Unsubmissive/Непокорный

      Шай стоял посреди кабинета с бешено колотящимся сердцем: отделение стоматологии находилось в самом дальнем крыле от кабинета отца и риск попасться здесь был практически минимальным, но все же не нулевым.       — Даже не знаю, как тебя благодарить, — Шай озадаченно покачал головой и бросил нервный взгляд на часы: у него в запасе оставалось всего пять минут до первого приема, так что времени радоваться успеху их рисковой авантюры толком не было.       — Да ладно, Джош, сколько раз ты меня вот так выручал — это я еще остаюсь тебе должен.       Дилан усмехнулся и протянул руку, которую Шай с благодарностью крепко пожал, а после потянул на себя, чтобы стукнуться плечами в коротком дружественном объятии.       — Лекси, ты тоже просто чудо, спасибо. Все, я побежал.       Шай вылетел из кабинета и решил срезать путь через хирургию, как вдруг из двери слева резко выбежала медсестра, с которой он чуть было не столкнулся.       — Извините, пожалуйста.       Разъяренная женщина не обратила никакого внимания на виновато выставленные руки. Вместо этого она обратилась к мужчине, который выскочил следом и начал пытаться затащить ее обратно — судя по цвету костюма, это был анестезиолог.       — Не надо за мной идти! — рявкнула она. — Все, достало!       Одноразовый халат был яростно сорван и брошен на пол, туда же следом полетела и медицинская шапочка. У Шая не было никаких сомнений в том, что за хирург в этот момент находился в операционной: брат имел привычку небрежно обращаться со всеми, кто, по его мнению, в иерархии стоял ниже врачей, но рано или поздно должен был найтись тот, кто сможет дать ему отпор.       Шай всегда испытывал стыд за Майкла и боялся, что дурная репутация брата может отразиться на нем. Скрывать родственные связи у них бы при всем желании не получилось — в больнице все всё знали, — поэтому Шаю казалось, их семью воспринимают как единое целое, и если кто-то один теряет очки одобрения в глазах окружающих, то это автоматически делится на всех. Именно поэтому он решил подождать подходящего момента как-то вклиниться, чтобы помочь разрешить конфликт, ну или хотя бы снизить его градус.       — Сэнди, пожалуйста, успокойся, — твердо шикнул мужчина.       — Он у меня уже вот здесь, — сквозь зубы бросила она, приложив ладонь ребром к горлу. — С таким отношением пусть оперирует сам.       — Прошу тебя, зайди внутрь. Ты пугаешь пациентов.       — Делайте что хотите, но я с ним в одну операционную больше ни ногой.       — У нас по плану еще три операции, Сэнди, не дури. Пациенты тут не при чем.       — Рада за вас, вызывайте Элен. А на случай, если он все же захочет извиниться, я буду ждать в сестринской.       Мужчина проводил медсестру безнадежным взглядом и собирался уйти обратно в операционную, но по пути столкнулся глазами с Шаем, на лице которого очень ярко светились гневные субтитры: он терпеть не мог врачей, которые позволяли себе пренебрежительно обращаться с медсестрами и младшим персоналом. Если Шай замечал подобные замашки у молодых коллег, то не стеснялся при всех их осечь и пристыдить, но вот борьба с высокомерием брата походила на борьбу с ветряными мельницами. Он это понимал, и все равно ему каждый раз было стыдно за члена своей семьи, как за себя.       — Что думаешь, я смогу помочь?       Анестезиолог тяжело покачал головой и устало сложил губы.       — Нам сейчас поможет только Элен, которая, дай бог, доберется до больницы за полчаса и будет хоть в каком-то адекватном состоянии после двух недель без выходных.       От этих слов Шай вскипел только больше: он очень хорошо помнил свои бессонные недели без отдыха и то, как в этом беспросветном кошмаре ощущается крошечный луч надежды в виде единственного возможного выходного — отбирать его бесчеловечное преступление.       Шай стиснул кулаки и решительно вломился в предоперационный коридор, где как раз стоял раздраженный Майкл в ожидании анестезиолога с хорошими новостями.       — Что? — язвительно бросил он, с насмешкой в глазах наблюдая за взбешенным Шаем, гнев которого он никогда не воспринимал всерьез.       — Ты вообще адекватный? Мы не можем позволить себе вот так разбрасываться медсестрами в самый сезон. Ты хоть понимаешь, какую репутацию это нам создает? Никто потом не захочет сюда идти!       — Все просто стали таки-и-ими чувствительными, — надменно протянул Майкл с брезгливой гримасой на лице. — Чуть что — сразу в слезы и скандалы. У-у, этот злой хирург сказал правду о том, где мое место, поступлю как взрослая — сбегу из операционной. С такой неустойчивой психикой ей бы задуматься над тем, чтобы сменить профессию.       Шай не был уверен, но судя по возрасту, Сэнди провела свою первую операцию задолго до того, как Майкл успел поступить в медицинский.       — Это не понравится даже отцу.       — Посмотрим, — Майкл безразлично пожал плечом.       — Серьезно, Майки, просто сходи извинись, пока не поздно. Уверен, от одного слова твоя корона не упадет. Если хочешь, я могу пойти с тобой и все смягчить.       Шай почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, и ему пришлось ответить.       — Да, скажи, я уже бегу, — быстро отчеканил он в трубку.       — Ох, долг зовет, — Майкл вскинул руки и покивал с отвратительным наигранным пониманием. — Кто-то же должен взять на себя эту тяжелую ношу по выписыванию парацетамола. Ну, ты там держись.       Он поднял вверх сжатый кулак, чтобы подбодрить в качестве насмешки и насладиться тем, как брат с этого бесится, но Шай честно старался держать себя в руках, чтобы не доставить ему такого удовольствия и достойно уйти победителем хотя бы в своих глазах.       По сути, день только начался, но Шай уже хотел сбежать домой, спрятаться в свой уютный уголок для чтения и больше не слышать никого и ничего, кроме тишины или любимой музыки. Однако впереди его ждал еще целый день непрерывного приема.       С момента резидентства в его жизни не случалось ни одной недели, которую можно было бы назвать «легкой», но уровень усталости имел свою градацию и на этой неделе подошел близко к пику. При мысли о том, что завтра еще предстояло в семь утра выйти на двенадцатичасовое дежурство, хотелось буквально выть, но тут уже без вариантов.       До конца рабочего дня Шай утешал себя обещаниями полностью отключить телефон и на всю катушку отдохнуть в воскресенье, хотя по опыту знал, что одного дня на качественное восстановление ему при всем желании не хватит.       Шаю потребовался не один год, чтобы найти золотую середину между жизнью и работой, поэтому он всегда держал руку на пульсе, дабы ее вновь не потерять.       Первые несколько лет он практически жил в больнице, потом переработки вошли в привычку, и все продолжало нестись по накатанному сценарию до тех пор, пока Шай впервые не потерял сознание прямо во время приема. И если множество звоночков, которые сигнализировали о наступившем выгорании, он игнорировал, то падение при пациенте стало буквально орущей в ухо сиреной. После этого случая Шай решил крепко взяться за свое здоровье и начать постепенно выстраивать адекватный баланс в своей жизни.       На помощь пришли старшие неравнодушные коллеги, в свое время тоже проходившие через подобное и готовые поддержать молодого врача на пути к здоровым отношениям со своей непростой работой. Так Шай стал участником уютного внутрибольничного ЗОЖ-ного чатика: там ребята планировали совместные активности и делились фотографиями своего отдыха, мотивируя остальных.       Шай начал с того, что присоединился к совместным велосипедным прогулкам, через пару месяцев решился на следующий шаг — покупку абонемента в ближайший к больнице зал, который стал посещать пару раз в неделю вместе с сочатовцами, а через еще полгода с тремя любителями вписался ходить на скалодром по воскресеньям.       В остальном после работы он обожал тишину, травяной чай и книги: в это время Шай буквально чувствовал, как посаженная за день батарейка начинает приятно восполняться. Первое время, правда, он все равно читал научные статьи или книги, связанные с медициной, но постепенно смог научиться разбавлять их легким детективным чтивом.       Шай вообще не понимал, как раньше выживал в прежнем графике, оттого изо всех сил держался за свою идеально выстроенную с годами систему, не решаясь ничего в ней менять.       Для Темы в графике тоже оставалось место: разовые сессии Шай старался планировать по четвергам, потому что в это время отец уезжал за город играть в гольф и не было риска во время экшена получить неожиданный стук в дверь, а для клубных вылазок оставались суббота или вечер пятницы.       Однако в этот раз никакого веселья не предвиделось: после работы Шай успел буквально приготовить ужин, сходить немного прогуляться и вот уже пора было ложиться спать.       Зато благодаря этому получилось выспаться и не совсем уж умирать на субботнем дежурстве. Шай был вынужден брать их в другой больнице, чтобы сводить концы с концами, потому что голой зарплаты с учетом ипотечных платежей ему хватало впритык, а оставаться с нулем на карте в ожидании зарплаты было слишком тревожно. Он прекрасно понимал, что отец платит ему легально возможный минимум и если уйти в другую клинику, можно будет спокойно получать в два раза больше, но Шай боялся поднимать подобный разговор, поэтому перебивался разными видами дежурств. Если можно было избежать разговора с отцом, а уж тем более опасного разговора с отцом, Шай не думая выбирал такой вариант.       Всю свою жизнь он шел по пути наименьшего сопротивления, и даже когда становилось некомфортно, он просто находил способы привыкнуть, а потом переставал замечать. После особенно жестких стычек Шай на эмоциях загорался и набирался решимости послать все к черту, но буквально на следующий день остывал. Его рассуждения быстро перебегали от «я не могу это больше терпеть!» до «так ли много мне на самом деле приходится терпеть?»       Ну, правда: они с отцом работали в абсолютно разных плоскостях и внутри больницы практически не пересекались; сказать, что Уокер-старший как-то преступно вторгался в его жизнь, тоже было нельзя. Да, он мог иногда приехать домой без предупреждения и тем самым устроить максимально неприятный сюрприз. Еще раз в неделю от него можно было отхватить порцию унижений за семейным ужином, но, опять же, в масштабах жизни это как будто не так уж и критично, чтобы устраивать скандал и разрывать все связи.       Каждый раз Шай вот так вот приходил к одному и тому же выводу: это все крайне неприятно и порой унизительно, но все-таки выносимо. Он убеждал себя в том, что легко сможет послать отца, если тот прям жестко перейдет черту, но по итогу сколько бы раз Уокер-старший ее ни переходил, Шай в конце концов решал для себя, что это пока не слишком существенно.       На единственный выходной у Шая были большие надежды, и поначалу они полностью оправдались: он сладко проспал аж до девяти утра, спокойно приготовил завтрак и провел максимально расслабленное утро в постели с новой книгой и вкусным чаем.       Ближе к полудню он неторопливо собрался и отправился на скалодром, где прекрасно провел время вместе с друзьями; в поработавших мышцах чувствовалось приятное изнурение, голова на время освободилась от всех переживаний, а в груди поселилось теплое чувство благодаря комфортному общению и забавным шуткам.       В раздевалке Шай, как чувствовал, первым делом полез проверять телефон, и, когда обнаружил на экране четыре пропущенных вызова от отца, приятный штиль внутри сменился пугающим штормом. Он быстро нажал кнопку вызова, чувствуя, как в кончиках пальцев начинает неприятно потрескивать страх.       — Прости, я…       — Какого черта ты не берешь трубку?       Этот страшный резкий голос всегда заставлял Шая вернуться в детство и почувствовать себя тем самым беззащитным маленьким мальчиком перед огромным непобедимым монстром.       — Прости, я был на…       — Мне плевать, где ты был, — рявкнул отец. — Я целый час не мог до тебя дозвониться, ты издеваешься?       — Нет, пап, — виновато выдохнул Шай. — По воскресеньям днем я всегда на скалодроме, помнишь? — осторожно напомнил он. — Телефон оставляю в шкафчике… Так что ты хотел?       — Не знаю, слышал ты или нет, но у нас в хирургическом намечается бунт медсестер, так что завтра придется пресечь это все на корню.       Шай уже привык, что отец сначала не разбираясь срывается, а потом продолжает абсолютно спокойно говорить, делая вид, будто ничего такого не произошло.       — Да, слышал, а еще слышал, что всего этого можно было избежать простым извинением.       — Вот об этом я как раз и хотел с тобой поговорить. Завтра в пять я собираю всех причастных в конференц-зале, надо будет принести извинения.       — Эм, хорошо… — с непониманием кивнул Шай.       — Я посмотрел, у тебя там как раз до пяти прием, но лучше закончи чуть раньше, чтобы не опоздать.       — Не опоздать куда?       — Ты глухой? Я же сказал — в конференц-зал.       — Ты сказал «всех причастных», пап… А я вообще из другого отделения и, кроме Патриции, никого особо даже не знаю.       — Тебя все медсестры на руках носят и души в тебе не чают, поэтому я подумал, будет правильным, если ты принесешь извинения от лица нашей семьи. Они с большей вероятностью послушают тебя.       — Сэнди хочет извинений от Майкла, не от меня. В этом нет никакого смысла, — растерянно обронил Шай, пытаясь хоть как-то уложить слова отца в голове.       — Майкл тоже там будет, ты не волнуйся. И я уже провел с ним серьезную беседу по поводу случившегося, он все понял. Твоя же задача качественно извиниться, знаю, ты это умеешь.       — Но я ни в чем не виноват. Это будет выглядеть странно и…       — Завтра в пять мы все тебя ждем. Все, давай, — небрежно отмахнулся отец, словно от надоедливой мухи, которая жужжала над ухом.       Как только на линии запищали гудки, Шаю хотелось с досады бросить телефон на пол и хорошенько вдарить кулаком по шкафчику. Если бы не коллеги в раздевалке, вероятно, он бы так и сделал.       — Джош, все в порядке?       В проход неожиданно заглянул Эрик, который уже успел раздеться и стоял с полотенцем в руках, готовый пойти в душ.       — Да, — Шай постарался натянуть на лицо улыбку, хотя получилось крайне неубедительно. — Да, все в порядке, просто немного слетело расписание на завтра, а у меня были планы, и теперь придется все отменять.       — Ох, сочувствую. Но это уже проблема завтрашнего дня, верно? А сейчас лучше подумай о том, как мы все вместе нашей чудесной компанией поедем в True Food, заточим какой-нибудь вкуснючий боул и параллельно послушаем наш любимый стендап-концерт из неотложки.       Эрик рассказывал с таким воодушевлением, что Шай даже невольно улыбнулся, пока представлял эту картинку у себя в голове. Действительно, завтра будет завтра, а сегодняшний выходной ему уже никто не вернет.

