду все-таки пришлось бы платить. Ну а если собираться на квартире, то тут уже был риск привлечь совсем ненужное внимание бдительных соседей. Там бы Дерек не смог делать с Нейтаном то, что делать очень любил. Честно говоря, Ларс был почти уверен, что ребенок сейчас «поиграет» в БДСМ, потом больно обожжется — может, даже буквально — и вскоре это занятие бросит. Ларсу было безумно жаль, что этого не случилось. Нейту всегда в первую очередь нужна была любовь и забота, а не кнуты с цепями, хотя он так сильно убеждал себя и всех вокруг в обратном. У них с Мари не было детей, но отчего-то — а может быть, именно поэтому — Ларс испытывал какие-то отеческо-наставнические чувства к молодым ребятам, которых к нему заносило. И пусть с Нейтом у них сразу не задалось, это не отменяло того, что мальчишку ему было безумно жаль. Разумеется, после первого инцидента Дерек провел со своей новой игрушкой беседу и больше Нейт на встречах в мастерской свой рот не открывал. Хотя даже из своего молчания этот паршивец умудрился сделать своеобразную выходку: во время публичных взаимодействий в мастерской он принципиально держал губы сомкнутыми и позволял себе только мычать, когда боль невозможно было терпеть совсем молча. В первый раз Дерек не понял, почему вдруг его нижний решил так при всех сдерживаться и задал прямой вопрос, на что измученный хорошей поркой Нейт с болезненной улыбкой ответил, смотря четко Ларсу в глаза: — Дядя Ларс не любит, когда я открываю рот. Не хочу его больше расстраивать. Первое время их отношения были натянутыми, все сглаживала только Мари, которая умела к каждому найти свой подход и у которой на удивление как-то быстро получилось расположить к себе этого дикого мальчишку. Со временем Нейт раскрывался все больше, и Ларс тоже смог привыкнуть к нему и его манере общаться, а еще понять, что Нейтан вел себя так не для того, чтобы обидеть, а потому, что просто по-другому не умел. Он привык, что мир к нему жесток, и он так же жестоко научился взаимодействовать с этим миром в ответ. После этапа притирки, который все вчетвером успешно преодолели, между ними наступила идиллия. Конечно, Ларс на Дерека все равно косо посматривал, но в остальном они прекрасно общались и проводили время в мастерской вместе с другими ее завсегдатаями. А потом вдруг и Нейт, и Дерек резко пропали. Ларс пару раз пытался написать одному и второму, но ответа на свои сообщения так и не получил. Да, они пару лет друг друга знали, но в вечной любви и дружбе никто не клялся, поэтому Ларс хоть и немного расстроился, но близко окончание их отношений не воспринял. За многие годы он привык к тому, что люди приходят и уходят. Иногда вот так, без предупреждения. После того как у Нейтана завершились отношения с Дереком, ему понадобился практически год для того, чтобы от этого оправиться. Как только он привел себя в порядок, первым делом зашел в группу проверить, как там поживает его любимая мастерская, но неожиданно для себя обнаружил, что посты в группе перестали появляться вот уже как несколько месяцев. Нейт решил перейти на сайт и, когда во весь экран увидел баннер о том, что домен отключен за неуплату, — заподозрил неладное. Он решил сразу же позвонить Ларсу, хоть и не был уверен в том, что тот поднимет трубку. Как только на другом конце прорезался еле слышный хриплый голос, Нейт никак не мог его узнать — с ним будто разговаривал совсем другой человек, который находился на последнем издыхании и доживал свои оставшиеся дни. Тогда Нейт узнал страшную новость: Мари больше нет. Оказалось, она боролась с раком груди, но, к сожалению, войну эту проиграла. Нейтану понадобилось время для того, чтобы осознать это, и на линии повисла тяжелая тишина. Нейт вспомнил, как они обменивались впечатлениями от экшенов друг друга, как вместе обсуждали, насколько больно прилетают новые изобретения Ларса, как она всегда угощала его своей домашней едой и хвалила за хороший аппетит. Она так тепло к нему относилась… И теперь ее больше нет?.. Это, должно быть, какая-то ошибка. Нейт тихо вдохнул, боясь нарушить тишину, которая предназначалась памяти Мари, и сумел выразить свои соболезнования таким же пустым голосом, из которого будто забрали жизненные силы. Нейт сразу начал думать, что бы он мог для Ларса сделать и уверенно предложил свою помощь с магазином. Это было их с Мари общее дело, и она бы наверняка хотела, чтобы муж продолжил делать то, что так сильно любил. Ларс удивился тому, что Нейт вообще позвонил, но еще больше удивился неожиданно предложенной помощи. Конечно же, он ответил, что ничего ему не нужно, и вежливо поблагодарил — стандартный отрепетированный ответ, который он повторял по телефону всем своим друзьям и которые те принимали из уважения к его желанию переживать горе в одиночестве. Где-то в глубине души Ларс хотел получить поддержку и нареветься в чье-нибудь плечо, но запрещал себе эту слабость. Он боялся, что близкие помогут ему прийти в норму, помогут снова начать улыбаться… И жизнь снова пойдет дальше, как будто ничего не случилось. Нет, его жизнь больше не может стать прежней, когда в ней нет Мари. Ларс бессознательно хотел увянуть вслед за женой и надеялся, что в затворничестве ему без нее жить останется недолго. И если все друзья принимали просьбу Ларса оставить его в покое, то Нейт этот ответ не принял и настойчиво приехал в мастерскую через пару дней после звонка. Ларс был настолько разбит своим горем, что у него не хватило сил на то, чтобы прогнать мальчишку или вступать с ним в пререкания — он