Вас невозможно не любить

      После отъезда Фрейзеров Лиззи с Джемом под присмотром слуг была отправлена в имение. Джону нужно было задержаться для решения кое-каких вопросов, связанных со смертью Боннета — тот был разыскиваемым преступником и его поимка должна была благотворно сказаться на карьере. Он хотел отправить в имение и Брианну, но она отказалась. «Одна ночь ничего не решит, а завтра мы уедем вместе», — сказала она, и Джон подчинился.       Он засиделся за отчетом за полночь и так углубился в бумаги, что даже не заметил, как в кабинет кто-то вошел. И лишь когда на его плечо легла рука, встрепенулся. Рядом стояла Брианна, кутавшаяся в шаль, со свечой в руке.       — Пойдем спать, уже очень поздно.       Она взяла его за руку и потянула за собой. Он на секунду задержался — поставить перо в подставку, — а потом пошел за ней. Теперь Джон и впрямь ощутил, что очень устал. Почти весь день он провел в магистрате, а потом сел за отчет. Он даже не помнил, ел ли что-то, но есть ему не хотелось. Хотелось спать. Желательно пару суток.       У дверей Брианна пропустила мужа вперед, а сама заперла дверь, хотя в доме оставался всего один слуга, который спал у входа. «На непредвиденный случай», — так он сам сказал. Он вряд ли бы стал посреди ночи бродить у хозяйской спальни, и все же. Повернувшись, она увидела, как Джон устало стягивает сюртук. Поставив свечу на столик, подошла.       — Давай помогу.       Джон хотел было воспротивиться, но слишком устал. Повесив сюртук на стул, скинул туфли, взялся за застежку брюк, но тут почувствовал прикосновение к плечу. Ладонь Брианны скользила по его спине, а он замер, не в силах пошевелиться. Когда все-таки собрался с духом и повернулся, увидел, что она скинула шаль и стоит перед ним в одной рубашке, с распущенными волосами. В пляшущем пламени свечи ее глаза казались бездонными огненными озерами. Она провела тыльной стороной руки по его щеке — касание было едва уловимым.       — Что ты делаешь? — выдавил он.       — Ты помог мне убить Боннета, и я обещала тебе…       — Мне ничего не нужно, я же сказал! — произнес он слишком громко и добавил чуть тише: — Ложись спать, Брианна.       Она застыла, как от пощечины, побледнела, что было заметно даже в мраке спальни, а потом резко задула свечу. В темноте раздалось шлепанье босых ног, потом шуршание простыней и одеяла, и наконец наступила тишина.       Джон понимал, что обидел Брианну, но у него не было выхода. Прими он то, что она ему предлагала, и она возненавидит его, как только придет в себя от пережитого. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. Обиду он переживет, а вот ненависть…       Утром все было как обычно, Брианна и виду не показала, что что-то не так. Спокойно собрала вещи, дала усадить себя в карету. Но за время пути не проронила ни слова, избегая смотреть на него. Джон принял ее условия и не беспокоил.       Стоило карете подъехать к крыльцу, как навстречу, переваливаясь на коротеньких ножках, выбежал Джем с криком: «Мама!» Брианна подхватила его, рассмеялась, расцеловала в обе пухленькие щечки, а потом закружила так, что юбки взметнулись на ветру, на мгновение приоткрыв стройные ноги. Представив жену обнаженной в своих объятиях, Джон на секунду пожалел о решении, принятом накануне, но тут же одернул себя — он поступил правильно.       — Папа!       Голос Джема раздался над ухом, и он вынырнул из мыслей. Улыбнулся и взял его из рук Брианны, а потом подкинул в воздух, как когда-то Джейми делал это с Вилли. Мальчуган радостно заверещал и обхватил его ручонками за шею. Вся троица направилась в дом, на пороге которого стояла Лиззи. Это она вышла с Джемом встречать свою хозяйку.       