      ***

      Благодаря поддержке коллег Шай все-таки смог не позволить звонку отца перечеркнуть все приятные эмоции, полученные за день. Но на следующее утро будильник все равно неизбежно прозвонил, и вместе с ним наступил понедельник.       В течение дня Шай старался особо не думать о предстоящем ритуале унижения, да и не то чтобы у него было много свободного времени на пустые размышления: день начался насыщенно и не сбавлял обороты до самого вечера.       Зато с последним пациентом все оказалось просто, и у Шая был реальный шанс закончить прием пораньше, как и планировалось, вот только излишне встревоженная мать наотрез отказалась принимать диагноз в виде обычной простуды, поэтому пришлось потратить пятнадцать лишних минут, чтобы доказать ей свою компетенцию и успокоить необоснованную панику.       Как только дверь захлопнулась, Шай устало потер глаза и упер лицо в ладони, но тут вдруг зазвонил телефон, забирая возможность насладиться хотя бы минутой покоя в конце тяжелого рабочего дня. Было понятно, кто и зачем звонил, именно поэтому он не торопился поднимать трубку. Подобное грозило очередной грубой словесной выволочкой, но лучше уж было получить за пропущенный, чем за несдержанные эмоции, когда отец и так максимально не в настроении.       Шай сделал несколько глубоких вдохов в попытке собрать себя и не сорваться, вот только чертов мобильник на столе продолжал назойливо вибрировать.       — Доктор Уокер. — Дверь осторожно открылась, но Шай даже не поднял головы на свою медсестру. — Вас вызывают в конференц-зал, говорят, что не могут дозво…       Телефон продолжил разрываться, а Шай — его игнорировать в глупой попытке отсрочить неизбежное. Надо было встать и побежать, буквально сорваться с места, подобно мальчику на побегушках, а еще по пути желательно было отрепетировать лицо полного раскаяния.       — Скажи, что я бегу, — обессиленно прошептал Шай, убирая руки от лица.       — Я могу как-то помочь? — с сочувствием спросила Викки, закрывая за собой дверь.       Вибрация на секунду прекратилась, а затем раздалась вновь.       — Ты отдала выписку миссис Мерфи?       — Да, она успокоилась, все в порядке.       Викки поджала губы и на короткий миг задумалась над тем, правильно ли поступает, но в итоге решительно взяла телефон. Шай страшно испугался за гневную тираду, которая польется из трубки, но Викки бойко начала тараторить поверх возмущенного голоса отца.       — Доктор Уокер уже бежит к вам. Он так торопился, что оставил телефон в кабинете. Всего хорошего. — Ее голос сочился притворной вежливостью, и она намеренно не старалась никак это скрыть.       Ну конечно, сплетни успели разлететься по всей больнице, а как иначе? Особенно если дело касалось медсестер: они обычно первее всех оказывались в курсе последних событий — вот уж у кого действительно везде были свои «уши».       — Спасибо, Вик.       — Я догадываюсь, о чем это.       Теперь она выглядела опасно решительной — этот взгляд и позу Шай прекрасно знал.       — Я разберусь, не заводись. Сейчас быстро сбегаю послушаю, а потом все тебе расскажу. Из первых уст, — он попытался улыбнуться, чтобы хоть как-то приободрить Вик и заодно себя.       — Боюсь, к моменту, как вы добежите обратно, я уже буду в курсе.       — Тогда… потом вместе обсудим? — устало хмыкнул Шай, думая о том, как же ему с ней повезло.       — Договор, доктор Уокер.       Она ободряюще подмигнула и открыла дверь, выпуская Шая на забег.       Он понятия не имел, что собирается говорить, да и в целом не знал, чего отец вообще от него ждет — вся ситуация казалась жутко нелепой и унизительной. Это злило. Отсутствие возможности хоть как-то на все повлиять злила еще больше. Единственным успокоением служило только то, что все были прекрасно осведомлены о непростом характере отца и о том, кто из двух сыновей у него в любимчиках.       К счастью, Шай ни разу не сталкивался с насмешками или пренебрежением коллег, напротив, почти все относились к нему с сочувствием, а старшее поколение даже с уважением за то, что несмотря на самодурство отца, он все равно не бросал его больницу и находил в себе силы оставаться примерным сыном.       С одной стороны, это служило большим облегчением, потому что, если бы все в больнице обращались с ним так же, как отец, он бы просто этого не выдержал, но с другой — именно теплые отношения с коллегами сильно удерживали его от мыслей об увольнении. Шай множество раз думал над тем, что, если бы у него совсем не сложилось с коллективом, он бы точно нашел в себе силы уйти. А спустя столько лет уже как будто нет смысла, да и страшно: вдруг в новой больнице не сложится? Это же придется с нуля выстраивать все связи, заново зарабатывать авторитет и привыкать к новым правилам.       Как только Шай добежал до двери конференц-зала, дал себе несколько секунд отдышаться и собраться с мыслями, прежде чем войти.       Любые, даже мелкие, конфликты давались Шаю с неимоверным трудом: как только обстановка накалялась, ему становилось физически плохо, поэтому подобных состояний он панически избегал. Несмотря на то что к этому скандалу он никак причастен не был, почему-то ощущалось все так, будто его насильно в него втянули и еще умудрились сделать крайним.       — Всем добрый вечер, прошу прощения за то, что заставил ждать.       Шай нерешительно закрыл за собой дверь и немного замялся, не решаясь сразу пойти «к доске», у которой стояли отец с братом.       — Давай-давай, мы тебя ждем.       Пришлось все-таки идти на небольшой подиум, хотя ноги вот совсем не несли. Шай окинул виноватым взглядом сидящих на стульях медсестер, а когда столкнулся со старшей, Патрисией, то с волнением замер. Выглядела она как разъяренный коршун, готовый выклевать глаза любому, кто посмел обидеть ее птенчика.       — Мы все еще ждем извинений, — едко напомнила Патрисия, скрестив на груди руки.       С этим Шай бы справился без проблем, но вся сложность заключалась в том, что ему предстояло каким-то образом своими извинениями сесть сразу на два стула.       — Эм. Конечно, — нервно откашлявшись, начал Шай, делая шаг вперед; он чувствовал себя так, будто ему предстояло пройти словами по минному полю. — Я бы хотел принести всем вам, а в частности Сэнди, извинения от лица нашей семьи. Мы поговорили с Майклом и надеемся, что подобного больше не повторится. Понимаю, с ним может быть непросто, у каждого из нас есть свое эго, иногда оно побеждает, но важно помнить о том, что на кону стоит…       — Нас такое не устроит, — недовольно прервала одна из медсестер, и Шай понял, что не только у Сэнди накопились претензии к брату. — Имейте смелость, Майкл, выйдите вперед и хотя бы посмотрите в глаза своему «обслуживающему персоналу».       — Значит, так. — Патрисия встала с места, и это точно был нехороший знак. — Раз уж никто из моих девочек больше не хочет работать с Майклом, придется с ним вставать мне. Жаль, конечно, растрачивать мой уровень квалификации на удаление аппендицитов и желчных пузырей, но теперь мне даже интересно посмотреть, что там может быть за эго, о котором я весьма наслышана, у хирурга общей практики.       Шай изо всех сил старался держать ровное лицо и не показать всю ту неописуемую радость, которую испытал в моменте. Господи, это было лучшее из всего, что он только мог услышать! Честно, хотелось зааплодировать и потом еще сбегать этой восхитительной женщине за шикарнейшим букетом цветов.       Патрисия своими словами попала в самое больное: Майкл так и не решился пойти в узкую специализацию. Он боялся взять на себя больше ответственности, а еще не оправдать ожиданий отца. Какой бы характер у Уокера-старшего ни был, он являлся первоклассным кардиохирургом с поистине золотыми руками, и Майкл понимал, что со своими весьма средними способностями таким же «великим» не станет. Он утешал себя мыслями о том, что спасает жизни, когда оперирует экстренные случаи, и это само по себе уже дает определенный статус, которым вполне себе можно гордиться.       — Патрисия, у тебя правда есть работа поважнее, и я бы хотел, чтобы ты все-таки занималась ей. Давай пока оставим расписание как есть, а в конце недели вместе посмотрим записи с камер, и ты убедишься, что у девочек нет поводов жаловаться.       — Хорошо, так и поступим. Но мы все равно не уйдем отсюда, пока Майкл не извинится.       — Давайте не будем устраивать из этого шоу. Я уверен, он уже свой урок усвоил. Да, Майки?       Он сдержанно кивнул и старался подавить свою злость, то и дело стискивая зубы.       — Извинения, доктор Уокер, — твердо настаивала Патрисия.       Отец коротко, но решительно посмотрел на старшего сына, призывая подчиниться, а затем сжал губы в тонкую линию полнейшего разочарования.       — Я прошу прощения, — сухо бросил Майкл. — А теперь давайте все дружно вернемся к работе.       С этими словами он развернулся и, не скрывая раздражения, быстрым шагом покинул зал.       — Отличное предложение. Еще раз спасибо за ваше понимание, леди, вы знаете, что я всех вас безумно ценю.       — Научите этому и Майкла, мы будем вам очень признательны, — напоследок бросила Сэнди, вставая со стула.       Шай с облегчением выдохнул и собирался уйти вместе со всеми, но отец схватил его за руку, призывая задержаться.       — Это, по-твоему, были извинения? — шикнул отец, как только они остались одни. — Тебе просто ничего нельзя доверить!       Направить злость на Майкла или персонал вариантов не было, поэтому Шай понимал, что все это сейчас полетит в него, но он так устал, что не готов был воспринимать очередной букет из оскорблений.       — Даже какие-то банальные вещи ты не можешь сделать нормально. Всегда думаешь только о себе, так нельзя, Джош, у тебя есть брат, у тебя есть я…       Шай сделал медленный вдох и постарался отключиться от происходящего, не вслушиваться в слова и просто побыть в вакууме, пока в лицо летели все эти помои. Он проходил через подобное тысячи раз: сначала отец хорошенько проорется, а потом успокоится — надо просто перетерпеть.       Как только из его уст прозвучало заветное «все, свободен», Шай поплелся обратно в свой кабинет, чувствуя, как внутри снова начинает разрастаться холодная пустота. Уже не было боли, не было слез, не было ничего. Он привык к тому, что из него каждый раз вытаскивают стержень и потом начинают вот так бездушно ломать прямо на глазах. Но ничего, за столько лет он неплохо приноровился собирать его обратно.       Шаю казалось, что этот день не мог стать еще хуже, но, как только он сел в машину, телефон коротко оповестил о новом входящем сообщении. Очень хотелось надеяться, что это спам или просто кто-то ошибся номером, потому что на большее его бы уже не хватило. Шай завел машину и сначала думал не обращать внимание, но потом решил все же убедиться, что это не отец или кто-то с работы.       Абсолютно неожиданно входящее оказалось от Николь с просьбой позвонить, когда будет удобно. Шай подумал, что это может быть срочно, поэтому сразу же набрал.       — Привет.       — Вот это ты быстро. — Судя по голосу, такая оперативность застала Николь врасплох. — Привет.       — Что-то случилось? — вежливо спросил Шай, хотя мечтал услышать, что на самом деле все в порядке и она просто соскучилась.       — Нет, совсем нет… Просто хотела с тобой посоветоваться. Эм, в общем, у меня тут появилось желание немного научиться бондажу, но я не хочу ради этого идти на двухмесячный курс. — Николь с волнением замолчала, думая, что Шай ее перебьет, но на линии повисло молчание, и она нерешительно продолжила: — Никаких интенсивов в ближайший месяц я не нашла, но… Может, у вас в клубе существуют какие-то закрытые анонсы или есть вариант попросить кого-то из твоих друзей? Я готова заплатить и арендовать помещение.       — А чему именно ты хочешь научиться?       — Да мне буквально нужна пара узлов, чтобы иметь возможность фиксировать к разным предметам там, к кольцу. Чисто функциональный такой бондаж.       — Хорошо, я тебя понял. Сейчас посмотрю в паре закрытых групп на всякий, если там ничего нет, то могу сам приехать показать тебе базу. Повиси немного.       Шай подключил телефон к машине, чтобы перевести звонок на громкую связь, и полез быстро проверить группы трех своих друзей, которые на широкую публику обучения не афишировали.       — Ну, слушай, ближайший мастер-класс будет только после нового года. Сейчас все, скорее всего, заняты подготовкой к праздникам и рождественским вечеринкам. Но я могу тебе помочь.       — Вау… О таком варианте я даже не думала. Тебе точно это будет окей?       — Да, мне точно будет окей, — рутинно повторил Шай, хотя знал, что лукавил: как только в руках оказывалась веревка, внутри поднимался приятный, давно забытый трепет, который проносился по всему телу искрой и рисковал заново поджечь старательно потушенный фитиль желания. — Я отказался от веревочных экшенов и публичных связываний. Обучение других под мой запрет не попадает.       Во имя внутреннего спокойствия Шай старался избегать подобных потенциально опасных ситуаций, но подавленное желание неумолимо искало выход, яростно цепляясь за любую возможность, лишь бы оправдать в руках веревку.       — Супер, мне важно было это услышать. Тогда как я могу тебя отблагодарить? Подозреваю, что деньги ты не возьмешь.       — Давай на месте разберемся, хорошо? Я точно знаю, что не откажусь от вкусного ужина.       — Договорились, ужин будет. В какой день тебе удобно?       — По голосу слышу, что тебе прям горит. — Шай с улыбкой на губах открыл календарь в телефоне. — Тебе же лучше любой будний день, который не пятница, так?       — Да, с понедельника по четверг можно даже днем, ради такого я проснусь.       Шай окинул свое расписание и вдруг вспомнил, что забыл утром написать Нейтану подтвердить четверг.       — Хм, пока смотрю на свой график, и с этой неделей сложно… Если спонтанно пойму, что смогу, и позвоню часа за два, тебе будет удобно?       — Вполне. У меня никаких грандиозных планов на эту неделю нет, а Юми работает из дома, так что мы легко под тебя подстроимся.       — Вы в каком районе живете?       — Южный Бронкс, но в любом случае твое такси на мне.       — Посмотрим. Если пробок не будет, я, возможно, сам до вас доеду. Тогда на связи.       — Договорились! Спасибо тебе огромное, буду очень ждать. Пока.       Шай устало потер переносицу и сразу открыл диалог с Нейтом, чтобы написать:       «Привет. На четверг все в силе?»       Короткое «да» пришло спустя пару минут, и тогда Шай отметил их встречу у себя в календаре как подтвержденную. Он был рад, что у Нейтана не возникло никаких осложнений с зубом и не появилось других весомых причин отменить встречу, ведь она обещала стать единственным приятным событием за неделю, которое Шай собирался вовсю предвкушать. Все оставшиеся дни его грела мысль о том, что совсем скоро он снова окажется в своем любимом безопасном пространстве, где все решения принадлежат только ему.