молча его впустил. И вместе с тем снова впустил жизнь в свою мастерскую. Первым делом Нейт принялся разгребать завалы мусора, который копился месяцами: Ларс жил на доставке и не сильно утруждал себя выходом на улицу, чтобы выбросить воняющие мешки. На кухне из-за этого развелись тараканы и мелкие жучки, которым приглянулись оставленные без присмотра крупы, а уже с кухни живность плавно расползлась по всей остальной мастерской. Нейт решил, что борьбу с насекомыми оставит напоследок, поэтому старался просто игнорировать все ползающее и явно недовольное его появлением. Ларс безвольно сидел на диване, заваленном грязной одеждой, которую руки вечно не доходили постирать, и наблюдал за тем, как Нейт, подобно Золушке, заставляет каждый угол в мастерской снова сиять. При этом Нейтан его игнорировал и за первый свой визит не перебросился даже словом: у парня словно был какой-то подготовленный протокол, которому он уверенно следовал. Ларс абсолютно не понимал, что происходит и зачем Нейт все это делает, но был благодарен за то, что его не пытались вразумить, отчитать или пожалеть. Он бы не вынес ни первого, ни второго, ни третьего. В итоге Нейт проторчал у него несколько часов и, когда посчитал, что первую часть своего плана выполнил, — ушел также молча, как пришел. Ларс думал сказать ему спасибо или даже написать, но так и не решился. Было страшно, что тем самым он сподвигнет Нейта довести дело до конца: привести мастерскую к тому виду, который она сохраняла, пока в ней хозяйничала Мари. Если все вернется к привычному укладу вещей, то жизнь пойдет дальше, но Ларс был к этому не готов, он не хотел даже думать об этом. Через неделю парень приехал снова и на этот раз уже точно знал, что Ларс внутри и угадывать время, когда он окажется в мастерской, не надо. Нейтан уверенно позвонил в звонок, металлическая шторка глазка отодвинулась, и спустя короткую паузу дверь безвольно открылась. — Нейт, — обессилено прохрипел Ларс, но парень уверенно прошмыгнул внутрь, даже не поздоровавшись. Сегодня по плану было отмыть полы от всего дерьмища, которое к ним присохло. Возможно, придется менять паркет в некоторых местах, но это уже задел на будущее. Второй визит снова в тот же день значил систему, и Ларс начал переживать сильнее. Скоро мастерская будет выглядеть так же, как до… — Нейт, — снова попытался окликнуть Ларс. — Зачем ты это делаешь? Это был максимум из того протеста, который он смог выразить. — А какая тебе разница? — отмахнулся Нейт, не отрываясь от дела. — Но я не смог помочь тебе, когда ты нуждался в поддержке… Меня даже не было рядом. Почему ты теперь здесь? — Ты бы все равно не смог мне помочь, Ларс, если тебе от этого легче. Никто бы не смог сделать со мной то, что сделал Уилкинсон. И ты был нужен Мари намного больше, чем мне. А вот ты сейчас в моей помощи нуждаешься. И прости, но херовые у тебя друзья, если они этого до сих пор не поняли. — Я сам попросил оставить меня в покое. — И они оставили тебя разлагаться, — презрительно фыркнул Нейт. — Сколько раз ты навещал ее? В голосе парня был не то наезд, не то злость, которая больно прилетела. Ларс совестливо опустил глаза, из которых градинами покатились слезы. — Собери себя хотя бы ради этого. Не позволь ее могиле тоже превратиться в заросшую помойку. Скажи, где ее похоронили? Или ты забрал урну? Я хочу съездить проведать ее. — Я съезжу с тобой, Нейт… — Если приведешь себя в порядок, — категорично отрезал парень. — От тебя воняет, как от свиньи. Ты к ней в таком виде не поедешь, поимей уважение. — Зачем ты пришел? — в отчаянии спросил Ларс и снова сорвался в слезы, потому что его продолжали безжалостно освежевывать словами, будто кусок мяса на бойне. — Хоть ты и Верхний, но Мари всегда была твоим стержнем. Теперь ты его потерял и превратил одно из самых любимых и дорогих мне мест в помойку. Я делаю это ради нее. Она заслуживает светлой памяти. Ты должен был сохранить то, что она оставила, а не разрушить. Нейт почувствовал, что палку в этот раз перегнул и решил в тот день уехать раньше, чтобы дать Ларсу немного покоя переварить все то, что он наговорил. Честно говоря, парень не был уверен в том, что после такого его через неделю снова впустят, но все равно решил поехать хотя бы попытаться. Когда дверь открылась, на пороге стоял Ларс в отглаженной белой рубашке и гладко выбритым лицом. От него наконец-то нормально пахло свежим лосьоном после бритья, а не едким потом с отдушкой тухлой заветренной ветчины. Нейт подошел и крепко обнял старика, который практически сразу расплакался на его плече. — Тише-тише, — Нейт убаюкивающе принялся гладить его по спине. — Я знаю, Ларс, я все знаю. Когда он слышал ободряющее фразы от знакомых, они только больше раздражали, нежели правда успокаивали, но из уст Нейта это звучало совсем по-другому. Наверное, он был единственным человеком из окружения, который действительно понимал его со всеми этими чувствами. — Как прежде не будет, но станет легче, обещаю. В тот день они навестили могилу Мари, и вместо тяжелой скорби на сердце, которую Ларс ожидал испытать, внутри вдруг начало отпускать. Он представлял, что она смотрит на него, и пообещал дать повод снова им гордиться. Мари каждый день их брака делала его счастливым, и нельзя позволить этому исчезнуть. Она будет с ним, в его сердце и воспоминаниях — так они навсегда останутся вместе. До самого конца, как когда-то поклялись друг другу. Нейт продолжил приезжать и проведывать старика, только уже раз в две недели и, когда Ларс потихоньку