Неделя прошла для Брианны как в тумане. Это чувство — шок — было ей слишком знакомо. Не зря отец и Джон говорили, что убить человека не так просто. Одно дело, когда ты защищаешься, и совсем другое — хладнокровно убиваешь. Порой замечала, что при мысли о том, что она сделала, дрожали руки. И даже осознание того, что Боннет все равно умер бы спустя несколько минут, не помогало. Она сделала то, что хотела, но облегчение, которое почувствовала на берегу, было недолгим. Брианна никогда не была религиозной, как и мать, но в этот момент ощущала потребность высказаться. Она вспомнила рассказ матери о том, что поделилась правдой о своих перемещениях во времени со священником в монастыре, пока ухаживала за Джейми после Вэнтворта. Клэр сказала, что ей тогда стало гораздо легче. Поэтому Брианна, подумав, что хуже не будет, попросила Лиззи присмотреть за Джемом, а сама направилась в часовню.       Там ее и нашел Джон спустя несколько часов. Сначала он испугался ее отрешенного лица, а затем заметил, что оно стало гораздо более спокойным, чем когда-либо. И хотя Брианна никогда не выказывала религиозного рвения, как Изабель, но сейчас ей явно было лучше.       — Брианна. — Джон присел рядом с ней и тронул ее за рукав. — С тобой все хорошо?       Отсутствующим взглядом она посмотрела на него, а потом словно пришла в себя и улыбнулась.       — Да, теперь все хорошо. Пойдем?       Она встала и протянула Джону руку, которую он принял, и они вдвоем направились к выходу.       Еще несколько недель прошло в покое и относительном веселье. Брианна с Джоном часто устраивали пикники, на которые брали Джема и Вилли. Уильям постепенно оттаял и принял мачеху и сводного брата. Пока взрослые тихо сидели на траве и переговаривались, он садился на лошадь и брал с собой маленького Джема. Они никуда не ездили, просто сидели. Малыша это устраивало, и он радостно взвизгивал, когда лошадь поднимала голову от травы и косилась на него большим глазом. Постепенно Джон с Брианной разрешили им медленно объезжать поляну по краю, чему оба мальчика несказанно радовались.       Глядя, как Вилли бережно, но крепко держит брата, Джон улыбался. Мальчишки прирожденные наездники, даже в маленьком Джеме уже сейчас проглядывала эта горделивая осанка Джейми, прямая спина и высоко поднятый подбородок. И, разумеется, неизменное упрямство Фрейзеров — Джем был очень упертым для своего возраста. Приходилось только качать головой, думая о том, что же будет дальше.       Джон так и не поговорил с Брианной о том, что случилось после смерти Боннета, о ее «обещании», а она сама не стремилась это обсуждать. Зато они беседовали на различные темы, которые, казалось бы, совсем не подходят для женщины. Джон очень удивился, когда она завела разговор о постройках и как было бы лучше их укрепить.       Брианна же чувствовала себя бесполезной. Во Фрейзер Ридж ей всегда находилось занятие, а тут все делали рабы и слуги. И хотя она, как и мать, находила рабство чудовищным, однако смирилась с тем, что сейчас ничего нельзя сделать, и лишь старалась улучшить жизнь тех, кто волею судьбы оказался вдалеке от родины, да еще и собственностью другого человека.       Но этого было мало. Ее мать нашла себя в целительстве, как же иначе. А вот Бри не знала, чем заняться. То, что было ей интересно — инженерия, — в нынешнем обществе было прерогативой мужчин, и мнение женщины не бралось в расчет.       Именно поэтому ей все сильнее в последнее время хотелось рассказать Джону правду о себе. Она была уверена, что он поймет. Однако это был не только ее секрет. Конечно, Джон подозревал, что у них с матерью есть какие-то тайны, но никогда ни о чем не спрашивал. И за это она была ему благодарна. И все же хранить тайну было гораздо тяжелее, когда вокруг не было никого, кому о ней известно. Да и ей хотелось такого же доверия, какое было у ее родителей. Когда она видела, как Джейми улыбается или хмурится, слушая рассказы матери о том, что будет дальше, советуется, ей хотелось того же.       