      ***

      В четверг Шай проснулся с боевым настроем покорить этот день, чтобы вечером получить свою сладкую награду: он уже представил милую перебранку на пороге, пару горячих шлепков и обнаженного, сдавшегося Нейта на коленях у своих ног.       Он старался надолго не задерживаться в этих мыслях, чтобы не начать возбуждаться прямо на работе, но в его голове так отчетливо было выточено графичное изображение каждого безупречного рельефа на теле Нейта: всех его сладких изгибов, проработанных мышц, соблазнительно выступающих косточек на бедрах, аккуратных сосков, которые так и просили на себя зажимы…       Шай любил наблюдать за тем, как Нейт пошло скалится, закусив нижнюю губу, как его мышцы подтягиваются от прикосновений, как член сочится смазкой, умоляя о внимании. В такие моменты Шаю казалось, он больше не сможет сдерживаться и завалит Нейта прям в моменте без всяких прелюдий. Что-что, а соблазнять этот маленький чертенок прекрасно умел: все его взгляды, микродвижения, красочные стоны и облизывания губ были аккуратно расставлены на протяжении всей сессии опасными липкими ловушками.       А еще Шаю нравилось наблюдать за тем, как этот упрямый ребенок злится — это вызывало улыбку. И как бы он ни пытался привлечь к себе внимание, нарушить правила и показать свое недовольство, Шай знал, что рано или поздно ему придется приползти к нему на коленях и извиняться. Но не формально, нет, он непременно заставит мальчика приложить усилие: разыграть перед ним сцену раскаяния и полного подчинения — вот только тогда, возможно, он его получит, а возможно, получит чего-то тяжелого кожаного сверх. Эта мысль была такой сладкой, что Шай еле удержал себя от того, чтобы не выдать слишком жадный вздох.       Когда он возвращался к себе в кабинет после обеда, неожиданно получил сообщение, которое в момент охладило весь его пыл:       «Привет. Прости, что поздно, но я сегодня не приеду. Жутко устал и чувствую себя не очень».       Шай недовольно нахмурился, когда прочитал такую очевидную ложь, и ответил на нее жестким ультиматумом, после чего раздался звонок с пояснениями, но Шаю абсолютно не понравилось то, что он услышал. По-хорошему, надо было основательно во всем разобраться, но у него не хватило на это сил, и он на эмоциях просто Нейтана сбросил.       Сначала Шай сильно расстроился из-за такого неожиданного облома, но потом вспомнил, что на этой неделе у него, к счастью, появился план Б.       Перед тем как принять следующего пациента, Шай написал Николь, что у него внезапно освободился вечер и он готов приехать, если у них с Юми на вечер нет никаких планов.       Дождаться ответа Шай, правда, уже не успел и по итогу смог добраться до телефона, только когда закончил прием.       — Привет. Я только освободился, прости, что не смог сразу ответить.       — Ничего страшного. Если ты все еще готов, то мы тебя ждем. Юми как раз начала готовить ужин.       Шай сидел на диване в ординаторской и пытался найти в себе силы переодеться. Самому садиться за руль и ехать в Нью-Йорк по жутким пробкам желания не возникло, но идея немного подремать на заднем сиденье в такси выглядела вполне заманчивой.       — Я готов, но сам за руль все-таки не сяду.       — Конечно, без проблем. Куда тебе вызвать такси?       — Так, подожди, а веревка-то у тебя есть?       — Эм… Пока нет, я думала, ты подскажешь, у кого лучше заказать.       — Понял, — с сожалением выдавил Шай. — Тогда мне сначала придется заехать домой. Я сейчас пришлю адрес, через полчаса можешь вызывать на него машину.