вернулся к нормальной жизни, настала очередь Нейтана рассказать, что с ним произошло за тот год, пока они не виделись. Ребята, как обычно, сели на кухне, начали пить кофе, и тут вдруг Ларс впервые заметил то, чего не замечал раньше из-за длинных рукавов. — Это что? — Ларс взял Нейта за предплечье и с ужасом принялся рассматривать шрамы. — Уилкинсон? — гневно спросил он, в ответ на что Нейт странно ухмыльнулся. — Ну что ты, Ларс, не только же Верхним оставлять на мне шрамы. Я и сам своего рода художник. — Боже, Нейт… — Ларс еще крепче взял мальчишку за руку, и ему показалось, что у него вот-вот пробьются слезы. — И с тобой рядом никого не было. Я должен был написать, должен был… — Да ладно тебе, я давно уже в норме. Решил, что буду жить назло всем. Он снова улыбнулся, но Ларсу от этого стало только хуже. В тот момент, когда Нейту больше всего нужны были тепло и поддержка, он получил только еще больше боли. В момент, когда ему больше всего нужен был любящий человек рядом, с ним оказался только жестокий, бесчувственный садист. — С тобой был только он, да? — Уилкинсон хороший сосед, кстати. Даже не храпит, представляешь? В таком-то возрасте. Нейт в который раз отшутился, и Ларс понял, что это бессмысленно — откровенного разговора он не дождется и свои эмоции Нейт наружу выпускать не собирается. Ларс надеялся, что, возможно, сейчас — да, с таким большим запозданием — но он все же сможет утешить, обнять и пожалеть… Дать Нейтану то, что никто не смог ему тогда дать. — Ради бога, скажи мне, что он не спал с тобой. — Нет, он спал в своей комнате, а у меня была своя королевская лежанка. Или ты про секс? — Ты прекрасно понимаешь о чем я, Нейт. Голос Ларса вмиг поменялся, могло показаться, что он на Нейта давил, но на самом деле он жутко разозлился от одной мысли о том, что хоть кто-то мог воспользоваться абсолютно разбитым мальчишкой в таком положении. — Послушай, Ларс, если бы не он, я бы сейчас тут перед тобой не сидел. Нейт тяжело вздохнул, и Ларс все же увидел, как на еле заметную миллисекунду, но воспоминания больно ударили мальчика изнутри, разбив эту напускную маску; он увидел в глазах такую боль, что по спине пошли мурашки и спрашивать дальше было страшно. Слава богу, Ларс не услышал прямого ответа на свой вопрос, он бы не смог вынести этой правды и легче было думать, что все обошлось. — Давай не будем больше об этом. Никогда, — жестко произнес Нейт, и с тех пор эта тема больше не поднималась.***
Нейт с предвкушением позвонил в звонок и нетерпеливо принялся топать ногой. Ларс уже был не в том возрасте, чтобы бегать к двери, да и ему нравилось заставлять мальчика немного себя подождать. Для Нейтана мастерская дяди была самым уютным местом на земле. Это подвальное помещение, которое находилось в производственном здании и больше было похоже на берлогу. В основной комнате стоял обшарпанный кожаный диван, который за все эти годы впитал в себя столько всяких жидкостей, что лучше бы даже об этом не думать. Еще была небольшая кухня с пожелтевшими столешницами, которая больше напоминала допросную комнату за счет торчащей из потолка лампочки с резким больничным светом. Но Нейтан безумно любил готовить там кофе, потому что, когда его аромат смешивался с запахами кожи и металла, витающими в мастерской — это место становилось практически родным. Сколько же всего хорошего происходило здесь, столько было уютных вечеров, казалось, у каждой царапины есть своя история. Мастерская была одним из первых мест, куда Нейтана притащил темачить его первый и самый дорогой партнер. Он очень хорошо помнил свой первый спанкинг на этом полуразвалившемся диване — свое первое знакомство с болью и одновременно теплом. Сам по себе удар был жгучим, но после него оставалось тепло, по крайней мере, он так себе это представлял, когда под руководством первого Дома погружался в процесс. В моменты сильного отчаяния Нейт напрашивался к Ларсу ночевать и засыпал, свернувшись калачиком на этом самом диване. Он настраивал себя на то, чтобы приснилось что-то из прошлого, хотя бы один яркий эпизод из этой лачуги, чтобы пусть во сне, но услышать знакомые голоса и увидеть тех, кто в то время был к нему близок. Как только дверь открылась, Нейт улыбнулся и бросился обниматься, при этом внутри у него все поджалось и по телу прошла легкая дрожь от нетерпения. Но сначала дело. — Боже, Нейт, от тебя желанием пахнет за километр. Будь осторожней, прошу тебя. Ларс всегда волновался, когда Нейт был так сильно неудовлетворен, потому что это делало его поиски новых партнеров более импульсивными и опасными, а Ларс искренне за это переживал. — Пока держусь, не волнуйся. Ты как сегодня? — Ну, голодным тебя не оставлю. Пожелания будут? — Пожалуйста, выпори мне спину. Нейт чувствовал, как кожу стягивает, будто засухой, и ему не терпелось полить это все градом из ударов. Он был настолько беззащитным и очаровательным в своей нужде, что Ларс еле скрыл в глазах свое желание. Во рту будто бы пересохло и руки начали чесаться — в них жутко не хватало какого-нибудь крепкого девайса. — Что-то еще? — О, Ларс, да ты меня балуешь, — нервно усмехнулся Нейт, которому в силу возраста скрыть свое пробивающееся желание было куда труднее. — Сделай все, как хочешь. Ты знаешь, я очень люблю за этим наблюдать. Нейт тяжело вздохнул и прошел в зал, потому что больше выдерживать взгляд садиста у него воли не было. «Сначала работа», — в который раз про себя повторил Нейт, но мысль эта не особо хорошо в голову вбивалась, сколько бы он ни пытался. В