Не выдержав, она написала матери письмо, в котором объясняла свои сомнения и желания и просила разрешения рассказать Джону правду. Брианна понимала, что ответ придет не скоро, минимум через месяц, но если в результате можно будет все рассказать, она готова была ждать столько, сколько нужно, хотя это и было все тяжелее с каждым днем.       Джон чувствовал, что с женой что-то происходит, но боялся даже спрашивать, чтобы не нарушить то хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Брианна тщательно скрывала свои чувства, улыбалась, порхала по дому, словно диковинная бабочка, но ее что-то тревожило. И что это, Джон не имел ни малейшего представления. Несколько раз он порывался начать разговор, но всякий раз останавливал себя.       В ожидании ответа от матери Брианна решила разбить небольшой сад лекарственных трав. Если Клэр приедет в имение, у нее всегда будет возможность пополнить свои запасы. Бри совершенно не разбиралась во всяких корешках, но тут ей на помощь пришла одна пожилая рабыня, Одетта, которая уже не могла работать в поле, поэтому ее перевели в дом, помогать на кухне. Узнав желание хозяйки, стала ей помогать, объяснять, рассказывать о свойствах разных трав. Что-то Брианна знала от матери, что-то узнала от Одетты. И хотя сама она не собиралась заниматься целительством, новое хобби помогло немного отвлечься. Джон не мешал и даже всячески способствовал увлечению жены. Она повеселела, выглядела довольной, уже не было глубокой морщинки между бровями, которая почти поселилась на лице в последний месяц. Однако Джон прекрасно понимал — то, что тревожило Брианну, никуда не делось, просто затаилось до поры до времени. И больше всего он боялся момента, когда этот вулкан извергнется из глубин души.       Однако через пару дней случилось нечто, что заставило Брианну забыть и о письме от матери, и о саде. Вернувшись с конной прогулки, Уильям сказал, что неважно себя чувствует, и попросил разрешения отправиться в постель. Через несколько часов Брианна зашла к мальчику и увидела, что он мечется на простынях, а лоб горит, словно в огне. Лекарей в имении не было, кроме Одетты, нужно было вызывать из Линчбурга. Промелькнула мысль о Клэр, но в отсутствие телефонов и самолетов она вряд ли смогла прибыть вовремя.       Джон, узнав о болезни Вилли, тут же послал слугу за врачом, а Брианна, не имея представления о том, что за хворь поразила Уильяма, отправила Джема с Лиззи подальше, чтобы не заразились. Самым опасным заболеванием оставалась оспа, но ею Бри заболеть не могла благодаря прививке. Однако пока ждали врача, она увидела то, что ее обрадовало — мелкая сыпь с капельками жидкости внутри. Все говорило о том, что у Вилли банальная ветрянка.       Приехавший врач осмотрел мальчика и сказал, что необходимо кровопускание. Услышав это, Брианна вскочила.       — Нет! Ему это не поможет! — Взглянула умоляюще на мужа. — Пожалуйста, доверься мне. Это ветряная оспа.       При этих словах Джон побледнел и схватился за край стола.       — Оспа! Боже правый!       — Джон, пожалуйста, я знаю, что делать. — Тут она запнулась, а потом с уверенностью продолжила: — От мамы. Я помогала ей с подобным пациентом.       — И он выздоровел? — скептически произнес лекарь, все еще держа скальпель и явно собираясь сделать кровопускание.       — Абсолютно, — твердо ответила Брианна и снова посмотрела на мужа. — Поверь мне.       Несколько секунд прошло в молчании, а потом Джон кивнул Брианне.       — Никакой крови. Если у вас нет других предложений, прошу покинуть мой дом. Вам заплатят за неудобства, причиненные столь длительным, но бесполезным путешествием.       Лекарь, бормоча себе под нос что-то про девиц, сующих нос не в свое дело, быстро собрал свои принадлежности и, бросив сердитый взгляд на Брианну, удалился.       — Ты уверена, что знаешь, что надо делать? — взволнованно спросил Джон, глядя на Вилли.       — Да, но мне нужна Одетта, попроси ее прийти. И еще… — Она помолчала. — Тебе нельзя здесь быть. Ты можешь заразиться, а у взрослых эта болезнь протекает куда хуже. Помнишь корь?       О да, это Джон помнил отлично. Ему тогда казалось, что он умирает. Неужели Вилли ждут те же страдания?       — С ним будет то же самое? — Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — Это ужасно.       — Нет, у детей это протекает проще. Не волнуйся.       — А как же ты?       — Я уже болела этим в детстве, так что мне болезнь не грозит. Именно поэтому я знаю, что надо делать. — Но ты сказала…       Закончить Джон не успел — Брианна мягко выставила его из комнаты.       — Все потом, срочно пришли ко мне Одетту.       Джон кивнул и отправился за пожилой негритянкой.       Когда Одетта пришла, Брианна извинилась за то, что та может заболеть, если станет помогать, на что рабыня лишь ухмыльнулась, обнажив челюсть с несколькими отсутствовавшими зубами.       — Хозяйка не бояться, я не заболеть. Что нужно мальчик?       Она подошла и посмотрела на Уильяма, покачав головой.       — Нужно сбить жар. Холодная вода и чистая ткань. А еще заварить какую-нибудь траву от зуда.       — Полынь и репейник помогать. Я сделать отвар. Все принести.       — И еще скажи остальным, чтобы сюда не приходил никто, кто не болел.       Негритянка кивнула и скрылась с быстротой, которой Брианна не ожидала в ее возрасте. Вернувшись в комнату, она положила ладонь на лоб Вилли.       — Все будет хорошо, я помогу тебе. Обязательно.       Ей очень хотелось верить, что она справится, однако полной уверенности не было. Будь здесь Клэр, она бы точно знала, что нужно делать, Бри же опиралась на знания, которые были получены в другом столетии.       В дверь постучали.       — Брианна, — раздался голос Джона.       Она вышла и прикрыла дверь.       — С ним все будет хорошо, — ответила на невысказанный вопрос, а потом заставила посмотреть на себя. — Послушай, это очень важно. Сюда никто не должен приходить, кроме тех, кто уже болел. Ни слуги, ни рабы, ни ты сам. Поспрашивай, было ли у кого-нибудь заболевание, при котором жар и сыпь по всему телу, которая сильно чесалась? Особенно в детстве. Оспа, при которой все прошло довольно легко и все вылечились. Если такие есть и они не побоятся мне помочь, буду благодарна. Остальных нельзя подвергать опасности. Взрослые от этой болезни умирают. — Увидев, что Джон побледнел, взяла его за плечи и встряхнула. — Ты слышишь меня?       Он вздрогнул, и взгляд стал более осмысленным.       — Да, слышу. Пришлю тебе всех, кого найду. Только помоги ему, умоляю.       — Я сделаю все, что в моих силах.       Брианна ласково коснулась его лица, а потом потянулась и легко поцеловала в губы, словно успокаивая. Потом подтолкнула по направлению к лестнице.       Джон, словно во сне, спустился и приказал собрать всех слуг и рабов на заднем дворе. Когда все пришли, тряхнул головой, взял себя в руки и обратился к собравшимся.       — Мастер Уильям болен. Моя жена говорит, что у него ветряная оспа. — Услышав шепотки, поднял руку, призывая замолчать, и продолжил. — Поэтому в дом заходить запрещено, пока мальчик не выздоровеет. Однако нам потребуется помощь тех, кто уже болел и не умер. Есть среди вас такие?       Поднялось несколько рук, и Джон кивнул. Распределив, кто где будет обитать до выздоровления Вилли, прихватил с собой переболевших оспой и направился в дом. На пути его перехватила Одетта.       — Хозяин не ходить, заболеть. Я отвести к хозяйка. Не волноваться.       Заставив Джона уйти, Одетта вместе с остальными подошли к двери и постучали.       — Хозяйка, я приводить людей. И все принести.       