      ***

      Шай заснул практически сразу, как только сел в такси: суперспособность быстро отключаться в любых позах, на любых поверхностях и при постороннем шуме выработалась еще в первый год практики. Водитель осторожно разбудил его за пару кварталов до пункта назначения, поэтому он успел немного привести себя в порядок, чтобы совсем сонным не вываливаться из машины.       Шай оказался приятно удивлен, когда увидел, что Николь вышла встречать его прямо на тротуар у точки высадки. Когда он вышел из машины и радостно поздоровался, Николь почему-то выглядела неуверенной и смущенной.       — Вау, привет.       Ее глаза с любопытством забегали по лицу Шая, тогда он вспомнил похожий жадный взгляд Нейтана и понял, в чем дело.       — А, да… — Шай застенчиво потянулся потереть шею; об этом он не подумал.       Пауза начала становиться неловкой, поэтому Николь коротким кивком призвала следовать за ней в подъезд, а Шай решил быстро сменить тему разговора.       — Слушай, симпатичный район, я Бронкс немного по-другому себе представлял. И как здесь, безопасно?       — Вполне. Тут недалеко Больница Линкольна, поэтому у нас в основном крайне приятные соседи.       Шай с пониманием улыбнулся: большинство коллег, и он в том числе, выбирали жилье максимально близко к больнице.       На короткое мгновение Шай невольно задумался и представил, будто тоже живет где-нибудь здесь в квартире напротив, ходит в новую больницу и ни от кого не зависит. Подобно тому, как в детстве он представлял себе захватывающие путешествия на космическом корабле, будучи взрослым, фантазировал о жизни без контроля отца.       — Проходи.       Николь открыла дверь, пропуская Шая вперед в их уютное лофтовое гнездышко.       — Вау, — с восхищением протянул он, не зная, куда сперва смотреть: глаза разбегались от обилия различных дизайнерских украшений, постеров, вычурных светильников, ярких ковров, смешных мультяшных подушек и коллекционных фигурок.       — Скажи мне, что ты встречаешься с дизайнером, не говоря о том, что встречаешься с дизайнером, — по-доброму усмехнулась Николь, протягивая Шаю кислотно-зеленую вешалку, которая, благодаря блестящей эмали, была похожа на мультяшный леденец.       — Здрасьте. — Юми скромно выглянула из-за стены и мило помахала рукой. — Мне еще буквально пару минут.       Она была одета в забавную пижаму со Снуппи, а ее прическа представляла собой два небрежно собранных пучка.       — Сначала ужин?       — Да, было бы здорово.       — Сегодня Юми решила взять готовку на себя, так что надеюсь, ты не против азиатской кухни.       — Оу, так даже интереснее. Правда, я не ем острое.       — Не переживай, я тоже не большой фанат, острое Юми обычно для себя делает отдельно. Так, давай пока она там заканчивает, я проведу тебе небольшую экскурсию. Веревки можешь положить вон туда.       Николь проводила Шая в гостиную и указала пальцем на большой пушистый ковер с градиентными розовыми кляксами.       — Смотри, я привез тебе разных, выбери тактильно, что приятнее всего, а потом я расскажу об особенностях каждого материала.       Шай достал из каждого мешка по мотку и разложил перед Николь на полу.       — Ничего себе! Я не знала, что они настолько прям разные. Со сцены как будто только цветом отличаются.       Она принялась по очереди перебирать в руках каждый моток, прежде чем сделать свой выбор.       — Вот эта как будто приятнее всего.       — Вискоза, — Шай довольно улыбнулся, потому что смог заранее правильно угадать ее выбор. — Смотри, у меня есть почти новый четырехпрядный комплект, можешь оставить его себе.       — Ты что, Шай, нет, я не могу! — тут же стушевалась Николь, бережно отложив моток в сторону. — Единственное, в чем я точно разбираюсь по части веревок, — так это в том, сколько подобный комплект может стоить. Я не могу его взять.       — У меня все равно веревки пылятся без дела, лучше уж пусть они будут хоть кому-то полезны. Если тебе неудобно забирать их насовсем, давай скажем, что я их тебе одолжил, идет?       — Нет, Шай, правда, я знаю, что мастера к своим комплектам очень трепетно относятся, вдруг он как-то износится или я что-то порву… Кстати, они могут порваться?       — Могут, — Шай утвердительно кивнул. — Но с учетом твоих целей, им это не грозит. Серьезно, сделай мне приятно — забери их. Если вдруг я решу, что хочу все назад, то обязательно скажу.       — Агх! Ты ставишь меня в супернеудобное положение. — Николь показалось, что она даже начала немного краснеть. — Я и так не знаю, как тебя отблагодарить.       — Думаю, красивая связанная женщина прекрасно с этим справится.       — Ой, да брось, — смущенно отмахнулась Николь, после чего крикнула в сторону кухни: — Дорогая, как у тебя там дела?       Юми радостно сообщила, что у нее все готово, и они проследовали на кухню. От пряного запаха мяса во рту тут же набрались слюнки, но прежде чем приступить к еде, Шай с удовольствием прослушал небольшой рассказ обо всем, что стояло на столе.       — Вот эти овощные закуски в Корее мы называем «панчан», их вкусно кушать вместе с рисом. Все, которые неострые, я положила для вас в зеленые пиалочки. Говядина в соусе пульгоги тоже неострая, так что налетайте.       — Ради этой говядины она ездит черти куда, — вставила Николь, жадно хватая палочками первый кусок. — И это просто отвал башки.       Шай смущенно поджал губы, наблюдая за тем, как девушки ловко орудуют палочками.       — Тебе дать нормальные приборы?       — Да, пожалуйста.       — Прости, я не подумала. Вот, держи.       Домашний ужин послужил отличным предлогом для сближения. До этого они пересекались только в клубе, и у Шая не было возможности подсмотреть другую часть их отношений. Ту, которой у него самого никогда не было.       С Джесс у них не получилось съехаться из-за ее работы в Нью-Йорке, а после нее больше ни с кем не хотелось. Как было бы здорово по возвращении домой чувствовать с порога аромат горячего ужина, смотреть в любящие глаза и ощущать на талии теплые руки, которые тебя встречают. Он радовался за них и в то же время испытывал легкую грусть из-за того, что сам все эти годы жил один.              — Мне, наверное, лучше много не кушать? — вдруг спохватилась Юми.              — Можешь кушать, — успокоил Шай. — Подвешивать вниз головой тебя сегодня, так и быть, не будем.              — Вот уж спасибо.              Она мило усмехнулась и крайне многозначительно посмотрела на Николь.              Перед тем как переместиться в гостиную, Шай стандартно на всякий случай расспросил Юми о здоровье и перенесенных травмах: подобные вопросы были уже на уровне встроенной привычки. Далее переключил внимание на Николь и коротко прошелся по основам техники безопасности. Это не являлось обязательным для того, чему он собирался ее учить, но повышенное чувство ответственности не позволяло поступить иначе.              Когда все дружно расположились на ковре и Юми по приказу разделась, настал волнительный момент — распустить первую веревку. Шай хотел сделать жест простым и непринужденным, но стоило повторить это крошечное, давно забытое движение, как со дна поднялась тяжелая взвесь ностальгии, которая тут же замутила прежде спокойную воду.              Он крепко сжал переплетенные пряди пальцами и поднял изучающий взгляд на Юми, не отдавая отчета в том, как быстро его глаза разгорелись хищным азартом.              Воображение тут же визуализировало тугие веревочные узоры, проходящие по обнаженному трепещущему телу, подчеркивая все его достоинства и особенно глубоко впиваясь в самые уязвимые места. Все внутри моментально собралось и выдало отрепетированную годами реакцию: руки с готовностью напряглись, сердце застучало, волна предвкушения прокатилась от макушки до самых пяток.              Шай чувствовал себя львом, который смотрел на беззащитную одинокую антилопу, и вот уже ярко представлял на своих клыках сочный вкус ее крови, но в последний момент был вынужден ударить себя лапой по пасти — «Нельзя!»              Николь очень хорошо помнила этот взгляд со сцены и бешеную энергетику Шая, от которой у нее с первого ряда перехватывало дыхание. Порыв оказался потушен в секунды, но все же атмосфера в их небольшом круге успела резко сжаться, позволяя прочувствовать напряжение буквально каждой клеточкой кожи.              — Тебе тоже понадобится веревка, возьми ее, пожалуйста, — тепло усмехнулся Шай.              Его взгляд быстро смягчился, будто там внутри находился детский фотоаппарат с диафильмами и кто-то просто нажал на кнопку.              — Юми, а ты сядь напротив, будь так любезна.              Она послушно села, а Николь потянулась взять себе моток, чтобы можно было работать параллельно: Шай завязывал узел на левой щиколотке, Николь следом повторяла аналогичный на правой.              Самый базовый узел на первый взгляд казался простым, но как только Шай спустя несколько попыток предложил Николь попробовать завязать его самой, получилось неправильно. В итоге на отработку первого узла у них ушло около получаса. Основные силы Шай бросил на то, чтобы Николь поняла сам принцип и умела самостоятельно отличать, когда связано правильно, а когда — нет.              Закончив с этим, они плавно двинулись ко второму базовому узлу, который как раз помогал фиксировать конечности друг к другу или же к какому-то предмету.       В качестве финальной проверки Шай предложил Николь уже без его помощи связать на щиколотке сингл, а потом связать Юми запястья, чтобы отработать дабл.              — Если честно, не думала, что я окажусь настолько криворукой, — шутливо заключила она, неуверенно закончив свое задание.              — У тебя на самом деле все неплохо получается, просто для этого нужно больше практики. С одного раза опыт не набирается. Я точно так же начинал, поэтому расслабься и просто получай удовольствие.              — А нижним в это время что делать? — зевнув, поинтересовалась Юми, которой пришлось весь час просидеть на одном месте в качестве живого манекена.              Одним быстрым движением Шай обернул свободный конец веревки у нее за головой и резко дернул вниз, попутно подставляя на пол раскрытую ладонь, в которую прилетело испуганное лицо Юми.              — Послушно сидеть и радоваться, что вам позволили занять удобную позу для практики.              Когда Шай убрал руку, кончик носа Юми остался буквально в сантиметре от ковра.              — Поставь сюда ногу.              Николь одарила Шая изумленным взглядом и прижала веревку стопой — теперь она контролировала натяжение и сама могла решить, когда стоит свою нижнюю из такого положения отпустить.              — Это восторг! — Шай увидел, как у Николь загорелись глаза, и застенчиво улыбнулся. — Я и мечтать не могла, что когда-нибудь сам Призрак будет меня учить. Спасибо большое, правда. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.              — Простите меня, — робко вклинилась Юми, после чего Николь милостиво убрала ногу с веревки и начала развязывать свою девочку.              Шай нерешительно закусил губу, пока за ними наблюдал, и параллельно пытался придумать, как бы так мягко вывести Николь на нужный ему разговор.              — Вообще, есть одна вещь, с которой ты могла бы мне очень помочь, — наконец сказал Шай.              — Да, конечно, что угодно.              Ее глаза засияли при мысли, что она тоже сможет оказаться Шаю хоть чем-то полезной.              — Знаю, мы договорились о нем не говорить, — аккуратно начал Шай. — Но мне просто некого больше спросить.              — Так и знала! — Николь показательно закатила глаза. — Случилось то, что я сказала случится?              — Нет, кое-что другое.              — Ой, я это слушать не хочу, — Юми недовольно вскинула руки и поднялась с пола. — Поэтому, с вашего позволения, пойду работать дальше.              — Конечно, солнце, иди.              Николь мягко поймала Юми за руку и коротко поцеловала на прощание.              — Нейт ее тоже чем-то обидел? — с сожалением поинтересовался Шай, поджав губы.              Несмотря на то что они не так долго были вместе, он все равно воспринимал Нейта своим и чувствовал себя ответственным за его поведение.              — По большей части Юми переживает за меня, потому что нервы он мне мотает прилично, а вот ей достается по касательной куча расистских комментариев.              — Нет, — с ужасом протянул Шай, не желая верить в эту правду.              — К сожалению, да. Нейт не особо фильтрует, что говорит в попытке меня задеть. — Николь вспомнила последнюю фразу, которую он бросил в клубе, и ее глаза моментально потухли. — Я вообще не понимаю, как тебя угораздило в итоге с ним сойтись, вот правда. Кого угодно бы поняла, но не тебя, Шай. Вот просто что ты в нем нашел?       — Мне с ним спокойно.       — Тебе с ним? Спокойно? — У Николь от удивления чуть глаза не выкатились.       — Да, — невозмутимо подтвердил Шай. — После случившегося с Джесс я стал слишком бояться, что нижний не сможет вовремя меня остановить. С Нейтом же мне это не грозит: он никогда не будет доверять мне на сто процентов и уж точно остановит, чуть что ему будет не так. Он просто идеальный для меня вариант сейчас, я давно не чувствовал такого кайфа и свободы в своих взаимодействиях, особенно после того, как бережно и осторожно весь последний год темачил с новичками. Экшены с Нейтом на этом фоне — буквально как глоток свежего воздуха.       — Послушай, Шай, если он для тебя временный костыль, чтобы вновь обрести уверенность, — супер, Нейт идеально на эту роль подойдет, но только прошу, не влюбляйся в него. Ты к нему сейчас привыкнешь, привяжешься, а он потом просто сбежит. Всегда сбегает. Просто поверь мне. Много кто считал, что станет исключением и сможет его удержать. Как видишь, никто не преуспел.       — Возможно, уже сбежал, — задумчиво произнес Шай. — Я по поводу этого как раз и хотел тебя спросить.       — Что значит «возможно»?       — Он сегодня в последний момент отменил нашу встречу, соврав о плохом самочувствии, а когда я заставил его назвать реальную причину, сказал, что меня на этой неделе было «слишком много». С учетом того, что мы видимся раз в неделю и практически не переписываемся, я не очень понял, что это значит.       — И ты думаешь, я могу тебе как-то в этом помочь?       — Насколько понял, ты давно знакома с Нейтом и видела его в разных отношениях, поэтому вполне можешь предположить, с чем связано такое поведение. Любые твои мысли и предположения на этот счет мне помогут.       — Почему он сбежал конкретно от тебя, я не знаю, но точно знаю, что ни одни из его последних отношений не продлились больше полугода. Вот и посчитай, сколько вам осталось. Шай, пожалуйста, пойми, Нейт постоянства не ищет, ему нужен быстрый кайф, секс без обязательств и легкодоступная боль. Как только отношения начинают становиться серьезными, он из них сбегает.       — Да, он сказал мне, что обычно его отношения не длятся больше пары месяцев, именно поэтому мы пока еще с ним не спали.              — Стоп, что? В смысле еще не спали?              — Пока я просто использую разные игрушки и периодически балую его оральным сексом. Почему тебя это так удивляет?              — Потому что для Нейта хороший секс — один из ключевых параметров. Если в этом плане его что-то не устраивает, он сразу же уходит. А ты говоришь мне, что за все это время вообще с ним ни разу не спал и, несмотря на это, он все еще «возможно» остается с тобой? Если честно, мне сложно в это поверить: Нейт не умеет ждать.              — Да, знаю. Я потихоньку его этому учу.              — Ну вот, тогда, скорее всего, причина в этом. Он просто устал тебя ждать, — заключила Николь, вопросительно пожав плечом.              — Я так не думаю. Если бы проблема была в сексе, он бы спокойно открыл дверь с ноги и выкатил мне ультиматум. Но тут все больше похоже на то, что он чего-то испугался, вот только не пойму чего…              Шай взял небольшую паузу на подумать, но Николь не удержалась и вскоре прервала ее вопросом:              — Слушай, а я могу нагло полюбопытствовать или это совсем личное?              — По поводу чего? Секса?              — Да. У тебя есть какое-то особое временное правило на этот счет или ты специально так Нейта дразнишь?              — Дразню я больше себя, — усмехнулся Шай, а потом его голос снова стал серьезным: — Дело в том, что для Нейта, как я понял, секс абсолютно ничего не значит, а для меня это серьезный следующий шаг. Я не хочу спать с кем-то, если не уверен, что наши отношения будут развиваться дальше. Да и в целом я бы не хотел встречаться с человеком, которого со мной интересует только секс.              — Так я об этом тебе и говорю! — засветилась Николь. — Ты как раз ищешь долгих стабильных отношений, Нейт тебе этого дать не сможет… Да даже я за пять лет боюсь посчитать, сколько партнеров сменила, а ты как был с Джесс, так все эти годы с ней и оставался.       — Серьезно? Ты не похожа на человека, который меняет партнеров как перчатки.       — Н-да, — грузно протянула Николь. — У меня просто были… Как бы это сказать… Проблемы с ориентацией.       — Оу, я не знал, прости.       — Да ничего, все в порядке, — быстро отмахнулась Николь, и это была настолько очевидная ложь, что даже она сама в нее не верила.       Шай моментально увидел в ее глазах просьбу о помощи. Похожий взгляд был у пациентов, когда они понимали, что надо что-то рассказать, но при этом боялись или этого стеснялись. Если бы Шай почувствовал запретную зону и нежелание делиться, он бы не стал продолжать, но в моменте ему показалось важным это сделать.       — Хочешь об этом поговорить?       — Не знаю, я… Подожди.       Николь поднялась и дошла до двери, чтобы осторожно заглянуть в комнату к Юми.       — Она в наушниках, — с облегчением сообщила Николь, возвращаясь на место. — Просто ей это слышать не надо. Я не то чтобы скрываю, но… Долгое время мне пришлось работать в стрип-клубе, чтобы хоть как-то себя прокормить, и после этого у меня появилось полное отвращение к мужчинам, я не могу смотреть на них как прежде.       — Николь, мне очень жаль, — с сочувствием произнес Шай, но она никак не отреагировала и продолжила рассказывать дальше, будто боялась, что если остановится, то никогда больше не сможет найти силы этим с кем-то еще поделиться.       — Потом я решила попробовать БДСМ и думала, что с нижним мужчиной у меня может что-то получиться в постели, но по итогу поняла, что мужчин я больше ни в каком виде, походу, рядом с собой не хочу. О девушках я никогда раньше не думала, но потом вдруг встретила Юми, и мне показалось, что я впервые в жизни так сильно влюбилась. Наверное, это не самая романтичная история, но в клубе в тот вечер был аукцион рабов, и она вписалась туда одним из свободных лотов. Она мне понравилась, но я за весь вечер так и не решилась подойти, хотя Юми видела, что я не спускала с нее глаз, и тогда она сама подошла познакомиться. А потом все так быстро закрутилось…       — И теперь ты боишься, что это все неправда? Что ты ее бросишь, если встретишь «правильного» мужчину?       — Да, Шай, — болезненно призналась Николь. — Я боюсь, что влюбилась не по-настоящему, а… Как будто от безысходности, понимаешь? Эти мысли иногда не дают мне спать по ночам. Юми — лучшее, что появлялось в моей жизни, и она такого точно не заслуживает.       — Мне кажется, ты слишком зацикливаешься на ярлыках и ориентации. Никто не знает, что случится в будущем — возможно, ты разлюбишь ее, а возможно, и она тебя. Это просто жизнь. Главное, в моменте быть честным с собой и партнером. С этим у тебя проблем нет, насколько я могу судить.       После этих слов печаль в глазах Николь начала наполняться надеждой, и Шай почувствовал, что ей необходимо хорошее крепкое объятие.       — Спасибо, Шай, мне нужно было это услышать. Я так рада, что ты приехал…       Николь не спешила отстраняться, поэтому какое-то время они просидели вот так на полу в обнимку друг с другом.