каком-нибудь другом контексте ожидание порки скорее бы приумножило его вожделение, но когда Нейт был так голоден, ожидание становилось жестоким, сводящим с ума… Оно затуманивало голову и мешало концентрироваться, навязчиво дразнило и злобно смеялось, нависая над ним. Нейт крепко сжал кулаки в попытке собрать себя, но получалось паршиво. — Ты прав, я себя не контролирую. И это ты еще не знаешь, сколько я не трахался, — обреченно признался Нейт, повернувшись к Ларсу. — Я уже тебе говорил: можешь приезжать раз в неделю, если нужно. — Это уже наглость. Ты знаешь, что мне и так неудобно тебя просить. — Мы же договорились, Нейт — услуга за услугу. Если тебе станет легче, можешь не брать деньги. Первое время Нейтан всячески отнекивался и отказывался принимать от Ларса что-либо кроме одной сессии в обмен на свою работу, но старика это категорически не устраивало и он почти что насильно запихивал наличку Нейту в рюкзак. — Спасибо, правда, но я не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. Ты мне только повод дай и я у тебя на пороге каждый день буду ошиваться, оно тебе надо? — Вот это уже, конечно, перебор, но раз в неделю я вполне в состоянии тебе предложить. — Не надо, Ларс, я себя знаю. Сейчас я продавлю тебя на «раз в неделю», потом на два, а там и три недалеко. — Я тоже тебя знаю и ты себя переоцениваешь, Нейт. Раз в неделю — мое последнее предложение. Дальше можешь попробовать продавить и посмотреть, что у тебя из этого получится. На секунду Нейт поддался на провокацию, но быстро внутри себя этот порыв пресек. — Нет, Ларс, только не с тобой. Я не хочу портить наши отношения, не хочу надоедать тебе и не хочу проверять насколько далеко могу позволить себе зайти. Скажи мне идти работать. Ларс видел, как сильно парень мучается, и хотел поскорее помочь, тем более сам он ждал этих встреч не меньше и получал удовольствие от их взаимодействий. После смерти Мари он и подумать не мог искать себе новую партнершу — искать вообще хоть кого-то взамен по его убеждениям было бы предательством. Это место никому больше принадлежать не могло. Ларс всегда носил ее ошейник на руке как браслет. Он подсмотрел это у Нейтана, который так же носил свой, только в два оборота. Принять нового человека в свой круг Ларс тоже был не готов, а вот вернуться к тому, что он не раз делал в присутствии и с разрешения Мари — вполне. Она тепло относилась к Нейту, всегда защищала его и пару раз даже, улыбаясь, уступала мальчику место первым попробовать новые девайсы мужа, когда видела насколько у того глаза горят от нетерпения. Ларсу было легче от осознания того, что Мари не была бы против. — Сегодня после обеда я иду играть в снукер, поэтому у тебя максимум три часа. Пока все не закончишь, я к тебе не притронусь. Если не успеешь — уйдешь ни с чем. — Спасибо, — обреченно кивнул Нейт и, стиснув зубы, пошел в кабинет, чтобы начать упаковывать заказы. На компьютере уже было открыто приложение, которое синхронизировалось с сайтом и помогало ускорять процесс: оно собирало данные клиентов в удобную форму и через специальный принтер выдавало готовую наклейку со всей информацией, которая необходима для почтового отправления. А еще в этом приложении формировался учет прибыли для налоговой. Так как Ларс абсолютно не разбирался в бухгалтерском учете, а Нейт в силу своей работы неплохо знал что к чему, то он помогал и с этим. Процедура была следующая: Нейт начинал с самого старого заказа, смотрел количество изделий, упаковывал их в коробку, затем обматывал ее скотчем, печатал наклейку и прикреплял сверху. После обработки покупок с сайта нужно было самому вручную внести данные заказов, которые Ларсу делали через группу или в личных сообщениях, упаковать их и так же оформить наклейкой. Только после этого можно со всем этим добром идти на почту. Нейт начал выносить коробки в зал и невольно тихонечко проскулил, когда посмотрел на точку подвеса — осталось подождать совсем немного и его растянут здесь между полом и потолком. — Это что за звуки? — по-доброму усмехнулся Ларс, высунувшись с кухни. — Мяу? — попытался замаскировать Нейт, хотя знал, что старик прекрасно все слышал. — Маленький провокатор, — цыкнул Ларс с шуточным укором. — Ну чуть-чуть же тебя подразнить можно? — Нейт довольно улыбнулся и пошел доставать из подсобки каталку. Девайсы были достаточно габаритными и за один заход увезти все представлялось возможным только при помощи тележки, которую Ларс сам для этой цели сделал: она состояла из большого куска фанеры, к которому были прикреплены четыре колеса, а ручку заменяло вкрученное кольцо с привязанной к нему веревкой. Сначала Нейтан поднимал на улицу саму телегу, потом в несколько заходов загружал коробками с заказами и, наконец, тащил все это на почту. Самая сложная часть всегда начиналась именно там, в отделении — это жесткая проверка на терпение, которого у Нейтана и так было немного: сначала отстоять очередь, а потом сидеть наблюдать, как очень нерасторопная женщина со скоростью улитки поочередно регистрирует каждое отправление. Зато на обратном пути Нейт уже чуть ли не вприпрыжку тащил за веревку пустую тележку, у входа ловко брал ее в руки и сбегал вниз по ступенькам, держа перед собой, как щит. — Я закончил! — радостно оповестил Нейт, захлопывая за собой дверь. Он быстро снял верхнюю одежду и водолазку, которые небрежно кинул на софу, а потом пошел в зал, чтобы как обычно достать из ящика наручи и самому их на себе застегнуть: правой рукой он надел себе левый рукав, а второй затянул