Брианна открыла и увидела на пороге нескольких рабов: трое мужчин и одна женщина. Прежде чем впустить их, стала расспрашивать, как протекала их болезнь. Двух мужчин сразу отправила обратно — их лица были покрыты глубокими оспинами, что вряд ли могло быть от ветрянки, рисковать не хотелось. А оставшийся высокий негр и хрупкая девушка явно знали, о чем идет речь. Рассказали, как по всему телу вскочили волдыри, которые чесались, и был жар, но они не умерли, что остальные сочли чудом. Брианна предупредила, что они все равно могут заболеть и даже умереть, но никто не отказался помочь.       Все четверо вошли в комнату и принялись за работу. Одетта принялась хлопотать над отваром, Хесусу и Мэри Брианна поручила принести лохань и налить туда прохладной воды — Уильяма следовало искупать в отваре полыни и чертополоха, чтобы снять зуд, и заодно и жар.       Помощь Хесуса отказалась как нельзя кстати. Поднять мальчика, чтобы поместить его в воду, женщины бы не смогли, но рослый негр просто взял его на руки и аккуратно опустил в импровизированную ванну, где на поверхности плавали травы. Будучи в беспамятстве, он что-то забормотал и застучал зубами, видимо, от соприкосновения с прохладной водой, а потом затих.       Всю ночь Брианна не отходила от Вилли, сбивая температуру примочками с холодной водой и обтирая отваром пораженные волдырями места. На рассвете Одетта буквально приказала ей отдохнуть, заверив, что глаз не спустит с молодого хозяина. Брианна так устала, что сил сопротивляться не было. Лишь попросила разбудить ее, если состояние Уильяма изменится, прилегла на кушетку и тут же провалилась в глубокий сон.       Она проснулась через несколько часов от громких голосов за дверью. Узнав мужа, потерла лицо, чтобы проснуться, бросила взгляд на Уильяма — видно было, что ему лучше, он спокойно спал — и подошла к двери. Чуть приоткрыв, зашипела:       — А ну молчать! Разбудите мальчика.       Все разом замолкли, а Бри уставилась на обеспокоенное лицо Джона. Судя по всему, он тоже не спал всю ночь или спал очень мало. Выглядел он ужасно: под глазами залегли темные круги, лицо осунулось, приобретя болезненную бледность. Брианна машинально приложила ладонь к его лбу и успокоилась — жара не было.       — Что здесь происходит?       — Как Уильям? Я хочу его видеть, — заявил Джон, на что Брианна лишь усмехнулась.       — Ну уж нет. Его я смогу вылечить. Надеюсь. Тебя, если заболеешь, — точно нет. Помнишь, что я сказала? Тебе нельзя тут быть. Займись лучше тем, что тоже поможет. Нужно тщательно проветрить и до блеска отмыть весь дом, каждую безделушку, в горячей кипяченой воде. Прокипятить все белье и постель. Приготовить бульон для Уильяма. И бога ради, не приближаться к этой комнате и не общаться с теми, кто сюда заходит. Нам тут точно не нужна эпидемия.       — Но…       — Никаких «но». Уильяму уже лучше, он спит. И тебе не мешало бы. — Брианна подняла бровь, глядя на мужа.       Джон вздохнул. Как он мог спать, когда сыну грозит опасность.       Брианна ласково коснулась его рукава.       — Пойми, сейчас ты ничем не можешь ему помочь. Но если заболеешь, то и остальные тоже свалятся. Включая Джема. Я не смогу ухаживать одновременно за всеми. Пожалуйста, Джон, уходи. Обещаю, что буду держать тебя в курсе.       Джон печально кивнул и, понуро опустив голову, пошел вниз. Брианна позвала Хесуса и наказала ему проследить, чтобы хозяин поспал. Но самому с ним не общаться. Негр кивнул и отправился выполнять поручение.       Брианна боялась, что, несмотря на все предосторожности, все равно кто-нибудь заболеет. Полной изоляции добиться бы не удалось, при таком количестве людей в поместье это невозможно. Однако надеялась, что все обойдется.       