      ***

      Все последующие дни Шай периодически прокручивал в голове слова Николь касательно Нейта и радовался тому, что смог получить хотя бы какие-то подсказки. К сожалению, на главный вопрос он ответа так и не нашел, но все равно часть картины, благодаря Николь, начала потихоньку в голове складываться.       Рассказ про стрип-клуб натолкнул на предположение, что они могли с Нейтом как раз где-то в этой сфере познакомиться, и тогда более-менее понятно, почему они выбрали без согласия сторон ничего о своей прошлой жизни другим не рассказывать. Ну и сексуальная развязность Нейта как будто при таком раскладе тоже неплохо объяснялась.       Шай до конца не хотел верить, что он решил так некрасиво от него сбежать из-за отсутствия секса, хотя столь ярая уверенность Николь сыграла роль и посеяла свои зернышки сомнения.       В итоге утром понедельника Шай не выдержал и первым делом зашел в мессенджер, чтобы прервать тишину своим сообщением:       «Я не очень понимаю, что произошло, но если по какой-то причине ты решил закончить наши отношения, то дай знать, чтобы я не ждал просто так».       Как только Шай нажал кнопку «отправить», на экране тут же забегали синие точки, которые говорили о том, что наступил момент истины.

      ***

      Нейт печатал ответ с такой скоростью, что не обошлось без пары опечаток:       «Я как раз сбирался тебе писать»       «Мыможем увитеься в четврег?»       Отправив сообщения, Нейт с волнением замер, а его взгляд оставался намертво приклеенным к экрану. Казалось, даже если моргнуть, можно будет все просрать.       «Да, можем. Также в восемь»       После этих простых слов Нейтана наконец отпустило. Он написал короткое «супер, спасибо» и следующие пару минут продолжал пялиться в телефон в надежде вновь увидеть бегающие синие точки. Внутри все приятно затрепетало от возможного продолжения переписки и этой реакции тела было сложно противостоять.       Но больше на экране ничего не произошло.       Нейтану очень хотелось самому продолжить диалог, вот только он понимал насколько это будет неуместно, поэтому пришлось смириться.       Снова терпеть полную тишину вплоть до самого четверга оказалось той еще пыткой: не прошло ни дня, чтобы Нейт не проверял переписку и не думал о Шае, не представлял, как снова вернется к нему домой.       Накануне вечером раздался неожиданный звонок: на экране высветились цифры, которые Нейтан знал наизусть, но отвечать на вызов все равно оказалось волнительно. В этот момент он находился в зале и, чтобы поднять телефон с первого грудка, пришлось бросить гантели посреди подхода и соскочить со скамейки, попутно словив осуждающий взгляд от Саши.       — Привет.       Как можно более спокойно постарался произнести Нейт, но в его голосе все равно слышалась легкая одышка.       — Привет. Ты занимаешься? Отвлекаю?       Впервые за неделю услышать голос Шая оказалось намного приятнее, чем Нейт готов был признать.       — Нет, все в порядке. Как раз отдыхаю между подходом. Что-нибудь случилось?       — Ничего, просто хотел подтвердить нашу встречу и лично услышать, что ты точно завтра собираешься на нее приехать.       Уставший голос Шая можно было легко спутать с безразличием, и Нейт очень хотел верить, что это не оно.       — Конечно, приеду, — твердо пообещал он. — Даже если завтра наступит конец света, ровно в восемь я буду у тебя.       Нейт хотел немного отшутиться, чтобы сбросить слишком уж серьезный тон беседы и по возможности направить ее в более легкое русло.       — Хорошо, тогда не буду больше тебя отвле…       — Ты не отвлекаешь, — быстро остановил Нейт, в острой нужде хоть за что-то зацепиться и не класть трубку так скоро. — Я хотел узнать: как ты?       — Мы же вроде договорились, что спрашивать «как дела» в наших отношениях необязательно.       — Но я хочу тебя спросить.       Нейт постарался вложить в голос искренний посыл «мне правда не все равно» с надеждой на то, что Шай его считает и все же решит чем-то с ним поделиться.       — Послушай, Нейт. — Тяжелый шипящий выдох из динамика не предвещал ничего хорошего. — Я еще на работе и мне, честно говоря, уже пора. Хорошей тебе тренировки и до завтра.       Нейт также зеркально тяжело вздохнул, поджал губы и растерянно произнес:       — Конечно, прости… До завтра.       Шай сразу же сбросил, как и в тот раз, оставляя Нейта наедине с вонючими гудками. Казалось, будто тонкая ниточка связи, которую они с такой осторожность и успехом выстраивали на протяжении всего этого времени, вдруг одномоментно ускользнула из рук. А ведь все так хорошо шло на сближение: периодически даже появлялись какие-то намеки на переписку, а потом Нейт умудрился с размаху все перерубить своим «хочу от тебя отдохнуть». Причем паршивее всего было осознавать, что в первую очередь он этим обманул себя.       Нейт вернулся обратно в зону свободных весов и кивком головы показал Сане, что готов продолжить, но тот не сдвинулся со скамейки.       — Жопа наверх — точка потеряна, — жестко отрезал Саша, и Нейт по опыту знал, что это скорее всего какое-то русское выражение, которое дословно на английский не переводилось.       — Я понятия не имею, что ты хочешь сказать. Встань, я доделаю, — недовольно прыснул он, толкнув Сашу в плечо.       — Хочу сказать, что теперь тут делаю я и ты подождешь.       В ответ на это Нейт раздраженно запрокинул голову и специально весь сэт надоедливо стоял у Саши над душой, пока тот наконец не освободил ему скамью.