зубами. Как только закончил, с предвкушением побежал к Ларсу с вытянутыми руками, чтобы тот проверил, что он застегнул все правильно, хотя за многие годы Нейтан с этими наручами уже практически породнился. Получив одобрительный кивок, Нейт пошел сам цепляться за толстый металлический крюк, который свисал с потолка. Он находился примерно на уровне глаз, поэтому Ларсу пришлось подойти и потянуть веревку выше, чтобы руки мальчика красиво вытянулись над головой. Теперь нужно было идти выбирать имплименты для порки, но вместо этого Ларс сел на диван и с полуулыбкой принялся осматривать Нейта: красиво натянутая вокруг ребер кожа, рельефный пресс, напряженные мышцы рук, красивые пальцы, которые крепко сжимали наручи от нетерпения, разбросанные по ключицам темные волосы, которые создавали красивый контраст со светлой кожей, и в завершение жадный взгляд, который прожигал Ларса насквозь. Нейтан пребывал в настолько возбужденном состоянии, что у него буквально тряслись все поджилки и для начала сессии это было скорее плохо, чем хорошо. — Пожалуйста, — прохныкал он, из последних сил сдерживая себя от какого-нибудь брэтского комментария. Это была одна из их договоренностей — Ларс со своей стороны готов был закрыть глаза на то, что ему в начале сессии «тыкают» и обращаются по имени, а Нейт в свою очередь обещал беспрекословно слушаться и держать свой длинный язык за зубами. Хотя это стоило ему неимоверных усилий. — Ну чуть-чуть же тебя подразнить можно? — победно хмыкнул Ларс, который быстро переключился на свою Верхнюю роль. — Почему волосы не убраны? Брови Нейта приподнялись от внезапного осознания. Он так сильно предвкушал и думал о своем, что забыл о каких-то там волосах. В распущенном виде они сползали чуть ниже плеч, спину не закрывали и в целом порке не сильно мешали, разве что в процессе хаотично разлетались от воздуха, создаваемого ударами. Но Ларса это раздражало, и Нейт прекрасно знал, что должен был убрать все в хвост или пучок. Ответ «очевидно, потому что я забыл» был очень соблазнительным и желанным, но значил прямую дорогу на выход. Как бы Ларс к нему снисходительно ни относился, во время сессии других поблажек, кроме оговоренных, ему не давал. «Мог бы напомнить, когда я подошел к нему с наручами», — подумал Нейт и обиженно нахмурился, понимая, что из такого положения уже никак не сможет свой промах исправить. Единственным вариантом осталось только извиниться, но делать это Нейт любил, только когда заставляли. Сейчас же ему нужно было прийти к смирению и покорности самостоятельно. Ларс видел, как мальчик борется с собой для того, чтобы сделать все правильно, и поэтому терпеливо ждал ответа на свой вопрос. — Простите, пожалуйста, я поторопился и забыл. Нейт очень старался, чтобы это не прозвучало сквозь зубы. — Где твоя резинка? — В каком-то из карманов куртки или в маленьком кармане рюкзака. Ларс ушел в коридор и собирался заставить парня себя прилично подождать. Нейту в любом случае это время пойдет на пользу — возможно, сможет хоть немного успокоиться. Мальчик стоял, стискивая зубы, и пытался сдержать себя, чтобы ничего лишнего не выкрикнуть и Ларса не поторопить. «Быстрее было бы отрезать», — все-таки фыркнул про себя Нейт и всеми силами пытался удержаться от того, чтобы не произнести это вслух при Ларсе. После такого комментария он бы с ним церемониться не стал: сразу бы взял с кухни ножницы и уродливо обкромсал даже глазом не моргнув. Нейт прекрасно Ларса в этом плане знал: c ним в такое играть не стоит. Когда Ларс наконец-то вернулся в зал, Нейт вздохнул с облегчением. Остался последний штрих, и он получит то, зачем пришел и чего так страстно ждал все эти мучительные две недели. Ларс подошел сзади, заботливо собрал волосы, а потом сжал в кулак так крепко, что Нейт не удержался от стона, при этом по шее от такого властного жеста поползли знакомые мурашки. — Спасибо, — прошептал Нейт, как только Ларс завязал волосы резинкой и отошел еще раз на него посмотреть. Вот только в его руках по-прежнему не было никакого девайса, и это Нейта просто убивало. Чисто по-дружески Ларс хотел ему помочь, но как только Нейт оказался подвешенным с обнаженным торсом… Где-то на этом моменте их дружба примерно и заканчивалась. Начиналась Тема, в которой Ларс был опытным садистом и планировал наслаждаться каждой секундой страданий, будь они от боли или банально ее ожидания. — Умоляю тебя, Ларс, ну не томи! Нельзя же так жестоко наказывать меня за резинку. Тем более, я первый раз забыл! Все следующие разы буду сразу приезжать к тебе с укладкой, обещаю! — Чем больше ты умоляешь, тем больше у меня соблазн оставить тебя так еще на какое-то время и посмотреть, что с тобой станет. Нейт запрокинул голову в жалостливом вопле и протестующе дернул руками, словно проверяя крепление на прочность. Ларс усмехнулся, потому что увидел в этом жесте ребенка, который грозно топнул ногой, когда ему сразу не сняли с высокой полки игрушку, которую тот захотел. Смерив парня взглядом, Ларс решил все же сжалиться и неторопливо ушел в свой кабинет за девайсами. Выбор для начала пал на два небольших флоггера со скоростными подшипниками — ими Ларс принялся бодро разогревать Нейтану спину. Это была слишком слабая боль, но мальчик ждал так долго, что с благодарностью принимал каждый удар, впитывал их с такой жадностью и желанием, что дрожь пошла по телу. Как только с разогревом было покончено, Нейт невольно тряхнул плечами, словно собака, которая радостно отряхивается после купания. Ларс снова ушел, чтобы