Переодевшись и бросив платье и белье в чан с кипятком, который попросила принести, Брианна обтерла тряпицей, смоченной в виски, все тело, особенно места, которые были открыты, а после надела чистое и через вторую дверь вышла из гардеробной. В коридоре заметила Мэри и отправила ее к Уильяму, а сама спустилась в кухню. Там она увидела Одетту, которая колдовала над котелком, из которого поднимался густой, приятный аромат похлебки.       — Суп для молодой хозяин, — пояснила рабыня и продолжила заниматься своим делом.       Брианна кивнула и только сейчас поняла, что в последний раз ела больше суток назад. Налив молока из кувшина, отломила горбушку свежеиспеченного хлеба и уселась на лавку, завтракая и следя за действиями пожилой негритянки. Та помешивала похлебку и время от времени добавляла какие-то травы, придававшие супу дивный запах.       Когда похлебка была готова, Одетта зачерпнула из котелка и налила в тарелку, придвинув к Брианне.       — Кушать. Вам тоже нужно, иначе заболеть от усталость.       — Спасибо, — с улыбкой ответила Брианна и, зачерпнув ложкой суп, подула, а потом осторожно отправила в рот. — Очень вкусно, Одетта. Только Уильяму нужно перетереть, нельзя сейчас нагружать желудок.       — Я все знать, хозяйка. Сделать, что нужно.       Пока Брианна наслаждалась похлебкой, Одетта налила еще порцию и взялась за специальную толкушку. Работала она быстро, было видно, что ей это не впервой. Закончив, поставила тарелку на поднос и уже приготовилась отнести наверх, но Брианна перехватила ее, отправив отдыхать.       Когда Бри вошла в комнату, Вилли не спал. Он открыл глаза, посмотрел на вошедшую и вновь прикрыл веки.       — Уильям, тебе нужно поесть.       — Я не хочу. — Мальчик отвернулся, явно не собираясь ей помогать.       Брианна вздохнула.       — Послушай… Твой отец очень переживает за тебя. Все время порывается прийти, но я ему запрещаю. — В ответ на удивленно распахнутый взгляд пояснила: — Если он заболеет, то может умереть. Помнишь, как ему было плохо, когда он заболел корью?       — Да, нам тогда с Маком пришлось целую неделю охотиться в лесу. Я убил оленя! — В голосе Вилли звучала гордость.       — Я знаю, ты молодец. Твоему отцу тогда повезло, его лечила моя мать, прекрасный лекарь. Я же, в отличие от нее, мало понимаю в травах и лекарствах. Тебя я вылечу. Но если заболеет твой отец…       Она помолчала, дав возможность Вилли обдумать ее слова.       — И все же, ради него ты должен выздороветь. Он очень любит тебя. И если потеряет, не переживет этого, понимаешь? — Уильям кивнул. — Неужели ты хочешь такого исхода? — Мальчик помотал головой, не произнося ни слова. — Тогда ты должен поправиться. А для этого тебе нужны силы. Вот, Одетта сварила для тебя суп. Он очень вкусный, я уже попробовала.       Уильям с сомнением взглянул на тарелку, где плескалось что-то непонятного цвета.       — Ты уверена?       — Абсолютно. Попробуй.       Уильям взял протянутую ему ложку. Рука дрожала, но когда Брианна попыталась помочь, он сердито оттолкнул ее и погрузил ложку в суп, а потом поднес ко рту.       — Надо же, и правда вкусно, — заявил он, едва проглотил первую порцию.       Правда, сил съесть все у него не хватило. Брианна не настаивала, зная, что такое бывает от слабости. Лишь забрала тарелку и посоветовала поспать.       Она постоянно проверяла его лоб — жар был, но небольшой, что было хорошим признаком.       Проспав всего пару часов, Уильям проснулся, и Брианна сказала, что ему нужно принять ванну с отваром, чтобы сыпь не чесалась. Услышав это, Уильям покраснел от смущения, на что Бри лишь улыбнулась и позвала Хесуса.       — Помоги мастеру Уильяму принять ванну, я подожду за дверью.       Негр кивнул, а Вилли облегченно выдохнул, благодарно взглянув на мачеху. Ему было бы неловко раздеваться перед ней. О том, что вчера она его мыла, он старался не думать.       После ванны стало гораздо легче. Зуд почти прошел, лишь иногда сыпь напоминала о себе, но Вилли упорно старался следовать совету не чесать волдыри, даже если очень хочется.