      ***

      Совсем некстати день четверга пролетел очень быстро. Нейт собирался придумать какой-то план или хотя бы пару заготовок к неизбежному разговору с Шаем, вот только на парах как назло случился групповой проект, в котором пришлось принимать активное участие, а на работе совсем не вовремя подошло время для заказа всех продуктов и расходников.       Несмотря на всю суету, Нейт умудрился выйти из кофейни даже чуть раньше обычного, чтобы не оставить себе никаких шансов даже на минутное опоздание. Если судить по последнему разговору, Шай и без того был не в духе, так что усугублять это не хотелось.       Уже без пятнадцати он стоял на крыльце, потирая руки в карманах от небольшого волнения и одновременно предвкушения.       Нейт переживал, что Шай будет с ним холоден, в то время как ему, наоборот, было важно восполнить нехватку тепла и внимания после такого долгого их отсутствия; предвкушение же касалось самого экшена, потому что Нейт никогда не мог угадать, что на этот раз ему решат уготовить.       Медленнее всего время тянулось, когда Нейт уже стоял на крыльце, но он все равно не решился звонить, потому что боялся тем самым Шая поторопить — это ничем хорошим обычно не заканчивалось.       Ровно в восемь Нейт позвонил в звонок и распереживался еще сильнее, пытаясь предугадать, с каким настроем его по итогу встретят, ведь от этого будет зависеть атмосфера всего вечера.       — Привет, проходи.       Шай выглядел таким же уставшим, каким и звучал вчера по телефону, но лучше было смотреть в потухшие глаза, чем в холодные.       Нейт закрыл за собой дверь и всеми силами старался сдержать порыв Шая обнять; уткнуться в шею и полной грудью вдохнуть его запах, который всегда так уютно оплетал своей аурой тепла и спокойствия. Вот только Шай сразу же установил строгую дистанцию в два шага, а скрещенные на груди руки четко дали понять, что сокращать ее не стоит.       — Сними только обувь и куртку. Я жду тебя на кухне.       С такими простыми указаниями Нейт быстро справился и догнал Шая на кухне, так что они практически одновременно заняли свои места за столом.       — Ну что, может быть ты хочешь начать?       — Я смотрю, ты сегодня не особо в настроении, — осторожно заметил Нейт, пытаясь собраться с мыслями под тяжелым взглядом Шая.       — А с чего мне в нем быть? Ты обломал меня с экшеном на прошлой неделе, соврал о причине и плюс ко всему сегодня вместо нормальной сессии мне придется заниматься твоим воспитанием.       — Подожди, в смысле? Хочешь сказать, я приехал только для того, чтобы ты меня наказал?       — А ты ожидал, что я буду с порога гладить тебя по голове?       — Нет, — с пониманием кивнул Нейт. — Но ты можешь наказать меня после или во время сессии.       — Да, — спокойно согласился Шай. — А могу вместо.       — Блин, Шай, я рассчитывал на обычную сессию сегодня: мы давно не темачили, и я бы хотел это как-то компенсировать. Нам двоим, — сказал Нейт, с надеждой акцентируя два последних слова.       — Если бы ты отменил встречу из-за форс-мажора, то да, согласен. Но в том ключе, в котором это сделал ты, компенсация полагается только мне, и я обязательно ее в следующий раз получу.       — Пожалуйста, Шай, мне правда очень нужно что-то «как обычно».       — Об этом надо было думать раньше. Я уже говорил, что у каждого твоего решения есть последствия, а какими будут эти последствия решать здесь всегда мне. И сегодня в твоем меню серьезный разговор со мной и последующее за ним наказание. Это понятно?       — Да, — скорбно выдавил Нейт, отводя взгляд.       — Отлично. Теперь я бы хотел узнать, как мы пришли к тому, что произошло на прошлой неделе. Мне нужны какие-то внятные объяснения по поводу того, каким образом меня вдруг стало в твоей жизни настолько много, что тебе аж потребовался отдых.       — Шай… Ты тогда застал меня врасплох своим сообщением и я не подумав сказал глупость. Мне правда очень жаль, я не это имел в виду.       — А что тогда?       — Мне просто нужно было побыть одному какое-то время и переварить то, что произошло. Я осознал свою ошибку ровно в момент, когда ты сбросил звонок.       — Объясни мне, пожалуйста, что прям такого произошло? Я правда не понимаю, Нейт.       — Я очень не хотел и не хочу, чтобы между нами что-то поменялось, но мне показалось, что после той ситуации в больнице это может произойти. Я боялся, что ты будешь вести себя как-то по-другому со мной, с позиции, не знаю… превосходства? Или того, что теперь я твой должник или типа того. Еще ты как бы узнал мое слабое место, а это значит, сможешь его в будущем против меня и использовать.       Шай старался держать лицо и терпеливо дослушать, но на последнем предложении не удержался и откровенно скривился.       — Я понимаю, что это совсем не про тебя, Шай, правда. Просто со мной не раз уже такое было: мне сначала как-то помогали, я был очень благодарен человеку, все дела, а потом вдруг вскрывалась настоящая цена, которую мне предстояло заплатить за то, что ко мне оказались добры. Я боялся, что с тобой может быть то же самое, поэтому хотел отсрочить момент, чтобы не разочароваться… И подумать, как себя лучше вести. В общем, эта ситуация задела мои старые травмы, и я не смог в моменте с ними справиться. Мне очень жаль, что я тебя обидел и так глупо соврал. Я правда не представляю, что бы делал, если бы не ты.       — Нейт, я бы никогда в жизни не сделал ничего из того, о чем ты говоришь. Мне бы даже в голову такое не пришло, если честно, — растерянно произнес Шай, пытаясь переварить свалившуюся на него информацию.       Бешеное чувство неловкости не переставало жечь Нейта изнутри, но оно приятно приглушилось, как только глаза Шая стали постепенно оттаивать и в них наконец-то появилась маленькая, почти неуловимая искорка тепла.       — Круто, что мы это выяснили, да?       Нейт неловко улыбнулся, а затем чуть прикусил нижнюю губу от волнения.       — Н-да, — озадаченно протянул Шай. — Но нам надо выяснить кое-что еще. Ты попросил не интересоваться твоей жизнью, не спрашивать как дела и не водить на свидания, так?       Нейт уже понял, что ему хотят предъявить, поэтому решил действовать на опережение.       — Шай, я объясню, — он выставил вперед открытые ладони в качестве защиты. — Когда мы об этом говорили, я совсем еще тебя не знал и не думал, что…       Неожиданно очень важные слова застряли в горле, и сердце начало беспокойно биться, будто пойманная в клетку птица, но Нейт понимал, что без этой правды дальше точно ничего не получится.       — Что с тобой мне захочется по-другому.       После этой фразы Нейт замер в ожидании ответа, с которым Шай не торопился.       — Спасибо за честность. Я это ценю.       Теплая рука потянулась через стол, чтобы одобрительно прижаться к щеке и Нейт сладко зажмурился, принимая это прикосновение, полное поддержки. Жаль, оно продлилось ужасно недолго.       — И как для тебя выглядит это «по-другому»?       — Мне было бы приятно просто общаться с тобой вне сессий, только если это не будет скатываться в попытки контролировать каждый мой шаг. В конце концов всегда полезно знать, в каком настроении твой Дом, прежде чем планировать шалости.       — Тебе это не поможет.       Шай очаровательно оскалился, и Нейтан порадовался, что смог наконец-то получить в свой адрес первую хоть сколько-то положительную эмоцию.       — Посмотрим.       Он хитро улыбнулся в ответ, отражая угрозу, и наконец-то почувствовал, что может вновь приятно расслабиться внутри любимой динамики.       — У тебя остались ко мне какие-то вопросы или начнем?       Вопрос про поцелуй нетерпеливо просился наружу, но обстановка показалась Нейтану максимально неудачной, и он решил все-таки приберечь эту тему до следующего раза, когда Шай будет в более хорошем расположении духа.       — Очень большой соблазн спросить, что ты думаешь по поводу внешней политики штатов, но, наверное, лучше скажу, что я готов начать.       — Мудрое решение. Сиди здесь, я сейчас приду.       Нейтан нахмурился, не понимая, почему он все еще одет и почему его решили не приглашать никуда за пределы кухни — начало крайне сомнительное.       Шай достаточно быстро вернулся и положил на стол тонкую тетрадь с обычной шариковой ручкой, которые тоже мало что объясняли.       — Открывай, — спокойно скомандовал Шай и Нейт подчинился больше из любопытства, чем из желания повиноваться. — Теперь бери ручку и пиши. Давай-давай, я жду.       Он нехотя подвинул тетрадь поближе и занес ручку над первой строкой.       — Я больше никогда, — продиктовал он, сделав паузу. — Не буду врать…       Нейт тут же поднял голову, чтобы стрельнуть в Шая возмущенным взглядом.       — …своему Доминанту.       — Ты же это несерьезно? — Нейт показательно цокнул и отложил ручку в сторону, не забыв закатить глаза.       — Двести строчек, Нейт, — невозмутимо констатировал Шай. — Последнюю я отметил зеленым маркером. Пока не закончишь, никакой другой сессии ты от меня не получишь. И только попробуй писать небрежно, я это не зачту.       Нейт не мог похвастаться усидчивостью — его энергия била ключом, и в качестве наказания он бы предпочел что угодно, только не монотонное письмо от руки.       — Блять, он серьезно, — шикнул себе под нос Нейт и снова недовольно закатил глаза.       — Еще пятьдесят строчек я добавляю тебе за мат.       — Эй, нет! — протестующе встрепенулся Нейт. — Куда так много? Шай, всего одно слово!       — Может, так ты наконец запомнишь. Я уже устал на этот счет делать тебе замечания.       — Хорошо, давай двадцать пять.       — Ты что, на рынке?       — В стадии переговоров, — невозмутимо парировал Нейт, и Шай еле удержался, чтобы не улыбнуться его наглой уверенности.       — В переговорах отказано.       Когда Шай ушел, Нейт гневно закрыл тетрадь и принялся прожигать ее взглядом. Он отказывался верить в то, что всю неделю ждал их встречи только ради того, чтобы просидеть весь вечер за какими-то сраными прописями.       Устраивать бойкот, на который никто не смотрит, смысла не было, поэтому Нейт с любопытством повернулся проверить, насколько его видно из гостиной. В своих догадках он не ошибся: Шай специально расположился на диване так, чтобы дать себе возможность через открытую настежь дверь наблюдать за происходящим. В своих тонких очках и с книгой в руках он вполне мог бы сойти за строгого учителя литературы, и Нейт с тоской пофантазировал о том, какая классная ролевая игра могла бы у них на эту тему получиться.       — Уже закончил? — саркастично бросил Шай, подняв вопросительный взгляд, и тогда Нейт понял, что пялился на него так долго, что успел привлечь внимание.       — Даже не начинал, — фыркнул Нейт, отворачиваясь обратно.       — Ну так советую поторопиться, потому что если не успеешь сегодня, нам придется продолжить в следующий раз.       «Вот уж точно нет», — Нейт капризно скуксился и все же гневно взялся за ручку.       Примерно с четверть часа Шай, как и планировал, спокойно наслаждался своим чтением под очаровательное звуковое сопровождение, состоящее из показательных громких вздохов и недовольного фырканья.       Когда комнату резко рассек неприятный скрип ножек стола по кухонной плитке, Шай слегка вздрогнул и с опаской оторвал глаза от чтения.       — Эй! — строго прикрикнул он, хмуря брови и наблюдая за тем, как Нейт приподнял один край стола. — Если опрокинешь мне стол — начнешь сначала.       Нейт стрельнул злобным взглядом, но обе ножки тут же мягко опустились обратно на пол.       «И как ему это в голову пришло? Правда бы опрокинул мне стол?» — подумал Шай, удивленно качнув головой. Он, конечно, знал, что Нейт обязательно будет пытаться привлечь к себе внимание, но не думал о том, насколько отчаянными его способы могут оказаться.       В квартире наконец-то воцарилась идеальная для чтения тишина, которая позволила Шаю вновь погрузиться в книгу, и даже коротко порадоваться тому, что Нейт, кажется, со своим наказанием смирился и перестал каждые пару минут показательно театрально вздыхать.       Как вдруг по квартире эхом разлетелся громкий щелчок. Сначала Шай списал это на случайность, но спустя минуту Нейт начал маниакально щелкать чертовой ручкой так, будто на ней располагалась кнопка «SOS».       — Нейт, я же сейчас встану.       Пригрозил Шай, не выдержав, хотя вставать категорически не хотелось: он уже пригрел себе отличное место для чтения и нашел такую идеальную позу.       Нейт с хитрой улыбкой выждал паузу, чтобы Шай подумал, будто угроза подействовала, но затем с вызовом щелкнул снова. Тогда он услышал, как с раздражением захлопнулась книга, и спустя несколько волнительных секунд ожидания Шай появился в проеме с небольшим шипованным ковриком.       — Поднимайся и снимай с себя всю одежду.       — Это как-то влияет на качество письма? — тут же съязвил он.       — Живо, — прикрикнул Шай, и Нейт нехотя принялся исполнять приказ. — Раз тебе так скучно, я сейчас сделаю твое наказание чуточку веселее.       Шай положил коврик на стул, затем взял ручку, которой Нейт все это время так раздражающе щелкал, и полностью разобрал ее, оставив лишь стержень.       — Садись, — требовательно произнес Шай, указав пальцем на стул.       — Убери эту штуку и я сяду, — тут же запротестовал Нейт.       — Нет, ты меня не понял: я даю тебе возможность сесть самому, потому что если это сейчас сделаю я, будет намного больнее. Ну, так что?       Нейт прикинул у себя в голове, как Шай примерно соберется это сделать, и решил, что лучше он правда осторожно сядет сам, чем если его возьмут за локоть и опустят на эти колючки силой.       — И как я должен этим аккуратно писать?       Нейт взял тонкий стержень и попробовал поставить его в пальцах, как ручку, но тот гнулся под силой его пальцев.       — А это уже не мои проблемы. Все, что будет написано неаккуратно — будешь переписывать. В следующий раз подумаешь десять раз, прежде чем решишь мешать моему чтению.       Нейт попытался осторожно написать «Я», чтобы понять, насколько сильно он усложнил себе задачу и отчаянно чертыхнулся, осознав насколько же он теперь влип.       Виляющим в пальцах стержнем оказалось в разы сложнее так же ровно писать, поэтому на каждую строчку теперь требовалось в два, если не в три, раза больше времени, а это автоматически увеличивало время сидения на болючем ковре. Казалось бы куда хуже, но происходящее беспощадно попало по возбуждающим триггерам: стоило Нейтану подумать о том, что он должен исправно писать строчки вместо сессии, из-за того что наказан, и не может встать с ебучего ковра, потому что Верхний запретил, как это одномоментно спровоцировало стояк.       Нейт пытался сконцентрироваться на письме, но теперь появилось слишком много мешающих факторов. С горем пополам ему далась еще одна страница, после чего руке потребовался отдых. В это время Нейтан попытался перенести вес на ноги, чтобы хоть немного облегчить свою участь, но это никак не помогло.       — Шай, — в отчаянии позвал Нейт. — Пожалуйста, можно мне нормальную ручку или хотя бы карандаш? Это невозможно!       Нейт терпеливо выждал паузу, но никакого ответа не последовало. Шай не хотел отрываться от чтения и старался сконцентрироваться на строчке, которую читал.       — Я обещаю, что не буду больше щелкать. Пожалуйста!       Книга снова резко захлопнулась и Нейт вздрогнул, моментально считав настроение. Не успел Шай дойти до кухни, как Нейт уже страшно пожалел о сказанном.       — Я смотрю, тебе с первого раза моего внимания не хватило? — с этими словами Шай открыл нижний ящик, в котором лежала внушительная аптечка, и достал оттуда какой-то тюбик.       — Нет, Шай, прости. У меня просто не получается аккуратно писать этим огрызком! Я не могу выполнить твой приказ. Ты же потом скажешь мне все переписывать!       — Значит, будешь переписывать, — неуклонно ответил Шай. — Я тебя предупреждал, Нейт, своим нытьем ты ничего не добьешься. Другую ручку я тебе не дам, а вот жару сейчас с удовольствием добавлю.       