на этот раз вернуться с очень злыми флогами и начать уже по-настоящему с Нейтом развлекаться. На конце каждого хвоста девайса находились кусачие резинки, которые должны были заставить мальчика сладко покричать в угоду своему садисту. Получив первый град из ударов, Нейт громко отозвался на жгучую боль, чем раззадорил Ларса еще сильнее. — Господи, спасибо. М, Ларс, спасибо! — Подожди еще. Для благодарности слишком рано, я с тобой только начал. Как только новый ожог просочился под кожу, Ларс услышал знакомую усмешку. Каждый раз он говорил себе, что не будет эмоционально включаться, и заранее знал, что этого обещания себе не сдержит. С Нейтаном было просто невозможно оставаться безучастным: от него шла настолько сочная обратка, что Ларс с наслаждением упивался ей и садист внутри него просыпался, требуя еще. Недолго думая, он решил наградить кайфующего Нейтана болезненным захлестом на ребрах и с удовольствием наблюдал за тем, как все его тело подтянулось и напряглось от неожиданной вспышки непрошеной боли. Ларс продолжил накладывать удары по спине, потом снова сделал паузу и подарил Нейту второй захлест, после которого тот довольно зашипел и приподнялся на носочки. Старик продолжил играть с паузами, в которые теперь Нейт уже ожидал захлесты, но их не получал. Во время таких небольших перерывов между ударами все тело мальчика натягивалось струной, предвкушая пробивной удар, и Ларс смотрел за этим страхом, довольно ухмыляясь. Он обманчиво пропустил три паузы подряд, чтобы в момент четвертой сразу с двух сторон укусить бока несколько раз подряд, заставляя Нейта запрокинуть голову от болезненного удовольствия. Посчитав, что спина разукрашена достаточно, Ларс собственническим жестом развернул Нейтана к себе лицом — вот это будет самое сладкое зрелище. Если бы не просьба, он бы вообще ему спину не трогал. По взгляду Ларс понял, что мальчик уже поплыл от ощущений: в его глазах затанцевали чертики, а на губах расцвела расслабленная полуулыбка — самое время приступить к основному блюду и взять однохвость. Пока Ларс ходил за ней, у Нейтана как раз появилось несколько секунд на то, чтобы отдышаться, и потом еще парочка на то, чтобы осознать свою участь. — Кажется, уже пора стереть улыбку с твоего лица. Что скажешь, Нейт? — Пожалуйста, сэр? — с вызовом ответил парень, закусив губу в улыбке. С первым ударом плети Ларс не торопился, он дал возможность понять, что за инструмент у него в руках, чтобы заставить Нейтана предвкушать свою боль. Пару холостых дразнящих взмахов и, наконец, первый удар пришелся поперек живота с таким приятным и давно забытым звуком. — А-ах, спасибо… — жадно прошептал Нейт, скорчившись от боли. Ларс выждал паузу и ударил снова. Медленно, не торопясь он полосовал Нейтану грудь и живот, а потом решил добавить остроты и направил удар в сосок. По ощущениям его будто должно было оторвать, ну или распороть на две части. Мальчик сладко взвыл и, насколько позволяли наручи, согнулся пополам. Яркая злая полоса боли просочилась под кожу лютым жаром, и Нейту показалось, будто через сосок прошла раскаленная проволока. — Ну что, оставить тебе второй такой же для симметрии? — Да, сэр, пожалуйста. Обращения значили то, что его опустило вниз. Этот процесс занимал некоторое время и требовал усилий со стороны Верхнего, но когда Нейтан принимал свое положение, после этой переломной точки с ним можно было делать что угодно уже без особого труда и без борьбы. Но Ларс не торопился выполнять просьбу, он продолжил методично накладывать новые удары поверх старых, оставляя Нейтана с новой игрой: он точно знал, что должно произойти, но вот только теперь не мог знать — когда. И это была очередная сладкая пытка, которой Нейт наслаждался, чувствуя, как все тело сковывает страхом нового рассекающего удара. Ларс сделал паузу, позволяя мальчику расслабиться, и в момент, когда тот устало обмяк, повиснув на своих наручах, четко отправил удар поверх второго соска. Мальчик снова согнулся и скорчился, но когда боль начала проникать глубже, довольно закатил глаза и ей улыбнулся. На десерт Ларс решил принести классический флоггер с более тяжелыми хвостами, чтобы Нейта добить. Старик ловко работал кистью и, погружаясь в процесс, кайфовал от того, как Нейт содрогался от каждого широкого удара хвостов, которые заново поджигали узкие полосы, оставшиеся от однохвости. Ларс начал потихоньку наращивать темп, чтобы довести порку до логической кульминации, и, как только Нейт вдруг перестал реагировать на удары, в изнеможении повиснув на своих наручах, осторожно замедлился и остановился. Садист внутри него наконец-то почувствовал себя сытым, и Ларс с удовольствием наблюдал за тем, как вдоволь наевшийся зверь свернулся клубочком где-то там внутри и тихо довольно засопел. Ларс обессилено опустил флог и дал себе время прийти в себя. Вся его спина была мокрой от тяжелой работы — еще бы, столько руками махать, тут практически полноценная кардиотренировка. Он осторожно опустил крюк и вместе с ним мальчика, а затем подошел снять с того наручи. Следующим легким движением Ларс сдернул с дивана заранее заготовленный плед, чтобы укутать в него лежащего на полу Нейта и мягко прижать. Когда парень более-менее пришел в себя, Ларс помог ему перебраться на диван, а сам ушел на кухню за самой важной частью aftercare, которую Нейт обозначил. — Выбирай. Это все, что есть. Ларс протянул железную банку, в которую специально складывал разные леденцы. Нейт достал клубничную конфету и сразу развернул ее, чтобы отправить в