Шай открутил крышку тюбика, встал у Нейта за спиной и наклонился, чтобы нанести. По острому запаху он понял, что это разогревающая смазка, поэтому тут же запротестовал.       — Не надо, Шай! Не надо, пожалуйста! Я больше не буду тебя отрывать и позову, только когда закончу.       — Ты же так хотел привлечь мое внимание — поздравляю, ты его привлек.       Руки Шая двинулись от члена к внутренней части бедер, а затем поднялись распределить немного смазки и на соски, пока Нейт умоляющими, раскаивающимися глазами смотрел на него снизу вверх.       — Ну вот, — заключил Шай. — Теперь будет чему занять твое внимание — наслаждайся. Позовешь, когда закончишь, и только попробуй еще раз потревожить меня по пустяку.       Шай снова ушел, оставив Нейтана наедине с утроенной порцией страданий. Смазка достаточно быстро начала действовать, провоцируя приток крови к члену и возбуждение вновь быстро захватило Нейта. Желание оказалось неожиданно сильным, что сложно было удержаться на месте: хотелось ерзать на стуле, причиняя себе боль и еще сильнее расцарапывая кожу. Нейт не мог сконцентрироваться на своем задании, борясь с желанием к себе прикоснуться. Со временем эрекция только усиливалась и никак не собиралась униматься. Да, пожалуй, щелкать ручкой было самой тупой идеей из всех.       Дыхание участилось и сердце начало стучать быстрее — это сильно мешало концентрироваться на монотонном прописывании одной и той же фразы.       Нейт промучился несколько минут в надежде, что вскоре станет полегче и его хотя бы немного отпустит, но сидеть становилось больнее с каждой секундой и эта боль, к сожалению, стояк только усиливала. Он пытался думать о чем-то отстраненном, но в какую в сторону не пытался увести мысли, там как будто в любой стороне было слишком горячо.       Наконец, Нейт решил собраться и продолжил писать с мыслью, что чем быстрее закончит, тем быстрее этот кошмар прекратится.       С большим трудом Нейт заполнил последнюю строчку и почему-то в третий раз испугался звать Шая: ассоциация с его появлением была совсем неприятной.       — Шай… — в полголоса позвал Нейт. — Я закончил.       — Хорошо, иди сюда, я проверю.       Нейт осторожно поднялся, с усилием отсоединяя свою задницу от ковра, и нелепыми шагами пошел в гостиную. Он опустился на колени и протянул тетрадь.       Шай сидел с маркером и внимательно всматривался в каждую строчку. Переход от ручки к стержню был очень хорошо виден, но Шай не планировал давать Нейтану никаких поблажек. Каждая строчка с помаркой или неровными буквами были тут же помечена маркером и по итогу таких строк набралось около тридцати. Нейт же все это время поглаживал себя по настрадавшейся пятой точке, которая неприятно кололась, чесалась и горела.       — Посчитай сам, сколько тебе нужно переделать и добавь к этому пятьдесят штрафных строчек за мат. Надеюсь, ты догадываешься, что будет, если твой счет по итогу не совпадет с моим.       — Шай, ну пожалуйста! Я правда все понял и больше никогда так не сделаю.       Нейт подполз поближе и просяще уткнулся головой Шаю в колени.       — Я уже сказал, что нытьем ты ничего не добьешься. Можешь перестать пытаться, на мне это не работает.       — Еще пятьдесят строчек, — упрямо проныл Нейт, в надежде на какую-то поблажку. — За одно, мать его, слово…       — Все, иди, — жестко отбрил Шай.       Нейт удрученно вздохнул, вернулся на кухню и с болью уставился на стул, возвращаться на который совсем не хотелось. Он побоялся спрашивать Шая, можно ли убрать чертов ковер, поэтому пересилил себя и послушно на него сел, чувствуя, как под ним по новой поджигаются сотни острых иголочек.       Действие смазки к тому моменту уже закончилось, и, казалось, можно было порадоваться, но в отсутствии возбуждения боль забирала на себя удвоенный фокус и всегда ощущалась острее. Еще запястье неприятно ныло и пальцы как будто гудели от усталости.       Нейт и без дополнительных строчек изрядно вымотался, поэтому успел тысячу раз пожалеть о вылетевшем ругательстве. От прописывания строк уже буквально тошнило, и под конец Нейт был близок к тому, чтобы попросить все это остановить.       — Я закончил, — с полным отсутствием энтузиазма объявил Нейт.       — Хорошо, подходи.       Он думал, что одной работы над ошибками достаточно и в третий раз его точно не отправят переписывать, тем более он правда старался выжать максимум аккуратности из этого дебильного стержня. Но как же Нейт ошибался.       Во второй раз Шай также оценивающе проходился по каждой строчке и как только он снял колпачок с маркера, у Нейта вырвался умоляющий стон. Благо, там Шаю не понравилось всего лишь пять строчек, так что Нейт смог быстро их побороть.       — Я закончил, — обессиленно выдохнул Нейт, поднимаясь со стула.       — Подожди там, я сейчас приду.       Нейт остался угрюмо стоять рядом со стулом и дожидаться Шая. Когда он пришел, то первым делом забрал со стула ковер и отложил его на столешницу, затем неторопливо собрал ручку обратно.       — Садись.       Нейт недовольно выпустил воздух через надутые щеки, но все же подчинился.       — Открывай тетрадь и пиши.       Усталый умоляющий вздох не дал абсолютно никакого эффекта и даже почти щенячий взгляд, который вскоре к нему присоединился.       — Да за что? — плачущим голосом вопросил Нейт.       — Мой Доминант должен всегда знать все о состоянии моего здоровья.       Нейт из последних сил вывел требуемое предложение и снова поднял взгляд с мольбой.       — Только не говори, что нужно еще двести строчек…       В подтверждение Шай лишь сухо кивнул.       — У меня уже очень болит рука, я не смогу больше писать, — захныкал Нейт, трагично нахмурив лоб.       — По времени ограничений нет, так что можешь дать себе отдохнуть, сколько нужно.       Шай оставался непреклонным и собирался уйти, поэтому Нейтану пришлось идти на крайние меры. С дисциплиной сегодня получился перебор и он понимал, что если все сейчас же не остановить, то его может дропнуть.       — Подожди! — успел окликнуть Нейт, после чего сильно понизил голос, чтобы звучать мягче. — Шай, мне правда на сегодня хватит. Пожалуйста.       Он повернулся, но не торопился ничего делать или говорить, тогда Нейт с нажимом еще раз повторил свое самое искреннее «пожалуйста». Нейтан никогда не разбрасывался стоп-словами, чтобы не обесценивать, поэтому до последнего пытался обойтись без них.       — Хорошо, тогда предлагаю компромисс: ты заберешь тетрадь с собой и принесешь ее мне в четверг. Будем считать, это твой пропуск на следующую сессию.       — Идет.       Нейт небрежно схватил тетрадь и собирался пойти запихнуть ее в рюкзак, но Шай слегка развел руки для объятия, которое просто нельзя было пропустить.       Как только крепкие руки приятно переплелись на спине и с пониманием прижали, стало как-то неожиданно хорошо. Раздражение, с которым Нейт собирался уходить, начало растворяться в тепле заботливых любящих рук.              — Теперь иди в гостиную и встань на колени напротив дивана. Я сейчас приду.              — Я же уже сказал, что мне хватит… — растерянно произнес Нейт, почувствовав укол разочарования.              — И я тебя услышал, — с непониманием нахмурился Шай, чувствуя то же самое.              Между ними тугим жгутом натянулось молчание, которое с каждой секундой грозилось болезненно лопнуть, задев обоих. Шай не понимал, по какой причине Нейт уперся из-за такого простого очевидного приказа, в то время как Нейт был уверен, что поступает правильно, отстаивая свои границы.              Шай продолжал требовательно смотреть до тех пор, пока в зеленых глазах напротив не сверкнуло опасное и совсем не игровое раздражение.              — Ты саботируешь aftercare назло мне или просто не можешь нормально сказать, что сегодня он тебе не нужен? — голос Шая оставался спокойным, но его колючий тон отрезвлял получше любого крика.              Узкий острый взгляд вдруг округлился и потянул за собой брови. Нейт почувствовал второй за вечер укол, только на этот раз под кожу вонзилась вина. Боже, он так привык всегда рассчитывать на худшее, привык к тому, что его могут не услышать и обидеть, что хороший исход всегда был последним, о чем он мог подумать.              — Нужен! — быстро опроверг он, сорвавшись с места. — Я просто не так тебя понял, прости…              На кухне громко хлопнул ящик, заставив чуть вжать голову в плечи, затем раздались тяжелые шаги и вот Шай уже показался в проеме вместе с чупа-чупсом в руке.              Он сел на диван и принялся разворачивать конфету, фокусируя взгляд на обертке и при этом полностью игнорируя виноватые переживательные глаза напротив.              — Мне стоило сразу сделать то, что ты сказал. Я не хотел ничего саботировать, — виновато обронил Нейт и снова попытался найти зрительный контакт, который ему не хотели давать. — Особенно aftercare.              — Держи.              Шай выдавил из себя дежурную улыбку и зарылся рукой в густых волосах; его взгляд проскользил над макушкой Нейта и уткнулся в один из книжных стеллажей.              Равномерные поглаживания по голове достаточно быстро расслабили. Нейт так долго ждал момента, когда сможет вновь насладиться заботой этих рук, что все прочие отвлекающие мысли послушно перед ними расступились, позволяя затянуть еще глубже в почти недостижимое в обычной жизни состояние покоя.              В том, чем они занимались было много откровенных сцен и пошлых поз, но отчего-то самый интимный момент всегда наступал в конце, когда Нейт покорно стоял на коленях полностью обнаженный внутри и снаружи: никакой лишней мишуры, никаких масок, никакой суеты — лишь искреннее желание быть рядом и разделить момент тихой близости, понятной только им двоим. Это всегда служило приятным напоминанием о том, что сколько бы он не сопротивлялся, истинной целью всегда являлось в конечном итоге оказаться на этом самом месте, у ног Доминанта, которого выбрал он и который выбрал его.              Такая близость не прощала даже капли фальши, поэтому как бы нежно Шай не гладил Нейта по волосам и как бы крепко не прижимал к своим ногам, разница ощущалась слишком остро.              — О чем ты сейчас думаешь? — осторожно спросил Нейт, чувствуя в груди неприятную дрожь из-за страха услышать ответ.              — О том, что обычно у меня получается намного быстрее завоевать доверие. Но ничего, все бывает в первый раз.              — Я тебе доверяю, — тут же возразил Нейт. — Не темачил бы с тобой, если бы не доверял.              Шай горько усмехнулся и покачал головой.              — Нейт, не надо, — неожиданно ласково проворковал он, проводя большим пальцем по щеке. — Просто помолчи, хорошо? Я, кажется, тебя просил.              Точно. Нейт помнил, что для Шая важна тишина после сцены, но на этот раз переживания умудрились взять верх над его терпением. Вероятно, если бы Нейт не нарушил молчание, Шай бы понежил его еще дольше, но момент уже оказался упущен.              — Ты как? — знакомый вопрос, который значил, что Шай готов говорить. Неужели так сложно было его дождаться?              — Я… Хорошо. В физическом плане, — уклончиво ответил Нейт, все-таки решившись поднять голову.              — Но? — мягко уточнил Шай.              — Я все еще чувствую вину.              — За то, что соврал?              — Нет. За то, что в тебе засомневался, и за то, что первым открыл рот, хотя ты просил так не делать.              — Я сказал, что твой закрытый рот после сцены был бы для меня идеальным, но идеально бывает не всегда. Возможно, я тоже когда-нибудь забуду купить тебе чупа-чупс. И что, ты сразу бесповоротно во мне разочаруешься?              — Нет. Конечно, нет. Такое вполне может произойти, я не собираюсь делать из этого катастрофу.              — Вот видишь, и я не собираюсь. Мне приятно, что ты помнишь и в девяти случаях из десяти соблюдаешь для меня тишину — этого более чем достаточно. Главное знать, что тебя услышали и для тебя стараются. А я знаю, что ты стараешься, Нейт.              — Спасибо тебе.              Он коротко поцеловал Шаю пальцы и мягко отстранился, поправляя растрепанные волосы.              — Ну что, принести тебе одежду или сам?              Этот вопрос значил, что встреча подошла к концу и Нейту пора уходить, но он не был готов снова расставаться на целую неделю, особенно с учетом того, как прошла эта сессия — Шая в ней было катастрофически мало. По сути он почти все время просидел в другой комнате и, если бы не провокации, вообще ни разу даже к Нейтану бы не притронулся.              Уезжать во всех смыслах голодным оказалось самой тяжелой частью вечера, которую не хотелось принимать даже несмотря на то, что это, очевидно, тоже являлось частью наказания.              — Я сам.              Нейт решил, что гонять Шая за своей одеждой будет неправильно, поэтому пошел на кухню сам, но вместо того, чтобы одеться там, вернулся с вещами в гостиную. Хотелось еще хоть немного побыть вместе в одной комнате, раз уж это максимум из того, что он мог себе позволить.              Шай спокойно наблюдал, как Нейт неторопливо одевается, и поднялся с дивана, стоило ему закончить.              — Постой. — Нейт осторожно положил руку Шаю на грудь. — Я могу попросить тебя побыть со мной еще немного? Пожалуйста.              — Нет, Нейт, боюсь, что на сегодня это все.              Шай деликатно убрал руку и неумолимо последовал в прихожую, четко давая понять, что приговор окончательный и дальнейшему обжалованию не подлежит. После такого Нейту возразить было нечего, поэтому расстраивался он молча, но от этого не менее красноречиво.              На удивление смириться с отсутствием обычной сессии Нейтану по итогу оказалось намного проще, чем принять тот факт, что по их взаимодействию, кажется, так сильно скучал только он один. В то время как Шай смог спокойно отказать себе в удовольствии, будто для него это не сильно много значило и он не так уж прям его хотел.              Нейт почувствовал себя отвергнутым и хуже этого чувства ничего быть не могло. Пока он одевался, смотрел исключительно в пол, не желая больше пересекаться с Шаем взглядом. Как только Нейтан закинул себе за плечо рюкзак, то понял, что слишком сильно злится для того, чтобы выдавить даже простейшее «пока».              — Нейт, посмотри на меня.              Голос Шая звучал приятно, успокаивающе, но Нейт в ответ на это только упрямо качнул головой и обидчиво свел брови.              — Посмотри на меня, — с нажимом повторил он, сделав уверенный шаг навстречу.              Нейт слишком хорошо знал, как умеет обнажать этот взгляд, поэтому отвернул голову к плечу, чтобы избежать столкновения с ним.              — Ты злишься, я понимаю. — Шай как ни в чем не бывало подошел и заключил Нейта в объятие, а после заботливо прижал его голову к своему плечу. — Я тоже не в восторге, но на то это и наказание.              — Ты мог спокойно придумать сцену, которая бы не понравилась мне, но понравилась тебе, и остаться в восторге, — угрюмо пробурчал Нейт Шаю в плечо.              — Я хочу быть твоим Домом, а не твоим палачом. Наказание всегда для нас двоих, Нейт, ты никогда не будешь в этом один. Поэтому мы оба остались без сессии, которая бы нас порадовала.              — Каким боком ты виноват в том, что я решил соврать?              — Ты соврал, потому что побоялся сходу сказать мне правду, а значит я плохо донес до тебя то, что мне можно доверять и что я не собираюсь тебя обижать. Если нижний не справляется с приказом, это его вина лишь наполовину, вторую половину на себя берет Доминант, который не сумел верно рассчитать силы своего низа или приказал сделать то, что изначально невыполнимо. Ты со мной согласен?              Нейтану нравилось то, что Шай говорил, но он уже был слишком уставшим для того, чтобы всерьез над всем этим задуматься.              — Я никогда не смотрел с этой стороны. Но звучит справедливо.              Шай заботливо поцеловал Нейта в волосы, а когда, наконец, отстранился и смог рассмотреть мягкую тень улыбки на губах, то решил, что в таком состоянии готов его отпустить.       

      ***

             Каждый раз, когда Нейт выходил от Шая, он чувствовал, будто из наполненного теплом дома проваливается в холодную, темную нору. Единственный плюс норы был в том, что в ней разрешалось курить, поэтому буквально в паре шагов от крыльца Нейт первым делом поджег сигарету и жадно затянулся.              И почему ему казалось, что сегодняшняя сцена должна как-то отличаться от всех предыдущих? По дороге домой Нейт пытался разобраться, откуда вдруг у него вылезла такая реакция, и в конце концов вычислил интересный паттерн: его часто лишали тепла и любви в наказание за что-то, и он закономерно перенес это на Шая. Ну какие нежность и понимание могут быть после того, как он нагло соврал, а потом еще и засомневался в своем Доминанте? Легче было поверить в то, что его просто накажут и выставят за дверь без всего.              Как только Нейт зашел домой, по привычке сразу же написал Шаю, что он успешно добрался, но этого показалось мало, поэтому следом он напечатал еще одно сообщение:              «Спасибо, что разделил это наказание со мной»              «Всегда»              И что это значило? Несколько секунд Нейт потупил в экран и в итоге решил просто поставить на сообщение сердечко.              Потом он открыл приложение, чтобы поставить будильник, следом коротко просмотрел веер из пропущенных сообщений, чтобы убедиться, что там нет ничего срочного, и, когда уже собрался заблокировать телефон, сверху неожиданно появилось еще одно уведомление от знакомого номера. Вместо текста в строке значилось «GIF».              Нейт с волнением прикусил губу и тыкнул на баннер, чтобы вновь открыть их диалог. На экране красовалась гифка с довольным рыжим котом, которого глядят по голове — та самая, которую он отправлял Шаю после их первой сессии.              Нейт улыбнулся и хотел буквально прижать телефон к груди.