рот. — Шпасибо, — мило причмокнул парень, снова откинув голову на диван. Ларс лег рядом, чтобы продолжить гладить мальчишку по голове, но тот вдруг вытащил руки из-под пледа, чтобы взять его ладонь и с благодарностью поцеловать. — У тебя золотые руки. Во всех смыслах. Спасибо тебе большое, это было охуенно. — Пожалуйста. Нейт довольно прикрыл глаза и под приятные поглаживания вскоре сладко задремал. Ларс тепло улыбнулся, подоткнул плед и оставил Нейта набираться сил. Пожалуй, это стоило того, чтобы в случае чего опоздать на снукер. — Ларс, — сонно окликнул Нейт, как только открыл глаза. — Подойди, пожалуйста. Старик никогда не переставал удивляться этой трансформации: когда Нейт вдруг становился таким вежливым и податливым, а его голос делался более тихим и менее напористым. — Воды? — Нет, сядь сюда, пожалуйста. Как только Ларс присел на диван, Нейт накинул на себя плед и медленно поднялся. — Не надо, полежи еще. Ларс попытался остановить, но парень уже обошел диван, чтобы встать у него за спиной и начать массировать перегруженные плечи. — Ты же обо мне позаботился, теперь моя очередь. Тем более ты всегда говоришь, что уже старый для этого. — Вел бы ты себя так со всеми Верхними, проблем бы у тебя не было. — Так я веду, просто не сразу. Мое уважение надо заслужить. На тебя же я тоже сначала выебывался, ты вспомни. — Лучше не буду. Ты сейчас нравишься мне намного больше. Ларс довольно прикрыл глаза и отпустил контроль, перестав сопротивляться заботе. У парня были сильные руки, которые с благодарностью разминали ему шею и плечи — они всегда оказывались забитыми от того, что Ларс много сидел сгорбившись над столом, пока делал девайсы, поэтому такой неожиданный подарок был очень кстати. Просить Нейта об этом напрямую он как-то не решался, хотя знал, что массаж тот умеет делать неплохо. — Ну как? Нейт опустился на колени и прильнул к подлокотнику, чтобы посмотреть на расслабленного Ларса — работой своей он был горд. — Спасибо, чудесно. У тебя тоже золотые руки. — Знал бы ты, что еще они умеют. — Нейт, — строго одернул Ларс, с укором качнув головой. — Иди лучше сделай нам кофе. Кофе, к слову, был одной из самых больших страстей Нейта. Как только он впервые открыл для себя этот напиток, у них случилась любовь с первого глотка, и Нейт понял, что хочет знать больше, разбираться глубже и в конце концов научиться сам делать себе идеальный по вкусовым предпочтениям напиток. В старшей школе Нейтан устроился в кофейню на подработку, блестяще прошел стажировку и к третьему курсу университета продвинулся до управляющего. Каждый год он участвовал в городских конкурсах бариста, но пока ни одной победы домой не принес. Нейт не любил, когда свежеобжаренные зерна долго стоят, поэтому вместо того, чтобы оставить у Ларса большую пачку, каждый раз отсыпал из своей и привозил ровно столько, сколько хватило, чтобы заварить две чашки. Ларс тоже любил кофе, но не особо сильно в нем разбирался, поэтому до знакомства с Нейтаном пользовался капельной кофеваркой и делал обычный американо, но, как позже выяснилось, лучше было пить ослиную мочу чем то, что у Ларса получалось заварить в кружке. Он был Нейту благодарен за то, что тот раскрыл ему по-настоящему вкусный кофе, и в то же время проклял его и тот день, когда потерял возможность пить то, что сам заваривал себе раньше. Ларс перебрался на кухню и с привычным интересом принялся наблюдать за тем, как разукрашенный со всех сторон Нейт занимался приготовлением воронки. Жалко, конечно, что он пока стоял к нему спиной, но совсем скоро мальчик сядет напротив, и Ларс во время разговора будет точно смотреть не в глаза. — Как идут поиски? — осторожно поинтересовался он. — Да никак, — отмахнулся Нейт, нахмурившись. — Призрака не нашел? — Нашел, но он, как назло, был с Николь. Она сейчас ему понарассказывает, и тоже нихрена не получится. Я надеялся, что она до него не доберется и слухи никакие не доползут, тогда я мог бы начать все по-нормальному с чистого листа, но последняя надежда рухнула. Кого еще искать, я не знаю. — Ну подожди, может, он захочет еще с тобой встретиться. Послушать твою версию. — А что ему моя версия? Я скажу правду, а она не сильно от версии Николь отличается. Меня теперь никто из нормальных не возьмет, уверен, весь ближний круг уже предупрежден. — А я говорил тебе, что это плохая идея. На твое зло тебе ответят тем же. Ты как тот мальчик из сказки, который кричал «волки»: оба раза Верхними воспользовался, а теперь, когда и вправду захотел найти себе партнера, никто уже в твои чистые намерения не поверит. — Да, Ларс, ты был прав, — нехотя выдавил Нейт. — Мне жаль, что я тебя не послушал, но я тогда был настолько на эмоциях, что не думал о последствиях. Теперь, вот, мне с этим мучиться. Так и не могу решить, стоило оно того в итоге или нет, но когда вижу, как Николь слетает с катушек, когда меня видит, то как будто бы стоило. — Хочешь сказать, ты искал его целый месяц для того, чтобы получить отказ за какие-то первые пять минут? — Я сам виноват в том, что теперь мои поиски выглядят так. Ларс, я знаю, что ты все еще считаешь меня ребенком, но я прекрасно понимаю, что к чему. И я все равно скажу ему все как есть. Скажет нет — значит, нет. Не хочу тратить ни его, ни свое время. К отказам мне не привыкать. — Ох, Нейт. У тебя что ни план, то один хуже другого. И ты уже давно не ребенок. Пару лет как трудный подросток. — О, Ларс, да ты мне льстишь. Значит, скоро я стану взрослым? — Очень хочу в это верить. Твой подростковый период терпеть уже невозможно.***
Как только Нейтан вышел от Ларса, первым делом проверил телефон: на главном экране висела куча уведомлений, но среди них не было того самого желанного от незнакомого номера. И что Николь наговорила после того, как он ушел из клуба? Стопроцентно же из кожи вон лезла, чтобы напакостить. Самого неприятного она, конечно, не расскажет из-за их с Нейтаном договора, но в остальном у нее была полная свобода и в словах, и в выражениях. Надежду давало только то, что Шай достаточно твердо сказал, что не хочет влезать в их отношения и этот «цирк» его не волнует. Но удалось ли ему остаться таким же беспристрастным до конца вечера и в итоге решиться на встречу, можно будет узнать только получив сообщение. А если нет, то как Нейту об этом узнать? Скорее всего, никак. Вряд ли Шай согласится написать и тем самым оставить в ответ свой контакт только для того, чтобы отказать. Хотя так было бы лучше — Нейтану не пришлось бы мучиться, находясь в этом дурацком подвешенном состоянии. «Если я реально его заинтересовал, он вряд ли станет долго меня морозить», — решил для себя Нейт, убрав телефон в карман. Он включил музыку погромче, но это все равно не помогло заглушить мысли. Сколько он готов будет ждать сообщения? А если Шай напишет ему спустя месяц? Нет, это слишком долго, Нейт не смог бы столько сидеть сложа руки. Терпение вообще не было его сильной стороной, он предпочитал сразу действовать и брать быка за рога. Всю дорогу до дома Нейт провел в торгах с собой и в итоге решил, что две недели — более чем достаточный срок для того, чтобы Призрак о нем либо вспомнил, либо напрочь забыл. Если все-таки второе, то к этому времени Нейт как раз сможет снова поехать к Ларсу и получить свой утешительный приз, а потом уже с новыми силами продолжить поиски. Все последующие дни Нейтан исправно по несколько раз в день проверял телефон, вот только рабочий и студенческие чаты хотели его гораздо больше, чем мужчина, который ему понравился. Но, с другой стороны, было даже хорошо, что именно в тот момент на него навалилась куча дел и еще на носу висела подготовка к экзаменам. Времени хватало ровно на то, чтобы с волнением проверять каждое новое входящее, а вот сильно грузиться и переживать о том, что он будет делать в случае отказа — нет. В субботу Нейтан все же подбил Саню сходить развлечься или скорее забыться. В конце концов, первый полноценный выходной за две недели нужно было достойно отметить. Но даже в пьяном состоянии Нейт все равно периодически поглядывал в телефон в надежде, что прошло уже достаточно времени и Призрак вполне мог бы над ним уже сжалиться. Однако на следующее утро никакого сообщения он по-прежнему не получил. Ребята проснулись практически одновременно и поплелись к холодильнику залить страшный сушняк холодненькой минералочкой. — Только не говори, что ты даже сегодня попрешься в свои ебеня, — с трудом пробурчал Саша, вытерев рот рукой. — Попрусь, — ответил Нейт и тоже со звоном поставил опустошенную бутылку на столешницу. — Я же не за рулем, что мне мешает? Саша уже давно выучил расписание своего соседа и знал, что застать его дома на выходных можно всего лишь два раза в месяц, потому что каждую вторую субботу Нейтан уезжал к своему «дяде», а каждое воскресенье практически на весь день пропадал где-то еще, вот только про эти дни он никогда не говорил ни куда, ни зачем уходит. После своих субботних вылазок Нейт ходил счастливым и окрыленным, а вот после поездок воскресных он возвращался как будто абсолютно другим, и Саша никак не мог понять, что там с ним такого делают. Первое время Саша каждую неделю надоедливо задавал свой вопрос и долго не сдавался в надежде на то, что рано или поздно Нейтан все-таки не выдержит, взорвется и проговорится. Но за все три года этого так и не произошло. — У меня хотя бы есть планы на выходные, помимо дрочки. Нейтан практически всегда либо переводил эту тему, либо отшучивался каким-то похожим образом. — Да тебе тоже передернуть лишний раз не помешает, а то ходишь, вон, дерганый весь. И злой, — в своей манере фыркнул Саша, который в очередной раз получил подколку в ответ на свой вопрос. — Кто бы говорил. Самая большая злюка в доме — это ты. На этом они с Сашей разошлись обратно по комнатам. Нейт дал себе еще час поваляться в кровати, после чего усилием воли поднялся и начал нехотя собираться. Голова болела жутко, а в ушах все еще стоял звон от громкой клубной музыки, но, несмотря на это, все обещания должны быть выполнены. В то воскресенье Нейтан вернулся сильно позже обычного, но никто этого не слышал, потому что он всегда делал это очень тихо, чтобы соседи не проснулись. Как только Нейт наконец-то закрылся в своей комнате, то почувствовал, что это был последний рывок и он уже валится с ног от усталости и последствий похмелья. Его организм практически на автопилоте принял решение упасть в кровать прямо в одежде и готов был вот-вот отключать систему, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Нейт недовольно промычал и собрал последние силы для того, чтобы потянуться рукой достать мобильник. Парень сощурил глаза от яркого света экрана и с усилием сфокусировал взгляд, чтобы разглядеть уведомление о сообщении с незнакомого номера. Как только он прочитал первые два слова, глаза от удивления распахнулись, и он тут же развернул уведомление, чтобы прочитать сообщение целиком: «Это Шай. Ты оставил мне свой телефон в клубе в прошлую пятницу. Я бы хотел увидеться с тобой и пообщаться. Есть свободный вечер на неделе?»
